Авиаторы (джен)

Настоящий летний зной в этом году наступил неожиданно — в мае. Не было ни ветринки, а солнце палило так нещадно, что даже лягушки в пруду предпочли уйти на самое дно. Фреду с Джорджем в ужасную духоту было решительно нечем заняться. Мама накануне провела в их комнате «уборку», и теперь они были наказаны не только выдворением гномов и потерей всех своих изобретений (а ведь с ними было связано столько надежд произвести в Хогвартсе незабываемое первое впечатление!), но и лишением карманных денег и мётел. Сколько бы Фред с Джорджем ни бились, а замок на сарае отмычкой не открывался. Засада.

Фред проводил взглядом ковыляющего гнома, который скорее торопился скрыться от жары в тени ближайшего дерева, чем желал сбежать и больше не возвращаться. Джордж рядом задумчиво жевал травинку, лёжа на траве и пересчитывая проплывающие облака. Скукотища.

Билл говорил, что братцы в принципе не способны провести ни минуты без приключений. Ну и пусть. Пусть он был прав: Фред и правда не любил сидеть на месте. И теперь в его раскалённом сознании рождался один безумный план за другим. Подбросить Рону паука под кровать? Пожалуй, нет: уши от его визгов будут гореть похлеще, чем от маминой трёпки. Проведать упыря и научить его завывать гимн Пушек Педдл? Так он им самим потом покоя не даст, тарабаня по трубам. Подпилить ножку у стульчика, за которым Джинни играла с куклами в чаепитие? Расплачется ещё — тогда Фреду с Джорджем точно несдобровать: проблема шалостей во время учебного года была в том, что маме больше не на кого было подумать.

Фред тяжко вздохнул и смахнул с плеча ползущего муравья, бездумно оглядывая окрестности. Ему нужна была достойная идея.

Над болотом стояло марево, куры во дворе барахтались в пыли, из открытого окна кухни доносился грохот посуды — обычный, ничем не примечательный день в Норе. Всё те же резиновые сапоги на пороге, зарастающий сад, пара сарайчиков да уходящая вдаль тропинка.

Фред пихнул Джорджа носком в бок. Прочная мысль наконец-то зацепилась на краю сознания.

— Что? — сонно откликнулся Джордж.

Уснул, что ли?

— А пойдём-ка наведаемся в папин сарай, — заговорщицким тоном проговорил Фред.

Джордж нахмурился и перевёл на него осоловелый взгляд.

— Больше идей никаких? — недовольно спросил он, будто Фред подсунул ему томатный сок вместо горячего шоколада.

Фред чуть не фыркнул. Он что, шляпа фокусника, чтобы крутые штуки ежеминутно изрыгать?

— Там всегда можно найти что-то интересное, — поспешно сказал он, пока Джордж снова не заснул. — Например, почерпнуть идею.

Джордж сел, потирая глаза.

— Мама в окно увидит.

— Не увидит, — отмахнулся Фред. — Окна-то на другой стороне.

Джордж нехотя поднялся, всем своим видом демонстрируя, что лучше бы пошёл домой вздремнуть.

— Ну ладно.

Они обошли Нору по широкой дуге, распугали кур во дворе, переждали у стены сарая, пока не стихнет недовольное кудахтанье, а потом снитчами нырнули за дверь папиной обители и тихонько прикрыли за собой дверь. Она даже не скрипнула.

Для всякого любознательного мага, коим Фред себя и считал (не иначе как в папу), этот сарайчик представлял собой как минимум пещеру с сокровищами, не меньше. Чего тут только не было! Отец тащил с работы всякий непонятный магловский хлам и год за годом складировал тут, даже не зная, что это и как работает. Фред с Джорджем уже пару раз попадались с этими сокровищами на руках — шума-то было! Но папа только со смешком отмахивался: наверное, был доволен, что сыновья идут по его стопам. Где-то тут они впервые и познакомились с магловским изобретением под названием «отмычка». Кто бы раньше знал, что она запертые на лёгенькие заклинания замки вскрывает!

Полки в сарайчике были завалены всевозможной мелочевкой — от связок ключей до чайников, от монет до коллекции отвёрток — и магловскими журналами, на полу складировались металлические штуки. Джордж как-то попытался поднять одну, да только крякнул. В углу примостились какой-то пластиковый ящичек с двумя прорезями вверху (для писем, что ли?), большой серый цилиндр и флюгель на ножке (его-то зачем в розетку включать? Он же и так крутится).

Фред с Джорджем не меньше часа обшаривали всё вокруг, перебирая вещь за вещью и мысленно откладывая в сторонку то, что могло пригодиться: отец никогда ничего не выбрасывал. Фред закопался в содержимое ведра с железяками, пока Джордж, сидя на расчищенном пятачке стола, со скучающим видом пролистывал выцветшие от времени журналы.

— Гляди, — пихнул он Фреда в плечо, раскрывая журнал где-то посередине, — папины любимые са-мо-лё-ты. Он всё мечтает понять, как эти штуки летают и не падают.

— Маглы — такие затейники, — процитировал Фред, задвигая ведро обратно под стол. — Пойдём, пока мама не хватилась? Если не появимся, через полчасика поднимет бурю. Обед наверняка уже готов.

— Маглы правда на этом летают? — даже не слушая его, с сомнением протянул Джордж.

Фред заглянул в разворот и всмотрелся повнимательнее: на одной странице были изображены два самолета, а на другой — человек, который, очевидно, парил в воздухе на огромном куске ткани, раскинувшемся у него над головой. Фред пожал плечами:

— Наверное, да.

Джордж сунул журнал в общую стопку ровно туда, откуда взял.

— Поспешим, — поторопил Фред. — А то Рон первым визг поднимет, что мы опять что-то против него замышляем.

Возвращались домой молча и окольными путями, заложив вокруг двора дугу. Джордж отчаянно зевал, а Фред всё размышлял о магловских летунах. Как их там звали? Наверное, здорово парить в воздухе на куске ткани, словно птица с распростёртыми крыльями. Маглы и правда затейники.

Мётлы были заперты в сарае уже четвёртый день, и Фред скучал по возможности взмыть в небеса. Именно этим он объяснял то, с каким невиданным азартом его захватила эта идея — полетать как самый обычный магл. Самолёта у Фреда не было. Как собрать его и как заставить летать, он не знал. Оставалось только одно.

Он думал об этом, проходя мимо кухни, с которой доносились изумительные ароматы сливового пирога, представлял себя во власти стихии, поднимаясь по лестницы, просчитывал, что нужно, чтобы смастерить эти магловские крылья, когда рыскал в тумбочке в поисках чернил и пера. И только тут заметил, что Джорджа нет рядом.

Фред постоял столбом посреди комнаты, мгновение растерянно глядя в никуда, а потом принялся чертить.

* * *

— Что-что ты задумал?!

Джордж, едва не выронив тарелку с куском пирога, взвыл так громко, что Фред замахал руками:

— Тише-тише. Я всё продумал. Нам не так много надо, чтобы всё получилось.

Джордж ошалело хлопал глазами, пока Фред носился по комнате, стаскивая с кроватей простыни.

— Нам нужны простыни, большие ножницы, мамины бельевые верёвки и немного краски — и всё, — воодушевлённо вещал он, впрочем, понизив голос.

— Краска тебе зачем? — изумился Джордж, примостив тарелку на краешек захламлённого стола.

— Маглы рисуют на своих самолётах звёзды, — пояснил Фред, вспоминая увиденную картинку. — Мы же с тобой звёзды, а, братец?

Джордж закатил глаза.

— А потом? — с непередаваемым скепсисом в голосе спросил он.

— А потом мы поднимемся на чердак и взлетим, словно птицы! — возвестил Фред, улыбаясь во всю ширь. Ему казалось, он должен сиять, словно солнышко.

Джордж сложил руки на груди и ни счастливым, ни убеждённым не выглядел.

— Мама нас убьёт за простыни, — уверенно сказал он.

— Зашьём, — отмахнулся Фред, лучась энтузиазмом. — Маленькая дырочка здесь, маленькая дырочка там. Она и не заметит.

Джордж вздохнул, словно говоря «это безнадёжно».

— Ты случайно не знаешь, где мама хранит бельевые верёвки? — спросил Фред, на миг затормозив.

— В ванной, где же ещё, — хмыкнул Джордж.

— Давай, братишка, вливайся, — потрепал его по плечу Фред. — Это будет одна из наших лучших задумок! — а сам помчался вниз.

Ни в гостиной, ни в ванной никого не оказалось. Фред спокойно и степенно прошёл внутрь, запер дверь и огляделся. И где эти верёвки искать? Он обшарил все крючки и шкафчики, пока не догадался заглянуть на полку едва ли не под потолком. Зачем только так высоко? Стула не было, пришлось взбираться на унитаз и ёршиком доставать верёвки оттуда. Фред чуть не навернулся с перепуга, когда кто-то дёрнул за ручку.

— Выхожу! — крикнул он, а сам обмотал верёвки вокруг живота и спрятал их под просторной футболкой.

К счастью, это был всего лишь Рон, а он и клопов в супе у себя под носом не замечал. Фред, не сказав ему ни слова, рванул наверх.

Джордж тем временем уже проколол простыни и теперь рассматривал каракули Фреда, слегка прищурившись.

— С чего ты вообще взял, что эти штуки взлетят? — спросил он, едва Фред переступил порог.

— Маглы же летают.

— На простынях? — усомнился Джордж.

— А у них даже магии нет, — не обращая внимания, продолжил Фред. — Значит, мы точно взлетим.

Аргумент был убойным, и они в четыре руки принялись резать верёвки и привязывать их к простыням.

— А краска у нас есть? — дёргая за узел, спросил Джордж и огляделся, словно надеялся увидеть баночку краски стоящей прямо на тумбочке.

Фред на миг задумался, вспоминая: у них точно осталась белая — они её так и не использовали. И звезда на самолёте была белая. Но простыни-то тоже белые!

— Посмотри в запасах.

Пока Фред проверял получившееся на прочность, Джордж вернулся — с немного растерянным видом и с одной баночкой в руке. Краска внутри искрилась на солнце.

— У нас только белая и золотая. С блёстками.

Фред хмыкнул.

— Давай кисточку, — велел он.

Хоть звёзды получились небольшие, провозились Фред с Джорджем довольно долго: пока покрасили, пока подождали, когда высохнет. На удивление, к ним так никто и не заглянул узнать, чем они заняты. Впрочем, Фред только порадовался.

Когда всё наконец-то было готово, Джордж отправился разведать обстановку, а вернувшись, хлопнул себя рукой по лицу.

— Что? — перепугался Фред, решив, что отец уже вернулся домой.

— Рон.

Это имя многое сказало. Единственный лаз на чердак находился в комнате Рона, а сам Рон засел в комнате, и пройти мимо с двумя простынями, не рассказывая, что они задумали, Фред с Джорджем вряд ли смогли бы. А посвящать Рона совершенно не хотелось. Ещё чего! И так ходит хвостиком.

Фред закусил губу, задумавшись, а потом сунул Джорджу в руки свою простыню и сказал:

— Как только Рон спустится — беги наверх. Я сейчас.

План был корявым, но что он мог придумать за две минуты? Фред поднялся на верхний этаж, состроил максимально серьёзную и даже скорбную мордашку и, не постучав, просунул голову в комнату Рона. Как всегда бардак. А ведь мама только четыре дня назад убирала.

— Рон, — окликнул он похоронным тоном, заставив его встрепенуться, — мама зовёт тебя вниз. Кажется, Джинни наябедничала ей на тебя и она очень сердита.

Рон ожидаемо перепугался и резво соскочил с постели.

— Да я ничего не делал!

Фред в ответ с независимым видом пожал плечами, не меняя выражения лица.

Рон вышел на лестницу, и Фред отправился следом, стараясь делать на каждые два его шага один свой. Пока Рон спустится, пока наберётся духа зайти к маме — он всегда медлил, — пока они поговорят и решат, что это очередная шутка...

Где-то на нижних ступенях самого верхнего пролёта Фред столкнулся с Джорджем.

— Готов? — спросил он у него, чувствуя, как загораются первые искорки предвкушения отменного приключения.

Джордж просто кивнул, и они, быстренько миновав комнату, полезли в люк в гости к упырю. Тот, впрочем, особого внимания на них не обратил, лишь лениво царапнув когтём по ближайшей трубе. Видимо, и упыря допекла жара.

Окошко на чердаке было небольшим, но имело широкий подоконник, и на него можно было беспрепятственно встать в полный рост. Фред раскрыл рамы, и с улицы пахнуло дыханием лета — прожжённой пылью, горячей травой и немного — тиной с пруда.

Джордж подал Фреду его простыню и расправил у него за спиной. Золотая звезда засияла в лучах солнца. Фред крепко сжал верёвки и глянул вниз. Живот у него на миг сжался в узел. Куры во дворе выглядели совсем крошечными, вдаль уходили зелёные холмы с цветущими лугами и деревьями с раскидистыми кронами.

Фред вдохнул полной грудью, впитывая это ощущение бескрайности просторов. В своих мыслях он уже летел, подхваченный ветром, купался в воздушных волнах, которые несли его, словно листок.

И Фред шагнул вперёд.

Простыня распахнулась у него за спиной, словно парус. Фред миновал один этаж и дёрнул за верёвку, выруливая ближе к пруду. Водная гладь блестела на солнце, отражая голубое небо с плывущими по нему облаками. Фред сам плыл, словно облачко, расправив белую простыню над головой. Невидимые волны подхватывали его и кружили, то опуская вниз, то поднимая вверх, раскачивали из стороны в сторону.

Фред на миг повернул голову и увидел в окне Джорджа, высунувшегося чуть ли не по пояс. На лице его цвела широченная улыбка.

Свежий поток воздуха бил в лицо, хотелось не то плакать, не то хохотать. Радость и эйфория сплелись в безумную смесь. Истинное блаженство, подаренное чувством полёта, захлестнуло Фреда с головой и рассыпалось фейерверками в груди. Кажется, он закричал от восторга, глядя в бескрайнее небо.

Это и было его ошибкой.

— Фре-е-е-ед Уи-и-и-изли-и-и-и!!!

Дикий крик догнал его с земли, и Фред глянул вниз. Мать бежала к нему с палочкой в руке, лицо её выражало не то смертельный испуг, не то настоящую ярость.

Фред от неожиданности дёрнул рукой, ткань треснула, и простыня поехала в стороны. Он наконец почувствовал, что камнем падает вниз. Пруд стремительно приближался, и Фред зажмурил глаза.

* * *

Фред с Джорджем, на взгляд первого, занимались делом абсолютно бессмысленным, а оттого особенно обидным. Фред стирал на специальной доске простыни, развешивал их по одной во дворе на единственной верёвке («Другой-то у меня больше нет!» — припечатала мама.), а Джордж потом брал прихваткой огромный каменный утюг и отглаживал. («Скоро из школы вернутся ваши братья. На чём они будут спать?» — увещевала мама.)

Совершенно бесполезное занятие.

— Ну, зато полетал, — попытался было утешить Фреда Джордж, почти не скрывая завистливых ноток.

Фред зыркнул в ответ исподлобья, вспоминая, как бомбочкой рухнул в илистый пруд. Но на душе всё равно потеплело.