Чудо рождения (джен)

Физик и Инженер задрали головы к небу. Астроном к ним не присоединился — он хорошо знал, что увидит. Рассеянный зодиакальный свет, мягкими полутонами размывающий сияние звёзд, величественная полоса Млечного Пути, рассекающая небо надвое, скошенный диск галактики Андромеды размером в три Луны, россыпь тысяч звёзд от перемигивающихся на краю восприятия цефеид до могучего сияния Веги, Арктура и Капеллы…

Всего этого на ночном небе над загородным участком увидеть было невозможно. Прохладной майской ночью в средней полосе, в сорока километрах от областного центра, было видно всего несколько сотен звёзд. Легко угадывались обе Медведицы, ярко сверкала из Лиры Вега, над силуэтами деревьев на юге плыла Дева в своём вечном побеге от Змееносца. Недавно прошедшая новолуние Луна тонким серпом скрывалась за горизонтом вслед за Солнцем, ничуть не мешая любоваться звёздами.

Привычным к тусклому городскому небу Физику и Инженеру этих скромных звёздных россыпей хватило, чтобы проникнуться величием космоса.

— Красиво, — заворожённо протянул Физик, констатируя очевидное.

— Совсем не так, как в городе, — согласился Инженер.

— А то, — самодовольно усмехнулся Астроном, словно сияние звёздного неба было его персональной заслугой.

— Отсюда снимать явно лучше, чем с крыши твоей десятиэтажки, — добавил Физик, не отвлекаясь от созерцания звёздного неба.

— Не то слово. В городе ловить нечего, только Луну да планеты снимать, — махнул рукой Астроном, демонстрируя своё пренебрежение этими небесными телами. — А здесь можно и кометы с астероидами ловить, и на водородные туманности замахнуться.

— Думаешь, тут настолько хорошее небо? — с сомнением спросил Инженер.

— Лучшее из доступного. Иначе надо совсем уж в глухомань забираться. А лучше на Кавказ.

— Или в Чили, — с усмешкой добавил Физик.

— Будем исходить из того, что есть, — вздохнул Инженер. — Пойдём смотреть участок.

Миновав покосившийся соседский забор, все трое вышли на обширное, поросшее бурьяном поле, кусочек которого муниципальные власти любезно согласились предоставить в долгосрочную аренду.

— Болото, — возмутился Инженер, с силой ткнув ботинком в один из травяных холмиков перед собой. Холмик издал чавкающий звук.

— Низина, — пожал плечами Физик. — Вон там, вроде, холм, должно быть посуше.

— Без нормального дренажа не обойтись, — вздохнул Инженер. — Трактор надо искать.

— Трактор тут намутить не проблема, — заверил собравшихся Астроном. — Через два участка от нас тракторист живёт, за двадцатку обещает дренажную канаву откопать. Правда, для этого надо его трезвым поймать.

— Заодно участок разровнять тем же трактором можно, — заметил Инженер. — Срыть холм и немного поднять уровень грунта в низине. Только подъезжать по этому болоту как?

— Да трактор проедет, — успокаивающе махнул рукой Астроном.

— За трактор я и не переживаю, — пояснил Инженер. — Ты сам-то как на участок заезжать собрался? Или планируешь ведро на себе по этим буеракам таскать?

Ведром именовался могучий 280-миллиметровый телескоп-рефлектор на монтировке с автоматическим наведением. Короткая и широкая оптическая труба телескопа своими габаритами действительно напоминала обычное оцинкованное ведро. Прекрасный инструмент для визуальных наблюдений и съёмок имел только один недостаток — даже по отдельности его монтировка и зрительная труба весили под двадцать кило каждая.

— Да тут между соседскими участками, вроде, как раз места для дороги хватает, — заметил Физик.

— Ага, только эта полоса между участками потому соседями и оставлена, что тут сплошное болото!

Инженер снова пнул травяной холмик. Чавкающий звук повторился.

— Ладно, придумаем что-нибудь, — сказал Астроном. — Что там с остальным участком?

Заболоченная низина со стороны возможного въезда оказалась единственной проблемой участка. Небольшой пригорок в дальней части действительно оказался совершенно сухим, а роща на примыкающей к участку территории не сильно мешала астрономическим съёмкам и наблюдениям. Замерив доступные для наблюдения углы небесной сферы, Астроном удовлетворённо потёр руки:

— Можно обустраиваться.

— С чего начнём? — спросил Физик.

— Что самое первое нужно сделать на площадке для астрономических наблюдений? — вопросом на вопрос ответил Астроном.

— Колонну залить? — предположил Физик. — Чтобы телескоп к ней надёжно крепить.

— Питание провести? — спустя секунду высказался Инженер. — Тебе ж и ноут заряжать надо, и греться.

— Первым делом надо место для костра обустроить! — назидательно подняв палец вверх, произнёс Астроном. — Какой смысл иметь загородную площадку, если на ней нельзя делать шашлыки?

— Справедливо, — согласился Инженер.

— Вон оттуда кирпичи для очага можно натаскать, — Физик показал рукой на поросшие бурьяном руины, в далёком прошлом являвшиеся сараем или какой-то другой хозпостройкой.

— А лавки и стол можно из паллет соорудить, я как раз знаю, где их купить можно, — поддержал Астроном. — Заодно кабель возьмём, чтобы по временной схеме от соседей электричество бросить.

— Дорого? — настороженно спросил Физик.

— Скинемся, — успокаивающе кивнул Астроном.

* * *

В вечной тиши межгалактического вакуума беззвучно ревел квазар. Каждые сутки в термоядерном пламени разогретого до миллионов градусов аккреционного диска сверхмассивной чёрной дыры сгорала полная солнечная масса, превращаясь в энергию исполинской космической печи. Разогретые ею частицы закручивались могучим магнитным полем в тонкий джет, расчерчивающий космический мрак светом ярче тысяч галактик и триллионов звёзд. Поток частиц со сверхвысокими энергиями на околосветовой скорости был способен сдувать звёзды, скопления и целые галактики на миллионы световых лет вокруг. К счастью или к сожалению, на практике проверить это некому — ближайшие к нам квазары находятся на расстоянии в два с половиной миллиарда световых лет, так что на Земле их неистовое излучение можно засечь лишь мощными радиотелескопами.

— Это что? — с подозрением спросил Инженер, разглядывая потёртый электроинструмент неопознанного происхождения.

— Шуруповёрт, — под выразительным взглядом Инженера Астроном быстро поправился: — Ну, дрель, превращённая в шуруповёрт. Вон, видишь, бита через специальную проставку в патроне зажата.

— Ты когда-нибудь слышал фразу «Нормально делай — нормально будет»?

— Слышал, — невозмутимо кивнул Астроном. Любимую присказку Инженера все присутствующие слышали не одну сотню раз. — Но это всяко лучше, чем крутить саморезы вручную.

— Ты хоть бы сказал, я свою «Макиту» захватил бы, — продолжал сокрушаться Инженер. — Нормальный восемнадцативольтовый шуруповёрт, а не это поделие.

— Лавки из паллет «Макитой» собирать нельзя, — серьёзно покачал головой Астроном.

— Тебя японцы в международный розыск за оскорбление чувства прекрасного объявят, — согласился Физик.

Инженер выругался, но импровизированный шуруповёрт взял, тут же принявшись стягивать с его помощью паллеты. Справлялся он с этим делом на удивление ловко, разве что ежеминутно матерился, когда из-за слишком высоких оборотов дрели зажатая в ней бита выскакивала из пазов самореза. Физик в это время занялся распилом паллет на куски нужного размера, а Астроном таскал кирпичи для будущего очага из примеченных в прошлый приезд развалин.

Работа спорилась, и за пару часов на участке появилась ровная площадка с кирпичным очагом, низким столиком из паллетных досок и двумя скамейками по обе стороны от него. Из недр багажника припаркованной у трассы машины были извлечены видавшие виды шампуры, заблаговременно замаринованное мясо и два объёмистых бутыля разливного пива. Между кирпичами весело потрескивал огонь, Физик и Инженер за столиком нарезали салат из огурцов и помидор, а Астроном священнодействовал с мясом.

— Жить хорошо, — мечтательно протянул Астроном, утвердив шампуры на кирпичном основании.

— И жизнь хороша, — согласно кивнул Физик, отхлебнув пива из пластикового стаканчика.

— Только болото само себя не осушит, — вернул их на грешную землю Инженер.

— Можно пару КАМАЗов песка привезти, — пожал плечами Астроном.

— Или ПГСа, — заметил Физик, имея в виду пескогравийную смесь.

— Да тут и десятка КАМАЗов не хватит, — не согласился Инженер. — Нам же прямо от дороги до участка проезд нужен. А там сплошное болото, сами видели.

— Чего там с трактористом, кстати? — спросил Физик.

— Болеет, — грустно вздохнул Астроном.

— В смысле, в больнице? — уточнил Физик.

— В смысле, на дне бутылки, — поморщился Астроном. — Соседи говорят, он недели три кряду квасить может. Зато потом — душа-человек.

— Может, из города наймём кого? — предложил Инженер.

— Да нам доставка трактора из города дороже обойдётся, чем выравнивание участка, — возразил Физик. — Плюс сначала надо с засыпанием болота ПГСом что-то решать.

— А если с этой стороны подъезд организовать? — кивнул Астроном на несколько худосочных осин, растущих у холмистого края участка.

— Так тут деревья почти вплотную подходят. Кто б нам разрешил их валить?

— А было бы недурно. Заодно на пару градусов поле зрения увеличили бы.

— Мечтать не вредно, — отрезал Инженер. — Другие идеи есть?

— У меня чекушка с собой, — после недолгой паузы с энтузиазмом предложил Астроном.

— Чекушки тут не хватит, — вздохнул Физик. — Но других вариантов как будто бы нет.

— Справедливо, — согласно кивнул Инженер.

* * *

Над южным полюсом Энцелада, одного из спутников Сатурна, вставали величественные водяные столпы. Они вырывались из длинных, протянувшихся на сотню километров, глубоких разломов в ледяной корке спутника и медленно плыли по космическому пространству. Разогретая приливным трением вода из подлёдного океана быстро остывала среди космической стужи, и длинные шлейфы ледяных кристаллов тянулись вслед за спутником на тысячи километров, искрясь в лучах далёкого Солнца. Хотя гейзеры ежесекундно уносят из недр Энцелада сотни тонн воды, в безбрежных просторах космоса заметить отблески на ледяной пыли можно лишь с помощью лучших орбитальных телескопов или автоматических межпланетных станций, наносящих визит в окрестности Сатурна.

В июле на площадке внезапно появилась добрая фея. Вопреки расхожим стереотипам, облачена фея была не в платье, а в спецовку с эмблемой газоснабжающей организации, щеголяла роскошными усами и откликалась на диковинное имя «Прораб». За исключением этих аномалий, в остальном добрая фея в полной мере соответствовала своему каноничному образу: появилась внезапно, совершила необходимое благодеяние и исчезла в неизвестном направлении. По мановению волшебной палочки феи, на удивление похожей на лазерную указку с дальномером, аккурат вдоль участка была проложена добротная асфальтная дорога, отходящая от трассы и тянущаяся к выросшей из поля на горизонте газораспределительной станции.

— Даже не верится, — задумчиво протянул Физик, потрогав свежеуложенный асфальт. На ощупь он был тёплым: то ли не успел остыть после укладки, то ли хорошо прогрелся жарким летним солнцем. Асфальтная лента протянулась не далее, чем в метре от границы участка.

— Прораб сказал, они за пятнашку нам и участок разровняют, и канаву пророют, — доложился Астроном, вернувшийся к ним от дорожных строителей, куривших рядом с техникой.

— Откуда такая щедрость? — удивился Физик.

— Так у них грейдер здоровенный, он эти холмы за один проход сроет. Они сегодня простаивают, каких-то субподрядчиков ждут, а пятнашка на дороге не валяется.

— Справедливо, — согласился Инженер.

Спустя полчаса мощный трёхосный грейдер без видимых усилий ровнял участок, а воодушевлённый Инженер принялся подсчитывать дальнейшие расходы.

— Полный КАМАЗ песка — это двадцатка. Нам их штуки три надо, значит, шестьдесят. Потом КАМАЗ гравия для подсыпки дренажных труб, это ещё где-то тридцать. Трамбовку надо будет арендовать на пару суток, купить две бухты гибких дренажных труб, ну и всякая мелочёвка обязательно вылезет. Думаю, в полторы сотни уложимся.

— Дорого, — вздохнул Физик.

— Скинемся, — уверенно кивнул Инженер, не отвлекаясь от созерцания грейдера. Тот уже успел пройти участок вдоль всей его длины и теперь разворачивался, ровняя следующую полосу. Такими темпами холмы и низины на площадке должны были исчезнуть за пару часов.

— Надо сразу после дренажа колонну залить, — напомнил Астроном.

— Что нам для этого нужно? — живо поинтересовался Инженер.

— Двухсотлитровая бочка, можно бэушная, пару тачек битого кирпича, арматура и канализационная труба. Ну, и бетон, само собой.

— Так, из трубы делаем форму, армируем, засыпаем кирпич, заливаем бетон… А бочка зачем?

— Чтобы фундамент сделать. Вкапываем бочку, в неё вставляем трубу, и только потом начинаем сыпать кирпичи и лить бетон.

— Оригинально, — признал Инженер. — Где думаешь вкапывать?

— Вон у того дальнего угла, где грейдер сейчас разворачивается. Чтобы максимальный обзор на южную полусферу был.

— Разумно, — кивнул Инженер. — Кстати, если уж всё равно с бетоном возиться, можно сразу машину заказать, чтобы поверх песка площадку у въезда залить. Кубов пять нам с доставкой в полтинник где-то выйдут, зато и припарковаться нормально можно будет, и оборудование выгрузить, а в перспективе — ещё и какой-нибудь сарай поставить можно, чтобы наши лавки не под открытым небом хранить.

— Дорого, — скривился Астроном.

— Нормально делай — нормально будет, — привёл свой обычный аргумент Инженер.

— Скинемся, — вздохнул Физик.

* * *

Две спиральные галактики сближались друг с другом в неторопливом танце. Ещё на подлёте, за миллионы световых лет друг от друга, они начинали чувствовать взаимное притяжение. Его усилиями симметричная форма спиральных рукавов смазывалась, звёзды словно стремились побыстрее попасть к месту будущей встречи. По мере приближения к ней структура галактических дисков искажалась всё сильнее, закручиваясь вокруг общего центра масс, а центробежные силы вышвыривали целые скопления из миллионов звёзд, формируя длинные хвосты, которые тянулись за сливающимися галактиками на сотни тысяч световых лет. Удержавшиеся в гравитационном поле своих галактик звёзды перестраивали свои траектории и формировали новую галактическую структуру. Финальным аккордом этого процесса было слияние сверхмассивных чёрных дыр в ядрах галактик, гравитационная волна от которого пробегает всю видимую Вселенную. Правда, полный раунд космического танца длится около полумиллиарда лет, так что никто на Земле не сможет наблюдать его от начала и до конца.

— Во, смотрите, чего раздобыл, — Астроном с широкой улыбкой открыл пластиковый пакет. Внутри обнаружилось выцветшее нейлоновое полотно, когда-то давно раскрашенное в яркие цвета, и несколько алюминиевых дуг. — Всего за косарь отдали.

— Это домик для кошки? — с интересом спросил Физик.

— Нет, это туристическая палатка, — ничуть не обидевшись, ответил Астроном, после чего солидно добавил. — Одноместная.

— Да уж видно, что не на большую компанию, — проворчал Инженер, разглядывая дуги. В длину они были сантиметров по восемьдесят.

— По ночам уже прохладно, — заметил Физик. — Не замёрзнешь на съёмках?

— Не, — беззаботно махнул рукой Астроном. — Наоборот, только хорошо, матрица холоднее будет, тепловых шумов на фотках меньше. Сейчас буду водородный фильтр тестировать, чтобы туманности к зиме ближе поснимать, как погода будет.

— Много времени набрать надо? — сочувственно спросил Инженер.

— Часов сорок, — прикинул Астроном.

— То есть не меньше четырёх ночей? — уточнил Физик.

— Не меньше восьми, — не согласился Астроном. — Это если прямо ясные ночи будут, без позёмки и дымки. Весной и осенью сплошные дожди, ловить нечего, даже если пара шальных ночей и залетит, нормально набрать кадров всё равно не хватит. А сейчас для съёмок в водороде ночи ещё светловаты, разве что несколько тестовых кадров отснять получится.

— А прошлой зимой сколько ясных ночей у нас было? — с надеждой спросил Физик.

— Три, — безрадостно ответил Астроном.

Все грустно повздыхали.

— Будем выставлять оборудование? — первым прервал тишину Физик.

— Да, пока совсем не стемнело, — согласился Астроном.

Совместными усилиями на свежезастывшую бетонную площадку была выгружена массивная монтировка с противовесом, здоровенное ведро телескопа-рефлектора и два кейса с прочим оборудованием. Отдельно был извлечён водородный фильтр, бережно укутанный в три слоя утеплителя. Установив монтировку на колонну, Астроном подключил её к ноутбуку и ввёл короткую цепочку команд. Монтировка послушно заурчала сервоприводами, но спустя полминуты обиженно пискнула и выдала ошибку.

— Проверьте горизонт, — перевёл Астроном сообщение об ошибке и выругался. — Я же чётко по уровню всё выставлял!

— Наверное, в процессе застывания бетон усадку дал, — предположил Инженер. — Надо проверить.

Уровень подтвердил опасения Инженера — крепёжная скоба в залитой бетоном колонне отклонялась от горизонта почти на пять градусов.

— У кого-нибудь есть кувалда? — поинтересовался Инженер.

— Откуда бы? — удивился Астроном.

— Не самый очевидный инструмент для съёмок небесных объектов, — поддержал его Физик.

— Ладно, придётся импровизировать, — вздохнул Инженер.

Под его чутким руководством с помощью массивного противовеса от телескопа, ручки от домкрата, уровня и какой-то матери злополучная скоба была всё-таки выровнена. Умная монтировка довольно поурчала своими сервоприводами и благосклонно навелась на Полярную звезду. Совместными усилиями на монтировку водрузили телескоп, вернули на положенное место противовес и приладили самодельную систему из двух струбцин, обеспечивающих соосность камеры и водородного фильтра.

— Ну, дальше я сам, — довольно вздохнул Астроном, вводя через ноутбук балансировочные поправки к настройкам вращения монтировки.

— Когда сводить фотки планируешь? — поинтересовался Физик.

— Завтра, как отосплюсь с ночи. После обеда в лабе буду, покажу.

Пожав друг другу руки, они разошлись в ожидании результатов первой астрономической съёмочной сессии на новой площадке.

* * *

В бескрайних газопылевых облаках, тянущихся на сотни световых лет, неутомимые силы гравитации стягивали мириады частиц в микроскопические сгустки. Они были только немногим плотнее окружающего газа, так что легко разваливались от столкновений с себе подобными, небольших флуктуаций гравитационного поля или пролёта через них высокоэнергетических частиц. Лишь единицы из миллионов успевали вырасти настолько, чтобы гравитационные силы начали работать в их пользу, стягивая к ним всё больше и больше вещества из окружающих газопылевых облаков. С ростом их массы росла и плотность, неумолимая гравитация сдавливала частицы всё ближе и ближе, из-за чего они всё чаще соударялись друг с другом, тем самым разогреваясь. Всего мгновение по космическим меркам, то есть десяток миллионов лет по человеческим, и внутри газопылевого облака зажигается новая звезда. Увы, новорожденное светило надёжно скрывается за облачной вуалью… если только не смотреть на неё в узкой спектральной полосе водорода, который ионизируется молодой звездой и начинает активно излучать свет. На водородной карте небосклона загорается ещё одно яркое пятнышко.

Астроном влетел в лабораторию ещё до полудня, всем своим видом демонстрируя полное довольство жизнью в причудливом сочетании с умеренной степенью недосыпа.

— Получилось чего? — спросил Физик.

— Во! — с неприкрытой гордостью отозвался Астроном, заходя на сервер хранения данных и разворачивая на весь экран загруженное изображение.

На чёрном фоне красовалось размытое белёсое облако с десятками ярко-белых клякс внутри, своим расплывчатым силуэтом неуловимо напоминавшее пятна Роршаха.

— По-моему, это бабочка, — неуверенно заявил Физик.

— Да нет, это два медведя, стоящие на задних лапах, которые дают друг другу пять, — не согласился Инженер.

Астроном выругался и произнёс длинное заклинание на неизвестном языке. Физик и Инженер вновь посмотрели на картинку. Расплывчатый силуэт не изменился.

— Твоё колдунство не сработало, — сочувственно произнёс Физик.

— Это параметры съёмки и сведения кадров, — снизошёл до пояснения Астроном. — Дальше повышать экспозицию некуда, надо или матрицу замораживать, или что-то с совмещением пикселей придумывать.

— Матрицу замораживать? — заинтересовался Инженер. — Жидким азотом, что ли?

— Да не, есть специальные камеры с двухступенчатыми системами охлаждения. Там элементы Пельте, кажется.

— Тогда не так уж сильно они и замораживают, — заметил Физик.

— Сильно не сильно, а до минус пятнадцати заморозить можно. Вполне хватит, чтобы тепловые шумы отфильтровать и нормально водород вытащить.

— И сколько оно стоит? — скептически спросил Инженер.

— Дорого, — вздохнул Астроном. — Сто семьдесят.

— Скинемся, — в один голос обречённо произнесли Физик и Инженер.

На мониторе застыл размытый и нечёткий, но зримо наблюдаемый снимок далёкой газопылевой туманности в полосе пропускания водорода. Среди белёсого облака туманности можно было различить смазанные ярко-белые кляксы. Чудо рождения десятков новых звёзд.