Эклектичная терапия (джен)

Кристина устало сняла наушники и потёрла глаза — к концу дня они всё же уставали от экрана. Даже очень хорошего. Час назад было хоть какое-то подобие дневного света за окном, а сейчас кромешная темень. Хорошо ещё, она почти на автомате, слушая клиентку, не глядя включила лампу — мягкий жёлто-белый круг лёг на стол, да и саму её стало видно лучше. Даже в дистанционном формате зрительный контакт с клиентом был очень важен.

Кристина улыбнулась про себя, на краю сознания всё-таки проскользнула мысль, что звук мог сбить клиентку с мысли, но, кажется, всё обошлось. Сеанс прошёл хорошо, и психолог надеялась, что скоро они с Мартой попрощаются.

Кристина всегда доводила работу с клиентами до конца, старалась помочь им решить проблему. Но именно решить, а не сделать их от себя зависимыми — она чуть сжала переносицу, недовольно отгоняя мысли о возмущающем её подходе, которым пользовались некоторые коллеги, — и дать им силы идти дальше. Без неё. Она искренне верила, что психолог — это не вечный костыль, а временная помощь, призванная помочь увидеть суть проблемы и проработать её, а не переливать из пустого в порожнее, потому что ей и клиенту так удобнее.

В идеале клиент должен был дойти до решения сам.

Больше всего Кристина любила, когда получалось именно так. Будто она здесь вообще ни при чём.

Хотя благодарность и позитивное прощание всегда грели душу.

Кристина встала и потянулась — в спине противно хрустнуло после долгого сидения.

«М-да, после тридцати ты уже не та», — подумала она с иронией. На часах было полвосьмого, больше клиентов на сегодня не было, а значит, можно было и поужинать.

Кристина прошла на кухню и, налив воду, включила электрический чайник. Красивый, с подсветкой, соответствующей подходящей температуре воды для разных сортов чая. Она провела пальцем по сенсору, наблюдая, как загорается синий индикатор. Любила она подобные штучки. В её квартире вообще уют деревянной мебели уживался с современными мультиваркой с управлением через приложение на телефоне и навороченной плитой с кучей программ на все случаи жизни. От выпечки до тушения.

Её ещё в институте прозвали «Эклектика»: она смешивала подходы в психологии так, как ей было удобно, чтобы выстроить своё понимание мира и клиентов. Людей, которым она должна была помочь. Она спорила с преподавателями, когда считала, что их подход неверен. Не хамила, но спорила, спрашивала, уточняла. Всегда искала свой подход.

* * *

Подруги подшучивали, когда она не шла с ними в клуб, а зарывалась в очередную книгу или ещё хуже, по их мнению, — в компьютерную игру или вышивку.

— Кристи, так и жизнь вся пройдёт мимо, — говорила Таня — подруга, с которой Кристина познакомилась в первый день в университете, вечно «стрелявшая» её конспекты. Танька была умная и хорошо училась, но знала, как оптимизировать процесс и не напрягаться там, где не надо.

Кристина так не умела. Увы.

— Ничего, нагоню, как время придёт, — отшучивалась Крис.

Она не обижалась на подругу. Кристина видела, что Таня просто хотела помочь. Вскоре Таня поняла, что Кристи — типичный интроверт, и отстала от неё с советами.

Увлечения Кристины между тем всегда помогали ей в работе: в универе во время игры или вышивки ей в голову могла прийти мысль для реферата или курсовой, которые пробуксовывали неделями. Её привычка постоянно смотреть на вещи с разных сторон поражала преподавателей. А научрук во время работы над дипломом даже чуть осаживал её за слишком креативный подход к теме интернет-зависимости (Кристина решила рассмотреть её через модные в то время форумные ролевые игры).

Забавнее получилось, когда девушка, получив диплом, устроилась на свою первую работу. Она всегда была за этический подход к клиентам, не сюсюкала с ними, но точно знала грань дозволенного.

Поставили её, как новичка, на ответы клиентам по переписке. Живой контакт новичкам доверяли далеко не сразу, да и письменные ответы первое время проходили модерацию старших коллег. И была в той службе традиция раз в неделю разбирать ответы — для учёбы и наработки опыта. Так вот, была у Кристины тогда коллега... Кажется, её Света звали... Надо же, забавная штука, память: как телефон чей-то вспомнить — так в «Контакты» смартфона лезешь, а такое вот... Так вот, Света всегда говорила, что Крис слишком миндальничает с клиентами.

— Ты приучаешь их к прянику. Надо прямо, резче.

— Резче, когда у человека подозрение на посттравматическое расстройство? — спокойно спросила у неё Кристина. — Ты ответы его читала?

Позже Крис узнала, что была права, и клиента передали на очную терапию к специалисту по ПТСР.

Начальница тогда стала присматриваться к Крис, наблюдать за ней, даже предложила личную супервизию (каждый психолог проходил разбор своих случаев и эмоций, связанных с ними, со старшим специалистом, чтобы не впадать в проекции и отделять свою жизнь от жизней клиентов).

Во время одной такой встречи Крис возьми да и ляпни: «Я чувствую их в тексте. Идиотски звучит, я знаю, но говорю как есть».

Ирина Ивановна улыбнулась. Тогда в обиход только входил Скайп, и женщины договорились созвониться в спокойной обстановке дома в воскресенье.

— Ну почему же «идиотски», дорогая? Эмпатия вполне может работать и с текстом. Необязательно слышать человека ушами, чтобы понимать. Не все так могут, но это далеко не только у тебя так... Только помни: это как плюс, так и минус. Чувствуя людей, можно сильно выгореть. Будь осторожна.

Крис улыбнулась и кивнула, показывая, что приняла слова коллеги и наставницы всерьёз.

А вскоре, как это часто бывает, когда тебе чуть за 20, Кристина влюбилась. В обаятельного программиста, который налаживал в их офисе сеть для приёма телефонных звонков через компьютеры. Казалось, это был идеальный союз: одни и те же увлечения, одни и те же взгляды на жизнь. Так казалось, пока Крис не стала замечать, что каждый шаг молодого человека решает мама, 8 марта он проводит не с Крис, а с ней, не знакомит её с семьёй даже спустя год отношений, хотя Крис его с родителями познакомила.

Позже она поняла, что молодой человек просто не готов остаться без мамы. Это не делало его плохим, просто Крис не захотела ждать. И порвала эти отношения так же, как и начала: сама. Первая призналась в любви и первая же сказала: «Давай пойдём своими дорогами? Никто не виноват, правда. Спасибо за всё». Она сказала это без надрыва, глядя куда-то в его переносицу — чтобы не заплакать, но и не прятать глаза.

И помогли ей пережить то расставание не походы к коллегам, не техники восстановления равновесия, а… фанфики. Да-да, рассказы по любимым книгам, сериалам и играм стали её отдушиной. Крис не анализировала их как психолог — она просто ныряла в чужие истории, чтобы побыть в интересных мирах и прожить множество жизней. Она не уходила в мир фантазий полностью, но именно он помог пережить ей самые чёрные и неприятные мысли. Тогда, впервые после разрыва, она выдохнула и подумала, что всё плохое имеет одну общую черту — оно проходит.

После этого Кристина с головой ушла в работу: она консультировала и по переписке, и по телефону, и очно, легко внедряя в свою жизнь новые технологии — от мессенджеров и смартфонов до терапии играми (вы не поверите, как расслабляла клиентов игра, где надо было плавать под водой, исследуя морские глубины, флору и фауну, под очень красивую музыку).

Теперь, занимаясь чтением или вышивкой, ей уже приходили неожиданные вопросы клиентам, которые иногда заканчивали терапию. Например, вопрос мужчине чуть за 30: «Правильно ли я услышала, что вы ищете жену лишь потому, что ваши друзья уже женаты?» Ответ мужчины был каким-то растерянным. Он написал, что обдумает и напишет позже.

Новых сообщений в той переписке больше никогда не было,. но, как Кристина надеялась, лишь потому, что её помощь больше и не была нужна.

* * *

Из воспоминаний девушку вырвал звонок телефона. Проверив, что лазанье разогреваться ещё семь минут и духовка выключится сама, она нажала «Принять».

— Да, мам, привет!

— Привет, дорогая, как ты?

— Да всё по-старому, вот, ужинать сажусь... А вы там как?

— Да что у нас с отцом-то нового может быть... Нет новостей — и на том спасибо. Он гуляет по утрам, я тоже двигаться стараюсь. Вон в театр в пятницу с твоей тётей идём!

— Чудесно, — улыбнулась девушка. — А на какой спектакль?

— «Сон в летнюю ночь». Места хорошие, и вроде без этих... новомодных веяний.

Кристи хихикнула в трубку.

— Я со Славой переписывалась, вроде у них всё хорошо, Полинка вон так вымахала... красотка. Хочу на выходных к ним заехать.

— Да, она у нас настоящая барышня, — голос Елены Сергеевны прямо лучился гордостью счастливой бабушки. И несмотря на то, что старший сын был уже давно женат, а младшей дочери было за тридцать, Елене Сергеевне хватало такта и мудрости не сватать дочь и не пилить вечными вопросами «когда внуки?»

Поболтав с мамой ещё какое-то время, Крис накрыла на стол и поужинала. Помыв посуду, она уютно устроилась в кресле перед телевизором. Запустив стриминговый сервис, она наслаждалась просмотром, однако когда экран погас, Крис, хмурясь, взяла телефон, быстро открывая заметки:

— Вот так я и знала, что всё придётся писать самой. Ну вот как можно было оставить её с ним?!

Кристина помнила, как однажды именно чужие тексты помогли ей пережить сложные и болезненные моменты в жизни. Теперь же она писала сама. Для себя и для того самого человека, кто, открыв её текст — не гениальный и даже на гениальность не претендующий, — согреется на пару минут и поймёт, что реальность вполне себе неплохая штука, и там за поворотом нового дня будет непременно что-то интересное.

За эти годы Крис видела много историй: счастливых и грустных, а иногда и трагичных. Она видела слёзы, смех, боль и радость и точно знала, что каждая история важна. Потому что важен каждый человек. И важна любая история, которая спасёт хотя бы одного. Даже если она придуманная. Ведь все истории придумывает жизнь, потому что жизнь — это мы.