Выбор (джен)

— Ты действительно теперь не можешь убивать? — спросил Рабастан, едва Мальсибер вышел.

— Да, похоже, не могу, — на удивление легко сказал Родольфус.

— И тебя это… не злит? — продолжал осторожные расспросы Рабастан.

— А должно? — к удивлению Рабастана, Родольфус, кажется, пребывал в на редкость хорошем расположении духа.

— Мне казалось, что тебе не нравится чего-то не уметь, — подумав, всё-таки сказал Рабастан.

— Ты знаешь, — задумчиво проговорил Родольфус, — я сейчас не так уж и уверен, что ценю этот конкретный навык. Убивать... Это зелье — я тебе показывал, но не рассказал тогда. Если хочешь…

— Да, хочу! — горячо выдохнул Рабастан, подавшись к брату.

— Понимаешь, Басти, — Родольфус глянул на него так ласково, что Рабастан почти что испугался, — я тогда увидел свою жизнь словно бы со стороны. Всю — с рождения и до той пещеры. Только я смотрел… не знаю, как сказать точнее — не совсем как я, пожалуй. Я назвал бы это — хоть ты засмеёшь меня — душой. И мне, признаюсь, не понравилось всё то, что я увидел. Чудовищно не понравилось, — в его глазах мелькнула горечь.

— И… что? — осторожно спросил Рабастан. — Ты теперь будешь… меняться?

— Полагаю, это неизбежно, — Родольфус тоже разглядывал брата. — И мне кажется, результат тебе должен понравиться.

— Почему? — Рабастану то казалось, что брат с ним играет, дразнит — то что тот действительно стал ближе и хочет подпустить его к себе. И не знал, чего, на самом деле, хочет сам — потому что последнее его пугало.

— Ты ведь хотел брата? — спросил тот спокойно. — Настоящего, а не так, как мы с тобой. У тебя, похоже, есть шанс… если ты не передумал. Я жалею, что не знал тебя — да и не хотел знать никогда.

— Честно? Я уже не знаю, — Рабастан привычно вонзил ногти в кожу и, содрав кусочек, растёр выступившую кровь.

— Ты боишься, что я стану слишком слабым? — спросил Родольфус мягко — и Рабастан понял, что тот прав.

— Боюсь, — признался он, вновь сдирая маленький кусочек кожи до крови. — Я не понимаю, что с тобой — и мне страшно, что… — он осёкся и умолк.

— Что ты всё-таки останешься один, если я оступлюсь? — ещё мягче проговорил Родольфус.

— И это тоже, — помолчав, признался Рабастан. — Но я… я просто не хочу, чтобы ты менялся, — всё-таки продолжил он почти что через силу. — Я не знаю, кем ты станешь… ты всегда был одинаковым — весь мир менялся, а ты нет, — говорил он всё быстрее и быстрее, продолжая царапать кожу пальцев. — Всё и так меняется так быстро — я так плохо помню то, что было до тюрьмы! Если ты изменишься — это будет словно прошлого и вовсе не останется!

— Его и так нет, — слегка улыбнулся Родольфус. — И, пожалуй, это не так плохо… я сейчас уверен, что в нём было мало того, о чём стоит сожалеть. А у нас с тобой — и вовсе не было.

— Я любил родителей, — прошептал Рабастан, резко отворачиваясь.

— А я нет, пожалуй, — сказал Родольфус задумчиво. — Или, может, в детстве… но это было так давно, что я об этом совершенно позабыл. Но я вообще не очень понимаю, как это — любить, — признался он — а когда Рабастан недоверчиво уставился на него, добавил: — Но, возможно, это переменится. Со временем. Посмотрим. Не переживай так, — он коснулся палочкой его пальцев, залечивая ранки.

— Тебя это злит? — усмехнулся Рабастан. — Мама всегда злилась. А отец мне руки зачаровывал.

— Нет, не злит, — кажется, Родольфус слегка удивился. — Мне не нравится, когда тебе больно — и ещё менее нравится видеть твою кровь, но я понимаю, что тебе так легче, и способен потерпеть.

— Ну, когда я истерю, тебе не нравится ещё больше, — усмехнулся Рабастан.

— Пожалуй, — не стал спорить с ним Родольфус. — Делай, как тебе удобнее — и, надеюсь, ты, со временем, ко мне привыкнешь.

* * *

— Я же говорил — здесь чужих не любят, — недовольно встретил Скабиор Мальсибера. — Подраться захотелось?

— Ну а как мне было отыскать вас? — спросил Ойген, разводя руками. — Не сову же присылать?

— Да уж лучше бы сову, — буркнул Скабиор. — Тут и близко — долго бы не ждали.

— У меня и совы нет, — легкомысленно сказал Мальсибер. — Можно что-нибудь с протеевыми чарами завести, раз у вас всё так серьёзно, — предложил он. — Хотите, я сделаю?

— Сделайте, — согласился Скабиор — и, не предлагая гостю сесть, спросил: — Так что надо-то?

— Кладбище, — Мальсибер очаровательно улыбнулся. — Маггловское. Большое и лучше современное.

— Зачем? — Скабиор так удивился, что задал вопрос прежде, чем подумал, хочет ли он знать ответ.

— Можно? — Мальсибер вынул палочку и указал на дверь палатки.

— Валяйте, — Скабиор несколько демонстративно махнул рукой — а когда Мальсибер закончил накладывать заглушающие чары, сказал насмешливо: — Да вы словно заговор устраиваете!

— Что вы — ну какой из меня заговорщик! — Мальсибер засмеялся. — Однако дело несколько необычное… видите ли, — он сделал загадочное лицо — и снова рассмеялся: — Мне нужны трупы. Штук, наверное, десять — может, дюжина.

— Никогда не видел человека, настолько непохожего на некроманта, — Скабиор склонил голову на бок. — Вам зачем?

— Чтоб не убивать живых, — Мальсибер глянул ему в глаза. — Через пару дней планируется большой налёт — нужно будет предъявить трупы. Мы сожжём их — и будет непонятно, когда они умерли. Да, согласен, разорять могилы скверно — но не думаю, что лучше убивать.

— Вы в своём уме? — разозлился Скабиор. — Вы мне предлагаете поучаствовать в обмане… кого, кстати?

— Я могу ответить, — негромко сказал Мальсибер. — Если вы действительно хотите это знать.

— Не хочу, — буркнул Скабиор — и отвернулся. Почему он должен помогать? Кто ему этот волшебник? Он не свой — конечно, он помог Гвен, но, по сути, сделал это для себя, он сам так говорил. Разве он ему обязан? С какой стати?

— Вы поможете? — вопрос прозвучал мягко и на удивление ненавязчиво.

— Что, прямо сейчас пойдём? — усмехнулся Скабиор, снова глядя на Мальсибера. — Как тащить их собираетесь?

— Так уменьшу, — он заулыбался, но улыбка вышла неестественной. — Это просто — они даже не живые. А что ночь — ну так не днём же рыться!

— Тоже верно, — Скабиору стало весело. Да, чем-чем, а гробокопательством он до сих пор не занимался. — Ну идёмте, — он надел пальто и, обмотав шею шарфом, вышел из палатки первым.

…Ночь была тёмной и холодной. Аппарировать прямо на кладбище Скабиор не рискнул: слишком он неточно представлял его. Так что им пришлось идти — и довольно долго — но, в конце концов, они подошли к ограде.

— Нам сюда, — сообщил своему непривычно молчаливому спутнику Скабиор — и воскликнул: — Хель, я хочу увидеть, как вы будете вскрывать маггловские могилы!

— Я могу сделать это специально, чтобы вас порадовать и так отблагодарить, — без улыбки сказал Мальсибер. — Но потом я провожу вас обратно — и вернусь сюда уже в другой компании.

Спрашивать, с кем именно, не стоило — это было очевидно. И ни капли не обидно: Скабиор даже думать не хотел, кто ещё может во всём этом быть замешан.

— Да я обойдусь, — бросил он небрежно. — Как там? Счастлив быть помочь, — он шутовски раскланялся.

— Спасибо, — Мальсибер, снова без улыбки, протянул ему руку, и на сей раз его обычно тёплая ладонь была холодной. Просто ледяной.

— Да не за что, — Скабиор ответил на рукопожатие. — Несложно было. Запомнили место?

— Да, здесь… сложно ошибиться, — Мальсибер огляделся и, крепко взяв Скабиора за предплечье, аппарировал прямо к Малфой-мэнору.

...К ночи пошёл дождь, и хотя каждого из четверых собравшихся на кладбище волшебников укрывал невидимый купол, неуютно им было всё равно.

— Ни разу не вскрывал могилы, — негромко проговорил Эйвери.

— Зато твой отец, я слышал, был мастером, — сказал Рабастан. Эйвери в ответ вздохнул, а Родольфус укоризненно глянул на брата — но тот не заметил.

— По-моему, мало кто из нас пошёл в родителей, — сказал Мальсибер. — Разве что, быть может, Люциус… хотя тоже не совсем.

— А он прав, — подхватил Родольфус, скрадывая неловкость, вызванную словами брата. — Мы с тобой ведь тоже не похожи на отца — даже не возьмусь сказать, кто больше.

— Ты знал его лучше, — дёрнул плечом Рабастан. — Но, пожалуй, не похожи.

— Иногда мне кажется, что никто из нас не был близок ни с кем из родителей, — заметил Родольфус, вглядываясь в даты на могилах, выбирая посвежее.

— Ошибаешься, — возразил Мальсибер. — Я, по крайней мере, точно был — думаю, что если бы они были живы, мы дружили бы теперь… но я вполне могу быть исключением. Вот совсем свежая, — он указал на табличку, воткнутую в землю.

— Давай я сделаю, — Родольфус подошёл и взмахнул палочкой.

— Скверно это, — еле слышно сказал Эйвери.

— Есть другие предложение? — Родольфус задержал руку и весьма доброжелательно воззрился на него.

— Нет, — ответил тот. — Но лучшим-то поступок наш от безысходности не становится…

— Подумай о тех, кто останется, в результате, жив, — предложил Родольфус. — Это просто тело, Марк. Оболочка. Я плохо разбираюсь в душах — но их там давно нет.

— Да я понимаю, — тот вздохнул. — Ты не обращай внимания — просто это… навевает воспоминания. Детские, — он усмехнулся и добавил иронично: — Отец был бы просто счастлив, если бы увидел меня сейчас.

— Думаешь, наша цель его обрадовала бы? — Родольфус снова вскинул палочку, медленно и аккуратно снимая верхний пласт земли.

— Мерлин знает… может быть, — Эйвери тоже поднял палочку и сказал Мальсиберу, без особенной уверенности повторившему его жест: — Да не стоит. Думаю, мы справимся втроём — тебе это будет мука, а мы переживём.

— Зато честно, — возразил Мальсибер, но Родольфус поддержал Эйвери:

— Ты отыскал кладбище — думаю, твой вклад достаточен. К тому же, кто-то должен постеречь нас и прикрыть от случайных глаз — займись, пожалуйста.

— Это просто оболочка, — повторил его слова Мальсибер. — Смерти здесь давно уже нет — и мы не собираемся творить из них инфери. Я останусь — но спасибо.

— Кто-то должен постеречь, — повторил Родольфус. — Если нас увидят, и известие об этом появится в маггловских газетах — мы об этом, вероятно, даже не узнаем, а вот Лорд — вполне. И я не возьмусь себе представить нашу смерть, когда он разберётся, что произошло. Прикрой нас, Ойген, — сказал он настойчиво.

— Спасибо, — Мальсибер сдался и с заметным облегчением отошёл, накладывая Гоменум Ревелио.