Авантюрист и артефактор (джен)

Бен Одли шагал по тропе и был доволен и счастлив. Пахло морем — как почти вся его жизнь, — но ароматы летнего южного леса радовали экзотикой и обещали новые впечатления.

Последние несколько месяцев выдались бурными даже по пиратским меркам, а он, между прочим — не пират! Он торговец редкостями, купец, курьер и редкий специалист. Не пират! В любом случае, работы оказалось много и сложной, и теперь всем нужен был отдых. Корабль отдыхал в порту и наслаждался давно обещанным ремонтом. Команда отдыхала в портовых кабаках. А капитан Бенджамин Одли в этот раз отдыхал культурно и в хорошей компании.

Вытащить Роджера, единственного друга детства и редкого зануду, из мастерской было непросто. Временами — практически невозможно, если у того случался интересный заказ или острый приступ вдохновения. Самому Бену это казалось странным. Ну как можно сидеть в четырёх стенах, когда есть возможность шагать по траве под открытым небом? Или под тугим парусом навстречу новым морям…

В общем, выманить Роджера из его мастерской удалось только обещанием экскурсии. И не куда попало, а к артефактам Архипелага Архимага.

Архипелаг был одним из тех диковинных мест, которые законам магии подчинялись гораздо охотнее, чем законам природы. Если верить местным легендам, много сотен лет назад никакого архипелага мелких островов здесь и в помине не было. А было то ли несколько очень крупных островов, то ли маленький материк. Населяли его представители нескольких рас, человеческих и не только. Жили довольно дружно, торговали, женились, воевали потихоньку, пока не случилась Большая Магическая Война. Волны Магии в те времена прокатывались везде, творя хаос и разрушения, меняя лицо мира, но именно Архипелаг был эпицентром. И в итоге…

— И в итоге мы имеем не нормальные, воспитанные острова и проливы, ветра и течения, а чёрт-те что и с боку якорь, — закончил за Роджера порядком затянувшуюся лекцию Бен.

Роджер только хмыкнул.

— Тебе грех жаловаться. Если бы эти острова были доступнее и… нормальнее, — он не сразу нашёл подходящий термин, — лично у тебя было бы меньше работы.

Бен согласно закивал.

— И лично мне было бы гораздо сложнее придумать, куда выгулять моего брата-домоседа.

— Ты опять всем сказал, что мы братья?

— Конечно! А мы что, сёстры что ли?

— Бен!

— Ничего не знаю, — Бен поднял взгляд к облакам. Они тут, над всем Архипелагом, и правда были удивительные. Сколько лет уже сюда плавал, а наглядеться никак не мог.

— Бенджамин, врать — вредно для здоровья, — узнаваемо процитировал тётушку Изабо Роджер.

— Это если часто и близким людям, — мгновенно ответил Бен, не отрывая взгляд от облаков. — А если раз в неделю и незнакомцам, то очень полезно! И для здоровья, и для настроения, и для кошелька.

— От острова до острова плыть примерно неделю? — понимающе уточнил Роджер. Бен улыбнулся и даже отвечать не стал.

Бен и Родж дружили с самого детства, практически выросли вместе, но родными кровными братьями не были, а после малого совершеннолетия их пути надолго разошлись. Роджер сначала стал учеником деревенского кузнеца, а позже и городского мастера-артефактора. Бенджамин сбежал юнгой на корабль. Причём именно сбежал — ночью, собрав тайком вещи в котомку и выпрыгнув в окно второго этажа. Артист и воображала! Да мать ему лично в эту котомку положила свежую краюху хлеба и новую смену белья, а отец нагрёб соломы под окно, чтобы оболтус себе шею не свернул, ещё не добравшись до корабля. Они хорошо знали своего сына и очень его любили.

— Так вы что, на самом деле не братья? — раздался возмущённый детский голосок из кустов.

Бен обернулся. Оказалось, из деревни за ними следом увязались местные ребятишки. До этого они пытались играть в невидимых и неслышимых древних духов, пробираясь кустами вдоль тропы, чтобы в подходящий момент выпрыгнуть и напугать путешественников. Теперь «древние духи», поцарапанные и перемазанные звездяникой, стояли на тропе и были полны праведного гнева. Один из них пробормотал: «Говорил же, не братья они…»

— Конечно, братья! — уверенно перебил Бен. Роджер только головой покачал. — Разве не похожи?

— Да не очень… — с сомнением протянули «духи».

Бен и Родж переглянулись и заулыбались. Более непохожих людей сложно было и придумать. Бенджамин — тощий, смуглый, волосы собраны в хвост. А одежда, хоть и практичная, но такой яркой расцветки, что не на каждом восточном базаре найдёшь. Роджер — заметно выше его, и гораздо квадратнее, коротко стриженый, бородатый, светло-рыжий, в простой полотняной рубахе и штанах. На Роджере из украшений были только простые медные браслеты, а Бен сверкал кольцами, брошками и амулетами. Хотя оба могли бы доказать, что, собственно, украшений на них нет вообще, это всё рабочие инструменты их профессий!

— Братья бывают разные… — начал Бен.

— Родные и сводные, это все знают, — кивнула растрёпанная беленькая девчонка.

— Не перебивай, пташка, — Бен щёлкнул её по носу и продолжил с интонациями профессионального бродячего сказочника: — А ещё бывают братья по обряду крови!

— Это как так? — зашумели детишки.

— У-у-у, сложнейший ритуал надо пройти! Жуткие опасности, погоня и сражение, спасение жизни! Ну и обмен кровью, конечно, куда без него?

— Правда? — заворожённо выдохнула девчонка.

— Разумеется! — и тут Бена в коленку пнул Роджер, больно, между прочим, пнул! — Чего дерёшься?

— Просто напоминаю тебе, что ты на этой неделе уже врал.

— Точно?

— Точно.

— Ну и ладно! Ребятня, кто последний к старой дороге — тот горелая кочерыжка!

Бен ринулся вперёд по тропе, за ним в погоню бросилась вся компания «древних духов», кроме растрёпанной девчонки, которую Бен так метко обозвал пташкой. Птаха она и есть — тощая, пушистая, глазищи огромные, как специально, чтобы отражать местные облака. Девочка отстала от остальных и неторопливо пошла рядом с Роджером.

— А как это было на самом деле? Ну, что вы побратались на крови?

— Да никак, — улыбнулся Роджер. Выдумывать ерунду он не умел, пришлось ограничиться правдой. — Нам было лет по восемь, мы полезли в лес, куда не следовало, и, конечно же, заблудились. Пережили жу-уткие опасности, но через час вышли к ручью и по нему нашли деревню.

— А кровь? — разочарованно протянула девочка.

— И кровь была, — кивнул Роджер, — как без крови в таком приключении. Бен себе ладони ободрал, когда с дерева падал. А меня укусил летучий лягух.

— Кто?

— А у вас они не водятся? Повезло. Ну, это нечто среднее между комаром и летучей мышью, только лягух, а не мышь, — очень понятно объяснил Роджер, — она подлетает, языком выстреливает, им же присасывается и пьёт кровь.

— Фу-у-у! — радостно прокомментировала мелкая.

— Ага. Лягух тогда моей крови насосался, а Бен его камнем, значит, и пришиб. Отомстил за меня!

Девчонка засмеялась, взяла Роджера за руку и принялась на ходу разглядывать браслет на его запястье. Браслет был широкий, красноватый, местами полированный до зеркального блеска. Вдруг на зеркальную часть браслета попал солнечный луч и показалось, что изнутри металла кто-то выглянул. Девочка ойкнула и отпрыгнула в сторону.

— А кто у вас в браслете сидит? — испуганно спросила она.

— Огнивец.

Но про огнивца Роджер рассказать уже не успел. За разговором тропа привела их на холм, повернула, и с опушки леса они увидели внизу старинную дорогу и какие-то руины. Бен стоял на обломках каменной стены и осматривал окрестности, как с мачты собственного корабля. С дороги Роджера и девчонку заметили остальные дети и замахали руками.

— Горелые кочерыжки!

Девочка тут же бросилась бежать вниз, крича, что она ещё не последняя. Роджер спускался не спеша. Звание горелой кочерыжки его не пугало, а вид с холма открывался удивительный. Не зря Бен его сюда привёз.

Много лет назад, когда Бенджамин Одли, тогда ещё не капитан, а только матрос, впервые увидел действительно хорошую карту мира, он сразу обратил внимание на Архипелаг Архимага. Архипелаг выглядел так, словно был специально неправильно собран кем-то из разноцветных кусочков мозаики. За годы путешествий Бен не раз видел это собственными глазами, вживую, но не переставал удивляться.

Роджера он привёз на этот остров, Двуликий Акилон, потому что из всех доступных и относительно безопасных островов Архипелага именно здесь легче всего было увидеть и почувствовать всю их неестественность.

Северная часть острова, где стоял порт и рыбацкие деревни, была тёплой, с влажными пальмовыми лесами, лианами, цветастыми птицами и ловким хвостатым зверьём. Южная же часть острова представляла собой заснеженный хвойный лес, куда приезжие без особой надобности старались не соваться. Не многим хотелось, приплыв на тропический остров, отморозить себе уши и нос. Местные же промышляли в своей личной маленькой тайге пушного зверя, ягоды, древесину для домов и кораблей. И золото в этой тайге тоже водилось. Сам Бен добычей не занимался, но правильных людей, конечно, знал, куда же без этого?

Весь Архипелаг Архимага представлял собой вот такую мозаику, где совершенно необъяснимо соседствовали очень разные природные элементы. Между этими кусочками всегда была какая-нибудь заметная и удивительная граница, всегда: пролив, река, коралловый риф, песчаная коса, аллея диковинных деревьев.

Две части Двуликого Акилона были разделены старинной дорогой, которую Бен и хотел показать Роджеру больше всего.

— Добро пожаловать на Дорогу Дурака! — с поклоном заявил Бен. Детвора захихикала.

— В честь тебя, значит, назвали, — понимающе кивнул Роджер.

— Не без того, — вздохнул Бен.

— Он опять врёт, — сказала девочка-пташка, — это не из-за него так назвали, это из-за всех!

— Из-за всех дураков?

— Ну да. Из-за всех дураков, кто думал, что дорога куда-нибудь их приведёт.

Бен засмеялся вместе с детьми, глядя на совершенно запутавшегося Роджа. Потом спрыгнул с каменной стены и показал Роджеру новенький деревянный указатель с двумя аккуратно подписанными стрелками. На той, что указывала направо, значилось «Никуда», налево — «Ниоткуда». Родж только в затылке почесал.

— Теперь моя очередь лекцию читать! — заявил Бен и картинно облокотился на указатель. — Итак, мой необразованный друг, на острове Двуликий Акилон тропический лес и хвойный холодный разделены узкой полоской пустоши, на которой вы можете видеть остатки древнего военного укрепления и дороги…

— Почему ты решил, что это было именно военное укрепление? — перебил его Роджер.

— Понятия не имею, не мешай! Так вот. Дорога эта была в своё время такой прочной, что и до сих пор прекрасно сохранилась. Вот только сейчас она не используется.

— Почему не используется? Мы её используем, мы на ней играем, — загалдела детвора, получая от лекции не меньше удовольствия, чем взрослые.

— По назначению не используется! Потому что всем надо по острову перемещаться с севера на юг, из тропиков в тайгу и обратно. А дорога соединяет только, — и он похлопал ладонью по указателю «Никуда», — восток с западом. Абсолютно на этом острове бесполезное направление. Западный берег слишком мелкий, да ещё и весь покрыт волосами ведьмы, так что делать там нечего.

Роджер кивнул. Волосами ведьмы называлась очень противная водоросль, липкая и ядовитая. Кстати, использовалась для создания некоторых сложных артефактов. Но целый берег этой дряни? Спасибо, обойдёмся!

— А восточный берег — это сплошь обрывы и утёсы, да Пепельный Пролив.

— Пепельный Пролив — звучит интригующе, — улыбнулся Роджер, но Бен только руками замахал.

— Ни за что! Я, конечно, авантюрист, но ведь не самоубийца! Есть такие места в мире, где людям делать нечего, и почти все они находятся здесь, на этом Архипелаге! Ты собирался изучать артефакты древних — вот тебе целая дорога, изучай на здоровье! — он для убедительности даже попрыгал на месте. — А то ещё лучше — бросай это дело и пойдём в тайгу, ягод зимних наедимся, в снежки поиграем.

— Снеговика построим? — вдруг серьёзно подхватила шутку Бена беленькая девчонка и заглянула в глаза Роджеру. — Вы же артефакты волшебные делаете, значит, и снеговик получится волшебный, правда?

Бену сразу тоже захотелось снеговика от Роджера, чуть ли не сильнее, чем детишкам. Он-то знал, какие шикарные артефакты делает его брат, и мог представить, какой из его рук выйдет «снеговик».

— Куда ты собралась — в снег и в тонком летнем платье, да ещё и босиком? — возмутился серьёзный Роджер. — Да и мы все тоже не по той погоде одеты.

— Это как раз не проблема. Там, на опушке, под высокой сосной есть сарайчик зачарованный, местные в нём хранят несколько смен одежды и тёплой обуви, чтоб всё время не таскать их туда-сюда.

Бен ухмыльнулся: бедный Роджер! С одной стороны — удивительная древняя дорога, в которой каждый камень — как таинственный артефакт. С другой стороны — толпа очаровательных детишек, которые хотят снеговика. Бедный Роджер опустил взгляд на дорогу.

— Мы же не сегодня ещё уплываем? Я бы всё-таки очень хотел… Я столько слышал про алтарные камни у таких дорог.

— Конечно, не сегодня! — сжалился над другом Бен. — Нам у этого острова ещё дня три болтаться, пока починимся и загрузимся. Значит, сегодня — дорога, завтра — ягоды и снеговики! — кто-то из детей постарше недовольно заворчал и побрёл к сарайчику за тёплыми вещами. Как понял Бен, они не просто так сюда прибежали поиграть, а были отправлены в тайгу с разными мелкими поручениями. Остальные разбрелись вдоль дороги и занялись своими жутко важными детскими делами, раз уж волшебный снеговик на сегодня отменился. Только беленькая девочка — надо бы уже спросить, как её зовут — держалась рядом с Роджером и явно уходить от него не собиралась.

— Идём в Никуда? — и Бен кивнул на запад.

— Нет, туда мы всегда успеем, давай лучше в Ниоткуда!

Друзья зашагали на восток, в сторону Пепельного Пролива. Как сказал Бенджамин: «Мы же не собираемся в него нырять, так, осмотримся». Каждый рассматривал своё и думал о своём. Роджер внимательно смотрел под ноги. Иногда он останавливался и зарисовывал что-то в свой рабочий блокнот. Бен больше смотрел на облака. Дорогой Дурака он гулял уже много раз, и она не менялась за эти годы, а небо всегда показывало что-нибудь новое и полезное. Вот сейчас впереди, за Пепельным Проливом клубились необычно тёмные облака с красным отсветом. Беспокоиться, конечно, не о чем. Через пролив на памяти местных жителей ещё ничего не перебиралось — ни живое существо, ни порыв ветра, ни клочок магии. Но интересно же!

Девчонке были интересны браслеты на руках Роджера. Она то подходила поближе и любопытно заглядывала в них, ища своё отражение или ту мордочку, что ей показалась разок. То вдруг отпрыгивала в сторону и начинала хихикать.

— Не дразни огнивца, — проворчал в какой-то момент Родж, — испортишь мне помощника, как я работать буду?

— Он первый начал! А ему там не плохо, внутри браслетов?

— Ему там хорошо, — буркнул Роджер, остановился и лёг прямо на дорогу, быстро перерисовывая узор с гладкого серого камня дороги себе в блокнот.

— Тебя как зовут, мелочь? — спросил Бен, больше чтобы отвлечь девчонку и дать Роджу заняться любимым делом спокойно.

— Птаха! — воскликнула девочка и заулыбалась.

— Вот и неправда! Это же я тебя сегодня так назвал.

— Вот и правда! Ты мне это имя дал — и теперь оно моё! Не отдам! — она показала Бену язык, фиолетовый от ягод, и ускакала на одной ножке.

Роджер тем временем закончил валяться на дороге и подошёл к скальному обрыву. Он вынул из сумки маленький топорик и принялся расчищать от дёрна самые первые камни дороги. Бен помогать отказался, сказав, что не хочет лишать друга даже части удовольствия, и развалился на траве у обрыва. Пепельный Пролив выглядел как обычно, непроницаемо серым, над ним всегда стоял такой густой туман, что невозможно было разобрать, где там вода. Бен встречал однажды умника, который утверждал, что воды в Пепельном Проливе вообще нет, один туман от самого дна и до облаков. Нужно только отыскать верную «точку входа» — и сможешь ходить по дну морскому даже и без всякой магии. Правда, потом умник пропал, и больше его никто не видел. Так что Бен его теориям не особо доверял.

— Ой, а вон ещё чужой кто-то! Он с вами приплыл?

Бен приподнялся на локте и посмотрел, куда показывала Птаха. К дороге с северной стороны приближался мужчина, высокий и крупный, на его фоне даже Роджер смотрелся бы тощим мальчишкой. Он был одет в плотный кафтан диковинной полосатой расцветки. Редко случалось, чтобы Бену не удавалось по внешнему виду даже приблизительно определить, откуда человек родом. Он покачал головой.

— С нами он не плыл, но я видел в порту ещё корабли.

Роджер закончил чистить начало дороги и теперь бродил вокруг алтарного менгира — отдельно стоящего высокого камня, который в древности был изрезан рунами и магическими узорами. Но сейчас его оплетали лианы и украшали повязанные сверху ленты и бантики. Птаха объяснила, что это завязывают все жители острова, чтобы древние духи были к ним милостивы.

— Ну и чтобы не трогали нас, а лучше кушали приезжих, если оголодают, — со скромной улыбкой добавила она.

— Очаровательно, — Бен с Роджем переглянулись, — может и нам платок какой завязать, на всякий случай?

— Зачем же? — прозвучал голос незнакомца, который успел подойти и теперь тоже внимательно рассматривал алтарный менгир. — Лучше убрать лишнее.

Он резко взмахнул рукой снизу вверх, и вслед за его движением лианы и ленты на менгире разлетелись мелкими ошмётками. Птаха только пискнула и спряталась в ногах у Роджера. Бен даже мельком успел обидеться — он с девчонкой больше возился, прозвище ей придумал, развлекал, а под защиту она кинулась к Роджу. Но дальше стало не до обид.

Роджер пошатнулся, как от удара, и выдохнул, сипло и резко:

— Он работает!

В такие моменты Бен даже и не знал, радоваться, что сам он магию почти не чувствует, или нет? На нём только все двадцать амулетов и талисманов разом загудели. А Роджу с Птахой было явно нехорошо, они цеплялись друг за друга и еле стояли на ногах. Незнакомец не обращал на них внимания и любовно оглаживал алтарный менгир.

— Давайте-ка лучше выключим эту штуку обратно, — решительно сказал Бен и шагнул ближе, — Вы же приехали сюда как гость. Не стоит лезть со своими правилами в чужой дом. Дорога Дурака длинная, идите себе, гуляйте, — насколько мог вежливо проговорил он и приготовился к драке.

Незнакомец замер, а потом медленно обернулся, с такой угрозой в каждом движении, что Бен остро понял — ответа лучше не ждать. И ударил первым. Базельяр, длинный кинжал, который Бен на берегу всегда носил с собой, должен был войти в живот противнику, но вместо этого вдруг сам вырвался из руки Бена, чуть не вывернув ему запястье, и улетел далеко за край обрыва. Чужак только положил ладонь на голову Бену, и тот рухнул на землю. В голове стало больно, громко и пусто. Бен видел, как Птаха открывала рот, но не слышал её крика, видел, как сжимаются пальцы Роджа на его рабочем топорике. Но никто из них не мог пошевелиться. Кроме чужака, конечно. Тот двигался и звучал уверенно, презрительно.

— Я пришёл сюда как хозяин, — он пнул остатки лиан и лоскутков с менгира в сторону.

— Это будет мой дом, — он прижал одну ладонь к менгиру, а другую направил в сторону обрыва и Пепельного Пролива.

Бен не мог оторвать взгляда от его лица. Только теперь он понял, что всю фигуру незнакомца до этого покрывала тончайшая дымка морока. И сейчас сквозь эту дымку всё яснее проступали совершенно иные черты — тёмно-зелёная кожа, выступающие клыки, диковинная причёска с костями в волосах. Чужак посмотрел на Бена и ухмыльнулся всеми клыками.

— Но ты прав, древняя Дорога Ду'Орака длинна, сегодня по ней пройдут многие. Наконец-то!

Орк сжал обе ладони в кулаки и раздался взрыв.

Бен пришёл в себя от холода и обжигающей жары. Холодно было ногам, словно ему в сапоги насыпали ведро льда. Жарко было животу, так жарко, будто прямо у него на животе стояла раскалённая сковородка. Бен застонал и попытался сковородку отпихнуть. Та съехала с него и упала на землю с глухим каменным звуком. Бен задрыгал ледяными ногами, почти не чувствуя их, и, наконец, открыл глаза.

Высоко в небе плыли облака. Те самые, удивительные и неповторимые облака Архипелага Архимага. Ещё над головой, чуть в стороне, качала пушистыми ветками сосна. Он лежал в снегу, метрах в десяти от дороги. Бен подумал, что если сюда его забросило взрывом, то именно подтаявший снежный сугроб спас его от переломов всего. И он, конечно, благодарен, только пальцы на ногах уже онемели от холода. Пора вставать.

Он выбрался из сугроба, с трудом стащил сапоги. Горячее на животе оказалось не сковородкой, а осколком алтарного менгира. И кровью, но совсем немножко, можно пока перевязать широкий тканевый пояс и сосредоточиться на важных делах. Вокруг раскалённого осколка менгира образовалась порядочная лужа, и таких луж вокруг виднелось несколько. А вот самого менгира видно не было. Совсем.

«Вот Роджер-то расстроится… Сколько тысяч лет стояла каменюка. А нет же — разлетелась на кусочки, не успел он её даже зарисовать в подробностях».

Бен боялся думать, что Родж валяется где-то в соседнем сугробе с проломленной головой, и на все древние артефакты ему уже глубоко наплевать. Навсегда.

Бен осмотрелся и вдруг понял, что сам провалялся в этом сугробе гораздо дольше, чем ему сперва показалось. Небо потемнело по-вечернему. На севере за дорогой виднелись клубы густого дыма. Как раз там, где была рыбацкая деревня. Ещё утром была.

Бен решительно поднялся и принялся за поиски. Ни Роджера, ни Птахи он отыскать не сумел, отчего сердце у него то тоскливо замирало, то начинало стучать даже не в груди, а в горле и голове. Зато нашлась дорожная сумка — значит, в бой он пойдёт не с пустыми руками. Он вытряхнул всё из сумки и постарался оценить свои перспективы. Заряженные кристаллы — было штук пять, уцелел один, гематитовый. Аптечка — выбросить. Флаконы с зельями почти все разбились и пропитали к чертям перевязочный материал и сухие микстуры. Уцелел только бальзам «Три капли» от похмелья, и Бен, тихо зарычав, сжал его в кулаке. Хотел швырнуть в сосну, да чтобы стеклянные брызги веером, но сдержался и выпил. Шуметь в голове стало чуть меньше.

Отставить панику и страдания! Пора приниматься за дело. Он — профессиональный авантюрист, искатель приключений. Этот день просто из выходного резко и необратимо превратился в рабочий. В этот раз приключения нашли его сами, и остаётся только с ними разобраться.

Ещё в сумке нашёлся короткий кухонный ножик, кожаная фляга с водой и самое главное — футляр с магулярами. Магзорную трубу Бен оставил на корабле, она была хороша для дальних расстояний, а вот магуляры захватил. Роджер смастерил их пару лет назад, и с тех пор они стали одним из полезнейших инструментов в работе Бенджамина. Через магуляры можно было рассматривать магические плетения, а при достаточной сноровке — и недавнее прошлое вещей, и чем волшебнее вещь, тем лучше было видно. Кто бы знал, сколько кодовых замков показали так свои секреты…

Он осторожно открыл футляр и выругался. Оправа погнулась, линзы выпали и потрескались. Но их же мастерил Родж, Родж ерунды не делает! А значит… Бен осторожно подхватил пальцами линзу, от той отвалилось несколько осколков, но в остальном она казалась крепкой. Лишь бы ещё и заклинание на ней сохранилось! Бен посмотрел сквозь треснутую линзу на то место, где раньше стоял алтарный менгир, и разочарованно зашипел. Ничего! Попытался вытащить из футляра вторую линзу, но та осыпалась стеклянным песком от первого же прикосновения. И тут Бен вспомнил, что Родж рассказывал о проводимости привязанных заклинаний, когда вручал ему магуляры. Заклинание лежит на линзах, но, чтобы вступить в контакт с человеком, оно должно пройти сквозь металл оправы.

«Оправа — хлам! Другие варианты?»

Бен на мгновенье задумался, а потом вытащил из потайного кармашка напёрстки вора — два тонких серебряных колпачка на указательный и большой пальцы. Надел напёрстки, снова взял линзу, посмотрел. Работает!

Собрался Бен быстро. Всё разбитое и ненужное оставил в траве у дороги. Всё полезное распределил по карманам. Остро пожалел об оставленных на борту пистолетах. Да чтоб он ещё раз в жизни сошёл на берег без полного снаряжения авантюриста! Хоть в отпуск, хоть на базар, хоть по бабам — боевой набор теперь всегда с собой!

Сейчас нужно было принять решение, от которого будут зависеть жизни: куда бежать и что делать. От рыбацкой деревни так и поднимался дым, портал над обрывом исчез. Но самое главное — исчез Роджер! И в каком направлении — неизвестно.

Бен встал у дороги, снова взял напёрстками линзу магуляра и сосредоточился на просмотре недавнего прошлого. Дорога была пропитана магией, прошлое показывала охотно, и самым сложным, как Бен и предполагал, оказалось найти нужный момент. Он посмотрел, как орочий колдун взорвал менгир и открыл магический портал над обрывом. Проводил взглядом собственную бессознательную тушку, пролетевшую в сторону сугроба под сосной. Но неприятности на этом только начались.

Бен подумал, что, наверное, настройка линзы совсем сбилась и она показывает не ближнее прошлое, а события ещё до Большой Магической Войны. Ведь вооружённых отрядов чистокровных орков в мире не встречалось с тех самых пор! Одно дело — колдуны. Когда смесок рождается с магией какой-то расы, то он и похож больше всего именно на эту расу. Но чтобы отряд в несколько десятков огромных зелёных клыкастых орков? Откуда?

Потом Бен смог разглядеть, что командует ими тот самый орк-колдун. Значит, не далёкое прошлое. Орки выпрыгивали из портала и выглядели настоящими и злыми.

Но где же Роджер? И девчонка? Что делать?

Бен встряхнул линзу, та недовольно загудела в пальцах, но картинка сменилась. Отряд орков теперь шёл по Дороге дурака обратно к обрыву, и тащил в портал пленных. Много.

От взгляда сквозь линзу слезились глаза и болела голова, изображение то расплывалось, то вообще пропадало. Линза в пальцах подрагивала и нагрелась. Всё-таки сломанные артефакты опасны для здоровья, как не раз предупреждал Родж. Бен скрипнул зубами, прошёл вдоль дороги несколько шагов и резко замер.

Он увидел, как один из орков закидывает на плечо девочку-Птаху и исчезает в портале. Попытался рассмотреть больше, найти Роджера, но линза предупреждающе звякнула. Бен быстро зажмурился и отвернул лицо в сторону, так и представляя, что магическая стекляшка сейчас взорвётся, но ничего не произошло. Линза только потемнела и покрылась сетью трещинок, как невесомой паутинкой.

Бен выругался и спрятал её в потайной карман пояса. Потом ещё раз пробежал вдоль дороги, ища любые следы Роджера. Отыскал рабочий топорик, которым тот всегда пользовался в создании заготовок для артефактов, ну и по мелочи — орехи колоть, чёрных червей наковырять. Лезвие было испачкано чем-то очень тёмным. Если и кровь, то не человеческая.

Бен остановился у основания бывшего алтарного камня. Несколько раз глубоко вдохнул, насколько позволяли тяжесть в груди и страх. Если бы это было одно из его обычных приключений, то Бен сейчас спешил бы на корабль — взять боевой набор и отряд поддержки. И ничего зазорного в том, чтобы отступить, он не видел. Авантюристы, конечно, бывают неосторожными, но очень недолго. Только ведь это не приключение. Там люди, пленные. И там должен быть Роджер.

На самом деле, всё было понятно — придётся лезть в портал. Который надо ещё умудриться открыть.

Топорик он сунул за пояс, ещё раз проверил всё снаряжение, ещё раз отругал себя за пистолеты, оставленные на корабле. Встав на колени перед обломком алтарного менгира, который теперь напоминал кривой каменный пенёк, Бен принялся за работу. И пусть он не был мастером-артефактором и понятия не имел о принципах работы таких древних магических систем, но запустить портал, который работал совсем недавно — раз плюнуть! Для опытного авантюриста.

Два амулета спустя алтарный пенёк загудел. Прямо на пеньке Бен развёл маленький костерок, сложив в него остатки лоскутков и лиан, что раньше оплетали менгир. Алтарь вибрировал так, что под ногами Бена дрожала земля. Длинным пинцетом Бен подхватил последний свой заряженный кристалл, нагрел его в огне костра. Пламя быстро поменяло цвет на синий.

«Дурной знак» — успел подумать Бен, и, не позволяя себе больше ни мгновения задержки, швырнул кристалл в сторону обрыва.

Кристалл исчез, а по воздуху начали расходиться волны, как по поверхности воды. Бен уже бежал туда. Он оттолкнулся посильнее от последних камней древней дороги и прыгнул.

Смысл любого магического портала в том, что он искажает пространство. Как, для чего — вопрос отдельный. Но, проходя через портал, ты каждый раз чувствуешь это искажение, неизбежно. Оно сбивает с толку.

У Бенджамина был большой опыт пользования порталами: издержки профессии, как никак. Но этот прыжок, казалось, вывернул его наизнанку. Приземление оказалось твёрдым. Бен перекатился по земле за ближайший скальный выступ, вскочил на ноги, сжимая в руке топорик Роджера. Вокруг — никого. Во всяком случае, никто не набросился на него с воинственными криками, заклинаниями и оружием. Успех.

Портал выбросил Бена в месте, которое казалось кривым и недобрым отражением другой стороны, с которой он пришёл. Здесь тоже был берег моря и обрыв, такая же древняя дорога вела от него. Но вместо трав и снегов Двуликого Акилона этот остров был покрыт только чёрными и красноватыми камнями. Пейзаж сильно напоминал вулканические острова Огненной Гряды, куда Бен ещё юнгой ходил с кораблём-торговцем. Было душно, неприятно пахло, из всех звуков слышалось только странное шипение, которое, как он вспомнил, было связано с гейзерами.

Бен подивился самоуверенности орка-колдуна, который даже не оставил охрану на месте портала. Потом обернулся к берегу и понял: во-первых, охрана была. Просто о ней кто-то успел позаботиться до него, и теперь два орка, мёртвые, лежали у края обрыва в луже своей тёмной крови. Во-вторых, море за краем обрыва Бен узнал с первого взгляда — густой туман от поверхности воды до самых облаков. Это был Пепельный Пролив, без сомнений!

Итого, две хороших новости. Он знает, хоть и очень приблизительно, где находится, и рядом должны быть союзники, которые могут помочь против колдуна. Бен подумал, что ещё до закрытия портала в него могли проскочить люди с Акилона. Или кто-то из пленников бежал, и смог справиться с часовыми, но не сумел открыть портал с этой стороны. Надо только их найти.

О, и Бен их нашёл, конечно же. Только они оказались не людьми.

Лагерь колдуна и орков отыскать было просто. Они не особо скрывались и сильно шумели. Бен обходил лагерь по периметру, оценивая обстановку. Вон жители рыбацкой деревни с Двуликого Акилона, все связаны, многие без сознания. Как-то их много? Нет, это рядом с ними, тоже побитые и связанные, сидели орки. Такие, довольно миролюбивые орки по сравнению с отрядом колдуна. Среди них было много женщин и детей. Некоторые женщины-орки скалили клыки на охранников, ругались на непонятном языке.

Бен внимательно рассматривал пленников, всё стараясь разглядеть среди них Роджа. А вдруг тот всё же остался на Акилоне, раненый, без сознания, а Бен его просто не нашёл? Кровь в ушах шумела так, что заглушала все остальные звуки.

«Нервы ни к чёрту, тряпка, а не приключенец, на пенсию пора», — чуть истерично подумал Бен. И вдруг почувствовал, как кто-то осторожно и сильно взял его за плечо. Бен вздрогнул, скосил глаза и увидел очень молодого поцарапанного орка, который в универсальном жесте прижимал палец к губам. Орк мотнул головой — иди, мол, за мной. Они обошли груду камней. Там их встретила орочья старуха. Она сидела, прислонившись спиной к камням и тяжело дышала.

При виде юного орка и Бена старуха ухмыльнулась и что-то произнесла. Бен покачал головой и начал искать по карманам что-нибудь для перевода. Чтобы ещё раз он сошёл на берег без полного снаряжения! Старуха сердито заворчала, быстрым движением выбросила руку вперёд и ущипнула Бена за ухо. Сидя по ощущениям — до крови. В тот же миг звуки орочьей речи наполнились для Бена смыслом.

— Ты пришёл своих спасать? — повторила старуха.

— Да. А вы?

— Мы пришли своих спасать. Колдун, — она плюнула на землю, — но сильный. Надо убить его быстро, сейчас.

— Дурная затея, — сразу ответил Бен. — Лучше дождёмся ночи и освободим пленников, а колдуна можно просто отравить.

— Готов сражаться грязно, — одобрительно закивала старуха, — только нельзя ждать. Смотри.

Бен посмотрел. Из их укрытия было хорошо видно, что лагерь орков расположился на краю глубокой расщелины, в которой булькала раскалённая лава. Над лавой, растянутое цепями как котелок над походным костром, алело огромное и мерзкое сердце. Бен не сразу понял это, но сердце билось, толкая магию и ещё какую-то дрянь по невидимым Бену сосудам. Отвратительное зрелище.

— На закате колдун скормит пленников сердцу, демон получит плоть, а колдун — власть. Закрытый Угрук погибнет. Надо убить его сейчас.

— Какой ещё Угрук?

— Наш остров, — тихо пояснил молодой орк.

У орков был план, и пусть Бену он жутко не нравился, но своего плана у него не было.

Старуха прижала ладонь ко лбу Бена и заговорила его кровь: теперь, хоть и на короткое время, у него была защита от магии колдуна. Потом она что-то нашептала на топорик. Не самое подходящее оружие, но другого у них не было. Почему нельзя использовать орочьи кинжалы Бен понял не до конца, вроде бы, металл не тот. Пора.

Бенджамин быстрым шагом вышел к лагерю, указал топором на колдуна и прокричал слова ритуального вызова на поединок:

— Этой сталью открою твою кровь! — слова орочьего языка неудобно ворочались на его языке.

Охранники, бросившиеся к нему, замерли. Колдун шагнул вперёд, недовольно скривился и мотнул головой в сторону площадки между пленниками и расщелиной с сердцем. Всё как говорила старуха. Теперь главное — занять колдуна поединком, а она поможет. Во всяком случае, обещала.

Бен прошёл к площадке для поединка, не отрывая взгляд от колдуна. Колдун подозрительно щурился, нюхал воздух. Возможно, чуял магию старухи и был настороже. Плохо. Ничего, нужно только начать поединок, с помощью заговорённой крови и топора продержаться пару минут, дождаться вмешательства старухи-орки, убить колдуна топором. Всё просто.

Тут справа раздался сдавленный возглас:

— Бен… Бен, ты жив! Слава богам!

Бен увидел прекрасное зрелище: среди пленников на земле сидел избитый и связанный, но живой Роджер. Живой! И рядом с ним — Птаха. Дышать сразу стало легче, и Бен почувствовал уверенность, что всё получится. Осталось совсем немного. Он коротко кивнул Роджу, дёрнул уголком рта в кривой улыбке. Потом перевёл взгляд обратно на колдуна и замер.

Колдун смотрел мимо него на Роджера и очень нехорошо улыбался.

— Я не буду с тобой сражаться, — громко сказал он. Орки вокруг, даже воины самого колдуна, зароптали. Отказ от поединка невозможен! — Я буду сражаться не с тобой! Эта сталь сегодня уже открыла мою кровь! Значит, вызов мне уже брошен. Но не тобой, чужак.

Бен бросился вперёд, на колдуна, стараясь закрыть собой Роджера. Но пара охранников очень быстро сбили его с ног и скрутили. Теперь уже он сам стоял среди пленников на коленях, а Роджа рывком подняли на ноги и швырнули на площадку поединка.

Нет! Этого не должно было случиться! Он пришёл спасти Роджа, не отдать его в жертву колдуну! У Роджа не заговорена кровь от магии, Родж не знает о старухе-ведьме и её плане...

Роджер сейчас умрёт, прямо у него на глазах.

Бен пытался вырваться, но держали его крепко, за руки и волосы.

Роджер растёр запястья, поднял топор. Он улыбнулся Бену, сказал:

— Всё будет хорошо, братишка.

И шагнул навстречу колдуну.

Поединки правды — традиция, древняя и кровавая. Для разных рас они слегка отличаются, но суть едина: отказаться от вызова нельзя, биться можно любыми средствами, кто победил — того и правда.

Одна беда — исход этих поединков настолько непредсказуем, что много столетий назад от них почти отказались, разработав вместо этого систему записанных законов. Законом управляют смертные, в поединке правят боги. А что придёт в голову богам — не знает никто.

Колдун явно решил не рисковать и не дожидаться божественного вмешательства. Он сразу крикнул что-то гортанное, и Родж покачнулся, отшатнулся и выронил топор.

«Нет!»

Затем колдун хлопнул в ладоши и словно стряхнул с них что-то в сторону Роджера. Земля под ногами у него пошла рябью, и Бен с ужасом увидел, как ноги друга погружаются в неё, как в песок. Нет, они не проваливались, они превращались в серый камень, медленно, неотвратимо. На лице Роджера застыл ужас, он дёрнулся раз, другой, но ничего не мог сделать. Колдун засмеялся, пленники застонали, Бен не мог оторвать взгляд от друга. Так не должно быть! Нет! Окаменение поднималось всё выше. Может, старуха-орка поможет, она обещала!

Но помогла не старуха.

Девочка-Птаха, сидевшая рядом с Беном, вдруг резко закричала, подскочила и вцепилась зубами в руку орка, державшего Бена. Это дало ему несколько драгоценных секунд.

Заговорённая кровь — только она может сейчас спасти Роджера! Бен сумел освободить одну руку, выхватил из кармана линзу магуляра и сжал её в ладони. Острые окровавленные осколки он кинул в Роджера.

«Пожалуйста, пусть этого окажется достаточно!»

Орк-охранник наотмашь ударил Птаху, и та упала к его ногам. Роджер встряхнулся, повёл плечами и руками, окаменение слегка отступило. Колдун оскалился, но не успел сделать ничего нового.

Роджер не потянулся за топором, не бросился бежать или атаковать, а сделал что-то руками. Бен увидел — он вывихнул большой палец и содрал с руки свой медный браслет вместе с клочками кожи. Роджер размахнулся и кинул браслет — но не в колдуна, а мимо. В расщелину, над которой висело демоническое сердце.

Бен встретился взглядом с Роджером. Тот успел ему улыбнуться, попытался что-то сказать, но в этот момент алое сердце в расщелине вулкана замерло и болезненно сжалось. Колдун, первым поняв, что происходит, заорал и бросился прочь. Не успел, конечно.

Из лавы вырвалось нечто. Оно было огромным, огненным, напоминало помесь морского змея с исполинской сколопендрой. Эта тварь прошла сквозь демоническое сердце, и то лопнуло как бычий пузырь. Вслед за тварью из расщелины поднялась лава, захлестнув площадку поединка, и Бен понял, что кричит, громко, отчаянно и совершенно бесполезно. На месте, где мгновенье назад был Роджер, теперь стояла сплошная стена огня.

Тварь поднялась высоко в небо и оттуда нырнула в другую расщелину. Повсюду вокруг начали появляться фонтаны гейзеров. Воздух наполнился паром, пеплом и криками.

Старая орка залезла на скалу, взмахнула руками, и верёвки на всех пленниках разлетелись в клочья. Бен сразу подхватил на руки бесчувственную Птаху. Он всё не мог оторвать взгляд от огня, в котором исчез Роджер. Не было мыслей в голове, ни одной. Только накатывало отчаяние, как прилив, как волна, а корабль разбит, и не поможет спастись в открытом океане. Никогда.

Вдруг кто-то грубо схватил Бена за шиворот и куда-то поволок. Бен заморгал и понял, что они все, люди и орки, бегут в сторону дороги и обрыва. Земля под ногами тряслась, приходилось перепрыгивать ручьи лавы. Вдруг прямо перед Беном из пепла выскочил огромный окровавленный орк с кривым мечом. Бен отшатнулся, постарался закрыть собой Птаху. Но не успел орк замахнуться, как огненная тварь, впитавшая сердце демона, упала с неба и проглотила его. Потом тварь повернулась к Бену и словно фыркнула на него горячим воздухом. Бен зажмурился, сделал ещё шаг назад, а потом широко распахнул глаза.

— Огнивец?!

Огненный дух дрогнул и куда-то снова пропал. Остров Закрытый Угрук содрогался так, словно пытался сбросить с себя всех в океан. Бен снова бежал вместе с толпой и сам не понял как, но оказался на древней дороге. Люди и орки жались к обрыву, за ними волнами шла лава.

Внезапно дорога под ногами у них натужно загудела, и Бен увидел старую орку у алтарного камня. По её зелёному лицу катился пот, из носа капала кровь, она еле стояла на ногах. Но портал...

Да, портал она открыла! Бен его не видел, на кто-то из бывших пленников вдруг с радостным криком прыгнул с обрыва и исчез в воздухе. Остальных уговаривать не пришлось.

Через несколько минут все уже были на другой стороне, на Двуликом Акилоне, и старались отойти или отползти подальше от портала. Последней прошла старая орка и рухнула в траву у дороги.

Бен обернулся, и в этот же миг портал лопнул, как старая изношенная тетива. Земля под ногами беглецов ещё раз вздрогнула и всё, казалось, затихло. Бен смотрел через пролив, не моргая. По его лицу текли слёзы, и он только сильнее прижимал к себе вялую Птаху.

Туман над Пепельным Проливом стремительно рассеивался, отступая от берега и открывая горизонт. Бен теперь мог разглядеть тот берег пролива, Закрытый Угрук дымился, он был накрыт таким плотным облаком пепла, что самого острова было не видно. Только сверкали в дымном мареве огненные всполохи. Огнивец разошёлся. Уж огненный дух отомстит за друга и хозяина, как умеет. А Бен только подставил его и сбежал. Дышать было всё тяжелее, не то от слёз, не то от дыма и пепла.

Вдруг земля снова задрожала, частая вибрация заставляла сжимать зубы. Бену казалось, что эта тряска размазывает ему нутро об рёбра и вынимает душу. Он упал на землю, накрыв собой Птаху, и только ждал, чтобы всё поскорее кончилось. С последним резким ударом всё замерло, наступила неестественная тишина.

Птаха заворочалась под Беном, он поднялся сам и помог встать ей. Девочка ещё не твёрдо стояла на ногах, и Бен снова взял её на руки. Пока он держал её на руках, он чувствовал, что может держаться сам, что-то делать нужное, куда-то идти. Если же он её отпустит, то останется совсем один посреди своего огромного глубокого горя и утонет в нём так же верно и быстро, как тонет человек за бортом в бурю.

Обрыв, на котором был портал, осыпался при последнем подземном толчке. Бен посмотрел в ту сторону и увидел, что острова Акилон и Угрук через пролив теперь соединены странными каменными выступами, острыми и блестящими клыками, как нижняя челюсть огромного дракона. Птаха вдруг схватила Бена за волосы зашептала:

— Смотри, ну смотри же, это он, это горелая кочерыжка! — она уткнулась лицом в шею Бена, плача и смеясь одновременно.

Бен посмотрел вниз, туда, где каменные выступы встречались с осыпью. На камнях ворочался огромный огненный дух, и Бен ещё подумал, что разъелся огнивец на всей этой лаве и магии, теперь ни в один браслет не влезет. Но вот его окатило морской водой, он окутался паром и начал стремительно уменьшаться. Бен подошёл к осыпи, пытаясь понять, как можно помочь верному огненному духу хотя бы в память о друге. А потом он увидел обгорелую человеческую фигуру рядом с огнивцем. «И правда, горелая кочерыжка», — отстранённо подумал он.

В следующий миг Бен нёсся к берегу, быстрее, чем когда они бежали от извержения вулкана. Как он только умудрился не свернуть шею и не уронить Птаху, съезжая вниз по осыпи? Бен упал на колени рядом с телом друга, протянул руки и замер. Роджер был засыпан мелкими камнями и перемазан грязью и пеплом так, что казался не живым человеком, а обломком статуи. Живым ли? Бен с Птахой в четыре руки откапывали Роджера, рядом болезненно ворочался уменьшающийся огнивец. Наконец, Бен схватил Роджа за запястье, вторую руку прижал к его груди, сосредоточился, звякнули лечебные кольца. Бен только молился всем ведомым и неведомым богам, чтобы в кольцах ещё оставался заряд, чтобы Роджер был жив, жив, чёрт побери! Он поднял взгляд к небу. Над ними плыли прекрасные облака Архипелага Архимага, слегка испачканные пеплом, но всё же великолепные.

Вдруг грудь Роджера под его ладонью вздрогнула, и раздался тихий сиплый голос:

— Ты мне что обещал? Поехали, будет здорово, отдохнёшь, новые впечатления… Никогда больше с тобой не поеду.

Птаха радостно запищала и прижалась к боку Роджера, тот слабо пошевелил пальцами, но обнять её не смог. Бен понял, что наконец-то может дышать, что в груди есть место для воздуха, что ужасный океан горя отхлынул, и у него есть шансы не утонуть.

— А разве я тебе наврал? Хочешь сказать, что это не было для тебя новым опытом? Ну, друг мой, брат мой, да я много о тебе не знаю…

— А как же отдых? — улыбнулся уголком рта Роджер.

— Так тебя теперь впереди и ждёт один отдых, — уверенно ответил Бен.

Откуда-то издалека раздавались голоса людей и орков. Бенджамин понимал, что вся эта история сумасшедшего колдуна и острова Закрытый Угрук будет иметь множество последствий. Карты Архипелага придётся переписывать, это точно.

Но сейчас самым важным было то, что они все выжили. Птаха, казалось, устроилась спать прямо на камнях рядом с Роджером, надо будет найти её родителей, а то ничейный какой-то птенец, а не человеческий ребёнок. Родж старательно дышал, Бен чувствовал под пальцами его пульс и пока его больше ничего не интересовало.

А потом Роджер открыл рот.

— Я, кажется, где-то блокнот уронил. Его очень надо поискать. Не смотри на меня так, там важнейшая информация…

Бен со стоном повалился на камни. Всё у них будет хорошо, это точно.