Выбор (джен)

— Я принял решение.

На поляне перед Малфой-мэнором собрались не только Пожиратели Смерти. Здесь были и оборотни, и егеря, и великаны, и… и проще было сказать, кого здесь не было. Пожиратели стояли ближе всех, и восходящее солнце било им в глаза так же, как и остальным — и Лорд, стоявший против света, возвышался в его лучах тёмным вытянутым вверх пятном.

— Я не стану больше ждать. Министерство давно принадлежит мне. Однако до тех пор, пока власть в Хогвартсе принадлежит…

Лорд всё говорил и говорил, и в какой-то момент Рабастан шепнул стоящему рядом брату:

— Он с ума сошёл? Что он говорит? Какой штурм школы, Руди?

— Сошёл, — ответил тот, накладывая на них заглушающие чары. — Возможно, мы этому вчера поспособствовали.

— Но ведь это невозможно! — прошептал Рабастан почти испуганно. — Школу нельзя штурмовать!

— Почему нельзя? — возразил Родольфус. — Школа в замке, замок — это крепость… вполне можно. Уверен, там немало есть защитных заклинаний: строили его в то время, когда это было актуально. Вот и поглядим на них. Тебе не любопытно?

— Это же безумие! — Рабастан мотнул головой. — Руди, это Хогвартс! Это наша школа! И там дети, и…

— Безумие, — согласился с ним Родольфус. — Надень, — он протянул ему уже знакомый Рабастану обруч.

— Зачем? — удивился тот.

— Это будет необычный бой, — ответил ему Родольфус. — И тебе понадобится всё твоё хладнокровие, и чем яснее будет твоя голова — тем лучше. Время подготовиться у нас, как видишь, есть, — заметил он с усмешкой. — Нам всем повезло: в некоторых вещах Лорд весьма традиционен. Вероятно, биться в темноте кажется ему эффектнее. У нас целый день — мы всё успеем.

— Что успеем? — Рабастан надел обруч, и тот почти потерялся в его густых кудрях. — Что мы будем делать?

— Оружие поищем… и поговорим с друзьями, — он огляделся и неторопливо начал пробираться в сторону Мальсибера и Эйвери.

…Они собрались в одной из дальних комнат — вчетвером. Эйвери был очень тих и всё смотрел в окно, Мальсибер мерил комнату шагами, Родольфус с Рабастаном же расположились на диване.

— Надо Дамблдору написать, — сказал последний.

— Надо, — согласился с ним Родольфус. — Только как? Я почти уверен, что министерство даст приказ следить за всеми совами, что прилетают в Хогвартс, и, возможно, перехватывать их. Писать опасно.

— А ты напиши не в Хогвартс, — вдруг сказал Мальсибер. — Брату Дамблдора напиши. За ним вряд ли следить будут.

Рабастан радостно вскинулся, а Родольфус медленно проговорил, пристально глядя на Мальсибера:

— Пожалуй. Но я слышал, они в ссоре. И потом…

— Есть портреты, — сказал Эйвери. — Наверняка у Люциуса кто-нибудь из предков был директором. Или у вас.

— А ведь точно! — Родольфус даже встал. — Одна из Лестрейнджей… я поговорю с ней.

— А нам можно выходить? — с сомнением спросил Рабастан.

— Запрета не было — значит, можно, — без малейшего сомнения решил Родольфус. — Я уверен, что Лорд будет сейчас следить за нами, но не думаю, что его удивит наш с тобой визит домой. А подслушать он не сможет. Идём, — позвал он. — Времени до вечера достаточно. Вы были в Гринготтсе? — спросил он Эйвери с Мальсибером.

— Были, — без особой радости откликнулся последний. — Люциус нас вытащил — я не пошёл бы, да и Марк…

— Напрасно, — со всей возможной мягкостью сказал Родольфус. — Гоблины нам не простят убийств — и оставлять там деньги сейчас очень неразумно.

— Много их погибло? — спросил Мальсибер.

— Я увидел нескольких… мне было не до того, чтобы считать. Но хватило бы и одного. Лорд нарушил правило — и отвечать за это, я боюсь, придётся нам. Но посмотрим — я вполне могу и ошибаться. Я хотел бы ошибаться, — поправился Родольфус.

Когда Лестрейнджи ушли, Эйвери с Мальсибером какое-то время сидели молча. Потом Эйвери сказал:

— Честно говоря, не знаю, чего я боюсь больше: победы или поражения.

— Что ты будешь делать, если… Мерлин, — улыбнулся Мальсибер. — Я не знаю, как сказать. Если Лорд умрёт — наверное, так будет точно.

— Напьюсь на радостях, — слабо улыбнулся Эйвери. — А потом… Ойген, я не знаю. В Азкабан я не хочу — но и сбегать… Отец найдёт меня. И я не знаю, что меня пугает больше. И потом — куда бежать-то?

— Да куда угодно, — Мальсибер, впрочем, выглядел не слишком вдохновлённым. — Строго говоря, тебя не за что сажать.

— Ну да — магглы не в счёт, — горько сказал Эйвери. — Думаешь, кто-то будет разбирать, кого стоит — кого нет? Я бы на их месте посадил нас всех.

— Крауч давно в отставке, — попытался пошутить Мальсибер, но шутка не вышла, и они умолкли. — Знаешь, я себе твержу всё время, что нужно бы сбежать — но не хочу. Не знаю даже, почему. Правда, в Азкабан я не хочу ещё больше, — сказал он серьёзно, — так что я попробую, наверное. Марк, давай, если мы с тобою потеряемся, назначим какое-нибудь место, где мы встретимся, если будем живы.

— И свободны, — тот опять уставился в окно.

— И свободны, — повторил Мальсибер. — Марк, так будем место назначать?

— Да, — тот вздрогнул и снова обернулся. — Да, давай назначим. Но тут выбирать тебе: ты знаешь, я не путешественник.

— Нужно что-нибудь такое… необычное. Нас ведь будут искать, если мы исчезнем — значит, не Италия, к примеру, и вообще, наверно, не Европа. Новый свет?

— Какая-нибудь… дай подумать, — Эйвери задумчиво обхватил рукою подбородок. — Где мы будем выглядеть своими и где достаточно спокойно? Латинская Америка отпадает — не та внешность. Соединённые штаты тоже — там будут искать прежде всего. Австралия, пожалуй — или, может быть, Канада.

— Канада, — тут же решил Мальсибер — и чему-то улыбнулся. — Где?

— Можно… а давай посмотрим карту, — Эйвери немного оживился.

Они направились в библиотеку — и, едва развернув карту, Мальсибер засмеялся:

— Смотри! Нам точно нужно это озеро!

— Невольничье? — Эйвери тоже улыбнулся. — Это было бы забавно — но уж очень глупо. Слишком просто… нет, давай ещё посмотрим. Вот, к примеру… здесь этих озёр больше, чем дыр в сыре, — он ткнул пальцем на север от Большого Медвежьего озера. — И почти все без имён… или тут их просто нет. Погоди… смотри, — он указал на одно из небольших озёр на север от Колвилла. — Словно птица с резко загнутым хищным клювом, верно?

— И глаз-остров, — подхватил Мальсибер. — А давай! И найти не очень сложно… Вот на этом острове и встретимся. Когда только?

— Скажем, в час дня первого числа каждого месяца, — предложил Эйвери. — Сразу может и не выйти, но всегда можно письмо оставить и знак какой-нибудь, я думаю.

— Как в детстве, — Мальсибер засмеялся. — Марк, мы выберемся! Всё будет отлично, вот увидишь, — он коротко приобнял его за плечи, но тот лишь грустно улыбнулся и сжал его руку. — Мне надо уйти — ненадолго, — Мальсибер тоже пожал его руку и пошёл к двери. — Я вернусь через часок. Ну, может, через два. И пообедаем.

…Скабиора Мальсибер искал долго. Его ни о чём не спрашивали, и он тоже не задавал вопросов — мало ли, что может перед боем делать в снимающемся с места лагере человек из Ближнего круга, не так ли? Лучше этого не знать — вероятно, оборотни так считали. Или нет — Мальсибера не слишком интересовало их мнение на этот счёт. Скабиора он нашёл случайно — и тот явно ему не обрадовался.

— Удели мне пару минут, — попросил его Мальсибер.

Скабиор сумрачно кивнул и недовольно попросил:

— Только быстро. Времени нет.

— Знаю. Вот, возьми, пожалуйста, — Мальсибер вложил ему в руку небольшой бархатный мешочек. — Я не знаю, чем сегодня или завтра всё закончится, но если выйдет — уезжай. Тебе есть, к кому, и есть, куда — а это вам поможет жить спокойно и безбедно.

— Это что? — Скабиор подбросил подарок на ладони.

— Деньги. Просто деньги — двадцать тысяч. Этого достаточно, чтобы…

— Ты решил мне подарить свой сейф? — присвистнул Скабиор. — А что так щедро?

— Не весь, — Мальсибер улыбнулся.

— Нет уж, обойдусь, — Скабиор решительно сунул мешочек обратно. — Сам достану, если доведётся. Ну а если нет…

— Возьми, пожалуйста, — попросил Мальсибер серьёзно и настойчиво. — У меня нет ни детей, ни братьев, ни сестёр, и наследство оставлять мне некому. Если выживем — вернёшь, — он улыбнулся. — Ну а нет — будет тебе память.

— На том свете, — буркнул Скабиор. Затем, помедлив, сунул кошелёк в карман и спросил недобро: — Ты собрался подыхать? Или что-то знаешь?

— Всякое может случиться, — неопределённо ответил Мальсибер. — Это школа, Кристиан… Она была нашим домом — для всех нас. Я не говорю уже об Альбусе Дамблдоре. Я сказал бы «не ходи туда», но я знаю, ты пойдёшь. Как и я.

— Пойду, конечно, — Скабиор скрипнул зубами. — Дом, ты говоришь? — его голос дыхнул ненавистью. — Меня из этого дома вышвырнули, как щенка завшивевшего. Хуже: когда я не приехал, обо мне даже никто не вспомнил! И не потому, что я стал оборотнем — потому что я не там родился, — его губы искривились в жёсткой и презрительной ухмылке. — Да не появись там после лета ты, сам директор прибежал бы к вам домой — а мне даже не написали.

— Крист…

— Так что я пойду туда — и разнесу всё, до чего сумею дотянуться, — Скабиор сощурился. — Не нравится? — спросил он с вызовом.

— Думаю, мне тоже было бы обидно, — сказал Мальсибер. — И ты прав — мне повезло с родителями, да и в целом повезло… толку-то, — он горько усмехнулся и попросил: — Береги себя. У тебя есть дочь — а у неё есть только ты. Как там было? — улыбнулся он. — Думай сердцем, защищай своих и помни, кем родился. Ну, удачи, — он протянул ему руку.

— Деньги я верну, — Скабиор пожал её. — После битвы. Когда будем праздновать победу. Ясно?

Мальсибер кивнул — и, улыбнувшись ещё раз, ушёл, помахав рукою на прощанье.