Выбор (джен)

На сей раз боль пришла с другой стороны. Метка жгла, словно к ней приложили раскалённое клеймо, но это не было призывом — просто яростью хозяина, которой тот щедро делился со своими слугами. Но Родольфус был уверен — это ненадолго, и времени у них почти нет.

Пламя загасили быстро — и пока Мальсибер работал с памятью Рабастана, Родольфус вместе с Эйвери собирали и выбрасывали в море повреждённую гальку, засыпая её место чистой. Заканчивать это пришлось уже Эйвери и Рабастану — а Родольфус сидел напротив Ойгена и… ничего не чувствовал. Вообще ничего — словно бы тот просто так глядел ему в глаза. Это было странно, но подумать он об этом не успел — потому что вызов дёрнул его за руку практически физически.

Да, Родольфус знал, что будет тяжело, и был уверен, что он выдержит — но такого всё-таки не ожидал. Не ждал увидеть мёртвые тела у ног Тёмного Лорда, в чьих широко раскрытых глазах застыло характерное выражение ужаса — и ещё меньше ожидал увидеть на их предплечьях метки. Да, конечно, это были новички, и среди них не было, насколько он успел увидеть, никого из ближнего круга — и всё же это было жутко. Но ещё страшнее было видеть Беллатрикс лежащей у ног Лорда так недвижно, что в первый момент Родольфус счёл себя вдовцом. В любой другой момент он, пожалуй, лишь обрадовался бы, но сейчас это могло означать смертельную опасность для него — и, возможно, брата — так что, увидев, что Беллатрикс, всё же, дышит, Родольфус испытал вполне искреннее облегчение. Впрочем, только на мгновенье — потому что потом Лорд подтянул его к себе, кажется, даже не шевельнув своей палочкой, и, уставившись в глаза, ворвался в сознание.

А когда закончил, Лестрейндж не смог удержаться на ногах и упал рядом с супругой, ощущая только, что не сможет двинуться, даже если от этого будет зависеть его жизнь. Больно ему, в общем, не было — вернее, он не мог бы это назвать болью. Просто каждый нерв его был будто вывернут и скручен и отчаянно пытался вернуться в своё нормальное положение, и хотя Родольфус ощущал сейчас каждую частицу собственного тела, управлять им не мог.

И когда какая-то сила подняла его и подвесила над полом, он смог только вяло удивиться, но вопроса, заданного Лордом, попросту не понял. Это было важно — Родольфус помнил, но почему, не знал. Какая разница, что интересует это… существо? Когда его собственное тело рассыпается на части — а он сам никак не может это остановить?

Его снова отшвырнули — и Родольфус с трудом, потому что перед глазами всё плыло и вздрагивало, увидел, как Тёмный Лорд подтянул к себе Рабастана и спросил его о том же. Это тоже было важно… что он, всё же, хочет? Родольфус попытался сосредоточиться, но у него не выходило…

А потом Лорд вдруг исчез. И не аппарировал, а просто растворился в воздухе — ну, или, может быть, Родольфус что-то перепутал…

Сразу стало легче. И заболела голова — так сильно, что он боялся лишний раз моргнуть. Зато он, наконец, смог думать — и шевелиться. Правда, медленно и, кажется, неловко — но всё-таки сумел.

Рабастан помог ему подняться. Как ни странно, от этого Родольфусу от этого стало немного легче — по крайней мере, боль ослабла до того, что он смог нормально видеть.

— Руди, что с ним? — в ужасе прошептал Рабастан.

— Похоже, милорд чем-то сильно недоволен, — пробормотал Родольфус.

— Куда он делся?

— Я не знаю, — Родольфус крепко держался за плечи брата, чтобы не упасть. — Не знаю…

— Я думал, он тебя убьёт, — тихо сказал Рабастан.

— Я тоже, — признал Родольфус.

Что-то было во всём этом… нет — об этом он не будет думать. Точно. Почему не будет, он не знал, но был уверен, что не нужно. И вообще чем меньше он сейчас думает — тем лучше… надо чем-нибудь себя занять. Да вон хоть Беллой.

Рабастан держал его на удивление крепко — это значило, ему досталось меньше. Опять же, почему? Лорд решил, что перед ним особо сильно провинились старшие Лестрейнджи? Чем? И ладно он — но чем же Беллатрикс могла настолько разозлить его?

Голова болела и кружилась, и Родольфуса мутило. Рабастан усадил его в кресло и осторожно прислонил голову к спинке — стало легче, хоть и ненамного, и Родольфус смог спросить:

— Что с ней?

— С Беллой? — Рабастан коротко оглянулся, сморщился, потёр висок и пожал плечами: — Ничего. Лежит себе… а ты как?

— Терпимо, — Родольфус попытался закрыть глаза, но так стало только хуже. — Знать бы, на что он так разозлился…

— Да какая разница?! — воскликнул полушёпотом Рабастан. — Всё равно мы ничего не сможем сделать. Раз он даже Беллу так…

— Это-то и странно, — Родольфус потянулся вверх, к затылку — рука дрожала, и сперва он ткнулся пальцами в плечо.

В этот момент Лорд вернулся, точно так же соткавшись из воздуха, как и исчезал — Родольфус глубоко вздохнул, ожидая продолжения, но тот вместо этого почему-то подозвал к себе сперва Долохова, затем Роули, затем Малфоя — и, отшвыривая каждого после короткого сеанса легиллименции, только после этого почему-то сам подошёл к Родольфусу. На сей раз он смотрел недолго и не больно — и, закончив, выплюнул ему в лицо:

— Вас ограбили. А ты скулишь, как Малфой!

— Ограбили? — непонимающе спросил Родольфус.

А ему какая разница? Эта мысль пришла первой — а за ней явилось раздражение и недоверие. Почему он узнаёт об этом так?

— Ты клялась мне, — Тёмный Лорд обернулся к приподнявшийся, наконец, хотя и с заметным трудом, Беллатрикс, и, подойдя, поднял её над полом, — что сохранишь доверенную тебе вещь. А теперь её там нет! — его голос зазвенел.

— Это невозможно! — хрипло и отчаянно прошептала Беллатрикс. — Невозможно! — повторила она в отчаянии. — Я была там… была, недавно… она была там!

— Ты идёшь со мной! — прошипел он — и коснулся палочкой её лба. — И ты! — сказал он Родольфусу, пока опущенная на пол Беллатрикс стояла… стояла. Будто только что не пыталась безуспешно просто сесть. Впрочем, удивиться толком — как и что-нибудь сказать — Родольфус не успел: Лорд уже стоял прямо перед ним, и кончик его палочки упирался в лоб Лестрейнджу. От него по телу разлилась прохлада, словно вымывшая боль и оставившая по себе разве что едва ощущаемую слабость. Как же хорошо…

…В сейфе Беллатрикс с порога с радостным восклицанием кинулась к шкафу — и, сняв с неё небольшую золотую чашу с выгравированным барсуком, опустилась на колени и протянула Лорду. Тот схватил её, и некоторое время изучал — и чем дальше, тем яснее на его лице проступало удивление. Наконец, он сунул чашу в карман и, махнув рукой супругам, вышел. Беллатрикс тут же побежала следом, а Родольфус задержался, сунув в карманы пару горстей золотых — на всякий случай. А потом, подумав, взял один из хранившихся здесь же небольших шкатулок с чарами расширения, и наполнил её доверху, собрав туда едва ли не половину сейфа. Очень уж ему не понравились трупы гоблинов, которые он встретил в главном зале — и то, какими взглядами провожали их оставшиеся в живых. Нет, пожалуй, безопаснее сейчас хранить всё это дома — мало ли… и других надо предупредить, чтобы всё забрали. Прямо сейчас, ночью — раз Лорд сумел сюда войти и поубивать, похоже, всех, кто ему встретился, значит, смогут и они. Вряд ли гоблины сейчас станут драться. У них будет время отомстить… и Родольфус очень не хотел бы оказаться в этот момент рядом.

Содержимое вместилось в пять шкатулок — и Родольфус, оглядев опустевший совершенно сейф, аккуратно положил на пол в самый центр галеон и вокруг него словно лепестки выложил серебряные сикли. А затем ушёл, прижимая к груди шкатулки и надеясь, что гоблины не станут закрывать банк в ближайшие часы, и он успеет предупредить хотя бы некоторых.

Мало ли… в конце концов, если он ошибся, всё вернуть назад недолго.

К счастью, в Малфой-мэноре Лорд сразу же уединился, и Родольфусу не составило труда выполнить задуманное, а затем и отнести шкатулки в Лестрейндж-холл, спрятав их в сокровищнице. Там-то эльфы и напомнили ему о спрятанных воспоминаниях — и его, и Рабастана.

Вот теперь он понял… Понял — и, схватив перо, отправил письмо Дамблдору, ругая себя за то, что не сделал это сразу. А что, если б Лорд его убил? Почему он раз от раза делает одни ошибки? Ведь однажды он уже пообещал себе быть аккуратнее с подобными вещами — и что теперь?

Лишь потом Родольфус забрал брата и, дождавшись, пока тот тоже вернёт себе все воспоминания, сказал:

— Мы легко отделались.

— Не знаю, — Рабастан казался непривычно мрачным. — Ты не видел всё это со стороны — а я смотрел… Лорд был в ярости — как никогда. И Люциус мне рассказал, как он швырял Авадами направо и налево — чудом не убил его. Он же никогда не убивал нас, Руди!

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз, — сказал Родольфус. И когда Рабастан возмущённо, но не истерично крикнул:

— Это не смешно! — чуть слышно рассмеялся:

— Смешно, на самом деле. Страшно — но смешно. Ты ведь понимаешь — это признак слабости и потери контроля?

— Я понимаю, что это признак того, что он может нас убить! — воскликнул Рабастан — и против воли рассмеялся. — Руди, он тебя чуть было не убил — вот только что. А ты шутишь.

— Что ещё мне остаётся? — Родольфус коротко сжал его предплечье. — Я опустошил наш сейф. Забрал вообще всё — и сложил в сокровищницу. Это не особенно удобно — но…

— И оно всё поместилось? — с сомнением спросил Рабастан.

— Поместилось — в шкатулках с чарами расширения. Пусть так и лежит. Ты прав — места там немного. Нужно будет что-нибудь — скажи мне.

— Ты закрыл её и от меня? — Рабастан, похоже, не решил, стоит ли ему обидеться.

— От всех, — кивнул Родольфус. — На старшего. Как смогу — открою. Так просто безопаснее. Не злись.

— Да я… — начал было Рабастан — и тут метка снова налилась тьмой и запульсировала. — Руди, не ходи! — воскликнул он, схватив брата за руки. — Он тебя убьёт!

— Не думаю, — возразил Родольфус. — Вызов общий, кажется — во всяком случае, тебя он тоже хочет видеть. Идём, — он вынул палочку — и в этот миг в окно влетела сова. Сняв письмо с её лапы, он прочёл его почти мгновенно и глянул на брата с совершенно нехарактерным для него возбуждением. — Помнишь обруч, что ты надевал, когда мы уничтожали медальон? Где он?

— Я тебе отдал… по-моему, — Рабастан нервно сжал левый кулак, смотря на метку.

— Мне… да, мне. Сейчас, — Родольфус тоже поглядел на метку. — Всё это уже не важно, — непонятно сказал он. — Он не тронет нас сейчас. Иди к нему — я скоро буду.

— Руди, я…

— Иди, — повторил Родольфус, даже подтолкнув его.

А когда Рабастан, коснувшись метки палочкой, аппарировал, почти побежал в сокровищницу.