Через чайную в новый мир (джен)

Ким Шин долго смотрел на юношу в больничной палате через стекло, прежде чем всё-таки вошёл и дал ему себя увидеть.

— Вы, господин! Я вас помню! — с радостным удивлением проговорил тот и сразу закашлялся.

— Я тоже тебя помню, — улыбнулся Ким Шин. — Ты был таким маленьким, но очень добрым и храбрым. Помнишь мальчика, которого ты спас когда-то от стаи голодных собак? А ведь и сам был немногим старше него.

— Вы всё перепутали, господин, — тихо рассмеялся юноша, которого звали Фан Шэн и который в двадцать один год умирал от редкой болезни крови. — Это вы спасли тогда нас обоих. Что бы я смог против целой стаи?

— Не говори так, — тронул его за бледную, худую, как птичья лапка, ладонь Ким Шин. — Ведь ты сумел продержаться до моего прихода. А иначе я бы не успел.

— Не будем об этом, господин. Я так рад, что вы пришли. Я вспоминал вас.

— Я тоже никогда не забывал о тебе, Шэн. Жаль, не могу помочь справиться с болезнью. Это не в моей власти — спорить с судьбой.

— Я понимаю, мне тоже жаль, что не могу прожить долгую жизнь, а другой не будет, — грустно кивнул Фан Шэн и тут же светло улыбнулся: — Как получилось, что вы совсем не изменились?

— Открою тебе тайну, — заговорщически подмигнул Ким Шин. — Дело в том, что я не совсем человек. Ты слышал о Токкеби?

— Токкеби? — удивился Фан Шэн. — Кажется, это бессмертный корейский демон. Но разве это не сказки древних эпох? Кто верит в них в двадцать первом веке?

— Я бы тоже не поверил в такое, если бы сам не был Токкеби, — рассмеялся Ким Шин. — Веришь?

— Вы, должно быть, шутите? — подыгрывая, округлил глаза Фан Шэн. Он решил, что это какая-то игра, но Ким Шин был сейчас, как никогда, серьёзен:

— Это не шутка, — внезапно перестал он улыбаться. — Я действительно прожил тысячу лет. И я многое могу. Например, я могу попросить одного знакомого Тёмного жнеца перехватить твою карточку и позволить тебе самому выбрать мир, в который ты отправишься, чтобы возродиться для новой жизни. По правде сказать, я уже это сделал. Ничего не бойся. Как только ты умрёшь, он придёт за тобой.

— Ваш друг, наверное, как и вы, кореец. Но мы ведь в Китае, — возразил всё ещё не верящий во всю эту историю Фан Шэн. — У нас здесь свои традиции смерти. Кто захочет отдать мою душу вашему другу?

— Он мне вовсе не друг, — решительно открестился Ким Шин. — Мы просто живём вместе. Не спрашивай!

— Не спрашивать? — весело вскинул брови Фан Шэн.

— Да, не спрашивай! Так получилось. Он, конечно, та ещё зараза и моя личная головная боль, но, поверь мне, если кто и сумеет договориться с местными, так это он. Я в него верю.

— Спасибо, господин, — улыбнулся Фан Шэн. — Вы рассмешили меня и скрасили мои последние минуты.

— Я рад, что тебе весело, юный Шэн. Но всё, что я сказал, — правда. Советую тебе не пить чай в чайной моего... приятеля. Не думай сейчас. Потом поймёшь. Прощай, юный, Шэн. Удачи тебе в новой жизни.

* * *

— Не знаю, чем ты так дорог Токкеби, но он за тебя очень просил, — внимательно посмотрел на Фан Шэна высокий красивый кореец в чёрной одежде. Должно быть, это и есть Тёмный жнец, о котором говорил добрый господин. Подумать только, всё оказалось правдой!

— Я не знаю. Мы встречались всего однажды, когда я был ещё ребёнком, — пожал плечами Фан Шэн, с любопытством осматриваясь в красивой корейской чайной. Столько полок с разноцветными чашками он никогда не видел. Зачем их столько, ведь стол всего один? Вряд ли здесь возможно разместить сразу много народу. Может, хозяин просто коллекционирует чашки?

— И что? Чем ты его поразил? — подозрительно нахмурился Тёмный жнец.

— Не знаю. Он просто меня спас, — растерянно улыбнулся Фан Шэн. Кажется, он не слишком нравился этому парню.

— А! Тогда понятно, — внезапно успокоился тот. — Он вечно всех спасает, а потом присматривает за ними. За тобой тоже присматривал?

Фан Шэн только пожал плечами и снова улыбнулся.

— Ладно, давай приступим. Что ты знаешь о посмертии? — деловито спросил Тёмный жнец. На столе перед ним появилась спиртовка, на которую он водрузил небольшой чайник для чайной церемонии. Чайник был розовым с перламутровыми цветами и тёмно-синим орнаментом. Похожая чашка стояла рядом. Всего одна.

Фан Шэн смутился, но все же ответил:

— Я никогда не верил в посмертие. Думал, что наша жизнь — это всё, что нам дано.

— Оу! Должно быть, тебе особенно обидно было умирать в двадцать один, — остро взглянул Тёмный жнец. — Что ж, ты был не прав. Умирая, мы не исчезаем. Каждая душа живёт четырежды, не имея воспоминаний из прошлых жизней. Мы четыре раза можем изменить свою судьбу, заслужить рай иди ад. По делам нашим, как ты понимаешь. Вот только в твоём случае есть одна проблемка.

Фан Шэн внимательно слушал. Теперь он верил каждому слову.

— Токкеби не слишком хорошо представляет мои возможности. Он просил меня дать тебе выбрать мир, в котором возродится твоя душа для следующей жизни. И да, миров гораздо больше одного. Не удивляйся. Вот только не в моей власти давать тебе выбор, о котором просил Токкеби. Но даже не это — главная проблема

— А что тогда? — начал волноваться Фан Шэн. — Господин сказал...

— Я знаю, что сказал этот олух! — нетерпеливо отмахнулся Тёмный жнец и придвинул чашку с ароматным горячим чаем. — Пей!

— Спасибо, не хочется, — отказался Фан Шэн и отодвинул чашку.

— Почему? Очень вкусный чай. Ещё никто не жаловался, — вновь придвинул чашку Тёмный жнец.

— Мне не хочется пить, простите, — снова отодвинул Фан Шэн.

— Понятно. Токкеби тебе что-то рассказал про чай? — усмехнулся Тёмный жнец. — Что он тебе рассказал?

— Ничего такого. Просто не советовал его пить.

— Ладно. Но должен предупредить: если не выпьешь — пожалеешь, — нахмурился Тёмный жнец. — Впрочем, дело твоё.

— Так что со мной теперь будет? В чём моя проблема?

— Проблема в том, что у тебя не осталось жизней. Эта была четвёртой. Тебе больше не суждено возродиться. Если только...

— Если что? — с надеждой подался вперёд Фан Шэн.

— Если только, выйдя за дверь моей чайной, ты хорошенько не попросишь высшие силы о ещё одной жизни, ведь ты так рано умер в этот раз. И если именно в этот момент в одном из миров чья-то душа внезапно не покинет тело по своей воле. Как сам понимаешь, такое случается крайне редко. Точно не хочешь чаю?

— А что это за чай?

— Это чай забвения. Выпьешь и забудешь прошлую жизнь. С чистого листа начинать легче. Больше шансов не свихнуться, поверь мне, — снова заботливо придвинул чашку Тёмный жнец.

— Я всё же воздержусь, — упрямо покачал головой Фан Шэн. Он только что обрёл такое знание! Совсем не хотелось опять всё забыть. Уж как-нибудь сумеет примирить в своей голове старую и новую личности. Да и не факт ещё, что новая у него вообще будет. Какой ненормальный захочет добровольно покинуть мир, оставив тело ему, Фан Шэну?

— Ладно, больше предлагать не буду. Не жалуйся потом, — ворчливо отступился Тёмный жнец. — Тогда тебе пора. Оглянись.

Фан Шэн послушно оглянулся и тут же вскочил с места, подбежал к окну. Там, за стеклом, стоял добрый господин Токкеби и улыбался, махая рукой. Пришёл попрощаться и проводить подопечного в новую жизнь. Господин ещё не знает, что его усилия были напрасны. Этой новой жизни может не случиться.

Улыбнувшись и тоже помахав рукой, Фан Шэн обернулся и просительно посмотрел на Тёмного жнеца.

— Что? — подозрительно покосился тот.

— Можно попросить?

— Почему все меня о чём-то просят? Я всего лишь провожаю души! Я не Санта Клаус и не добрый волшебник! — воскликнул Тёмный жнец. — Чего тебе?

— Не говорие ему, что не смогли мне помочь, пожалуйста. Пусть он верит, что всё получилось, — молитвенно сложил руки Фан Шэн.

— И всё? Ладно, это я могу, — осторожно кивнул Тёмный жнец.

— Спасибо, добрый господин! Я буду за вас молиться, где бы ни оказался.

— Ты хоть умеешь?

— Я научусь. Ведь главное, чтобы от души? Так?

— Ну всё, хватит болтать, — постарался незаметно сморгнуть внезапную слезу Тёмный жнец. — Тебе пора. Удачи. Я, пожалуй, тоже немножко за тебя помолюсь. Вряд ли небеса меня услышат, но вдруг сработает? Иди, дверь открыта.

Фан Шэн низко поклонился и вышел из чайной.

* * *

Что происходит? Почему так трясёт? И почему так тесно?

Фан Шэн огляделся, отчаянно стараясь держать равновесие. Он был обёрнут в какие то тряпки хорошего, кстати, качества. А сидел он при этом в деревянной корзине для белья, сквозь прутья который с удивлением и ужасом разглядел целую толпу самых настоящих ниндзя в чёрном, активно размахивающих мечами и атакующих того, кто держал корзину. Ту самую корзину, в которой сидел сейчас он, Фан Шэн двух месяцев от роду, и в которую и нацелены были мечи злодеев.

Что ж, новая жизнь, которую он таки вымолил у высших сил, началась весело. Оставалось лишь надеяться, что она не оборвётся, едва начавшись. Пожалуй, стоило помочь неизвестному пока спасителю и помолиться хорошенечко. А что ещё мог сделать Фан Шэн? Но если выживет сейчас, то обязательно научится всему на свете и будет защищать всех, кто в этом нуждается, спасать всех, кого сможет. Как его добрый господин Токкеби в том, прежнем мире. Не зря же высшие силы решили дать ему ещё один дополнительный шанс? Он не подведёт!