Аз воздам или Круги на воде (джен)

Госпиталь святого Перегрина располагался в старинном кирпичном здании. Разглядеть его толком Гарри не успел, потому что они вошли туда, едва опомнившись после аппарации — вошли очень просто, через одно из низких, едва не до земли, окон первого этажа. Внутри синьора Кустодини сразу, лишь кивнув встречающей посетителей медиковедьме… или как их называли здесь, в Италии? — в бело-чёрной мантии, повела Лестрейнджа с Гарри к лифтам. Холл здесь был больше, чем в Мунго — или Гарри показалось так — и выстлан широкими, похоже, мраморными, плитами. Здесь было довольно шумно: посетители на удивление оживлённо разговаривали, кто-то спорил с медиковедьмой, кто-то — друг с другом, и всё вместе создавало фон, больше напоминающий какую-нибудь площадь, а не госпиталь.

Зато лифт оказался по-настоящему роскошен: обшит красным деревом, отделан золотом и даже имел откидывающиеся скамеечки, обитые коричневым бархатом. Они поднялись на третий этаж и пошли по почти пустому, отделанному таким же белым мрамором, что и холл, коридору, и остановились возле двери с номером двести восемнадцать. Кустодини сама её открыла и вошла первой — и Гарри не сумел понять, сделано ли это, потому что здесь так принято — заходить вперёд гостей, или выражает её отношение к аврорам, или дверь так зачарована, что войти вперёд родни больного невозможно.

Когда они вошли, в палате было темно, но едва синьора Кустодини переступила порог, зажёгся мягкий свет. Палата Мальсибера напоминала комнату — обычную, и довольно уютную комнату с кремовыми занавесками на окне, мягким ковром на полу и цветами в вазе у кровати, на которой сейчас спал Мальсибер. Выглядел он, на взгляд Гарри, совсем неплохо — но, возможно, его сбивал с толку загар, под которым незаметна была бледность.

— Ойген, просыпайся, — велела Кустодини, подходя к нему. Гарри с Лестрейнджем переглянулись: видимо, дело обстояло не так уж плохо, раз она была уверена, что он способен и проснуться, и, наверное, общаться.

Так и вышло: Мальсибер глубоко вздохнул, поморщился, зажмурился и, подняв руки из-под одеяла, потёр глаза.

— К тебе пришли, — сказала Кустодини — и обратилась к Лестрейнджу. — Поговорите — а я пока найду целителя. Вам нужно пообщаться с ним.

— Благодарю, синьора Кустодини, — Лестрейндж был безупречно вежлив, как и всегда при общении с нею. — Разумеется.

— Дольф? — проговорил Мальсибер, отнимая руки от лица и глядя на него, сощурившись. — О, мистер Поттер. Здравствуйте. Боюсь, сейчас я вряд ли в силах вам помочь, — он виновато улыбнулся и повёл рукой вдоль себя. — Я правда скверно себя чувствую.

Синьора Кустодини вышла, а Лестрейндж, придвинув себе один из стульев от стены, присел рядом с кроватью и сказал:

— В сравнении с другими ты чувствуешь себя прекрасно, я уверен. Расскажешь, что произошло?

Гарри взял молча второй стул и сел чуть поодаль. Сейчас он, может быть, узнает что-нибудь о тех, кто в Мунго.

— С другими? — Мальсибер вскинул брови, и его взгляд стал очень внимательным. — Ты хочешь сказать, я…

— Нас лишили всех менталистов, — прямо сказал Лестрейндж. — Всё министерство. Но я не думал, что тебя это тоже коснулось. Так что с тобой произошло?

— Я был вчера на празднике, — сказал Мальсибер. — На местном. Вернулся за полночь… часа, наверное, в два, может, в половине... Лёг спать… почти заснул, потом мне стало плохо. Раз, два… мне очень быстро надоело — хотелось спать, а как заснёшь? Я попросил эльфа разбудить бабушку, а она тут же притащила меня сюда. Всё, в общем-то. Я думал, это обычное расстройство… И мне ужасно скверно до сих пор — я думал…

— Тебе невероятно повезло, — сказал Лестрейндж. — Из восьмерых отравленных трое мертвы, ещё двое — на грани, и только про троих можно сказать почти уверенно, что они выживут.

Трое. Значит, секретарь тоже умерла. Какое отвратительное дело.

— Бастет, — пробормотал Мальсибер и сглотнул.

— Благодари свою нетерпеливость и изнеженность и бабушку, — сказал Лестрейндж. — Другие попытались справиться самостоятельно — и когда поняли, что не выходит, стало слишком поздно. Что тебе сказали?

— Что мне валяться здесь дней десять, — нахмурился Мальсибер. — И что яд разрушает почки, печень, и их растить придётся, не единожды — к счастью, моя ситуация не так плоха, и это вполне выйдет сделать по очереди, и вообще мне повезло… и знал бы ты, как это отвратительно — растить их, — он шутливо сморщился, но взгляд остался серьёзным и сосредоточенным. — А ещё меня мутит — всё время. Отвратительно.

— Нашим коллегам предстоит провести в Мунго минимум два месяца, — сказал Лестрейндж. — Или все три. Как повезёт. Я бы не жаловался.

— Я думал, это кто-то… не важно, — Мальсибер подтянул одеяло повыше. — И хотел сказать, когда тебя увидел, что не стану заявление писать.

— Нет, тут другое, — возразил Лестрейндж. — И заявление не нужно. Ойген, — он чуть подался вперёд, — нам очень нужна помощь. Прямо сейчас. Я понимаю, тебе плохо, — он кивнул, но в голосе никакого приличествующего случаю сочувствия не появилось, — но, боюсь, у нас ситуация действительно безвыходная. Если целители не запретят, тебе придётся воспользоваться порталом вместе с нами. Могу потом тебя вернуть сюда — могу отправить в Мунго.

— Я правда не смогу, — а вот голос Мальсибера звучал расстроенно и искренне — вот только Гарри не знал, можно ли верить в эту искренность. — Было бы мне просто больно, я бы справился — но меня тошнит. И сильно. Я так не смогу работать. Правда. Прости, — качнул он головой.

Он выглядел сейчас действительно расстроенным, и Гарри поймал себя на том, что хочет ему верить — и одёрнул. Возможно, это так. Возможно, нет. Но главное — у них опять нет менталиста.

— У нас шесть трупов, — сказал Лестрейндж. — В школе. Трое детских: два первокурсника и шестикурсница. К тому, кого мы пару часов назад арестовали, я не смог пробиться. Флитвик тоже — а у убийцы точно есть сообщник, и хорошо, если один. А больше я не знаю, кого можно попросить. Там стена, стена и пустота. Ойген, я прошу тебя. Пожалуйста. Попробуй.

— Надо попросить у целителей что-нибудь от тошноты, — сказал Мальсибер после короткой паузы, посмотрев при этом почему-то на Гарри. Неужели по нему всё же было что-то видно? Чёрт бы взял этого специалиста. — Что за стена? Покажешь?

Гарри незаметно отвернулся. Он не позволял Мальсиберу читать себя! И разве тому это не запрещено?

— Покажу, — пообещал Лестрейндж. — Будь мы в Британии, я бы привёл его к тебе — но сюда не могу.

— Я понимаю, — Мальсибер потёр губы. — Я попробую, но я не обещаю, — сказал он, хмурясь. — Я правда плохо себя чувствую, — он снова потёр губы, а затем и шею. — Это больно и… я не знаю, как сказать… противно. Очень. Как по стеклу ножом, но у тебя внутри. И никуда не деться… Всё это очень отвлекает. Но я попробую.

Ответить Лестрейндж не успел — дверь вновь открылась, впуская на сей раз мужчину лет пятидесяти в чёрно-белой мантии — без Кустодини. В руках целитель держал ракушку, и Гарри сразу опознал её — они такими в аврорате пользовались для перевода. Интересно, она односторонняя или двойная — если первое, то, может, он поделится? Или Мальсибер им переведёт.

— Это совершенно невозможно, — сказал целитель даже раньше, чем представился. Он выглядел как, по мнению Гарри, типичный итальянец: смуглый, темноволосый и кудрявый, с довольно крупным носом и ярким и тоже немаленьким ртом. — Целитель Бочелли.

Раковина оказалась двойной — к счастью, целитель был достаточно предусмотрителен. Голос его, воспроизводимый раковиной, правда, звучал глухо, но, по крайней мере, они все друг друга понимали.

— Радольфус Лестрейндж, старший аврор британского аврората, — представился тот. — Это — Гарри Поттер, аврор. Невозможно почему?

— Синьор Мальсибер болен! — на лице Бочелли ярко отразилось возмущение. Раковину он держал в левой руке и подносил её то к уху, то к губам, а правую экспрессивно вскинул вверх.

— Это весьма прискорбно, — ответил Лестрейндж, — и мы это понимаем. Однако обстоятельства нас вынуждают настоять. Синьор Бочелли, расскажите, что произойдёт с вашим пациентом при использовании портала?

— Вы понимаете вообще, что это такое — портал?! — спросил целитель. — Понимаете, что с человеком происходит? И почему беременным он запрещён? Нет, это не-воз-мож-но — я не дам. Я просто не позволю!

— А карета? — вдруг спросил Мальсибер — почему-то по-английски. А после повторил, по-видимому, и на итальянском.

— Ну, это плохо, — неожиданно довольно мирно проговорил целитель. — Но возможно. Портал ис-клю-чён! Вы меня поняли? Покуда сеньор Мальсибер находится на территории Италии…

— Карета, — Лестрейндж досадливо нахмурился. — Это долго… слишком долго. Невозможно. Вы нам не сказали, что произойдёт при использовании портала, — настойчиво обратился он к целителю.

— Долго — это если вашу ждать, — опять сказал Мальсибер по-английски. — Но здесь тоже есть кареты. Мы, может быть, могли бы отыскать одну… как ты считаешь? — спросил он Кустодини, и она кивнула:

— Можно.

Гарри почти улыбнулся тому, как этот грозный Пожиратель смерти менялся в присутствии этой дамы… сколько, интересно, Кустодини лет (Мальсиберу сейчас примерно пятьдесят) — лет сто? А он, похоже, перед ней робеет, как… как Гарри перед Молли.

Сравнение было неожиданным и Гарри не понравилось, и он сосредоточился на происходящем в палате — тем более, что здесь сейчас решалось важное.

— От нас к вам — как до Азкабана, — сказал Мальсибер. — Более или менее. И карета частная — здесь никаких проблем не будет, а те, что на границе вашей, вы уладите.

— Не знаю, — Лестрейндж хмурился. — Сеньор Бочелли, вы так и не ответили. Что с ним произойдёт при использовании портала?

— Расщеп, — сказал целитель раздражённо. — Один большой расщеп. Ну, или много маленьких — как вам больше нравится. Как при плохой аппарации. Она так же сработает. И вы его не соберёте. Никто не соберёт. Нет, невозможно.

Лестрейндж задумался, и на некоторое время в палате стало тихо.

— Сколько времени потребуется, чтобы найти карету? — спросил он наконец.

— Найти недолго, — сказала Кустодини. — Я полагаю, часа через два можно будет вылететь. Возможно, через полтора.

— Лететь здесь часов шесть, возможно, пять — смотря какие лошади, — Лестрейндж посмотрел на каминные часы в виде цветочного венка, стоящие на небольшом комоде наискосок к кровати. — Сейчас почти шесть вечера.

— Максимум в два будем на месте, — сказал Мальсибер. — Дольф, если он прав, так погибнуть будет глупо. Я не то чтобы не заслужил, но вы же так проблему не решите.

— Сделаем так, — решил Лестрейндж, поднявшись. — Вы готовите карету — мы весьма признательны за помощь вам, синьора, — он слегка поклонился Кустодини. — А я приведу сюда наших целителей — и им решать. Прошу меня простить, синьор Бочелли, но я вынужден воспользоваться нашей властью. Я не прощаюсь — мы скоро увидимся. Поттер, — он посмотрел на уже стоящего рядом с ним Гарри — и вышел, не обращая внимания на возмущение Бочелли.