↓
 ↑
Регистрация
Имя:

Пароль:

 
Войти при помощи

Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Новое Начало – Альтернатива. Часть II – Наследники Зодчих Теней (гет)



Автор:
Беты:
Янина, Элериан
Фандом:
Рейтинг:
R
Жанр:
Экшен, Даркфик
Размер:
Макси | 924 Кб
Статус:
Закончен
Предупреждения:
AU, Насилие, ООС
Вся книга: Всем недовольным фанфиками «Властелины Стихий» и особенно «Новое начало» посвящается.
Альтернативный вариант «Нового начала» - сиквела «Властелинов стихий».
Время повернулось вспять – но Драко и Северус сохранили память о произошедших событиях. Обретя силу и возможности Лоно Хара, они поднялись на неизмеримо высшую ступень над «обычными» магами. Но, как говорится, «Не считай себя самым сильным – всегда найдется сильнее». Или, как минимум равный.
Часть II: Будьте осторожны в своих желаниях, они могут и исполнится. Поттер хотел Силы – он ее получил. Но достаточно ли этого? Ведь время героев-одиночек прошло, а за спиной его злейшего врага маячит могучая тень Лоно Хара. Вывод – нужны союзники, но кто? Волшебники? Магглы? Обитатели других миров? А может, все вместе?
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

Глава 1. Мертвый мир.

Гарри Поттер уже несколько часов шел по каменистой равнине размеренным, пружинистым шагом человека, настроенного на долгий пеший путь, и пыль, поднимаемая при шагах, уже давно покрыла его ботинки сплошным грязно-коричневым налетом.

«Рассчитывать тут придется только на себя...»

Странно, но стоило ему осознать этот не слишком радостный факт, как Гарри успокоился. В самом деле, всё было не так уж и плохо. Голод и жажда ему пока не грозили: в рюкзаке лежала початая двухлитровая бутылка воды, большая пачка галет, фруктовый джем в пластиковой банке и несколько сандвичей в фольге — все то, что он перед уходом по-быстрому реквизировал из холодильника Дурслей. Его руки-ноги были в порядке, а накатывающая дурнота, вызванная внезапным перемещением в другой мир, давно прошла.

В конце концов, он был обут, одет, вооружен своим мечом, да и знания его никуда не исчезли. Не самая лучшая ситуация, конечно, но и отнюдь не безвыходная. Заблудившийся странник, наделенный такими умениями и способностями — все же не самое беззащитное существо...

Поттер шел к пирамидам.

Посидев на пригорке, на который его так неожиданно выбросило, умывшись и выпив воды, он пришел к неутешительному выводу, что идти ему, собственно, больше некуда. Всюду, покуда хватало глаз, расстилались мёртвые, искореженные земли, засыпанные пеплом и заваленные обломками. Даже напрягая всё своё чутье, Гарри не ощущал вблизи ни малейшей искорки жизни. И только гигантский комплекс, тремя остроконечными вершинами возвышавшийся на горизонте, казался единственным оазисом чего-то упорядоченного, одиноким островом среди бескрайнего моря запустения и тлена.

Вдобавок, тёмное нечто, с недавних пор ставшее частью Гарри, тоже стремилось туда, словно жаждало не то воссоединиться, не то подпитаться от родственной силы, вложенной их единым создателем в конические, четырехгранные глыбы далеких строений.

Да и самого Поттера снедали нешуточные любопытство и интерес. В цитадели тёмного искусства Каэр-Ду, сумевшей выстоять в испепеляющем огне последней битвы этого мира, наверняка скрывались знания, способные ответить на многочисленные вопросы и распахнуть двери, в которые Гарри прежде заглядывал лишь мельком, а, может, и оружие, способное обеспечить перевес в неизбежной войне с Вольдемортом.


* * *


Мир, в который он попал, был выжжен войной дотла. Его воздух был сух, неподвижен и безжизнен, и казалось, что в нём, в его атмосфере и в бесконечной реке низких облаков, во всем сероватом пространстве, словно присутствовал некий фоновый шум или гул, глубокий и очень, очень низкий. Человеческий слух едва мог его уловить, но порой он заставлял вибрировать все кости в теле Гарри. Невольно создавалось ощущение, что это звучит голос самого Даймона, как последняя нота неоконченного траурного реквиема.

Дойдя до замеченного с пригорка озера со странными, словно оплавленными фигурами, Поттер потратил почти полчаса, разглядывая увиденное.

Озеро состояло из спекшейся, желтой стекловидной массы, а фигуры были воинами, заключенными в прозрачный плен, как мухи в куски янтаря. С головы до ног обмотанные какими-то лентами, явно нечеловеческие трехметровые силуэты восседали на кошмарных шестилапых тварях, похожих на громадных крокодилов, чьи мышцы и сухожилия выпирали так сильно, что, казалось, с них содрали кожу.

Неизвестное могучее заклинание, расплескавшее землю, как кисель, на нескольких квадратных километрах, похоже, накрыло их в самый разгар атаки — об этом говорили и пригнувшиеся фигуры всадников, и поднятое в замахе оружие. Даже комья земли, выброшенные из-под когтистых лап бегущих верховых животных, застыли в воздухе, навек заключенные в толстый, полупрозрачный панцирь расплавленного песка и земли.

Чьи были эти воины, и кого они атаковали за миг до гибели, было навсегда похоронено в прошлом.

Оставив их за спиной, Поттер вскоре приблизился к первому из столбов бирюзового пламени, упиравшемуся в летящие облака и теряющемуся за ними. Но чем ближе он подходил, тем сильнее начинал ощущать смутное беспокойство, на губах появилась острая горечь, а по телу пошли гулять волны болезненных уколов. До огненного столба оставалось дюжины две шагов, когда внутреннее чувство опасности прямо-таки взвыло, будто ледяным душем окатив Гарри.

Уже знакомая игла холода кольнула разум, и Гарри понял, что видит перед собой. Вместе с пониманием в сознании возникла и сложнейшая магическая формула, для реализации которой Поттеру, впрочем, не хватило бы всей его энергии, включая жизненную. Но даже если бы и хватило, юноша никогда бы не прибег к силам такого порядка. Просто не посмел бы.

«Борода Мерлина... Но как это вообще возможно?! — поспешно отходя назад, подумал он и судорожно сглотнул слюну. — Что за магия способна на такое?!»

Его ужас и изумление были вполне объяснимы — в идеально четкой конусовидной воронке призрачным пламенем распадалась и горела сама материя, расщепленная неведомой исполинской мощью. Боевое заклинание древнего мага поразило свою цель и стёрло с лица земли неведомого монстра, чьи громадные, высохшие конечности, похожие на стволы вековых деревьев, срезанные, как бритвой, и по сей день виднелись по краям воронки. Но однажды зажженное, адское горнило не было потушено, и теперь пульсировало, горело мрачным завораживающим огнем, изредка пуская вверх по колонне синевато-зеленого света ослепительные кольца, вызывавшие тот самый оглушительный грохот, от которого периодически тряслась земля.

— Безумцы... Они все тут были безумцами... — пробормотал Поттер, медленно пятясь, а затем, резко развернувшись, даже не пошел, а почти побежал прочь от места, где волей безымянного могущественного мага была пробита брешь в самой основе мироздания, ставшая незаживающей раной.

Где обходя, а где перебираясь через длинные, глубокие рвы, чьи края были покрыты толстой коркой грязно-желтых солей, а на дне вперемешку валялись сломанные пики, смятые, как консервные банки, груды ржавых лат и кирас, наполненных костями, словно погремушки, Гарри поднялся на возвышенность, и его глазам предстала удивительная картина.

На верху холма, подобно памятнику самому себе, стояла на коленях сплошь закованная в ребристую сталь, высокая, почти квадратная фигура, опершаяся обеими латными перчатками на рукоять необычного меча, наполовину ушедшего в землю. Подойдя почти вплотную, Гарри понял, почему она казалось квадратной: у воина была начисто срублена голова, и срез воротника погнутых от ударов, местами рассеченных доспехов до сих пор блестел, ничуть не тронутый ржавчиной.

Если смотреть сверху, становилось понятным странное расположение оврагов, которые Поттер преодолел по пути сюда. Они расходились от холма во все стороны, как лучи; кем бы ни был этот рыцарь, он, оказавшись один в кольце врагов, храбро принял бой и долго сдерживал их натиск, пока не встретил последний, смертельный удар.

Поттер с почтением поглядел на оружие, торчавшее из каменистой земли. У меча была двуручная рукоять, гарда в виде двух толстых полумесяцев и пара сдвоенных вилкой волнистых лезвий сизого цвета. Перед тем, как замереть в мертвой руке хозяина, он забрал немало вражеских жизней, распластав местность вокруг, как мясную нарезку.

Гарри коротко поклонился, отдавая дань уважения павшему воину, не дрогнувшему и не отступившему до самого конца, и стал спускаться по склону вниз. Вскоре гребень холма скрыл от его глаз останки неизвестного, а ещё через час юноша вступил в то, что когда-то было городом.

Идя по узкой тропинке — все, что осталось от некогда широкой улицы, которая теперь была с обеих сторон завалена горами щебня, мимо торчащих, как гнилые зубы, почерневших обломков стен, Поттер повсюду натыкался на останки тех, кто раньше здесь жил. Обугленные, покрытые потрескавшейся коркой похожие на грубые манекены тела, большие и маленькие, замерли в различных позах, но все безликие головы были повернуты в одном направлении — туда, откуда пришла гибель. Выставленные в защитном жесте руки, пригнутые головы в тщетной попытке спрятаться...

Пройдя туда, где раньше, должно быть, располагался центр неведомого города, Гарри остановился, внимательно разглядывая неожиданно открывшееся перед ним зрелище.

В центре пустого пространства, бывшего раньше чем-то вроде главной городской площади, высилась чудом уцелевшая пятиметровая скульптура тонкой, изящной женщины с ниспадавшими на узкие плечи длинными волосами, одетой во что-то вроде легкой туники. Она стояла на неправильной формы угловатом постаменте, чуть склонив вперед голову и сложив перед собой ладони в молитвенном жесте, несколько ином, нежели у земных христиан — развернув узкие, прижатые друг к другу ладони крестом. А еще у женщины были крылья. Неизвестный скульптор изваял их распахнутыми во всю многометровую ширь и изогнул таким образом, что казалось, они стараются охватить собой все вокруг.

Но чем ближе подходил Поттер, тем больше деталей он замечал. Изваяние было не так просто, как подумалось ему сначала. Каменная женщина не походила ни на одну из статуй его далёкой родины: она, видимо, была призвана олицетворять некий непонятный гостю дуализм или нести скрытый смысл. Правая половина статуи принадлежала юной девушке с закрытыми глазами, точеными губами, сложенными в легкой улыбке и стройным телом, едва прикрытым тканью. И крыло с правой стороны, даже будучи каменным, выглядело мягким и невесомым, как у ангела.

Левая же сторона являла нечто совсем иное. Стройность тела преображалась в угловатость, сквозь кожу проступали кости, а черты лица становились изможденными и резкими. Безгубый рот сжимался изогнутой линией, а глазницу, бровь и скулу закрывала широкая и толстая повязка, на которой темнел даймонский иероглиф, означающий «Отрицание всего».

Даже левое крыло, издали неотличимое от правого, вблизи оказалось более жестким, каким-то неуловимо хищным, с перьями, походившими на метательные ножи или острые, зазубренные осколки стекла. Но больше всего завораживало то, что давно ушедший мастер по камню сумел сделать так, что две различные стороны статуи не казались слепленными вместе чужеродными половинами, а выглядели единым целым, изображая разные ипостаси какого-то неведомого Гарри существа.

«Та, что ждет», — прочел Поттер надпись на постаменте, не решаясь подойти к статуе вплотную. Вокруг неё останков давным-давно погибших людей было особенно много, а у самого её подножья черные фигуры сливались в единый бугристый ковер, как будто они даже в минуту неминуемой гибели, пытались найти защиту и спасение под крыльями этой местной то ли святой, то ли богини.

Но из города не спасся никто, смерть настигла всех его жителей внезапно, подобно атомному удару. Камешек, вылетевший из-под ноги Поттера, ударился в одну из черных фигур, и она осела, мгновенно рассыпавшись в прах — лишь зловещее безветрие погибшего мира хранило эти страшные изваяния сотни лет, как тень памяти былого ужаса.

«Простите...» — пробормотал про себя Поттер и прибавил шагу, желая как можно быстрее выбраться из этого жуткого города мёртвых.

Пирамиды становились всё ближе, обретая объём и наливаясь густой чернотой на мерцающих гранях. Теперь Гарри ясно видел, что они не сплошь черные — в центре каждой грани находился символ, похожий на стилизованный наконечник стрелы: не белая, а, скорее, светло-серая фигура из трех прямоугольных ромбов, расположенных в виде «галочки» острием вниз. Один, покрупнее, в центре, два поменьше — выше и по бокам.

Однако вскоре гигантские треугольные силуэты снова стали утопать в сероватом тумане. Мглистый свет, окутывающий всё вокруг, начал затухать, а линия горизонта расплываться. Даже в этом мёртвом мире существовало некое подобие дня и ночи, и Гарри, не откладывая, принялся искать место, подходящее для временного убежища.

После недолгих раздумий он выбрал одно из немногих уцелевших зданий — разрушенное лишь наполовину, с округлой формы башенкой, стоящее на окраине городских развалин. Пройдясь по широкому кругу и наложив несколько сторожевых и защитных заклинаний, Гарри поднялся по лестнице с выщербленными ступенями и нашел наверху относительно ровную площадку, где и стал обустраиваться.

Убрав заклинанием толстый слой вездесущей, похожей на пудру пыли, Гарри достал и расстелил на полу свою видавшую виды мантию и, устроившись на ней, без всякого энтузиазма сжевал сандвич и пару галет — перспектива ночевки в подобном месте не слишком способствовала аппетиту, но выбор у него был невелик. Идти дальше в полной темноте по совершенно незнакомой местности едва ли могло сойти за разумное решение.

Наскоро подкрепившись, Поттер, держа под рукой меч, разлегся на мантии, твердо уверенный, что не сможет сомкнуть глаз. Однако усталость взяла свое, и он сам не заметил, как провалился в сон.


* * *


Вынырнув из тяжелого, давящего, как толща мокрого песка, забытья, наполненного гнетущими, тревожными образами, он сам не понял, отчего проснулся. Невидимое за толщей облаков местное светило ещё не взошло, и на мёртвых землях властвовала тьма. Но такими ли мертвыми они были…? Гарри высунулся сбоку от полурассыпавшегося зубца башни, и ему открылась картина, жуткая и завораживающая одновременно.

Пирамиды… горели.

В абсолютном мраке ночи их треугольные силуэты, одетые в ореол багрового, почти черного призрачного пламени, растекавшегося по граням, выглядели, как три громадных погребальных костра. Те могучие, тёмные силы, что некогда были сконцентрированны в этих храмах, словно бы фонили, просачиваясь сквозь толстые стены длинными, дрожащими языками. Даже с расстояния Поттер ощущал исходящее от них напряжение, подобное тому, которое люди чувствуют, находясь вблизи линий высоковольтных электропередач.

«Что же там такое скрыто…?»

Юноша вгляделся в темноту внимательнее — и у него неприятно заныли зубы. Сюрпризы ночного Даймона не ограничивались жутко светящимися пирамидами: по равнине со стороны, откуда пришел Гарри, неслись сотни блеклых, зеленоватых парных огоньков. Они двигались короткими зигзагами, будто рыская — и эта картина что-то смутно напомнила невольному наблюдателю.

«Да это же чьи-то глаза! — внезапно обожгло Поттера, и он крепче стиснул рукоять меча. — А как они двигаются... Точно так же волки идут по следу, почуяв запах добычи».

Кого именно неведомые твари сочли добычей, Гарри знал точно.

«Ну, давайте, только подойдите... — недобро улыбнулся он. — У меня есть чем поприветствовать вас…»

А жутковатые огоньки неторопливо приближались, понемногу охватывая полукольцом одиноко торчащий перст башни. Ближе... Еще ближе... Поттер различил какое-то пощелкивание, тонкий свист и стрекотание — а в следующий миг передние ряды незваных гостей налетели на первый защитный барьер. На удалении от башни расцвели десятки бело-оранжевых бутонов высокотемпературного пламени, беспощадно жгущего и рвущего на куски тех, кто нарушил очерченную магией границу. Ночь наполнилась пронзительным, скрипучим воем, в котором мешались боль и злоба. Ставя защиту, Гарри не пожалел сил на огненные заклинания, простые, но мощные, и, очерчивая границу, пламя вспухало всё новыми и новыми разрывами. В его свете ясно были видны ночные визитёры — скачущие низкорослые создания с тупыми жабьими мордами. Однако земным жабам вовсе не полагалось иметь зубов, а тем более таких, какие поблескивали в широких пастях их даймонских «родичей». Они вертко передвигались то на двух, то на четырех конечностях, их можно было принять за животных, если бы не короткие пики в руках. Твари гибли десятками, но, яростно вереща, продолжали настырно лезть вперед, пытаясь обойти огненную завесу и зайти с тыла, но везде натыкаясь на жаркое пламя. Отлично понимая, что при таком напоре и количестве атакующих, магический барьер быстро истощится, Поттер сосредоточился. Его растопыренные пальцы окутало малиновое сияние формирующихся в ладонях клубков огня — пламя этим существам пришлось явно не по вкусу — но в этот момент в дело вмешался некто третий.

В темноте раздался странный звук, как будто вдалеке гулко и шумно выдохнул великан. Через мгновение звук повторился, но уже гораздо ближе, и зубастые жабы вновь завизжали, но на этот раз в их воплях отчетливо слышались страх и паника. Бросив своих мертвых и умирающих собратьев, они, как волна, стали быстро откатываться обратно. Но все же недостаточно быстро.

В свете догорающих останков над землей быстро скользнула какая-то смутная тень, похожая на стремительно плывущего у морского дна ската, и накрыла арьергард отступающих. Уродливые тела десятками подлетели вверх и лопнули, вывернутые наизнанку, как испекшийся попкорн. Отчаянно голося и подвывая, полужабы припустили вскачь, но неведомый страж, похоже, привлеченный использующийся магией, не стал их преследовать, и отвернул, приблизившись к башне.

«Ага. Теперь он займется мной...» — скрипнул зубами Гарри, но плохо различимая крупная тень не спеша кружила у подножья его укрытия, как бы в нерешительности. В ушах Поттера внезапно раздался тихий звон, и голова наполнилась чужими, царапающими разум мыслеформами — удивление, злобная радость, хищное предвкушение, неуверенность, узнавание, еще большее удивление и, наконец, легкое разочарование.

Тень развернулась и растворилась во тьме так же быстро, как и появилась.

«Похоже, меня сочли своим... Не знаю вот только, радоваться этому или…» — Гарри облегченно вздохнул и снова уселся на мантию, внимательно вслушиваясь в ночь. Но всё было спокойно, и только уже привычные громовые раскаты мерцающих в темноте световых пик нарушали тишину. — Скорее всего, это действительно был какой-то страж или нежить, уцелевшая в той войне. И он наверняка был порожден Каэр-Ду или кем-то из его сторонников, раз не счел меня врагом. Интересно, много тут таких осталось? И кто были эти ночные твари? И как они тут умудрились выжить?»

Спать уже не хотелось, и Поттер лежал на спине, размышляя о своем, пока черное небо не начало светлеть, понемногу превращаясь в уже знакомый, низко нависший серый, бугристый полог.

Когда окончательно рассвело, Гарри покинул свое временное убежище. До конечной цели его путешествия оставалось совсем недалеко.


* * *


Саундтреки ко II-й части: https://yadi.sk/d/Je-nWjq63Q9ZW8

Глава 2. Рен.

По мере приближения к ней, главная пирамида, казалось, поднималась всё выше и выше, заслоняя собой сумрачное небо, наваливалась на смотрящего всей своей монолитной мощью, подавляла мрачным величием и непроницаемой чернотой граней.

Местность у её подножия выглядела так, словно на ней сошлись в бешеной пляске все первозданные стихии. Судя по всему, сражение здесь кипело особенно яростно — от каких-либо строений не осталось и следа, поверхность земли спеклась в блестящую, бугристую корку, поднялась застывшими громадными волнами; чьи-то статуи, как дорожные столбы стоявшие по обе стороны широкого пути ко входу в пирамиду, оплыли и согнулись, словно свечи, засунутые в печь. Никакой растительности. Ни клочка живой почвы. Растрескавшиеся камни. Под ногами — сплошь стеклисто-каменная крупа и обломки чьих-то костей. Хрусть, хрусть — слышал Поттер с каждым шагом.

Вход в пирамиду — торчащий из грани громадный параллелепипед с оспинами выбоин от неведомого оружия — издалека казался узкой, высокой щелью, но чем ближе подходил к нему Поттер, тем шире и выше становился проход, пока не превратился в проём, в который свободно вошли бы плечом к плечу пять-шесть десятков человек.

Гарри подошел к входу и внезапно понял, почему среди всего хаоса и запустения, мимо которого ему пришлось пройти по пути сюда, среди царства смерти, бушевавшей здесь много веков назад, конические громады выглядели чем-то инородным.

Они не были мертвы.

Построенные в то время, когда человечество только-только распрощалось с каменным веком, пирамиды все ещё были живы, функциональны и готовы хоть сейчас выполнить то, ради чего их воздвигли. Стоя рядом с ними, Поттер ясно ощущал, что силы, некогда обитавшие внутри циклопических строений, никуда не исчезли, вовсе не умерли, а лишь уснули. Глубоким, почти беспробудным сном, но всё же только уснули, лишь по ночам приходя в лёгкое движение, как ворочающийся во сне человек. И как они отнесутся к потревожившему их долгий покой гостю, оставалось только предполагать.

Из темного зева входа шел еле заметный ток сухого воздуха. Он то вырывался наружу, то втягивался внутрь, словно пирамида мерно дышала, подобно спящему древнему дракону. И Гарри, ощущая себя стоящим перед разверстой пастью неведомого, гигантского зверя, зажег небольшой комочек огня на вытянутой вперед ладони — волшебная палочка в этом мире отчего-то колдовать отказывалась, лишь стреляя бледными искрами — и шагнул внутрь, держась поближе к стене. Через несколько шагов широкий проход резко повернул направо, и темнота сомкнулась за его спиной, отрезав от светло-серого прямоугольника выхода во внешний мир.

Единственный путь, ведущий к центру пирамиды, закручивался плавной, пологой спиралью, и Гарри шел и шел вдоль освещаемых бледным светом испещренных расплывшимися фресками стен, по толстому слою слежавшейся древней пыли, вспухавшей фонтанчиками и облачками при каждом его шаге. Он проходил сквозь круглые залы — серые, большие, безликие, затянутые целыми покрывалами паутины, слабо шевелящимися при легком дуновении струящихся потоков воздуха.

Странное чувство, сдавливавшее грудь, не давало Поттеру покоя. Тёмный сгусток, перетёкший в его душу от меча, временами начинал усиленно пульсировать, ощущая н_е_ч_т_о, скопившееся в этих стенах за долгие века и безмолвно замершее в ожидании своего часа. Иногда на юношу накатывало лёгкое головокружение, реальность расплывалась, как после ударной дозы обезболивающих заклинаний, и, словно через мутное стекло Поттер начинал видеть странные картины.

Это было как сон наяву. Исчезала пыль под ногами, грязь и паутина, сам коридор заливало мягким красноватым светом, и Гарри оказывался среди тысяч, а, может, и десятков тысяч полуголых людей с обритыми головами. Они бесконечной вереницей брели в глубь пирамиды, потому что так повелел Эр-Кхан, Бог и Повелитель. Это было смыслом их существования, это было их предназначением — служение Ему и в жизни, и в смерти. Пришло их время, и они умрут, а крохи их жизней послужат Ему на благо, дадут Ему силы и продлят Его дни.

Порой некоторые из звеньев безликой вереницы вздрагивали, словно очнувшись от тяжелого сна, останавливались и с белыми от животного страха глазами начинали бешено выдираться из толпы, ломая строй и нарушая монотонный шаг. Тогда словно из самих стен возникали тёмные силуэты, облаченные в бесформенные серые хламиды с короткими, широкими ножами в руках, и быстрыми, отточенными до автоматизма движениями вспарывали бунтаря от горла до паха. Дико кричащий человек, истекая кровью и теряя внутренности, оставался корчиться в агонии на полу, а остальные, словно ничего не слыша, переступали через него и продолжали идти и идти нескончаемым потоком...

Выныривая из гнетущих воспоминаний тех, чьи последние минуты запечатлелись внутри этих стен, как образы на кинопленке, Поттер каждый раз долго стоял на месте, уперев руки в колени, утирая пот и тяжело дыша: ему становилось страшно до озноба. Громадное, неисчислимое количество жителей Даймона прошло этим коридором, и ни один не вернулся обратно.

Отрезанный от всего мира, видящий только те несколько метров, что освещал его огонек, Поттер не знал, как долго он шел, время от времени проваливаясь в жуткие видения прошлого. Казалось, его путь длится бесконечно, но вот коридор расширился, и его стены ушли в разные стороны, затерявшись во мраке.

Поттер опустил руку и погасил свет.

Когда его глаза немного привыкли к темноте, он обнаружил, что внутри громадного, в десяток квиддичных полей зала с четырьмя сходящимися к вершине трапециевидными стенами не так уж и темно. Там присутствовал какой-то странный свет, как если бы разряды молний, когда-то пойманные черными пластинами стен, напоминающими вулканическое стекло, все ещё метались в них призрачными отблесками, видимыми лишь краем глаза.

Пол внутреннего пространства пирамиды был испещрен выдавленными в камне полузнакомыми символами, расходящимися кругами от центра, в котором стояло сложного сооружение высотой с трёхэтажный дом. Оно походило на многоярусный куб или тронное возвышение, по граням которого к вершине поднимались четыре лестницы. Трон тоже там присутствовал — широкий, угловатых форм, с узкой высокой спинкой. Но бушевавшая некогда битва затронула и сердце пирамиды — четкие, острые углы постамента были смяты и деформированы, а один угол раскрошился, как будто его кто-то погрыз.

Вновь пелена упала на глаза Гарри, и он снова увидел, как пыль и космы паутины тают, как исчезают на глазах следы кипевших здесь сражений, вновь становится целым центральный постамент, а вокруг него проступают тысячи человеческих силуэтов, стоящих на коленях и согнувшихся в поклоне тёмной фигуре, воздевшей руки на пьедестале. Символы на полу вспыхивали, заключая каждую жертву в кокон злого, голубого света, и тысячи маленьких огоньков взлетали вверх, сливались в струи и растворялись в эбеновых панелях стен, оставляя на полу ковер скрюченных, почерневших тел.

А потом пирамида, словно чудовищная пчела, переработавшая цветочную пыльцу в мед, обрушивала на того, кто стоял в центре, потоки ветвящихся, разноцветных молний чистой энергии. Энергии силы, энергии жизни, втягиваемой черной фигурой без остатка...

Капля холодной влаги вновь скользнула по щеке Гарри. Даже его, уже успевшего достаточно ознакомиться с жестокими таинствами магии Даймона, слегка потряхивало от увиденного. До сих пор он искренне полагал, что ритуал создания его меча есть почти верх жестокости, но то, что столетиями творилось здесь...

Внезапно Поттер вздрогнул — по иллюзорной реальности прошла рябь, и паутину видений разорвало что-то странное. Нечто, похожее на звук… но воспринятое не ушами, а возникшее прямо в голове.

Словно в огромное, веками мертвое и неподвижно стоящее подземное озеро внезапно сорвалась одна-единственная капля, нарушившая тишину тихим всплеском и, потревожив зеркально-черную водную гладь, разбежалась затихающими кругами во все стороны.

Больше всего это походило на то, как если бы где-то очень далеко, на необозримом расстоянии, кто-то коротко и тихо всхлипнул — но такая тоска и отчаяние были в этом звуке…

Поттер завертел головой, напряженно всматриваясь и вслушиваясь в полумрак зала, но это ощущение больше не повторилось, и понять, откуда оно пришло, было невозможно. Гарри оглянулся ещё раз, и его взгляд, скользнув по стене, зацепился за смутно различимую фигуру — нечто вроде высокого барельефа, напоминающего покосившийся крест.

Осторожно ступая, он медленно обошел полуразрушенный постамент и, приблизившись к скульптуре, шумно выдохнул.

— Да будь я проклят... — ошарашено прошептал Гарри.

То, что он сперва принял за барельеф, оказалось неподвижной фигурой какого-то существа высотой в добрую сотню метров, буквально вплавленного в покореженные блестящие панели стен. Оно стояло, наполовину выступая из стены, с раскинутыми в стороны толстыми обрубками рук, и по колени утопало во вздыбившемся пеной полу. Голова его росла прямо из плеч, безо всякого намека на шею. Её прикрывал шипастый шлем с широкой прорезью в виде буквы Y. Тело напоминало сморщенный картофельный клубень, из которого вместо ростков торчали сосульки расплавленных доспехов. Через прорезь шлема было видно, что нос на остром, как топорище, лице существа отсутствует, а темный провал безгубого рта разинут в немом крике. Две пары узких, вертикальных глаз без зрачков мертво светились, как холодные драгоценные камни, и в них навеки застыли предсмертный ужас и безумие.

Решив подойти поближе, Поттер сделал несколько шагов и…

Застывший пузырчатой пеной расплавленный пол предательски захрустел, проламываясь под ногами, и Гарри, успев только развернуться, беспомощно взмахнул руками и провалился вниз.

Секунда, другая... Воздух пронзительно засвистел в ушах, кувыркающееся тело стремительно набирало гибельную скорость падения, пока, летя в полную неизвестность, Гарри не выкрикнул заклинание левитации. Тут же будто мягкая ладонь подхватила его на лету, гася ускорение, а через миг пол больно ударил по спине, сбив дыхание. Промедли Гарри с заклинанием пару секунд — и все, еще одной кучкой костей в гигантской пирамиде стало бы больше.

Отдышавшись и уняв бешено колотящееся сердце, он поднялся и зажег свет, оглядываясь по сторонам. Новость была следующая: пролетев неизвестно какое расстояние, Поттер оказался в еще одном громадном зале, размерами нисколько не уступавшем верхнему и находившемуся ниже уровня земли. Пирамида, похоже, уходила под землю настолько же, насколько поднималась вверх, если не больше. Здесь даже было не столь темно — на уровне метра от пола по стене шла светящаяся полоса, заливавшая зал тусклым бледно-голубым сиянием. А так — те же поблескивающие стены, уходящие вверх, в темную высоту, тот же пол, расчерченный на квадраты...

Но отличия все же присутствовали. Если в верхнем зале разрушения были минимальны, то здесь, внизу, следы былого сражения были видны во всей своей полноте. Испещренные выбоинами различных форм и размеров стены. Пол, заваленный обломками расколотых черных плит. Громадная дыра с вывернутыми краями, будто какой-то гигантский червь прорыл сюда свой ход из неведомых глубин земли. Высохшие до состояния хвороста многочисленные останки то ли защитников, то ли нападавших.

В центре зала из пола выступала большая, не меньше пятидесяти метров в поперечнике, серая полусфера, состоящая из радиальных сегментов, как плотно сжатый бутон, из верхней точки которого выходили два изогнутых цилиндра, напоминающих рога, поднимающиеся куда-то вверх, к невидимому в темноте потолку.

Гарри обошел сооружение по кругу, удивленно покачивая головой. Магические устройства Даймона своими формами и видом немного напоминали ему технику магглов. Эта утопленная в пол сфера, например, очень походила на реактор, генератор или другое похожее устройство, производящее или концентрирующее энергию.

Подойдя к одному из толстых, в два-три охвата «рогов», он заметил очередную жертву бушевавшей здесь битвы. Напоминающее древнюю мумию существо висело, не доставая ногами до земли, как насаженная на булавку бабочка — его пригвождал к «рогу» странный предмет, напоминающий помесь копья и весла.

Заинтересовавшись, Гарри взобрался по шероховатому боку сферы, оказавшемуся неожиданно теплым, и подошел к неизвестному существу ближе. Из-за прикрывавшей лицо выпуклой овальной маски с тремя глубокими царапинами торчали похожие на грязную паклю волосы, высохшее тело было густо припорошенно пылью. Пригвождавшее его «копьё» проходило через самый центр грудины.

Поттер бесстрашно схватился за оружие и тут же отдернул руку, получив довольно болезненный укол, похожий на удар электрического тока.

— Ух ты… — невольно выдохнул он. — Даже так? Ну что ж, сейчас посмотрим, что тут у вас за тайны…

Гарри снова взялся за древко, не обращая внимания на несильную, вполне терпимую боль, и, поднапрягшись, выдернул глубоко засаженное «копьё». А высохшее тело, лишенное поддержки, упало и с сухим стуком скатилось к основанию сферы.

Оружие, оказавшееся в руках Поттера, и впрямь было необычным. Довольно увесистое, около двух метров в длину, оно было сделано из незнакомого Гарри серо-синего матового металла и имело два плавных утолщения ближе к середине. Его покрывали необычные узоры из продольных, многократно пересекающихся, словно бы вырезанных в металле линий. Один конец этого предмета был расплющен как у весла и имел форму, похожую на угловатый древесный лист, а противоположная сторона, где у обычного копья должен был располагаться наконечник, заканчивалась косым, острым срезом с тремя точками отверстий.

Поттер ясно чувствовал магию, дремлющую внутри его трофея — но вместе с тем в нём присутствовал и некий налет технологичности, словно бы оружие представляло собой невообразимый в его мире сплав техники и волшебства. Он навел его на стену и поочередно нажал на утолщения. Ничего не произошло. Сжав крепче, мысленно обратился к предмету, как к своему мечу: «Огонь! Атакуй! Вперед!» Снова ничего, оружие наотрез отказывалось повиноваться, лишь чувствительно обжигая кожу на ладонях.

Гарри повернулся, с сожалением прислонил строптивое «веслокопьё» к полусфере неподалеку от останков того, чью жизнь оно оборвало в последний раз, и направился к туннелю, ведущему куда-то вверх, надеясь подняться по нему.

Но не успел он сделать и десятка шагов, как за спиной у него раздался шорох.

Поттер развернулся, держа меч наготове, и замер от удивления — останки существа, из которого он недавно вытащил загадочное оружие, медленно шевелились!

Высохшее тело, лежа на животе и силясь подняться, скребло по полу руками и ногами, загребая под себя камни, пыль и мусор.

Поттер, не меняя позиции, настороженно ждал, что произойдет дальше. А оживший труп тем временем, путаясь в полуистлевшей накидке, под аккомпанемент громкого скрипа суставов поднялся сначала на колени, а потом и на ноги. Рывком повернул закрытое маской лицо к Гарри, как бы посмотрев на него, и с хрустом наклонился, подхватив то самое копье-посох. Движения удавались ему все лучше и лучше.

Ситуация из просто любопытной становилась недвусмысленно опасной. К воскресшим мертвецам и на Земле-то полагалось относиться крайне настороженно, ну а в этом, пронизанном смертью и темной магией мире, от них и вовсе не стоило ждать ничего хорошего.

Предчувствие не обмануло Гарри. Оживающее на глазах нечто направило на него своё оружие, и из-под маски, как железом по стеклу, глухо скрежетнуло:

— Тзен-то кай-тэ кру!

«Сражайся или умри!» — машинально перевёл Гарри ритуальную фразу вызова на поединок до смерти. Основной язык Даймона он за время своих «погружений в прошлое» уже научился худо-бедно понимать.

И мумия пошла в атаку, занося для удара свое оружие.

«С этим — и сражаться до смерти?» — про себя хмыкнул Поттер и играючи сшиб нападающего боковым ударом ноги, выбив из него целое облако пыли.

Противник отлетел в сторону, со всего размаху грохнувшись на пол; звук был такой, словно уронили вязанку дров. Но недавний мертвец довольно резво поднялся и снова напал — с удвоившейся силой и скоростью.

— Да ты, я гляжу, не уймешься, — нахмурился Гарри и пустил в ход меч, пока не вынимая из ножен.

Отбив две атаки из трех, враг пропустил удар в живот и снова покатился по полу, но опять, на сей раз практически мгновенно, вскочил на ноги. От резкого движения полы его накидки распахнулись, как рваные крылья, и на Поттера обрушился целый град ударов стального посоха.

Проклятая мумия, словно черпая силы из самой схватки, всё усиливала нажим. Со своим оружием она управлялась поистине виртуозно, и через миг Гарри оказался на полу, подсеченный широким концом посоха. Он резко откатился вбок, и вовремя: в то место, где только что была его голова, молниеносно ударило чужое острие, звонко лязгнув и выбив из камня крошку. Шутки кончились. Вскочив на ноги, Поттер рванул меч из ножен, молниеносно нанося перекрестный удар на манер ножниц: клинком в шею, а ножнами — под колени.

Отбив меч, его противник сам пропустил подсечку и опрокинулся навзничь. Но развить успех Гарри не удалось. В полете существо извернулось по-змеиному и, вместо того, чтобы сломать шею об пол, как было задумано, оттолкнулось от земли руками и стремительно метнулось вперед. Поттер едва успел среагировать, отбив нацеленный ему в живот выпад ногой, и чуть было не пропустил удар в ухо пяткой другой ноги — неугомонный покойник молниеносно крутанулся, поменяв опорную конечность.

— Ха! — Гарри отпрянул, сбросил с плеча свой рюкзак, поднял меч к правому уху острием вперед, а ножны в вытянутой левой руке прикрыли его спереди.

Ни один из дуэлянтов не пользовался магией, хотя Гарри и держал на кончиках пальцев пару тяжеловесных заклинаний, готовых сорваться в любую секунду. Но юноша решил, что пустит их в дело, тогда когда то же самое сделает враг. Или хотя бы попытается. А пока… Сила против силы, воля против воли, умение против умения...

— Будем играть честно... — прошептал Поттер, вычерчивая очередную атакующую комбинацию. Противник контратаковал, пробил защиту, и в голове зло и ярко полыхнуло алым. Разрывая пелену боли, Гарри метнулся вперед, поставил свой блок и разбил чужой. Меч метит в шею, отвлекая на защиту… И одновременно с ним — сокрушительный удар ногой в подмышечную впадину, выбивая сустав.

Хруст, злобное шипение, враг отскакивает с неестественно выгнутой рукой, подкидывает свое оружие, за время его полета рывком вправляет вывих и на лету ловит посох.

И тут что-то в руке противника, пальцах, сжимающих «веслокопьё» посередине, между двух утолщений, показалось Гарри странным. Он взглянул внимательнее — и почувствовал, как струйка холода, встопорщив волосы, скользнула по затылку. Мумия переставала быть таковой!

Жар сражения, темная энергия, наполнявшая громадную пирамиду, или то, что этот древний воин освободился от долгого плена, превращала высохшее тело в живое. Неведомая сила наращивала на обтянутых сухой серой кожей костях плоть и мышцы, а сама кожа светлела и распрямлялась прямо на глазах, распираемая изнутри невероятно быстро регенерирующим организмом.

Существо выпрямилось, подняло свое копье вверх, держа на вытянутых руках и...

Секунда, на которую Гарри ослабил бдительность, едва не стоила ему жизни — враг метнулся к нему, и грудь обожгло резкой болью. Короткий взгляд вниз сказал Поттеру все, что ему нужно было знать: свитер и футболка щеголяли косым длинным разрезом, сквозь который виднелась глубокая кровоточащая царапина. Не дернись он на инстинкте в сторону — и заострённый конец «веслокопья» пропорол бы его до позвоночника.

Гнев уже привычно вспух в голове багровым шаром, лопнул и растекся по телу обжигающим потоком силы; Поттер перехватил свое парное оружие поудобнее, и, закрутив Тэцу и ножны гудящей мельницей, бросился вперед.

Бешено вращающиеся в его руках меч и ножны, казалось, были повсюду, нащупывая лазейки и уязвимые места во вражеской защите. Гарри выкладывался полностью, на ходу сменяя стили фехтования — Стрекоза, Плетеный крест, Школа Двух небес постоянно переходили друг в друга, не давая противнику приспособиться и предугадать его следующее движение.

Но куда бы ни обрушивалось лезвие его меча или дерево ножен, не уступающее по твердости железу, они везде встречали матовую сталь копья-посоха.

Гарри впервые столкнулся с мастером такого уровня. Нападавший практически не уступал ему в скорости, и вдобавок набирал силу с пугающей быстротой. Поттер внезапно вспомнил, как двигалась в бою приснопамятная Валькери. Её движения были текучи, словно вода и полны какой-то змеиной грации, словно у этой девушки отсутствовали все кости. Обычный человек был на такое не способен.

Но эта сушеная бестия вела себя совсем по-другому. Она просто не делала лишних движений: каждый удар и блок, все переходы из одной стойки в другую будто планировались заранее, раскладываясь на серии филигранно отточенных действий. Словно бы робот — и в то же время живой.

Поттер зарычал, еще сильнее распаляя темный огонь гнева, во рту появился привкус крови, ярость почти полностью затопила его сознание, окрасив окружающее пространство в контрастные, черно-красные тона и опасно приблизив юношу к пределу, за которым его ждало бесконтрольное падение в темную пучину, готовую с радостью поглотить того, кто оступится.

Но этот порог, рискованная граница своих возможностей, давала и свои неоспоримые плюсы. Гарри снова входил в своего рода боевой транс, впервые испытанный им в битве с Валькери и Малфоем — звенящая, холодная пустота в голове посреди бушующего яростного пламени. Послушная смерть в руках, живущая, кажется, своей собственной волей. Ощущение, что ты и густая, вязкая тьма стали единым целым. Она течет вокруг тебя и сквозь тебя, пришпоривает кровь, бешено несущуюся по жилам, наливает мускулы силой и обостряет чувства, помогая выйти далеко за пределы отпущенного простому человеку.

Поединок, начавшийся как некий комичный фарс, стремительно набирал обороты, постепенно приближаясь к той грани, где становится отчетливо ясно: цена проигрыша — жизнь.

Балансируя на острие, ощущая стылое дыхание мрака за спиной, Гарри чувствовал и приятный, щекочущий холодок — неописуемый вкус смертельной опасности и, как ни странно, откровенный азарт — игра в жмурки со смертью оказалась сродни наркотику, пьянящему, затягивающему...

Две темные фигуры, освещенные бледно-синим светом, бликующем на клинке одной из них, стремительно кружили по залу, временами сталкиваясь, как две волны, в быстротечных схватках, наполненных лязганьем стали о сталь, мельканием оружия и глухими звуками блоков, а иногда — и пропущенных ударов.

А воскресший обитатель подземелий все продолжал наседать, обрушивая каскад размашистых, отточенных выпадов, нападая из самых невероятных положений, используя свой длинный посох и как оружие, и как шест для прыжков и ударов ногами...

Гарри не думал, не размышлял, будучи полностью сосредоточенным на схватке — лишние раздумья ещё никому не добавляли дополнительных рук и голов, зато многих лишали. Но затем пришла даже не мысль, а осознанная данность: долго подобный темп ему не удержать, надо заканчивать бой.

Прямым напором противника было не взять, следовало придумать что-то другое. И Поттер, решившись, начал медленно, очень медленно уменьшать темп фехтования. Тяжело дыша — хотя тут притворяться даже почти не пришлось — отступил на шаг, потом на второй... Чуть замешкался....

«Ну, давай же, ты же видишь — я уже почти выдохся. Поднажми чуток — и победа твоя!» — мысленно подбадривал он противника.

Добавив последний штрих, Поттер позволил противнику выбить ножны из руки и остался с одним мечом, вяло отбиваясь и отступая к стене. Обломок камня удачно лег пол каблук, он оступился, пошатнулся, на секунду раскрывшись, и враг решил поставить точку в затянувшейся дуэли, прянув вперед, как атакующая змея, метя острием точно под сердце.

Следующие движения заняли в реальном времени не более секунды, но для Гарри они растянулись чуть ли не на минуту. Вот он в каких-то сантиметрах от смертоносного жала уходит вбок, пропуская посох под левой подмышкой, позволяет энергии удара толкнуть его ещё дальше — и крепко зажимает оружие между рукой и телом, одновременно хватаясь за древко левой, опустевшей ладонью. И одновременно правый кулак летит в голову противника, метя зажатой в нем рукоятью в полуприкрытый маской висок. Враг отпускает одну руку для блока, но Гарри в последний момент меняет цель и что есть силы, с выплеском энергии, бьет в середину зажатого под мышкой копья.

Сила удара была такова, что обоих противников попросту развернуло на месте. Поттер планировал этой комбинацией сломать пополам вражеское оружие, но оно выдержало и даже не согнулось. Но все равно результат был достигнут — могучая сила инерции разворота вырывала оружие из руки противника, и он вновь, как и в начале битвы, отлетел в сторону, но на этот раз уже безоружный.

На зал, чей многовековой покой был столь бесцеремонно нарушен, вновь опустилась тишина, в синеватом тусклом свете кружились оседающие облачка поднятой ногами пыли.

Гарри бросил отвоеванный посох себе под ноги, не глядя, протянул руку в сторону, и ножны меча послушно прыгнули в нее.

Обезоруженный соперник, чьё лицо по-прежнему прикрывала маска, а ветхая накидка теперь была иссечена в полные лоскутья, неподвижно стоял, слегка поводя головой из стороны в сторону, словно переводя взгляд с Поттера на свое утраченное оружие.

И Гарри импульсивно, повинуясь неясному порыву, совершил поступок, которого ни сейчас, ни потом, не мог объяснить. Он вложил меч в ножны, носком ботинка подцепил лежащий посох и подбросил его себе в руку. А затем — кинул побежденному врагу.

— Нападешь еще раз — убью, — громко сказал он, подбирая слова чужого языка.

Неизвестный противник, легко поймав на лету свое оружие, прижал его к груди так, как будто держал свою собственную жизнь, и шагнул вперед. Поттер тут же положил ладонь на рукоять, недвусмысленно намекая на последствия, но тот, другой, не обратил на это никакого внимания.

Он поднял посох одной рукой и на его остром конце вспыхнул белый огонь, разогнавший мрак и заглушивший тусклый синий свет.

«Так, похоже, драка переходит в магическую плоскость...» — решил про себя Гарри, собирая в правой ладони энергию для заклинания щита, но воин в маске резко опустил широкий конец копья в пол, и внезапный порыв сильного ветра размел весь мусор, камни и пыль, очистив вокруг незнакомца идеально ровный круг диаметром метров в пять. Он одним движением сорвал с себя тёмную хламиду, и у Гарри ёкнуло в желудке.

Фигура существа, чуть не отправившего его на тот свет, которое ещё совсем недавно напоминало высохшую мумию, имела вполне узнаваемые женские очертания.

Ноги были затянуты в некое подобие трико или лосин серого цвета, спускавшихся до самой ступни, обтягивающие носком пальцы ног и пятку и с отблескивавшими металлом вставками на коленях, лодыжках и бедрах. Спереди и сзади чуть ниже колен свисали два куска грязной, тёмной материи, напоминающие распоротую по швам юбку. Их украшал уже знакомый Гарри символ из трёх белых квадратов. Пояс тоже был — широкий, больше похожий на латный корсет, он состоял из многочисленных стальных вороненых пластин, елочкой налегавших друг на друга.

Торс и руки, как вторая кожа, обтекало нечто вроде тонкой рубахи из той же ткани, что и лосины. Поверх неё от середины пояса, прикрывая грудь и крест-накрест накладываясь друг на друга, отходили две широкие ленты и через плечи спускались на спину. Шею прямо под скрытой маской головой охватывало что-то вроде массивного, высокого ошейника из темного металла. Передняя его часть слегка выдавалось вперед и немного спускалась вниз, к ключицам. Прямо под ним в серой ткани рубахи там, куда когда-то пришелся удар, зияла рваная дыра, а через неё виднелись выступающие ключицы и восстановившаяся кожа.

Предплечья и кисти этой «не-пойми-кто» до самых костяшек прикрывали странного вида наручи из такой же вороненой стали, как и пояс.

Поттер с трудом поборол желание присвистнуть от удивления. Он разглядывал недавнюю противницу, но все же не убирал руку с меча, слишком хорошо узнав, на что она может быть способна.

А тем временем эта… это… Девушка? Женщина? Монстр? Гарри не находил подходящего слова, чтобы обозначить ту, которая недавно была ссохшимся трупом, потому чуть не убила его, а теперь и вовсе затевала что-то непонятное. Словом, стоявшее напротив жутковатое создание, протянуло руку к затылку и, видимо, ослабив крепление, сдвинуло маску вбок, а потом перекинуло за спину.

Спутанные, торчащие во все стороны серо-грязные волосы. Брови вразлет, чуть скошенные к переносице. Прямой, слегка широковатый нос с раздувающимися крыльями. Четко очерченные, подрагивающие, бескровные губы. И широко расставленные, слегка слезящиеся прозрачно-топазовые глаза, с расширенными зрачками и радужной оболочкой, чуть больше той, что Гарри привык видеть у людей.

Исхудавшее, в грязных разводах, словно бы не имевшее возраста лицо, нельзя было назвать красивым и даже симпатичным, но, несмотря на худобу, была в нем некая инакость, мгновенно притягивавшая внимание, нечто необычное и цепляющее глаз…

И сейчас на этом лице друг друга стремительно сменяли разные эмоции: ещё не остывшая ярость драки, лёгкое недоумение и горечь от поражения, какая-то отчаянная надежда и, наконец, решимость.

«Эй, эй... Ты что задумала? — забеспокоился Поттер, некстати вспомнив, что во многих культурах проигрыш в ритуальном поединке в любом случае заканчивался смертью проигравшего. А уж убийством или самоубийством… Хотя, как может покончить с собой то, что еще полчаса назад было мертвым? Или смерть от своей руки все же проймет ее?»

«Ты это чего?..»

Воительница сделала еще шаг вперед, опустилась на одно колено, оперлась обеими руками о свой посох и опустила голову.

«И что теперь? — Гарри пребывал в некотором смятении. — По местным законам мне полагается тебя добить?»

В ответ зазвучали резкие, рубленые слова языка Даймона, полные непривычных человеческому уху звуков и их слияний.

— Я, Рен Шиан-Эр, Синий Коготь на мизинце Эр-Кхана, присягаю тебе, пришедшему из другого мира и вставшему на путь Зодчего Теней. Клянусь Изначальной Наэ-Хомад — Смертью-Матерью быть твоей рукой и твоим оружием, служить тебе и в жизни, и в смерти,.. пока ты не отвергнешь меня,... или я не паду на поле битвы.

Странная девушка явно с усилием выговорила последнюю фразу, звезда света на конце посоха замерцала и погасла, и незнакомка медленно завалилась вбок, распростёршись в центре круга, оставив совершенно обалдевшего Гарри в изумлении таращиться на нее.

Глава 3. Лицо тьмы.

— И вот за что мне, спрашивается, такое счастье? — беззлобно ругался Гарри себе под нос, волоком подтаскивая отключившееся создание поближе к светящейся полосе стены. — Сначала норовят наколоть меня, как жука на булавку, потом в чём-то клянутся и немедленно валятся в обморок… Вот просто всю жизнь об этом мечтал…

Приподняв и прислонив незнакомку спиной к стене, Поттер осторожно наклонился и прислушался к ней, не теряя, однако, бдительности — чем черт не шутит? Но, услышав тихое дыхание, выпрямился, взмахом руки заставил рюкзак подлететь к нему и достал бутылку воды.

Тонкая струйка, потекшая по лицу, не возымела на обморочную особу никакого действия, лишь слегка смыв пыль и грязь. Тогда Гарри несильно сжал реанимируемой щеки, влил немного воды в приоткрывшийся рот и приподнял ее подбородок. Сработало, непонятное существо женского обличья проглотило жидкость, немедленно зафыркало, заворочалось, и словно распробовав, вцепилось в двухлитровую бутылку мертвой хваткой обеими руками. Кашляя и давясь, она принялась глотать влагу с жадностью путника, давно блуждающего по пустыне.

«Неудивительно... — с иронией подумал Поттер. — Провиси я столько времени в виде сушеной рыбы, тоже, наверное, очень хотел бы пить…»

— Эй, эй, как там тебя... — Гарри выдернул бутылку с остатками воды из худых женских рук. — Хватит с тебя пока.

— Вода... — тихо произнесла сероволосая, проводя пальцами по мокрым губам, щекам и подбородку. — Я почти забыла, что это такое...

Ещё неясный, как после долгого сна, взгляд из-под полуприкрытых век внезапно наткнулся на Гарри, глаза цвета бразильского топаза расширились, и незнакомку будто подбросило пружиной. Она в мгновение ока припала на одно колено и, как прежде, согнулась в поклоне, не забыв, впрочем, подхватить свое оружие.

— Простите, господин, я не смогла удержаться...

Ее голос звучал куда приятнее, не будучи искаженным маской.

— Да ничего, — раздельно выговорил Поттер, ослабляя хватку на мече, за который инстинктивно схватился при резком движении недавнего врага. — Так кто ты вообще такая?

— Я — Рен Шиан-Эр, Синий Коготь...

— Стоп, стоп, это я уже слышал, — язык Даймона давался Гарри все лучше. — Вот только из твоих слов я, уж извини, ничего не понял. Так что давай по порядку, а для начала сядь.

Девушка тут же послушно опустилась на пол, сев на колени.

— Положи эту свою штуку.

Посох лег справа от нее.

— И отвечай на вопросы, — Гарри устроился в паре метров от незнакомки, примостившись на каком-то каменном обломке и держа меч на коленях. — У тебя есть имя?

— Да. При рождении Создатель назвал меня Рен Шиан-Эр.

— Уже кое-что... Значит, Рен. Или нужно произносить все твое имя полностью?

— Как будет угодно Господину.

— Ну, хорошо… Рен. Кто ты вообще такая?

— В моем имени все сказано: Шиан-Эр — Коготь Владыки.

— Коготь? Это что, звание? Титул? Раса?

— Это... — На лице Рен отразилось легкое замешательство, а брови сошлись к переносице. — Нас было пятеро. Пять сестер, пять Когтей правой руки Повелителя. Четыре мои старшие сестры были рождены, когда могущество Эр-Кхана распростерлось на весь Даймон. Он создал их, как свое оружие, как продолжение своих пальцев, наделенное разумом, сознанием и волей, но абсолютно ему преданное. Мои старшие сестры несли во все восемь концов света Волю нашего Повелителя, а порой и его Гнев. Я же, пятая и самая слабая, была рождена, когда война превратилась в неизбежность, всего за несколько лет до битвы, ставшей для всех нас последней.

— Что ты сказала? Пятая? Так здесь где-то обретаются еще четверо таких же, как ты? — не на шутку насторожился Поттер, машинально глянув по сторонам.

— Нет, Господин, — проговорила Рен, опустив взгляд. — Все мои сестры погибли в сражении с армией изменника.

— И слава богу... То есть, нет, конечно — мне жаль их, но драться против еще четырех... Были созданы… Погоди... Так ты что, выходит, не человек вовсе? — значение её слов, поначалу ускользнувшее от Гарри, вспыхнуло у него в голове, как заклинание «Люмос».

— Я была рождена человеком, господин, но в возрасте десяти лет вошла в Имаго — Сферу Преобразования, вместе с теми, кого выбрал Эр-Кхан. Создатель изменил нас по своему замыслу, и, выйдя из Имаго, я стала той, кем являюсь сейчас. И единственной, кто стал Когтем.

— А другие? Ваш Повелитель что, убил их?

— Нет. Во время испытаний мы сами, порой, убивали друг друга, — на исхудалом, с разводами грязи лице не отразилось никаких эмоций. — Но не прошедших отбор и выживших было немного, и им тоже нашлось место на службе Владыке. Но не у его трона.

«Довольно жестоко... Но эффективно, этого не отнять...» — подумал Гарри.

— Знаешь, я ещё как-то могу понять, почему ты на меня напала… Но зачем решила присягнуть мне? Ведь у тебя уже есть господин — Каэр-Ду, Повелитель, или, как вы его зовете — Эр-Кхан?

— Эр-Кхан на нашем языке и означает «Повелитель» или «Владыка», — сказала Рен. — Но только его здесь больше нет. Покидая этот мир, он решил порвать все связи с ним, и освободил всех тех, кого создал.

— То есть, он вас попросту бросил, — несколько удивленно подытожил Поттер.

— Мы были его творениями, и он имел полное право делать с нами все, что ему угодно.

— Ну, может и так... И что, — Поттер испытующе глянул на девушку, — ты бы признала своим господином любого, кто освободил бы тебя?

— Конечно, нет! — на её лбу прорезалась едва незаметная гневная складка. — Но вы трижды, шаг в шаг, повторили то, что сделал Создатель, когда я вышла из Имаго.

И на молчаливый вопрос Гарри начала перечислять:

— Создатель дал мне жизнь — вы дали мне ее вновь. Эр-Кхан сразился со мной и победил — это поле боя тоже осталось за вами, пусть и не так быстро. Повелитель не забрал мою жизнь после победы и вернул оружие для службы ему — вы сделали то же самое.

И самое главное — я чувствую, в вас есть частица его силы, вы следуете его пути. Прошу прощения за слабость, так позорно завершившую мои слова, но клянусь вам, хоть я и не столь совершенна, как мои сестры, но я буду верно служить вам. Вы примете меня?

— А если я... откажусь? — спокойно спросил Гарри.

— Как?.. — Рен резко вздрогнула, словно он со всего размаху ударил её по лицу. — Как... откажетесь? Мы... Я... Я была создана, чтобы служить, я не могу идти против своего предназначения, без господина моя жизнь бессмысленна! — Ее лицо оставалось бесстрастным, но в слегка флуоресцирующих в темноте глазах появился плохо скрытый страх. — Пожалуйста, не отвергайте меня! Или хотя бы примите и прикажите покончить с собой!

Посох в ее руках развернулся, нацелившись острием в горло.

— Стой! — крикнул Гарри, побледнев и вскочив на ноги, и жезл немедленно опустился. Женщина, направившая на себя оружие... Эта картина слишком ярко напомнила ему о последних секундах жизни своей матери и о той цене, что была отдана за его жизнь. Поттер снова сел на каменную плиту, вздохнув и сердито взлохматив и без того растрепанную шевелюру. — Свалилась же ты на мою голову... Или я — почти на твою...

«Теперь понятно, почему, оказавшись у нас, Каэр-Ду остановил свой выбор на Японии. Сходство менталитетов прямо налицо, — мрачно констатировал он. — А ведь она мне пригодится. Да и вообще, сначала оживлять, а потом — бросать на произвол судьбы или доводить до смертоубийства будет как-то неправильно...»

— Хорошо, Рен, я принимаю тебя, лишние союзники мне не помешают. Мне нужно еще что-то сделать? Поклясться на крови или тоже дать какой обет? Или достаточно простого согласия?

— Достаточно, мой господин. — Как бы в подтверждение ее слов на ошейнике полыхнула алым и погасла россыпь непонятных символов, и девушка резко выпрямилась. В ее взгляде страх сменился облегчением и сумасшедшей радостью, почти как у собаки, после долгих поисков нашедшей хозяина. — Я приложу все силы, чтобы вы не пожалели о своем решении.

— Поживем — увидим, — проворчал Поттер, роясь в рюкзаке. — А пока… Есть хочешь? Или тебе, как Когтю, не нужно питаться?

— Нужно, господин, — Рен снова села на колени напротив него. — Не так часто, как обычным людям, но совсем без еды я не могу.

— Тогда держи, — и он протянул ей все оставшиеся сандвичи, галеты, воду и банку джема.

Приняв угощение, Рен несколько мгновений смотрела на него так, словно держала в руках бесценное сокровище.

— Еда... — пробормотала она еле слышно.

Наблюдая, как Рен уничтожает все до крошки, Гарри размышлял, что она действительно может оказаться очень небесполезной. В ее бойцовских качествах он уже успел убедиться на личном опыте, а, учитывая то, что ее саму и ее сестер Каэр-Ду создал, как свою личную, элитную гвардию, возможности этой изможденной девушки явно не ограничивались лишь мастерским владением шестом или копьем...

— Спасибо, господин, — она отставила пустую банку в сторону и вытерла рот.

— Пожалуйста. Рен… У меня к тебе очень много вопросов, но все они пока могут подождать, — Поттер положил руки на колени и переплел пальцы. — Сейчас меня гораздо больше волнует, как мне — вернее, уже нам — выбраться отсюда?

— Отсюда? — Рен вскинула глаза вверх.

— Из вашего мира, — уточнил Гарри, описав указательным пальцем круг. — Понимаешь, в Даймоне я оказался… можно сказать, что случайно, и хотел бы вернуться обратно, в свой мир.

— Для начала, господин, вам нужно выйти хотя бы наружу, — посерьезнела Рен. — Этот храм, Эрц-Хаор, не выпустит вас просто так. Вы могли войти в него только через Спираль Избранных, тех, кто должен отдать себя Эр-Кхану, а все, сделавшие это, либо остаются здесь навеки, либо… есть ещё один выход.

— Какой?

— Колодец Душ, — произнесла Рен тихим голосом, каким обычно говорят о чем-то запретном или пугающем. — Он находится очень глубоко, под самым основанием Эрц-Хаора и является его основой, становым хребтом. Того, кто сможет его пройти, храм признает.

— Ты покажешь мне его?

— Да, господин, но... — в ее глазах мелькнуло легкое смятение. — Мало кто выходил оттуда. Сам Эр-Кхан был там только три раза, изменник Саарт-Нут, будь проклято его имя, прошел Колодец один раз. И еще однажды — шесс-нэй Шан-Карр, варлорд Повелителя.

— И что, больше никто?

— Пытались многие... Но никто не вернулся, — девушка снова опустила взгляд. — Там, в глубине, где граница между нашим миром и миром теней Наэ-Хомад размыта, обитает нечто, являющееся основой силы Повелителя. Нечто древнее, как Мировой Свод, питающееся жизнями, душами и желаниями. Но оно изменчиво и непостоянно, и не всегда пожирает рискнувших спуститься вниз, хотя шанс и невелик. Вы можете погибнуть там, господин… Но другого выхода отсюда для вас просто нет.

Или вы можете остаться здесь — Эрц-Хаор огромен, как город, а я буду снабжать вас пищей и водой. И со временем вы, господин, возможно найдете способ заставить храм признать вас и выпустить наружу.

— И сколько времени это займет? Год? Два? Десять?

— Не знаю, господин, — и Рен чуть наклонила голову.

— Ну, раз другой альтернативы нет — тогда показывай, где этот Колодец, — Гарри поднялся, закинув рюкзак на плечо.

— Пойдемте, господин.

И вновь потянулся бесконечный лабиринт коридоров, пустых, заброшенных залов, широких лестниц и проходов, уводящих всё ниже, ниже и ниже. Грубо отёсанный и словно бы оплавленный камень глубинных этажей пирамиды, сменивший искусную отделку верхних ярусов, создавал впечатление, что храм Каэр-Ду был возведен над ещё более древним строением, целиком ушедшим в землю с течением беспощадного времени. И если сам Эрц-Хаор насчитывал почти четыре тысячи лет, то о возрасте этого основания не хотелось даже думать, настолько ощутимой древностью веяло от него.

Идя по устланным ровным слоем пыли коридорам за беззвучно ступающей Рен, Гарри отмечал, что вокруг становилось всё холоднее, четкий, резкий стиль неизвестных мастеров, воздвигших гигантскую пирамиду, как-то незаметно сменился плавными линиями, овальными проходами и пандусами без ступеней, похожими на длинные, вытянутые языки. Материал стен из пористого и матового стал твёрдым и блестящим, и у Поттера появилось ощущение, что они идут по окаменевшим внутренностям какого-то громадного чудовища. Всё вниз, вниз и вниз…

Наконец, путники вышли в небольшой вытянутый воронкой зал. По нему, закрывая пол, неторопливо плыла серая дымка, а дальний, понижающийся конец терялся в тени.

Приглядевшись, Поттер заметил округлый провал около пятидесяти метров в поперечнике и ныряющий в него наискось крутой спуск без перил. «Как вход в подземку», — невольно мелькнуло в голове.

Гарри подошел поближе, и дрожь пробрала его до костей. Из провала даже не несло, а прямо-таки перло стылым могильным холодом. На миг Гарри почувствовал, как будто из глубины на него пронзительно посмотрел некто древний, как само время, и словно приливная волна, его окатил безотчетный страх и желание бежать отсюда со всех ног.

Юноша пошатнулся, стиснул зубы и, совладав с собой, обернулся к Рен. Та кивнула.

— Я буду ждать вас на той стороне. Второй раз я родилась в Эрц-Хаоре и могу перемещаться, куда захочу.

— А если я не пройду? — одними губами криво улыбнулся Поттер.

— Я все равно буду ждать, — негромко, но твердо сказала Рен. — Клятву может отменить только господин.

— Тогда, может мне стоит... — начал он.

— Нет!.. — отчаянно замотала головой девушка. — Я лучше буду ждать... Мне больше некуда идти... Столько лет... Столько сотен лет, не живя, но и не умирая... Одна во тьме и холоде... Лишь со смутной тоской вместо снов... — её голос упал почти до шепота. — Надеюсь, Наэ-Хомад смилостивится над вами и мной, и не отберет уже даже нежданную надежду…

— А если б ты тогда убила меня? Что бы ты делала потом?

— Не знаю... Мне страшно думать об этом... — поежилась Рен. — Одиночество для нас — хуже любой пытки. Но у меня не было выбора.

— Погоди... — Гарри наморщил лоб. — Так это тебя я тогда услышал?

— Что услышали?

— Какой-то звук... Или всплеск далеких эмоций. Как всхлип или плач... Очень печальный и грустный. Это была ты?

— Не знаю, наверное... — Рен опустила голову. — Простите, господин, во мне слишком много осталось от человека...

— Знаешь, я думаю, что это не так уж и плохо... Вот, возьми вот это, — он протянул ей свой полупустой рюкзак. — В нашем мире есть поверье, что путник обязательно вернется, если отдал кому-то на время одну из своих вещей.

— Я сохраню его, — чуть подрагивающие пальцы сжали нейлоновые лямки.

— Тогда — до встречи, — Гарри по привычке поднял палочку, прошептал «Люмос Максимус!», убедился, что свет не появился, и зажег клубочек огня на ладони. И поставил ногу на первую ступеньку.

Вскоре неясный, рассеянный свет, наполнявший зал и слегка заходящий в зев нисходящего туннеля, исчез совсем, и вот Поттер узнал, что такое настоящая темнота. Она обволакивала зябким, плотным покрывалом и, казалось, мешала дышать, а вздрагивающий магический огонек лишь подчеркивал ее усиливавшийся гнет.

Нескончаемые ступени вели все ниже и ниже, и Гарри старался не думать, на какую глубину они смогут его привести. Время замерло, оставив лишь неровный шарик света в его руке, бесконечную лестницу и темноту.

Он заклинанием сдвинул зрение в тепловой спектр, но это ничего не дало: судя по всему, здешний мрак был несколько иного рода, чем привычная ночная темнота. Его окружала беспредельная, вечная, вселенская тьма, и не было ей ни конца, ни начала, и не было вокруг вообще ничего, кроме тьмы. Серый сумрак Даймона, да и солнечный мир Земли сейчас казался лишь воспоминанием, счастливым полузабытым детским сном, и только. Свет, он был далеко — как будто на другой планете, а, может, и не было его никогда вовсе.

И чем глубже Гарри спускался, тем явственнее он видел, что эта первозданная темнота не есть просто отсутствие света, а нечто совершенно иное. Она начинала клубиться, приобретать полутона, и из вязкой мглы проглядывали неясные силуэты, на миг набиравшие четкость и формы, словно при проявке фотоснимков. Гарри продолжал идти вниз, и чьи-то оживающие тени окружали его — текущие, меняющие свою форму, тянущие к нему костистые лапы и заглядывающие в лицо пустыми глазницами с тлеющими в глубине едва заметными синими огоньками. Он буквально осязал их мимолетные касания волосами и кожей лица. Близкий призрак безумия провел ему по вискам липкими, холодными лапками.

Появилась странная тупая боль в суставах рук и ног, в затылке, в бедрах, в позвоночнике, но он продолжал свой спуск, а незримые подземные сквозняки танцевали вокруг него, призрачно дыша и плавно растекаясь воздушными реками по ответвляющимся от шахты невидимым коридорам. То, что видел и ощущал Гарри, было не передать никакими словами. При каждом движении небольшого облачка света с его руки, во мрак будто отпрыгивали какие-то черные, длинные, проворные тени; растворялись, слившись с темнотой, и тут же, на границе мрака и света, возникали, вылепливались снова.

Линия тусклого света, как некий тонкий рубеж, хрупкая мембрана между явью и нереальностью, колыхалась в такт с пульсирующим в груди упругим комком тьмы, который, казалось, растопырил вокруг свои щупальца, чувствуя что-то родственное, желая вырваться и слиться с ним. Плотные сгустки мрака, пронизанные цепочками сиреневых искр, то смыкались вокруг, то рассыпались острыми шорохами и шелестом невидимых крыльев. Ощущение чужого взгляда усилилось во стократ, казалось, кто-то неотступно сопровождает Поттера шаг в шаг, оставаясь недосягаемым для взгляда, обнимая бестелесными руками, касаясь лица чем-то невесомым, как паутина.

Ступени закончились, и Гарри медленно, осторожно поставил ногу на невидимый пол. Непроглядный мрак давил со всех сторон, как гигантская толща воды, в такт его шагам еле слышно звенело и похрустывало мелкое крошево тонких, стеклянных звуков, словно где-то падали в темноту и разбивались замерзшие капельки воды.

Внезапно свет на ладони замерцал и погас, как задутая свеча; Поттер несколько раз пробормотал заклинание, но безуспешно. Перед его глазами заплясали цветные пятна, мозг, лишенный главного источника информации — зрения, начинал видеть несуществующее, генерировать фантомы и видения...

До слуха донесся чистый, но негромкий звон, будто совсем рядом кто-то тихонько постукивал ножом по хрустальному бокалу. Раз, два, три... Двенадцать.

— Что, часы бьют полдень?.. — почти не слыша себя, проговорил Гарри, все же не потерявший присутствия духа.

— Нет, человечек. Полночь, — неожиданно прошептал щекочущий женский голос, обтекающий и идущий сразу отовсюду.

— Полночь? Какой ночи? Чьей?

— Полночь исполнения твоих желаний, — прошелестело вновь.

Поттер остановился.

— Откуда вам знать, чего я желаю? Кто вы? Покажитесь, пожалуйста.

Тихий смех — и никакого ответа.

— Вы очень мило смеетесь. Но все же я предпочитаю видеть, с кем разговариваю.

— Это совершенно неважно, — отзывается голос.

— Что именно?

— Все эти твои слова... Ты ведь догадываешься, кто я?

— Возможно...

Гарри напряженно вслушивался в наплывающие волны оглушающей тишины, нарушаемые только звуком его собственного дыхания. То ли темнота вокруг истончилась, то ли его глаза адаптировались к непроглядной черноте, но он внезапно, скачком, вдруг увидел.

Он стоял в центре обширной, круглой площадки с невидимыми, скрытыми в волнующейся тьме краями и стенами. Одна, едва угадываемая в черном мареве широкая лестница, виднелась позади, и еще одна была впереди. И мрак, плывущий к Поттеру со всех сторон, как вода, поднявшись ему до пояса, обтекал юношу сплошным потоком, обволакивая его подобно длинным морским водорослям, свивался в кольца, ласково захлестывая петли вокруг рук и ног. Миниатюрные смерчи скользили по дышащей антрацитовой поверхности, настойчиво и жадно тянулись к юноше, и снова исчезали, растекаясь в разные стороны. Уже наяву, а не во сне, он стоял в центре мерно вращающегося водоворота мрака. Странным образом забыв всякий страх, Поттер черпал его целыми пригоршнями и зачарованно, отстраненно любовался, пропуская упругие, покалывающие руки струи сквозь пальцы, как песок.

Гарри стоял, ловя ладонями игривые ручейки тьмы, а тьма лишь неторопливо, лениво ускользала и колыхалась вокруг, как беспокойная водная гладь.

И вновь где-то за спиной прошелестел тихий смех:

— Я вижу, тебе нравится мой подарок.

— Подарок?

— Конечно... Если хочешь, я могу подарить тебе многое... Даже вечность.

— Вечность? Какую именно? Вечную жизнь?

— А хотя бы и так. Разве не все смертные так жаждут её?

— Я — не все. А за вечную жизнь и платить, наверное, придется вечно.

Снова смех.

— Ты неглуп... Но и просто вечность — это же так притягательно...

— Твоя вечность — это почти небытие. Мне не нужна бесконечность во времени в компании этих бесплотных теней.

— Но я тоже бесконечна и бесплотна. Выходит, я призрак или обман?

— Нет, что вы…

— Вот видишь, — смягчился голос, — ты сам признаешь это.

— Но считается, что ваша власть не абсолютна. Ночь уходит с наступлением света и тьма исчезает.

— Свет... — в голосе прорезались пренебрежительные нотки. — Что такое свет? Жалкий обман, успокаивающий слабых и дающий им ложную надежду. Хотя и от него есть польза — он оттеняет мое могущество.

Но все остальное — безграничная тьма.

Таков порядок вещей. Я — конец, но я же — и начало. Когда ты, еще не родившийся, находился в утробе своей матери, я уже тогда была рядом с тобой. Ты плавал в теплой и мягкой темноте безвременья, слушая лишь удары материнского сердца, даже еще не ведая, что такое свет, а я уже баюкала тебя и пела тебе колыбельные.

Знаешь, почему меня называют Наэ-Хомад — «Смерть-Мать»? Потому что жизнь и смерть неразделимы, и любая мать любого мира, рожающая ребенка, вместе с новой жизнью своими собственными руками приносит в любой из миров и смерть, ведь этот ребенок рано или поздно умрет. Жизнь и смерть, тьма и свет, все тесно переплетено, но я — все равно сильнее, потому что именно из меня вышли и свет, и жизнь.

Нет бесконечного света, все рано или поздно сгорает, даже звезды, но бесконечная тьма — есть. Или ты будешь возражать против этого?

— Нет, не буду. Я сам, по доброй воле, принял в себя твою частицу. И уже убедился в твоем могуществе. Но твой дар — тяжелая ноша, он своенравен и часто пытается взять верх.

— А как ты хотел? Если ищешь тихой жизни — заведи себе ручную мышь. Но если тебе нужна настоящая власть — приручи самого страшного зверя, какого только найдешь. Того, который обитает в твоей собственной тени. Он не сразу признает тебя вожаком, и не раз будет оспаривать главенство, но, признав однажды, порвет глотку любому, на кого ты укажешь пальцем.

— Ты права. Только мне бы не хотелось становиться подобием этого зверя.

— И не нужно. Ты и без этого уже мой. Навсегда...

По лицу Гарри скользнули чьи-то тонкие пальцы, настолько холодные, что, казалось, они оставляют на коже глубокие борозды ожогов. В сердце вонзился клинок ледяного ужаса, и юношу разобрал слегка истерический смех.

— Я не страшусь тебя… Тьма! Ведь это твое истинное имя, верно?

— А я и не скрывала этого, человечек. Так как насчет вечности?

— Благодарю, но нет.

— Тогда чего же ты хочешь? Все те, кто сюда приходили, всегда чего-то хотели...

— Я хочу силы. Знаний. Власти не над людьми, но над обстоятельствами.

— Хороший выбор. Но... — Гарри почувствовал зуд во всем теле, будто его просвечивали рентгеном. — Ты уже и так имеешь все это.

— Тогда просто дай мне пройти вперед. Меня там ждут.

— И только? — в щекочущем мозг голосе послышалось безмерное удивление. — Я ведь могу быть очень щедрой...

— Мне достаточно.

Тишина. Чужое секундное раздумье. И ощущения, как у муравья под нависшей над головой слоновьей пяткой.

— Странно... Ты не похож на других, такие, как ты, редки... Что ж, иди, — прошелестел ответ. — Только не забудь.

— О чем?

— Ни мне, ни тебе некуда торопиться. У нас все равно впереди вечность, — и в вибрирующем в голове Поттера голосе явственно прорезалась ирония. — Одна на двоих.

— Как скажешь, Наэ-Хомад.

— Тогда — до встречи...

Резко, как будто из ушей вынули затычки, исчезла тишина, и обволакивающая юношу Тьма потеряла свою насыщенность, втянулась, ушла куда-то, став просто темнотой. Поттер снова разжег огонь и двинулся вперед. Площадка закончилась, и ступени начали подниматься вверх.

«Что же это было? — внезапно навалившаяся слабость туманила голову, и мысли ворочались, как огромные неподъемные камни. — Бред? Галлюцинации? А может, я разговаривал сам с собой?»

Но маячивший на краю сознания огонек подсказывал, что куда как вероятнее другой ответ.

Гарри поднимался все выше и выше, с усилием передвигая отчего-то ставшие непослушными ноги; тело напоминало пропитанную водой тяжелую, рыхлую губку, удерживаемую вертикально лишь постоянным усилием воли. Сотня ступеней? Две? Десять? Он чувствовал себя выжатым, точно лимон, но всё же заставлял себя шагать, опираясь на меч, как на костыль, пока впереди не забрезжило светлое пятно. Уже знакомый, серый свет «жилых» этажей пирамиды после абсолютного мрака Колодца Душ показался ярче солнца и резанул по глазам, как бритвой.

— Кажется, я еще жив, — морщась от боли, выдохнул Поттер, привалился спиной к ближайшей стене и обессилено сполз на пол.

Глава 4. Прикосновение.

— Господин, вы целы? — сквозь звон в ушах, словно из неимоверной дали донесся обеспокоенный голос Рен.

— Вроде бы да... — пробормотал Гарри, не открывая глаз. — Вот только у меня такое ощущение, будто в моем теле разом пропали все кости, и тебе сейчас придется собирать меня в ведро... Рен, ты не поможешь мне встать?

Вместо ответа его руку перекинули через шею, и худая, но сильная рука девушки подняла его с пола, ухватив за пояс.

Гарри слегка приподнял веки и скосил взгляд на свою помощницу. Рен сияла, как свежеотчеканеный галлеон. Ее господин, пройдя Колодец Душ, жив — значит, с миром в порядке, а все остальное неважно и может вообще катиться к черту.

— Пойдемте, господин, — и Рен осторожно повела обессилевшего Поттера прочь от выхода из Колодца. — Тут недалеко... Или, может, вас понести?

— Еще чего не хватало... Пощади мое мужское самолюбие, — морщась от резких, похожих на уколы, вспышек боли по всему телу, усмехнулся Гарри. — Чтобы девушки носили меня на руках?.. Как-нибудь уж доковыляю... А кстати, Рен, после всего, что ты сказала... Выходит, ты отныне — что-то вроде моей рабыни?

«Ой, что я ляпнул! Еще обидится сейчас...»

Но Рен не обиделась, а лишь едва слышно фыркнула:

— Господин, вы говорите странные вещи. Руки и ноги вы тоже считаете своими рабами?

— Да вроде как нет...

— Раб всегда служит господину по какому-либо принуждению. Ион всегда жаждет освободиться. Мы — не рабы, и поэтому — нет. Я и все мои сестры, были созданы, чтобы выполнять волю господина, мы жили ради этого, это был смысл нашего существования. Зачем же свобода, если высшая радость — когда у тебя есть господин, и когда он тобой доволен?

— Даже так?.. Спасибо, Рен, я понял и… извини.

— Вам не за что извиняться, вы все же из другого мира и не могли знать этого. Скажите, господин, а в вашем мире есть… ммм… только рабы и хозяева?

— Нет, не только… Да и с рабством не все так однозначно… Но, по крайней мере, таких как ты, нет точно.

По-прежнему болезненно щурясь, Гарри с трудом передвигал непослушные, ставшие словно чужими ноги и старательно отгонял от себя мысль, что ещё немного, и просто поддержки Рен ему будет недостаточно. По счастью, идти и впрямь пришлось недалеко; вскоре изогнутый коридор вывел их в какое-то обширное помещение, где звонким эхом перекликалось множество текущих водяных струй, а воздух был наполнен приятным теплом и влагой.

Сделав усилие, Поттер, наконец, разлепил веки и обнаружил себя стоящим посреди большой сводчатой пещеры, похожей на земные карстовые образования, наполненной неярким, рассеянным светом, идущим, такое впечатление, прямо от пола и потолка. С высокого бугристого потолка, терявшегося в темной выси, свешивались десятки громадных, длинных, темно-бурых сталактитов, пронизанных алыми прожилками, делавших их похожими на чьи-то органы. С этих сталактитов и стекало множество журчащих струек воды, а под самыми крупными находились впадины различного размера, глубины и формы.

Навскидку, этих природных бассейнов-купален было не менее полутора дюжин. От поверхности воды поднимался легкий парок, клубившийся над полом и придававший воздуху необычный, немного щекочущий ноздри запах.

— Эти источники регулярно посещал Эр-Кхан — они полезны, снимают усталость и надолго восстанавливают силы, — пояснила Рен. — Вам необходимо отдохнуть, господин, и эта вода поможет вам лучше всего. Тем более, — её голос слегка изменился, — что ваша одежда...

Гарри машинально оглядел себя и едва не охнул от удивления. Из его облачения целыми остались только очки, меч и наручный хронометр. Все остальное — штаны, футболка с курткой, купленные в лондонской лавке армейского сэконд-хэнда — превратилось в выцветшие, белесые, расползающиеся под пальцами лоскуты, как будто бы он искупался в кислоте. Ботинки из крепкой, удобной обуви превратились в комки какой-то черной массы, облепившей его ноги по щиколотку, и отваливающейся целыми кусками.

«Что же это такое там было? — пораженно подумал Поттер, проводя руками по рассыпающейся под пальцами ткани. — Оно разъело или... скорее, вмиг состарило все, что было на мне, не тронув меня самого. Но... эээ... что же мне теперь надеть? Ну да ладно, решим позже...» Вид плещущейся воды притягивал его, как магнитом.

Содрав с себя на ходу разваливающиеся лохмотья, остатки ботинок, и положив меч на край ближайшего бассейна, Гарри плюхнулся в него, сразу уйдя в воду по самую шею. Ультрамариновая, искрящаяся вода, в которой танцевали мельчайшие светящиеся точки, была просто восхитительной — горячей, но не обжигающей. Юноша полулежа устроился на покатом бугристом дне и с облегченным выдохом расслабил все мышцы. И тут же удивленно раскрыл глаза — во всем теле возникло ощущение, которой бывает, если под водой подставить ладонь под всплывающую струйку пузырьков — тонизирующие мимолетные уколы, щекочущие касания расползались по всей коже, проникая едва ли не до самых костей.

Гарри откинул голову назад и закрыл глаза, наслаждаясь отдыхом, покоем и непривычными ощущениями.

«А как там Рен?» — внезапно пришла мысль.

Девушка сидела, повернувшись боком и по-турецки скрестив ноги неподалеку от противоположного края бассейна, и с полуулыбкой старательно полировала свой боевой шест куском материи. Даже будучи сама пыльной и чумазой, как черт, она в первую очередь заботилась об оружии.

— Рен, — позвал Поттер, и она тут же повернула к нему голову, прервав свое занятие. — То, что ты сказала, про эти источники... Может, и тебе самой стоит в них искупаться?

— Мне? — слегка удивилась она, наклонив голову вбок. — Но в них бывали только Эр-Кхан и его приближенные, мы никогда...

— Скажи, их действие будет полезным и для тебя?

— Да, но...

— Тогда никаких «но». Мне кажется, тебе тоже будет нелишне восстановить силы — ещё несколько часов назад от тебя оставались лишь кожа да кости, причем буквально. Да и просто помыться тоже не помешает, ты такая пыльная, что напоминаешь музейный экспонат. В общем, не спорь, а полезай-ка в воду.

Девушка с готовностью выпрямилась.

— Если вы разрешаете, господин...

Шест лег на пол, и Рен, изогнувшись, расстегнула на спине свой пластинчатый пояс-корсет.

«Эээ... Она собирается?.. Впрочем, да, чего тут такого? Я же не стесняюсь своих рук и ног, когда купаюсь... И вообще, принять ванну с обнаженной девушкой...»

Но, увидев худую спину с отчетливо видимыми ребрами, цепочкой остро выступающих позвонков и торчащими топориками лопаток, Гарри все же прикрыл глаза. Рен явно находилась не в самой лучшей форме и едва ли хотела, чтобы господин видел её такой. Впрочем, Поттер не поручился бы за то, что её вообще волнуют такие мелочи, как истощенность и нагота перед ним.

А девушка тем временем без всплеска опустилась в воду, ушла в нее с головой, вынырнула и села, погрузившись по подбородок. Намокшие, потемневшие волосы облепили ее щеки, а на лице расплылась блаженная улыбка; видимо, она и сама не прочь была окунуться, но сделать это самовольно даже не приходило ей в голову.

— Рен, а как ты вообще умудрилась протянуть здесь столько времени, да ещё и приколотой к стене? Я понимаю, ты — не простой человек, но со стороны это смахивает на чуть ли не на воскрешение из мёртвых…

Глаза цвета бразильского топаза тут же широко распахнулись.

— Последний приказ, данный мне Эр-Кханом, был защищать подземные ярусы. Владыка явно что-то предвидел, и они действительно прорвали оборону именно там... Я смогла уничтожить всех, кто остался к тому времени от свиты изменника, но его самого одолеть не сумела. Он был всего лишь немногим слабее Эр-Кхана.

Губы Рен сжались в узкую полоску.

— Он был в полушаге от того, чтобы убить меня; предатель знал, как и куда наносить удар… Из-за этой раны я не могла регенерировать даже в самом сердце Эрц-Хаора, а ведь здесь у меня как-то за полчаса отросла отрубленная по колено нога. Но он все же допустил ошибку, пригвоздив меня моим же хетсааном к подземному основанию трона Владыки, — рука Рен поднялась из воды и легла на странное копье, с которым она не расставалась точно так же, как и Гарри с Тэцу. — Ведь это не просто оружие, он почти часть меня, он тоже был выращен в Имаго из кости моей руки.

Она вытянула правую руку, демонстрируя тонкий, едва заметный, чуть светлее кожи шрам, идущий по внутренней стороне предплечья от запястья до локтя.

— Так вот почему я ничего не смог от него добиться... — понял Гарри. — Я ведь чувствовал, что это не просто копье...

— Именно, господин. Его магическая сущность подчиняется только мне. И все это время он тянул из основания крохи магической энергии, поддерживая во мне искру жизни, не давая умереть окончательно.

— Ну ладно, это ясно, — Поттер сполоснул очки, запотевшие от пара. — Мне куда интереснее, как ты смогла все это пережить? Ведь Владыка Каэр-Ду пришел в наш мир, покинув погибший Даймон, почти четыре с половиной тысячи лет назад. Тысячи лет одиночества... Это же настоящая бездна времени! Я бы, наверное, просто сошел с ума на первой же сотне...

— Я бы, скорей всего, тоже... Но я не бодрствовала все это время. Я приходила в себя лишь несколько раз и даже тогда могла только слышать и думать. А потом вновь проваливалась в никуда. Но эти несколько часов бодрствования были хуже всего…

Она зябко вздрогнула, передернула плечами и обхватила себя руками.

Машинально Гарри коснулся её обнаженной руки, и его нервные окончания словно бы пронзила беззвучная молния, на один долгий миг снова выбившая его из окружающей реальности.

Иссушающий жар опалил лицо Поттера, в ноздри ударила дикий смрад горелого, он вновь увидел пирамиды как бы со стороны, пронизанные мириадами искр отдаваемой энергии, окруженные языками косматого пламени, вздымавшегося чуть ли не до неба. Ночной воздух наполняли клубы дыма, то там, то здесь темнота расцветала лучами и сполохами магических разрядов. В небе, низком и черном, как смоль, закручивались многочисленные, опускающиеся на землю воронки, с облаков валил густой пепел. Вдруг по барабанным перепонкам ударил дикий, вибрирующий, нечеловеческий вой, и в нескольких милях от Храма Тьмы в воздух поднялся громадный пласт земли площадью со средних размеров остров и обрушился вниз, вызвав ураганный порыв ветра. Вдалеке, ближе к горизонту, виднелись чьи-то раскачивающиеся, многорукие гигантские силуэты — это воины одной из армий шли в атаку. А на самом острие центральной пирамиды стояла одинокая фигурка в развевающихся на ветру одеждах, сжимавшая в руке уже знакомое оружие. Поттер ощутил ее ярость, ненависть и острое желание броситься в бой, и на заднем плане — легкую, почти незаметную горечь понимания, что в этой битве, похоже, победителей не будет. Но все эти желания и эмоции были стиснуты стальным обручем подчинения Господину, приказавшему ждать...

Гарри моргнул, и видение исчезло.

«Я увидел миг их последней войны... — понял он. — Увидел ее глазами. Но тот апокалипсис, грозивший уничтожить привычный ей мир, не вызывал в ней страха. Она была рождена для битвы, она жила ей и готова была без раздумий умереть за своего повелителя. Но участь, постигшая её…

— Тебе было больно?

— Да… Но боль — это не самое страшное… Страшнее всего была тишина. Бесконечная тишина и пустота... — в расширенных зрачках Рен появилась пугающая черная глубина, точно отсвет былой, беспросветной тоски. — И понимание того, что никто и никогда не придет за тобой, что ты никому не нужна... Никому и никогда...

И Рен пододвинулась немного ближе к Поттеру, словно боясь, что отражения пережитого прошлого протянут к ней лапы и вновь утащат в эту звенящую пустотой, медленно пожирающую её тишину.

Гарри на миг представил себя на ее месте — один в этом мертвом, покинутом мире, неподвижный и беспомощный, с едва теплящейся жизнью, заживо похороненный в глубинах пирамиды безо всякой надежды на спасение... Пустота. Ни друзей, ни врагов, никого... И так — навсегда... Поттера, сидящего в горячей воде, мороз продрал по коже, такой мрачной жутью и безысходностью повеяло от этой картины...

Никогда... Гарри очень не любил это слово. Он очень хорошо помнил, как однажды, лет в девять-десять, ясно осознал, что когда-нибудь умрет. До этого будущая жизнь представлялась ему непрерывной чередой событий: он закончит учиться, вырастет, станет взрослым, у него будет семья, дети, интересная работа, полная хороших друзей, потом он состарится, будет возиться с внуками и вспоминать прошлое. Все это — будет. Пусть очень нескоро, но когда-то будет. Но потом... Потом он умрет, и все это закончится. И больше не будет ничего. И никогда... После этого он несколько раз просыпался от внезапного страха смерти, и начинал беззвучно, чтобы не разбудить чутко спавших Дурслей, плакать. Но не от той горькой, но привычной осведомленности о конечности нашего существования, а от какого-то безысходного предчувствия своего будущего отсутствия в мире, делавшее вдруг само пребывание на этой земле злой, жестокой шуткой.

Но, испытав мгновенный шок от такого прозрения, он быстро оправился — дети все же редко долго думают о смерти. И лишь иногда, лежа на узкой кровати в чулане опостылевшего дома родственников, перед тем, как заснуть, он слышал чей-то тихий голос, нашептывавший ему, что все это рано или поздно завершится, и больше никогда, никогда не повторится вновь, и чувствовал щемящую боль в груди.

А Рен... Она пробыла тут сотни лет, безо всякой надежды, лишь изредка приходя в себя, и раз за разом чувствовала и ощущала то же самое, только гораздо сильнее, ибо сама ее сущность не подразумевала существования в одиночку, а больше чувствовать ей было нечего... Ему вдруг стало пронзительно, до спазма в горле, жалко ее, как бывало жалко брошенного и никому ненужного бездомного котенка или щенка, одиноко и обреченно мокнущего под дождем рядом с ногами безразличных прохожих.

— Но я же все-таки пришел...

Глаза Рен мгновенно налились теплом, а уголки губ поднялись вверх.

— Да, господин. И у меня не хватит никаких слов, чтобы выразить мою благодарность вам за это...

— Рен, не называй меня господином, ладно? И на «вы» тоже не стоит... У меня есть имя — Гарри Поттер.

— Я поняла, го… Простите, я постараюсь, но, пожалуйста, дайте мне немного времени, это так непривычно для меня… Гар-ри Пот-тер, — произнесла за ним девушка, как бы пробуя на вкус звуки чужого ей языка. — Наверное, вы... ты из знатного рода?

— Вовсе нет, с чего это ты взяла?

— У нас, чем выше положение, тем короче было имя того, кто его носит. Двусложные имена — признак высшей касты. Трех — аристократия. А простолюдины именовались лишь пяти-шестисложными...

Не удержавшись, Гарри заливисто рассмеялся — он вспомнил, с каким апломбом и важностью Малфой представлялся своим шестисложным именем — Драко Люциус Октавиан Интеус Кристиан Малфой II. Простолюдин, плебей… О-о-о, какая бы вышла пощечина… А уж Валькери, с ее пятнадцатью именами в здешней табели о рангах вообще оказалась бы на последнем месте. То-то был бы сюрприз...

— У нас наоборот, людям благородного происхождения принято иметь длинные имена. Вообще, у нас именование состоит собственно из имени — Гарри и фамилии — Поттер. Имя дается при рождении, а фамилия наследуется от родителей по линии предков, обычно по отцу.

— Но она что-то означает? — спросила Рен.

— Фамилия, как правило, происходит от занятия твоих далеких пращуров. Например, моя фамилия в переводе на си-хаэ, основной язык Даймона, означает «гончар», так что, вполне возможно, мои предки когда-то лепили горшки и кувшины.

Поттер усмехнулся про себя, оценив легкий сюрреализм происходящего: он находился в чужом, мертвом мире, в древнем храме, основанием которого служила первозданная тьма, и, сидя голышом в горячем источнике вместе со смертоносным созданием бывшего владыки, читал ей лекцию о происхождении земных фамилий.

— Вот как... Интересно... — Рен шевельнулась, пустив по воде мелкую зыбь. — Господин Гарри, ты можешь рассказать мне о своем мире? Ведь, как я поняла, ты планируешь туда вернуться, и я хотела бы знать, к чему мне нужно быть готовой, чтобы не подвести вас… тебя…

— Хорошо, — чудодейственные воды подземных источников давно вымыли из тела Гарри усталость и опустошенность, принеся им на смену легкую расслабленность и вернув мыслям ясность. Он закинул руки на края купальни и начал:

— Мой мир, Рен, представляет собой удивительную шкатулку с секретом, у которой есть двойное, а где-то и тройное дно. В нашем мире живет около шести с половиной миллиардов людей, но большинство из них лишено магии и не верят в само ее существование. Магию в какой-то мере им заменяют наука и технология, и они довольно далеко продвинулись в этой области. Но одновременно на Земле обитают и маги, тщательно скрывая сам факт своего существования от всех остальных, которых они называют магглами...

Гарри, хотя и старался изложить все как можно более сжато, говорил больше часа, а Рен внимательно слушала, задавая вопросы лишь тогда, когда Поттер останавливался передохнуть.

Он кратко рассказал ей об истории магглов и магического мира, темном восходе, падении и новом пришествии Вольдеморта, знакомстве с Валькери, Уничтожителях, Лоно-Хара и всём, что последовало дальше, вплоть до появления Гарри в Даймоне.

— Вот так, — закончил Гарри свое повествование и замолчал, уставившись в воду. Рассказывая, он словно бы заново пережил последние события, и старые раны, казалось бы, давно закрывшиеся, закровоточили вновь.

— Ваши родители достойно прожили и завершили свою жизнь, особенно мать, — спустя какое-то время тихо проговорила девушка, все еще путая по многолетней привычке «ты» и «вы». — Твой отец погиб, как настоящий мужчина и воин, а мать поступила самоотверженно и мудро. Что же касается остального... Вы — мой господин, и этим все сказано. Ведь нам предстоит война?

— Да, Рен, войны не избежать... — Гарри пристальнее посмотрел на свою собеседницу и отметил, что купание в этой необычной воде и ей пошло на пользу — со щек ушла бледность и худоба, волосы посветлели, да и губы уже не были тонкими и бескровными.

«И все остальное у неё тоже, наверное, стало получше…» — с ехидцей намекнул внутренний голосок.

«Цыц! Кто о чем...» — окоротил его Гарри, и чтобы отвлечься, спросил:

— К слову, а что именно ты с сестрами делала для Каэр-Ду? Ты говорила, что вы были «продолжениями его руки», но чем именно вы занимались? Ведь больших войн у вас, как я понял, почти не было.

— Их не было уже за несколько сотен лет до моего рождения, хотя мои старшие сестры — Л`ларк и Таана, — достаточно успели повоевать, будучи созданными в начале Эпохи Покорения. Но и когда власть Эр-Кхана распространилась на весь Даймон, пограничные конфликты и мятежи случались постоянно, а они мало отличались от ваших войн.

Как я поняла с ваших слов, господин, наш мир заметно больше вашего. И чтобы удержать его в повиновении, Эр-Кхан назначал в каждую провинцию своих наместников. Но рано или поздно, почти у всех них начинала кружиться голова от практически безраздельной власти, и они принимались вести свою игру. Владыка в таком случае делал только одно предупреждение, но оно почти всегда не помогало. И тогда он посылал кого-нибудь из нас... После визита одной из Когтей столица провинции, как правило, отстраивалась заново, назначался новый Наместник с чиновниками, и о них можно было забыть на несколько десятков лет.

— Вы сжигали целые города?

— Иногда — да. Это оказывало нужный эффект и избавляло от многих хлопот в будущем, — спокойно ответила Рен. — Например, несколько раз горожане, только узнав о том, что к ним направляется одна из нас, сами свергали своего наместника и подносили посланцу Эр-Кхана его голову, моля о снисхождении. Но если даже город не подлежал полному уничтожению, у каждого мятежника имелась своя армия, свои маги, да и сами они были колдунами не из последних. И тогда не только город, а, случалось, и вся провинция становилась полем битвы.

— Значит, вы были чем-то вроде карателей...

— Не всегда, господин. Мы были вестниками не только гнева Владыки, но и его милости. Получить награду или пектораль Наместника из рук любой Шиан-Эр считалось великой честью, отмеченные так управители служили Эр-Кхану особенно ревностно и верно. Мы охраняли строительство Столпов Власти на рубежах, Повелитель часто посылал нас расследовать особо важные дела. Даже сама информация о возможном мятеже подлежала проверке — ведь это вполне могло быть клеветой, интригой приближенных или главы соседней провинции. Далеко не всегда лишь оружие шло в ход...

— Превосходно, Рен, — и Поттер довольно потер руки. — С такой разносторонностью ты будешь очень кстати...

— С радостью готова служить, господин, — поклонилась та.

— Гарри.

— Как скажешь... Гарри.

— Скажи, Рен, тут есть что-нибудь вроде библиотеки? Или любого другого места, где Каэр-Ду хранил информацию?

— Конечно, есть. Я покажу вам.

Гарри, было, поднялся из воды, но тут же вспомнил, что одеваться ему, в общем-то, не во что. И сел обратно. Перспектива разгуливать по пирамиде одетым, образно выражаясь, в часы, очки и меч не слишком его прельщала.

— Рен, насколько я понимаю, магия Эрц-Хаора оказывает на все, хранящееся внутри, консервирующий эффект, уберегая от старения… — после кивка девушки он продолжал: — Тогда ты бы не могла поискать поблизости какую-нибудь материю? Создать одежду — не проблема, но для этого мне нужна хоть какая-нибудь ткань.

— Я сделаю лучше, господин. Я принесу вам одежду сына Эр-Кхана, она должна вам подойти.

— Что? У Каэр-Ду был сын?

— Да, и приблизительно вашего возраста. И именно с его убийства на Дальнем Рубеже и началась война между Владыкой и изменником Саарт-Нутом.

— Вот как...

— Я сейчас, господин, — и, развернувшись, Рен взялась за край купальни.

На этот раз отводить глаза Поттер и не собирался — нормальный, здоровый парень в такой ситуации просто не способен играть в джентльменство и блеять что-то вроде: «Подожди, дай я сначала отвернусь…»

Рен, одним движением с шумом выпрыгнув из воды, встала вполоборота, с наслаждением потянулась и в чем мать родила, без малейшего стеснения, неторопливо направилась к своей одежде, шлепая по каменному полу босыми, мокрыми ногами. На ней был только тускло отблескивающий матовым металлом ошейник, который она, входя в воду, так и не сняла.

«Гхм... Похоже, она полностью восстановилась...» — подумал Гарри, с откровенным восторгом пялясь на свое «приобретение».

Едва ли Каэр-Ду придавал особое значение эстетическим формам своих творений, скорее, при создании Рен и ей подобных, красота тела была лишь оборотной стороной силы, побочным эффектом того, что сделало ее одной из пяти Когтей Владыки, ведь исходным материалом служил человеческий организм, а любая красота — это, если разобраться, лишь наиболее оптимальная форма для выживания.

Однако, по мнению Гарри, этот побочный эффект того стоил...

Худоба и истощенность после неведомых целебных источников исчезли совершенно, и внешне девушка казалась практически ровесницей Гарри. Длинные, но пропорциональные ноги с тонкими щиколотками и сильными икрами переходили в покатые бедра и округлые, выпуклые полушария ягодиц. Стройная линия спины, узкая, гибкая талия с плоским, подтянутым животом; небольшая, крепкая грудь с слегка овальными ореолами лишь слегка покачивалась при ходьбе. Тонкая, мокрая, чуть смуглая фигура Рен, словно бы отлитая из металла, казалась воплощением скорости, силы, ловкости, но это отнюдь не превращало девушку в андрогинное, бесполое существо.

«И это чудо... теперь мое?» — пронеслась в голове Гарри шальная мысль и все его подростковые сексуальные фантазии вместе взятые.

«Да о чем ты только думаешь?!» — выругался он сам на себя, чувствуя расплывающуюся сладкую истому внизу живота и жар на лице, причем, что характерно, не от горячей воды. Несмотря на все с ним произошедшее, он продолжал оставаться парнем, со всеми отсюда вытекающими желаниями.

А Рен тем временем, подхватив с пола свое оружие и одежду, скрылась в ближайшем проходе.

— Фффух... — выдохнул Поттер, плеснув в лицо водой, а потом — нырнув и вынырнув в источник. — Условности ее точно не волнуют...

Ждать пришлось довольно долго, но, наконец, девушка появилась из коридора, неся в руках объемистый сверток.

Она успела не только разыскать одежду для Гарри, но и переодеться в новое облачение, неотличимое от того, что носила прежде. Только это имело не темно-грязно-непонятный цвет; одежда Рен была выдержана в разных оттенках синего. Облегающий всё тело костюм из металлизированной ткани был серо-голубым. Разрезанная по бокам «юбка» и широкие ленты, перекрещивающиеся на груди радовали глаз густой синью, а налагающиеся друг на друга вороненые пластины пояса и наручи тускло отливали темно-сиреневым.

Волосы девушки, оказавшиеся после купания не просто светлыми, а практически белыми, были завязаны на затылке в нарочито небрежный, торчащий в стороны пучок. Лишь одна широкая прядь, зачесанная на пробор, свисала с правой стороны почти до подбородка, немного прикрывая щеку и глаз.

Из старой одежды на ней осталась только спущенная на грудь маска с тремя идущими наискось глубокими царапинами, словно по ней когда-то наотмашь ударила чья-то когтистая лапа. Впрочем, возможно, именно так оно и было.

Но общий вид Рен уже гораздо больше соответствовал имени одного из пяти Когтей Повелителя. А контраст темно-синей одежды, почти белых волос и лица, чьи пропорции едва уловимо отличались от человеческих…

«Синий Коготь… Чтоб мне треснуть… А Каэр-Ду знал толк не только в темной магии… — подумал Гарри, с улыбкой разглядывая девушку. — Интересно, где она разыскала сменную одежду?.. Ну, не будь тупицей, Поттер — она же должна была где-то спать, есть! В этой громаде Каэр-Ду наверняка нетрудно было выкроить пять комнат для своих ближайших слуг…»

Мягко ступая ногами, обутыми в высокие ременные сандалии с толстой подошвой, Рен подошла к купальне и опустила сверток на пол.

— Пожалуйста, господин.

— Спасибо.

Гарри вылез из воды и, ради приличия все же отвернувшись, развернул сверток.

Сверху лежало большое полотенце, будто сплетенное из толстых, пушистых веревок. Оно отлично впитывало влагу, и было приятным на ощупь, скользя по телу, как пух. Достав же остальное, Поттер немного растерялся. От одежды сына Каэр-Ду, наследника столь могущественного мага, он, невольно попав во власть стереотипов, ожидал вычурности и богатства и нисколько бы не удивился зеркально-черным латам, инкрустированным золотом и камнями, или чему-нибудь в том же духе. Но внутри свертка лежала обычная одежда, даже не из черной, а тёмно-серой ткани. Тонкое белое белье непривычного покроя, свободные штаны, схваченные ремешками под коленями и у щиколоток, нечто вроде просторной футболки из толстого мягкого материала, с короткими, по локоть, рукавами. Обувь — низкие сапоги с подошвой без каблука — застёгивалась на перекрещенные кожаные ремни.

Последним предметом одежды был лёгкий, свободный плащ до колен, но без рукавов, воротника и каких-либо застежек, чем-то похожий на традиционную японскую накидку-хаори.

Одевшись, Поттер прошелся, присел, подтянул ногу к груди — нигде ничего не жало и не мешало, а обувь вообще привела его в восторг — мягко охватывающая ногу, пружинящая. Казалось если наступить в ней на монету, можно легко определить, орлом она легла или решкой.

— Отлично, Рен, — он похлопал себя по груди и подошел к девушке, попутно выяснив, что она всего на несколько сантиметров ниже его. — Как будто на меня и шито. Правда, я думал, что это будут какие-нибудь доспехи.

— Вы хотите латы? Простите, господин, я сейчас принесу...

— Нет-нет, пока не стоит, — Гарри жестом остановил с готовностью шагнувшую вперед Рен. — Я позже осмотрю доставшееся мне э-э-э... наследство. Сейчас мне важнее кое-что узнать. Пойдем, ты обещала показать местный информаторий...

— Конечно, господин.

И Поттер нырнул в боковой проход за своей светловолосой проводницей.

Глава 5. Четыре круга.

Рен шла слева и в полушаге позади, временами подсказывая, куда поворачивать, а Гарри вновь и вновь поражался месту, в котором он находился уже вторые сутки. Циклопическая громада пирамиды напоминала многоуровневый муравейник, сплошь пронизанный коридорами и проходами, неожиданно переходящими в обширные помещения, заполненных странными крупными предметами, назначение которых Поттер, как ни трудился, так и смог понять.

Выйдя из Колодца Душ, Гарри едва не падал от истощения, но неведомые источники за неполные два часа с лихвой восстановили его силы, и от нервной и физической усталости не осталось и следа. Сейчас он чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, как после хорошего, крепкого сна, а есть, несмотря на явную пустоту в желудке, не хотелось совершенно, словно бы чудесная вода тех купален напитала организм энергией прямо через кожу.

Но самое интересное было в том, что он чувствовал окружающий его со всех сторон Эрц-Хаор. Войдя в пирамиду, юноша ощущал ее, лишь как пронизанное токами неведомых могучих сил и пропитанное застарелой болью и смертью место. Равнодушное, даже слегка враждебное. Теперь же Гарри, будто поднявшись в местной иерархии на несколько десятков ступеней разом, четко ощущал, что древний храм Тьмы принимает его, как своего. Нет, не как Повелителя, конечно, но как того, кто имеет полное право здесь находиться.

Это было очень необычно и завораживающе — целый океан магической энергии лениво струился со всех сторон, милостиво позволяя черпать из него, сколько угодно. Внезапно Поттер понял, почему Каэр-Ду приказал Рен держать оборону именно внутри. Ее сестры были более сильны, и, сражаясь вовне, она, наверное, заметно им уступала. Но в чертогах пирамиды ситуация кардинально менялась — окруженный мощнейшей энергетической подпиткой воин Эр-Кхана становился практически неуязвим, и его сила возрастала многократно.

«Теперь ясно, как Рен смогла выкосить всю свиту предателя Саарт-Нута, — подумал Гарри. — Но, с другой стороны, этот Саарт-Нут тоже был весьма непрост, сумев справиться с Рен практически в самом сердце Эрц-Хаора…»

И тут же пришла другая мысль: «А ведь я был прав… Если бы в нашем с ней поединке она не распыляла силы между сражением и регенерацией, моя победа оказалась бы под очень большим вопросом…»

— Мы пришли, господин, — Рен остановилась перед широким, низким прямоугольным проходом, намертво закрытым двумя сдвинутыми каменными плитами, стык которых, как замок, запечатывал круг с выдавленным изображением ладони.

— А я смогу сюда войти? — засомневался Гарри.

— Конечно, господин. Вы же прошли Колодец, и сейчас вы для Эрц-Хаора один из приближенных Повелителя, — кивнула Рен, подтвердив ощущения Гарри. — Вам можно не все, но очень многое.

— Хорошо, — ответил Гарри и с легкой опаской положил руку на камень.

По ладони словно пробежали искры, горячие и холодные одновременно, и многотонные плиты, вздрогнув, с низким гулом уползли в стены, а в открывшемся проходе вдоль стыка пола и стен зажглись светящиеся голубые полосы, как бы указывая путь.

Пройдя по коридору, Поттер и Рен оказались в очередном зале. Четкой полусферической формы, высотой в пятьдесят и шириной около ста метров, он был абсолютно пуст, лишь в центре, на зеркально-черном, гладком, как разлившаяся смола, полу, виднелись четыре больших окружности, симметрично расположенные на концах выдавленного в поверхности креста, а между ними располагались окружности поменьше. В каждую большую окружность был вписан иероглиф письменности Даймона, малые никаких знаков не содержали.

«Жизнь, Смерть, Материя, Пространство… — прочитал Гарри противостоящие друг другу символы. — Прослеживается какая-то четкая система…»

Он встал в центр и, будто зная, что именно надо делать, протянул руку в сторону круга с иероглифом «Пространство» и повернул кисть ладонью вверх.

Повинуясь жесту, круг вспыхнул кольцом желтого света, и из его центра стремительно потянулось вверх что-то, очень похожее на побег растения, только полупрозрачный и красный. В полутора метрах от пола он раздвоился, разойдясь в стороны под прямым углом, два новых побега тоже пошли вверх, в свою очередь многократно дробясь, и вскоре в воздухе перед Гарри замерцала красноватыми отблесками высокая, сложная и стройная структура, напоминавшая родословное древо на гобелене в поместье Блэков. Но вместо овалов с именами членов рода на оконечностях и развилках этого «древа» медленно вращался красный символ, означавший то или иное понятие. Поттер подошел ближе и коснулся одного из них наугад. Знак превратился в шар, через миг развернувшийся в широкое темное полотнище, по которому медленно поплыли алые строки угловато-острых письмен.

Гарри начал вчитываться в них и сам не заметил, как увлекся, буквально провалившись в открывшуюся перед ним бездну знаний.

Открытый им раздел описывал саму суть мироздания — с чего все началось и как пришло в тот вид, что есть сейчас. Согласно учению магов Даймона, весь существующий конгломерат миров представлял собой многослойную саморазвивающуюся систему, чем-то похожую на обычный кочан капусты. Так же, как и листы этого земного овоща, отдельные реальности лежали в одной плоскости, взаимно практически не пересекаясь, за исключением небольших аномалий — червоточин, позволяющих просачиваться между ними. Но некоторые слои находились настолько близко, что границу между ними можно было продавить мощной магией, выйдя в пространство между мирами. Это позволяло покрывать громадные расстояния в пределах одного слоя-мира или путешествовать между соседними «листами». Однако это было небезопасно — в «ничейном» пространстве не действовали почти никакие физические и магические законы, и даже само время шло неравномерно, порой останавливаясь или даже поворачивая вспять, закручивая немыслимые петли.

«Так вот что такое на самом деле эти «тропы», по которым перемещаются лонохарцы… — отметил Гарри. — И не использовал ли Люцифер Дракула один из таких хроновывертов, когда вернул все обратно, после войны с Уничтожителями?»

Он машинально потёр подбородок и взглянул на свою спутницу, оставшуюся стоять у входа в зал, как верный страж:

— Рен, похоже, я здесь немного задержусь. Можешь отдохнуть, тут нам вряд ли что-либо угрожает.

— Хорошо, господин, — и девушка тут же расстелила плащ и свернулась калачиком на теплом полу, подложив под голову рюкзак Поттера. Видимо, ее организм, даже обновленный чудодейственной водой, все же еще требовал отдыха, особенно после столь долгого существования на грани смерти.

Гарри ещё раз взглянул на мгновенно заснувшую Рен и снова нырнул в бесконечную череду плывущих строк.

Не все миры были одинаковы — самые близкие к внешней границе были и сами старыми. Их жизнь исчислялась десятками миллиардов лет, и на них уже сменилось несколько видов разумных обитателей. Зачастую они и вовсе пустовали, утратив искру жизни и служа щитом от неуклонно разъедающего любую материю внешнего хаоса. Те же слои, что располагались ближе всего к центру, только формировались, и жизнь в них либо еще отсутствовала, либо имелась в виде простейших организмов в бескрайних океанах.

Обитаемые слои в целом подчинялись единым законам, таким, как приблизительно равная гравитация и жизнь на водно-белково-кислородной основе. Но вот законы магии в них могли различаться очень сильно; сама магия присутствовала во всех мирах, но не везде одинаково.

Юные миры, максимально приближенные к центру, были буквально пропитаны магией, что максимально увеличивало шанс появления в них жизни, ведь ее возникновение — само по себе есть высшее чудо. Но чем дальше отдельный слой мироздания со временем отходил от сердцевины, тем более оскудевала его магическая насыщенность, тем меньше его жителей могли использовать силу магической энергии, излучаемой из центра, этой великой колыбели, раз в несколько миллионов лет выпускающей лепесток новой реальности, взамен распадающимся дряхлым внешним мирам. Именно оттуда, из сосредоточия всего сущего, щедрым потоком лилась во все стороны неведомая сила, именуемая магией, пронизывая все и вся и ослабевая лишь с расстоянием.

Слой реальности Земли прошел едва лишь треть пути от сердцевины до внешних границ, и магия в нем была еще сильна, а вот Даймон уже преодолел середину, именно поэтому его маги были столь специфичны и малочисленны, вынужденные искать для получения силы иные пути, не связанные напрямую с естественным магическим фоном.

В висках Поттера толчками билась кровь, а голова слегка плыла. Он сжал подрагивающие руки в кулаки и перевел дыхание: масштаб открывающихся ему истин значительно превосходил границы познаний обычного человека.

— Невероятно… Как все просто… И одновременно сложно… — прошептал Гарри, потрясенный узнанным до глубины души. — Но откуда Каэр-Ду все это узнал? Ведь во время его правления Даймон не пытался осваивать или завоевывать смежные миры.

И тут же получил ответ. Цивилизация, к которой принадлежал великий темный маг, была второй волной разумной жизни на Даймоне. А знания о мироустройстве ей достались от первой расы, сгоревшей, как пух в огне, от неизвестной эпидемии, но оставившей тем, кто пришел за ними, обширные знания исследователей и путешественников между мирами. Именно на остатках их сооружений Каэр-Ду и воздвиг свой пирамидальный комплекс.

Потеряв счет времени, Поттер жадно впитывал информацию, пока не начинало рябить в глазах, а ноги — подрагивать от долгого стояния. Рен откуда-то приносила ему воду и что-то, подозрительно похожее на слежавшиеся подошвы, но вполне питательное и съедобное на вкус. Поев, Гарри ложился немного подремать, потом разминался и вновь вставал в центр зала.

Структура этого хранилища информации — назвать его банальным словом «библиотека» у Поттера не повернулся язык — была довольно простой. Магия жизни и смерти, материи и пространства были основными разделами, но, комбинируя их, можно было получить смежные виды. Например, активация пустого круга между Смертью и Материей, вызывала знание о материи, несущей смерть — то есть, оружии. Сведения о любых магических предметах, служащих защите, скрывались за смешением Жизни и Материи. Комбинация Жизни и Пространства раскрывала пласт информации о различных способах перемещения живых существ. Сам же раздел Жизнь содержал пласт знаний по медицине, созданию различных существ, борьбы с болезнями и способы получения если и не бессмертия, то значительного увеличения срока жизни.

Но чем больше Гарри узнавал, тем больше ему хотелось знать еще. И всё яснее он понимал, что для того, чтобы изучить хотя бы треть всего, что было сконцентрировано в этом хранилище знаний, ему понадобится пара жизней. Так что решительно подавив в себе жаркое любопытство, Поттер решил ограничиться пока тем, что понадобится в первую очередь.

Выяснилось, что многие мощные артефакты, способные перемещать существ или предметы из одного мира в другой, использовали всё те же червоточины и истончения границ между мирами, но с небольшим отличием: они сразу нащупывали несколько «точек прокола», прокладывая мгновенный портал сквозь несколько слоев. Способ же практикуемый лонохарцами — «хождение по тропам» — предполагал поэтапный переход. Изучив нужный кусок информации и усилием воли загнав его в долговременную память, Гарри с сожалением покинул круг элементов, усевшись на пол рядом с Рен.

— Пока достаточно, — устало выдохнул он и прикрыл глаза. — Теперь я знаю, как нам вернуться. Но наследие твоего создателя, Рен, затягивает, словно трясина… Столько поразительных знаний! Гермиону сюда точно пускать не следует, иначе она просидит тут всю свою жизнь…

Воображение тут же услужливо подсунуло ему картинку: худая и чумазая, с нечесаными волосами до пят и одетая в драное рубище Гермиона Грейнджер, с безумно-счастливой улыбкой на лице сидящая на полу посреди информатория в окружении льющихся со всех сторон бесконечных потоков знаний. Поттер хмыкнул, и фантазия послушно добавила ещё один штрих: подкрадывающегося к ней со спины Хагрида, одетого в белый халат и с растянутой в руках смирительной рубашкой.

Представив себе отлов отчаянно сопротивляющейся и визжащей Грейнджер, заполошенно мечущейся по здешней цитадели знаний, Гарри не выдержал и рассмеялся.

Рен, подойдя, осторожно тронула его за рукав.

— Господин, вы позволите мне зайти еще в одно место? Здесь, в Эрц-Хаоре… Пожалуйста… — попросила она.

— Да, конечно... Почему бы и нет? Пойдем.

На этот раз коридоры вели не вниз, а вверх, вознося путников сквозь толщу храмового монолита все выше и выше.

«Наверное, мы сейчас где-то на верхних ярусах», — подумал про себя Гарри, прислушиваясь к эху от собственных шагов, нарушающему тишину, безраздельно царившую в залах и коридорах Эрц-Хаора многие века.

Наконец, закончив петлять, Гарри и Рен вошли в неярко освещенный зал. Поттеру, уже привыкшему к значительным размерам внутренних помещений пирамиды, этот показался довольно скромным. Зал представлял собой высокий и относительно узкий, всего в сотню метров диаметром цилиндр, расширяющийся книзу и больше всего походил на ствол шахты.

В центре его висела, совсем немного не доставая до пола, странная конструкция, напоминающая густо покрытую вездесущей пылью виноградную гроздь из нескольких десятков серо-зеленых стеклянистых «ягод», перевитую длинными, мохнатыми от вековой пыли не ли хвостами, не ли щупальцами, похожими на лианы. Вот только каждая «ягодка» была не меньше двух метров в длину, и каждую словно разорвала изнутри на лепестки какая-то неведомая сила.

Рен опустила на пол свою поклажу, прислонила к стене хетсаан, медленно подошла вплотную и осторожно провела кончиками пальцев по боку одной из «ягод».

— Здесь я родилась во второй раз… — тихо произнесла она.

— Так это и есть Имаго? — тоже негромко спросил Гарри, и Рен только молча кивнула в ответ.

Девушка стояла к Поттеру спиной, поэтому он не видел выражения ее лица. Гарри смотрел на нее и пытался понять, что же она чувствует. А заодно — что чувствует к ней он сам.

С одной стороны он прекрасно осознавал, что такое Рен: разумное многоцелевое оружие, биологическая машина, созданная на основе человека, которой по каким-то соображениям оставили душу. Впереди его ждали темные времена, и Поттер не мог не радоваться такому ценному слуге.

Но с другой… За время, проведенное вместе с ним, она была почти обычной девушкой, пусть и с некоторыми странностями; у нее были чувства, мысли, желания и эмоции, которые не давали ей стать в его глазах просто инструментом, наподобие метлы или волшебной палочки. Рен нельзя было выключить и засунуть в чулан после использования.

«Как же мне быть?.. Я не умею вести себя, как господин… У меня есть друзья и враги, есть приятели, знакомые и просто люди, которых окружают меня… Но еще никто не протягивал мне на ладонях всего себя, добровольно и без остатка. Я просто пока не знаю, что делать с этим даром, слишком колючим, чтобы бесстрашно брать его в руки, и слишком ценным, чтобы отказаться. Каэр-Ду, великий темный кудесник, к чему же ты стремился, создавая таких, как она…?»

«Но Каэр-Ду исчез, а ты принял ее», — напомнил Гарри сам себе, приводя мысли в порядок. — «Теперь ты, а не ее создатель, для нее — главный смысл существования, нравится тебе это или нет. Придется как-то к этому приноравливаться, вот только как… Посмотрим, но для начала надо придумать, как ее… приободрить, что ли…»

Но размышления Гарри прервала сама Рен, подойдя к нему, со спокойным и лишь совсем немного печальным лицом.

— Не подумайте, господин, что я расклеилась… Просто… Кажется, это было так недавно, но прошли уже сотни лет… Прошлое, как яркий сон, сгоревший в огненной вспышке… У всех нас не было иного выбора, но все же.. Жаль, что все вышло именно так.. — девушка подхватила с пола рюкзак Гарри и взяла свой хетсаан. — Теперь мы возвращаемся в ваш мир?

— Пожалуй, да. Давай выйдем наружу, я заодно проверю, чему научился.

Одной рукой он взял Рен за локоть, другой покрепче сжал меч, и двое беззвучно исчезли из зала.


* * *


— Получилось… — очутившись снаружи пирамиды, у того самого узкого и высокого входа, через который он попал внутрь, Гарри вновь увидел бескрайнюю, искромсанную войной пустошь, низкое небо, затянутое пеленой бурлящих грязно-бурых облаков. Однако кое-какие изменения в этом пейзаже все же произошли.

Местный страж, невольно помогший Поттеру во время его ночёвки на окраине мёртвого города, куда-то исчез — а, возможно, он был активен только в темное время здешних суток — и на подступах к Эрц-Хаору скопилось несколько сотен тех самых жабообразных зубастых тварей, от которых едва ушел Гарри. Как и прежде, растянувшись широким полукругом, они рыскали по окрестностям группами по несколько десятков особей — но не приближались к пирамидам ближе, чем на несколько сотен метров. Заметив путников, шевелящаяся масса заволновалась и, исторгнув визгливый многоголосый вой, двинулась вперед, но тут же откатилась, все ещё опасаясь вплотную приблизиться к пирамидам.

«Похоже, они нашли меня по запаху, — Поттер прищурил глаза. — Ведь и тогда, ночью, они явно шли по моему следу».

— Рен, кто это такие? — обратился он к стоящей рядом девушке.

— Ххарги, — ответила она. — Полуразумные падальщики, живущие на болотах окраины Сираа. Их в мое время почти истребили, но после войны, похоже, они расплодились вновь.

— Немудрено, — сказал Гарри. — Болот тут нынче хоть отбавляй, я сам вывалился на краю такого. Воняло оно просто жутко. Да и времени у них было предостаточно…

А ххарги тем временем понемногу наступали: в битве голода и страха первый начинал побеждать.

— Похоже, так просто уйти нам не дадут, — усмехнулся Гарри и переложил меч в правую руку. Он уже прикидывал, успеет ли реализовать магическую формулу перемещения — новые заклинания не всегда выходят с первого раза — как ему пришла в голову любопытная идея.

«А почему бы и нет?»

— Рен? — не поворачивая головы, произнес Поттер.

— Да, господин?

— Убей их. Убей столько, сколько сможешь.

— Слушаюсь, господин!

Глаза Рен вспыхнули, и она одним прыжком отскочила на несколько метров вбок. Перехватив свое оружие обеими руками, она от бедра направила его на ближайшую кучку ххаргов и, широко расставив ноги, улыбнулась, как мог бы улыбаться потирающий ладони дровосек при виде очередного дерева.

Гарри внимательно наблюдал.

Косой острый срез хетсаана засветился, три отверстия вспыхнули режущими глаз точками и — ЧШАХХХХ!! — с шипящим хлопком с него сорвался плевок бледно-голубого, почти белого огня и ударил в самую гущу жабообразных.

Произошедшее живо напомнило Поттеру попадание фугасного снаряда среднего калибра — проводя каникулы у Дурслей, он все же иногда ухитрялся посмотреть телевизор. С грохотом и дымом каменистая почва вздыбилась столбом, разбросав вокруг спекшиеся комья земли и разорванные тела ххаргов, а когда пыль осела, на месте взрыва обнаружилась полутораметровая воронка. Торжествующий вой мгновенно смолк.

— ЧШАХХХХ!! ЧШАХХХХ!! ЧШАХХХХ!! — огненные сгустки вылетали один за другим, воздух резко пахнул озоном, а Рен лишь иногда меняла позицию, наводя хетсаан на новых жертв. Густые брызги темной крови, оторванные лапы и головы, разматывающиеся на лету внутренности вперемешку с дымящейся землей летели в разные стороны. Толпа редела на глазах; ошалевшие ххарги метались, сталкиваясь друг с другом и дико вереща, пока, наконец, инстинкты не подсказали им единственный возможный путь спасения — бегство. Вскоре, потеряв почти половину прежнего количества, враг, скуля, уже улепетывал со всех ног. После него осталось дымящееся, изрытое воронками поле, щедро усыпанное разорванными в клочья жабьими тушками.

— Мне преследовать их? — невозмутимо произнесла Рен и наклонилась вперёд, готовая сорваться с места.

— А? Что? — Гарри вдруг обнаружил, что стоит с приоткрытым ртом. — Нет, не надо…

«Будь я проклят… И это, как она сказала, «коготь на мизинце»? Это — слабейшая?! На что же тогда были способны ее милые сестрицы?» — с благоговейным ужасом подумал Гарри. Принимая клятву Рен в подземелье Эрц-Хаора, он даже близко не понимал, что именно приобретает.

— Спасибо, Рен, это было… впечатляюще. — Поттер откашлялся. — Ну что, ты готова? Нам пора.

— Конечно, господин… Гарри… — и Рен добавила тихо. — Прощай, Эрц-Хаор…

— Прощай? — переспросил Гарри и усмехнулся. — Нет, Рен, скажи ему: «До скорого», потому что мы сюда обязательно вернемся.

Девушка, не понимая, взглянула на него, а Поттер выбросил вперед руку с мечом, сосредоточился, стягивая магическую энергию, резко опустил ее фокус вниз, воткнув меч ножнами в землю. Вокруг Гарри немедленно расцвела магическая печать портала: двухметровый символ, пускавший таявшие в воздухе струйки фиолетового огня. Он представлял собой треугольник, с отходящим от каждой вершины овалом, и вместе с ними вписанный в круг, по внутреннему ободу которого бежали острые, когтистые символы.

— А знаешь, почему вернемся, Рен? Не только потому, что это место — хранилище удивительных знаний, оружия и многих других вещей, которые будут не лишними в моей маленькой личной войне. Просто в нашем мире есть хорошая поговорка: «Империи умирают, когда умирают их последние воины». Ты — жива, и следовательно, Даймон ещё не мертв. Понимаешь?

— Да! — почти выкрикнула Рен, и радость так осветила её лицо, что у Гарри потеплело на душе.

Он окинул взглядом выжженную пустошь, тянувшуюся до горизонта, и тёмные глыбы древних пирамид, протыкавших макушками облака.

В прошлом все окружавшие его взрослые, кто явно, кто подспудно давали ему понять, что он — надежда магического мира в грядущих темных временах. Но они же раз за разом не позволяли ему действовать, когда это было необходимо, или норовили посадить на короткий поводок, как глупого, не в меру активного щенка. Отныне в его руках было все — сила, знания и свобода действий. Была Рен Шиан-Эр, удивительное творение великого мага древности. И не было только одного — страха перед будущим.

«Делай, что должен — и будь, что будет», — к месту вспомнил Гарри еще одну поговорку.

— Пойдем, Рен, — он крепко взял спутницу за руку и выдернул меч, активируя портал.

Глава 6. Отступление из Хогвартса.

А в Хогвартсе, и в магическом мире вообще, события тем временем развивались далеко не лучшим образом.

Отшумел и стих громкий скандал, связанный с нападением Упивающихся на Хогсмид, стоивший Дамблдору немало нервов, и изрядно пошатнувший репутацию директора Хогвартса и его сторонников среди волшебного населения Англии. Вопреки ожиданиям министр магии даже не попытался, пользуясь моментом, еще больше раздуть шумиху и организовать кампанию против директора, проявив необычную для себя дальновидность и заработав тем самым очки популярности. Школа продолжала функционировать, хотя число учеников несколько сократилось — после организованного тёмными магами рейда некоторые родители все же забрали своих детей домой.

Гермиона Грейнджер, после двухнедельного пребывания в больнице Святого Мунго, вернулась в Хогвартс и продолжила учебу, но совершенно замкнулась в себе, предпочитая уединение любому обществу, порой разделяя его разве что с Джинни Уизли. Она стала очень редко появляться в библиотеке, где прежде разве что только не ночевала, а застать её в гриффиндорской гостиной и вовсе превратилось в почти невыполнимое дело. Вскоре по её просьбе она была также освобождена от обязанностей старосты.

Рон Уизли в школу так и не возвратился. Впрочем, как и Гарри Поттер, чьё отсутствие Дамблдор объяснил его направлением в одну из специализированных и закрытых магических школ. Общественность, по инерции все еще верившая Дамблдору больше, чем официальным источникам, поверила и в этот раз.

А Орден Феникса пребывал в постоянном напряжении, испытывая нечто среднее между сильным беспокойством и лёгкой паникой. Все подспудно ждали от Тёмного Лорда каких-либо новых, активных действий, но тот словно бы лёг на дно и затаился.

Однако предчувствия их не обманули — это было лишь затишье пред бурей, и на рассвете четвертого мая гриффинодорцев, сладко посапывавших в своих кроватях, разбудил оглушительный рёв, проникавший во все закоулки Хогвартса и не умолкавший ни на миг.

— Тревога! — сон в мгновение ока слетел с каждого.

Начавшуюся, было, панику быстро остановили назначенные старостами Парвати Патил и Дин Томас и пришедшая им на помощь Гермиона. Кого встряхнув, на кого прикрикнув, они быстро организовали сборы, и всего через несколько минут факультет в полном составе находился в гостиной, ожидая дальнейших указаний.

Ученикам не пришлось ждать долго. Появившаяся вскоре МакГонагалл, которая выглядела непривычно взволнованной и даже испуганной, приказала им спускаться в Большой зал, где собиралась вся школа.

Факультеты Хаффлпафф и Равенкло уже находились там; собранные и настороженно внимательные равенкловцы разительно отличались от ничего не понимающих, испуганных и слегка растерянных хаффлпаффцев. Все учителя также были в сборе; Дамблдор, утративший своё обычное доброжелательное спокойствие, был заметно собран и серьезен, оглядывая собравшихся в зале подростков.

— Подождём слизеринцев, — проговорил он, видя, что ученики смотрят на него с недоумением и напряжённым ожиданием.

— Они не придут, — сухой и бесстрастный голос профессора Снейпа, незаметно для всех вошедшего в зал, заставил многих учеников подпрыгнуть. — Их нет в Хогвартсе, Альбус.

— Что ж… — тихо проговорил тот. — Может, это и к лучшему…

Директор откашлялся и возвысил голос:

— Ученики! У меня неприятная весть — Вольдеморт идёт сюда, чтобы захватить школу, завербовать новых сторонников и уничтожить сопротивляющихся. С ним Упивающиеся, дементоры и другие монстры, набранные со всей Европы. Несколько минут назад он появился в Хогсмиде со своей многочисленной армией. Ему понадобится около получаса, чтобы добраться до замка.

В Большом Зале мгновенно поднялся невообразимый шум. Ученики что-то кричали друг другу, многие плакали; некоторые — увы, таких было меньшинство — продолжали хмуро смотреть на директора, ожидая команды к действию.

— Тихо! — прогремел усиленный «Сонорусом» голос Дамблдора. — Мы сделаем всё возможное и невозможное, чтобы защитить вас, однако многое зависит от вас самих. И паника — худшее, что может сейчас произойти в Хогвартсе. Немедленно возьмите себя в руки! Старшие, успокойте малышей. Учителя, со мной. Нам потребуются все наши силы.

Преподаватели молча последовали за Дамблдором к главным дверям — все, кроме Снейпа: тот вышел из зала через один из боковых проходов.

Слова директора возымели на учеников необходимый эффект: паника немного улеглась, однако волнение продолжало нарастать. Казалось, протяни руку — и ощутишь гнетущее напряжение, витающее в воздухе. Кто-то из старших — в основном, бывшие члены «Армии Дамблдора» — горячо обсуждали, как можно помочь учителям и защититься самим, кто-то отвлекал разговорами младшекурсников, кто-то, сгорбившись, сидел на скамье, сжимая в потных руках палочку и нервно озирался по сторонам.

Внезапно все разговоры одновременно стихли: звук, знакомый всем и каждому в этом зале, но совершенно неуместный в сложившейся ситуации, сработал, как мощное «Силенцио». Вилка негромко звякнула о фарфор.

Один за другим, ученики повернулись к источнику звука — и обомлели.

За слизеринским столом, на своём привычном месте, в гордом одиночестве восседал Драко Малфой и невозмутимо завтракал, отрезая аккуратные кусочки от сочной отбивной и отправляя их в рот. У его ног развалился на полу громадный малфоевский пёс, с громким чавканьем поглощавший из здоровенной миски нарезанное ломтями свежее сырое мясо.

— Помня о невысоком уровне интеллекта большей части присутствующих, спешу заранее сообщить: лично я не считаю внезапное нападение Вольдеморта достаточной причиной, чтобы отказываться от завтрака, — спокойно произнес блондин, подчеркнуто не замечая потрясенных взглядов учеников. На его губах играла неизменная ироничная полуулыбка.

— Малфой, а где остальные слизеринцы? — с угрозой спросил Дин Томас, крепко сжимая в руке палочку.

Тот равнодушно пожал плечами.

— Когда я в последний раз смотрел в зеркало, то не заметил, чтобы на мне было написано «Справочник». Это — к Грейнджер, будьте любезны. Тем не менее, полагаю, что каждый — уже у себя дома. Я не следил, куда они направились после того, как ночью покинули замок.

— А почему ты не ушёл вместе с ними? — немедленно последовал вопрос от кого-то из рэйвенкловцев.

Малфой, не спеша, отложил вилку с ножом и поднялся из-за стола.

— Я могу покинуть это место в любой момент, — лениво сообщил он. — Но хочу посмотреть, чем всё закончится. Сейчас я — сторонний наблюдатель и не вмешиваюсь в происходящее. Но это не значит, что оно не может меня забавлять.

— Что за… — возмущенно начал Симус Финниган, но Малфой внезапно вскинул руку, обрывая дискуссию.

— Кажется, началось, — с неподдельным интересом произнес он.

И в следующую секунду древние стены замка потряс мощный, яростный взрыв, от которого жалобно зазвенели стёкла и, едва не рассыпаясь, гулко загромыхали рыцарские доспехи.

— На это, пожалуй, стоит посмотреть поближе… — лениво протянул Малфой и, щелкнув пальцами, исчез. Его пес обиженно заворчал и покружился на месте, словно пытаясь поймать след пропавшего хозяина, а затем улёгся на пол и положил голову на передние лапы.

На учеников выходка слизеринца оказала поистине ошеломляющее действие: не каждый день на твоих глазах рушится аксиома о непроницаемости антиаппарационного щита Хогвартса. Кто-то, не веря своим глазам, даже шагнул вперёд — но в следующий миг за стенами замка прогремел ещё один взрыв, гораздо более мощный, чем прежде, и огромное витражное окно разлетелось на тысячи мелких осколков, к счастью, не задевших никого из собравшихся в зале.

Многоголосый вопль заметался под сводами зала и затих, точно оборванная неосторожной рукой струна. Некоторые смельчаки, в первый миг инстинктивно пригнувшиеся, как и все остальные, выпрямились, судорожно оглядываясь по сторонам, готовые дать отпор Тёмному Лорду и его воинству. Но большинство учеников так и осталось сидеть на полу или скамьях, беспомощно съежившись и прижавшись друг к другу в тщетных поисках защиты.

А взрывы между тем следовали один за другим, то приближаясь, то отдаляясь, и каждый раз ученики вздрагивали, ожидая, что вот-вот главные двери распахнутся, и в зал хлынет облаченная в черное толпа Упивающихся во главе со своим красноглазым Лордом.

Лишь Гермиона Грейнджер и Джинни Уизли о чем-то спорили яростным шепотом, отойдя в дальний конец зала и не замечая ничего вокруг.

— Нет, и это моё последнее слово! — повысила голос Грейнджер, ставя точку в бурной дискуссии. — Вспомни, что ты мне обещала!

Уизли, было, вскинулась, словно желая возразить, но потом сжала губы, нехотя кивнула и вернулась к одноклассникам. Сама Грейнджер зачем-то одернула рукава мантии, и без того полностью прикрывавшие запястья, и последовала за подругой.

В томительном ожидании прошло около получаса, но ученикам, не знавшим, что происходит снаружи и потому предполагавшим худшее, показалось, что оно продлилось целую вечность.

Внезапно взрывы прекратились и спустя несколько минут двери зала распахнулись настежь — но это были не враги, а учителя. Заметно усталые, покрытые пылью и потом, они бережно вели под руки Дамблдора, совершенно измождённого и почти не держащегося на ногах. Оно осторожно усадили директора в кресло; тот тихо произнёс что-то, и МакГонагалл, кивнув, выпрямилась и огляделась по сторонам:

— Где профессор Снейп? — хрипло спросила она учеников. — Его зовёт директор.

— Я здесь, Минерва, — отозвался тот, беззвучно появившись в зале. Спустя мгновение рядом с ним возник и Малфой, сжимавший в руке свою неизменную спутницу-трость.

— Северус, — обессиленный Дамблдор говорил еле слышно, и алхимик нетерпеливым жестом отбросил назад волосы, открыв на всеобщее обозрение слегка заостренные уши аниморфа — но едва ли в тот момент кто-то обратил на это внимание.

— Я остановил Тома… Но, боюсь, ненадолго… Я отдал всю свою магию, но Вольдеморт найдёт способ обойти чары, и созданная мной защита рухнет. Но до этого ты должен вывести учеников из замка. Я знаю, ты это можешь, Северус.

— Я вышел из игры, — тихо ответил Снейп, отводя взгляд.

— Северус…

Снейп молчал, не поднимая головы, и Дамблдор предпринял последнюю попытку.

— Помнишь, ты дал мне клятву? — сипло выдохнул директор, едва шевеля губами. — Я освобожу тебя от неё — если ты выведешь детей и поможешь всем скрыться от Вольдеморта.

Плечи алхимика дрогнули, и он издал странный звук, похожий на всхлип. Когда он поднял голову, все увидели, что он беззвучно смеётся.

— Старый хитрец… — с изумлённым уважением выдохнул Снейп, — ты ведь знал, что всё произойдет именно так, а не иначе! Ещё когда я пришел к тебе этим летом! Ты знал, что хочу я того или нет, но мне всё равно придется ещё раз помочь тебе!

— Именно так, мой мальчик, — Дамблдор слабо улыбнулся. — Именно так…

— Ты провёл меня как мальчишку! — лицо Снейпа болезненно исказилось. — Демоны Хаоса! И я попался, словно простофиля-хаффлпаффец!..

Внезапно оборвав смех, он коротко кивнул и проговорил почти спокойно:

— Хорошо, Альбус. Пока не знаю, как — но я обещаю, что сделаю это.

— Спасибо… — тихо прошелестел директор и затих, уронив голову набок.

— Нет… — потрясённо прошептала МакГонагалл, обхватив себя руками за плечи. — Не может быть… Альбус!!! Великий Мерлин, нет, нет, я не верю!!

— Держи себя в руках, Минерва, иначе я буду вынуждена дать тебе успокоительное, — жестко сказала мадам Помфри, без суеты водя палочкой над неподвижным телом директора. — Он не умер, но совершенно истощен. Возможно, он никогда больше не сможет колдовать… И как долго он проживет без магии, я тоже не знаю… Но пока он жив.

Совместными усилиями учителя осторожно переложили едва дышащего Дамблдора на носилки и укрыли одеялом.

— Защита, наложенная Альбусом, пока сдерживает Вольдеморта. Но её хватит минут на двадцать пять, учитывая возможности Тёмного Лорда, — негромко проговорила чуть приободрившаяся МакГонагалл. Она смотрела на Снейпа и Малфоя так, словно что-то о них знала. Или, скорее, догадывалась — все же главу факультета Гриффиндор нельзя было упрекнуть в отсутствии наблюдательности. — Наземный путь отрезан, воздушный тоже: там больше десятка всадников на драконах.

— Есть тоннели в Хогсмид, — негромко подсказал Драко. — Сейчас проверю.

Он дезаппарировал — и возник на прежнем месте через несколько мгновений.

— Везде Упивающиеся, — коротко сообщил Малфой. — И вокруг озера тоже.

— Камины слишком малы… и они отключены от каминной сети; портшлюз у меня только один, и заберет он в лучшем случае человек десять, а создавать для всех не хватит времени — слишком много народу… — Снейп устало потёр виски, машинально расхаживая взад-вперёд. Мантия клубилась за ним грозовым облаком. — Жаль, что мы сейчас по другую сторону — Темный Лорд провёл комбинацию, достойную самого Салазара…

Малфой, наблюдавший за перемещениями декана и рассеянно крутивший в руках трость, вдруг резко вскинул голову.

— Слизерин! — воскликнул он. — Конечно… как я мог забыть! Сев, из Хогвартса есть ещё один выход: Тайная Комната! От неё отходит тоннель, по которому василиск когда-то выползал в Запретный лес на охоту. Вольд никогда им не пользовался, но уверял, что тоннель в полной сохранности.

— Может, и так… — недоверчиво протянул Снейп. — Но он достаточно велик? То, что василиск был способен свободно перемещаться по нему, не означает, что там смогут пройти люди.

— Это единственный путь, который приходит мне в голову, — сухо отрезал Драко. — Остальные выходы заблокированы.

— Тогда решено, — коротко кивнул Снейп. — Даже если там не пройти, всё равно нас не скоро догадаются искать в Тайной комнате, и у меня будет достаточно времени для того, чтобы создать несколько портшлюзов… Проклятье! Проход открывается только по команде на серпентаго, а Поттера под рукой нет! Где мы возьмём ещё одного природного змееуста?.. Если только ты сумеешь, Драко…

— Сделаю, что смогу, — кивнул Малфой. — Хотя ничего не буду обещать.

— Этого достаточно, — Снейп выпрямился во весь свой немалый рост. — Мадам Помфри, профессор Синистра и, пожалуй, вы, профессор Трелани — забирайте Дамблдора, вот вам портшлюз. — Он протянул колдомедику небольшую литую фигурку птицы. — Он доставит вас прямиком в Косой переулок. Остальные — за мной и не отставайте, у нас мало времени.

Колдомедик и обе преподавательницы исчезли вместе с носилками, а остальные, подчиняясь властному голосу Мастера Зелий, кто быстрым шагом, а кто бегом, поспешили за ним и Малфоем. Эсси не отставал от хозяина, то забегая вперед, то возвращаясь и, как сумасшедший, вилял хвостом.

Снейп открыл дверь в туалет Миртл, пропустив вперёд Малфоя, свирепо зыркнул на какого-то хаффлпаффца, подавшегося за блондином, и вошел следом. Ученики столпились в дверях, не решаясь переступить порог.

— Помнишь, где?.. — начал Снейп.

— Здесь, — коротко проинформировал Малфой, замерев перед умывальником.

— Давай! — коротко приказал Снейп, и Драко, впившись взглядом в выгравированную на кране змею, приказал:

— Откройся!

Ничего не произошло.

— Откройся! — еще раз прошипел Малфой, меняя интонации.

Опять ничего.

— Время, Драко, время, — поторопил его Северус.

— Да знаю я, — раздраженно огрызнулся тот и одновременно со следующим приказом магически «надавил» на гравировку, как бы убеждая, что приказ исходит от природного змееуста.

Скрип и скрежет ответили протяжному шипению, и умывальник отодвинулся, открывая внушительную дыру в полу. Снейп заглянул в неё, чуть поморщившись от запаха, пробормотал очищающее заклинание и, приказав ученикам следовать за собой, первым шагнул в отверстие каменной кишки. Кто-то из гриффиндорцев нерешительно двинулся вперёд, за ним последовали другие. Один за другим ученики Хогвартса начали исчезать в дыре.

— Шевелитесь! — Драко властно прикрикнул на мешкающих. — Времени почти не осталось!

Движение ускорилось; через пятнадцать минут, показавшихся многим вечностью, все уже находились в подземном тоннеле, ведущем в Тайную комнату — все, за исключение Малфоя и его пса.

Блондин произнёс заклинание, стирающее следы, оставленные толпой учеников на полу туалета и в коридоре, и огляделся по сторонам, словно проверяя, не забыл ли он чего. Удовлетворённо кивнув, Драко взял трость под мышку, снова издал долгое шипение, подкрепленное магическим импульсом, закрывая тайный проход, коснулся загривка пса — и в следующий миг очутился в сыром каменном тоннеле глубоко под землей. Стены тоннеля влажно поблескивали от слизи, на полу лежал толстый слой мелких косточек — крыс и других обитателей подземелья, сухо хрустевших под ногами. Заклинания почти тысячи волшебных палочек лишь слегка разгоняли густую темноту, веками царившую в этом мрачном месте.

— Наконец-то, — хмуро бросил Снейп и уверенно зашагал куда-то в глубину тоннеля. Драко машинально отметил, что из всей толпы алхимик был, похоже, единственным, чья мантия не пострадала от близкого знакомства с покрывавшей стены слизью.

Беглецы двинулись за учителем, стараясь ступать как можно тише. Изредка были слышны приглушенные всхлипывания: у кого-то из младшекурсников началась истерика.

Когда в свете «Люмосов» показалась сброшенная шкура василиска, в своё время так напугавшая Гарри, Рона и Локхарта, многие из учеников не смогли сдержать вскриков. Малфой мысленно прикинул размеры чешуйчатой твари, одновременно вспомнив, каким щуплым недомерком был Поттер на втором курсе, и странное чувство, которому он не мог дать четкого описания, шевельнулось в его груди.

После расчистки завала, образовавшегося по вине Локхарта, — на это Снейпу потребовалось всего три секунды, — путники преодолели последний отрезок пути и, наконец, очутились перед двустворчатой металлической дверью с вырезанными на ней змеями. Она закрылась, когда Гарри и Джинни выходили из Тайной комнаты четыре года назад, и теперь пришла пора вновь открыть её.

Это не заняло много времени: Малфой уже понял, что нужно, чтобы прикинуться природным змееустом. Он прошипел резкую команду, змеи послушно задвигались, открывая проход — и через несколько секунд беглецы, невольно ёжась, уже входили в огромный каменный зал со сводчатым потолком и колоннами в форме переплетённых змей. Посреди него, свернувшись гигантской восьмеркой, лежал мёртвый василиск — как ни странно, за четыре года он ничуть не разложился и выглядел так, словно был убит только что.

— Боже мой… — прошептала Гермиона, потрясенно глядя на чудовищного змея. — И Гарри сражался с… этим? Невероятно…

Она была не единственной, кому пришла в голову эта мысль: благоговейный шепот нескольких сотен голосов гулким эхом раскатился по каменному залу. Эсси глухо заворчал и бесстрашно приблизился к трупу, чтобы обнюхать его и убедиться, что опасности нет.

Пораженные не меньше учеников преподаватели таращились на василиска с ошеломленными лицами — все, кроме Снейпа: тот неспешно подошел к гигантскому змею, коснулся его и презрительно скривил губы.

— Труха, — коротко констатировал он. — Осталась лишь кожа да кости, а внутри — пустота. Но всё равно жалко оставлять такое…

Невербальное заклинание мгновенно уменьшило василиска в несколько десятков раз; Снейп, вытащив из складок мантии небольшую банку, поместил туда свой «трофей» и исчез. Через несколько секунд он появился вновь и на недоуменный взгляд Малфоя пояснил:

— Сброшенная кожа в тоннеле. Неизвестно, вернемся ли мы сюда когда-нибудь, а кости и кожа василиска — очень ценные ингредиенты для зелий.

Блондин кивнул и внезапно вздрогнул, хмуря брови.

— Защита Дамблдора пала, — прислушавшись к чему-то, доступному только ему, невыразительно сообщил он. — Упивающиеся и дементоры только что ворвались в Хогвартс.

— Ты знаешь, куда именно нам нужно идти? — спросил Снейп.

— Не совсем, — отозвался слизеринец, — но сейчас узнаю.

Он наколдовал себе удобное кресло и сел, а в его руках появился чёрный ноутбук с серебряным вензелем на крышке — подарок Валькери. Открыв его, Малфой немедленно принялся что-то искать. Тонкие пальцы блондина легко порхали по клавишам, и изображения на экране сменялись с бешеной скоростью.

Снейп же, не обращая внимания ни на Драко, ни на сгрудившихся в кучу учеников и коллег-преподавателей, посматривающих на него с лёгкой опаской, ходил по залу, как по своей гостиной, с интересом изучая рунические надписи на стенах. Было очевидно, что Тайная комната всерьез его заинтересовала: некоторые надписи алхимик старательно перенёс в свою записную книжку.

Долго разглядывал он и статую Слизерина, хотя не только он один: внимание многих привлекло устрашающее гигантское изображение древнего мага. Но в отличие от подростков, таращившихся на статую с испугом и изумлением, Снейп смотрел на нее с изрядной долей скепсиса, словно сравнивая с каким-то образцом. Гермиона, незаметно следившая за профессором, расслышала, как он пробормотал, что Слизерин не носил бороды, и глаза у него были совершенно другие.

— Малфой, у меня галлюцинации, или ты держишь в руках маггловскую вещь? — внезапно поинтересовалась Джинни, в упор глядя на слизеринца.

— Уизлетта, а ты не знаешь поговорку: «Не стой, где попало, а то попадет?» — не отрываясь от монитора, сухо бросил Малфой. После той памятной конфронтации в лазарете градус его презрения в отношении к младшей Уизли заметно повысился, но за этим презрением отчетливо проглядывали раздражение и досада. — К твоему сведению, я пытаюсь вывести вас всех из этого замка, тем самым работая против человека, которого глубоко уважаю, и, соответственно, не испытываю по этому поводу ни малейшей радости. Поэтому будь добра, ступай к своему прайду, пока не получила от щедрот душевных одно из Непростительных. Любое на выбор.

Джинни залилась краской до кончиков ушей и потянулась за волшебной палочкой, но под тяжелым взглядом Гермионы Грейнджер внезапно растеряла весь свой запал, отступила на несколько шагов и, поникнув, поплелась туда, где толпился гриффиндорский львятник. Малфой только чуть приподнял белесые брови.

Гермиона мимолетно коснулась запястий, словно проверяя что-то, и подошла к слизеринцу поближе.

— Что ты хочешь сделать, Малфой? — ровно спросила она.

— Я ищу первоначальный план Хогвартса, — монотонно ответил тот, не глядя на девушку. — Но замок столько раз перестраивался, что в этих файлах недолго и потеряться… попробуем иначе… так… Да, вот оно! — Малфой торжествующе сжал руку в кулак. — «Полный чертёж замка Хогвартс и его подземных коммуникаций, 1098 год, составитель Ангхер Ларнэш, Магистр архитектуры Лоно Хара, ответственный по работам». Всё верно, Основателям тогда помогали лонохарцы… И Тайная комната на нем есть… семь кровавых демонов, мы на глубине почти в триста метров! — Малфой не пытался скрыть заинтересованности.

— А выход здесь обозначен? — Гермиона взглянула на монитор через его плечо.

— Слишком мелкий масштаб, — Малфой провел пальцем по сенсорной панели, совершенно забыв, что разговаривает с грязнокровкой и, к тому же подружкой Поттера. — Сейчас увеличу… Да, вот он, главный тоннель! — торжествующе провозгласил он, указывая Гермионе на одну из тонких ниточек, веером разбегавшихся от Тайной комнаты. — Здесь множество ходов, но большинство идет к озеру или просто заканчивается тупиком. Однако, этот — прямой и, по всей видимости, достаточно широкий, чтобы мы смогли там пройти.

Он щелкнул по значку «Распечатать», свернул материализовавшийся из воздуха лист необычно большого формата, и ноутбук исчез. А едва Малфой поднялся, засовывая сложенный лист в карман мантии, исчезло и кресло.

— Ssevueruss, — позвал Малфой, произнося имя мага на лонохарский манер. — Da’th naed ssalhess ma’ane! He seaahe luumia su assi — va uess heassles?

— Laesse, — коротко отозвался Снейп, не отрываясь от изучения древних надписей. — Theass nethe saalessh, na’ath? — чуть помедлив, с сомнением в голосе начал он. — Lehkhe…

— Lehkhe na’maed usshaash, — с уверенностью перебил его Малфой. — Gaess neadhe khaauuras — rass’he duarss theasse!

— Если ты уверен, — на сей раз по-английски отозвался Снейп, — тогда не стоит терять времени. Где вход?

— Судя по чертежам, где-то в статуе, — Малфой нахмурился. — Но его тоже надо как-то открыть…

Отданный на серпентарго приказ «Откройся!» не принес никакого результата — статуя даже не шевельнулась. Наконец, устав шипеть, Малфой отогнал от барельефа всех учеников и попросту срубил лицо изваяния Энаисшей, отделив его от стены.

— Да здравствует грубая сила… С другой стороны, все равно был не похож, — глядя на осколки камня, философски подытожил Снейп.

Глава 7. Слова мудреца.

Первыми в мрачный зев тоннеля ступили Снейп и Малфой; за ними последовали несколько преподавателей, Гермиона и Джинни, а дальше — все остальные ученики без распределения на классы и факультеты. Замыкали процессию оставшиеся учителя, следившие, чтобы никто из учеников случайно не отстал по пути и не заблудился в запутанных лабиринтах подземелий.

Для одного человека, даже для Хагрида, коридор был достаточно широк, но вместить сразу почти тысячу детей и взрослых он не мог, и процессия растянулась на довольно приличное расстояние.

Каменный пол, кое-где поросший странными сероватыми светящимися грибами, когда-то, должно быть, был ровным и гладким, но от времени некоторые плиты просели, и в образовавшихся ямах скапливалась вода. В лужах копошились странные уродливые существа — безглазые, полупрозрачные, созданные для жизни в этом мире без света. Воздух был спёртым, промозглым и неприятно давило ощущение глубины подземелья. Стены тоннеля толстым слоем покрывала липкая, вонючая, грязно-серая слизь. К её запаху примешивался другой, резкий и ни на что не похожий.

— Чем это здесь воняет? — тихо спросила Джинни.

— Змеёй, — отозвался Малфой. — Все змеи так пахнут — у них кожа что-то выделяет, и когда их берёшь в руки, потом долго приходится отмываться.

Некоторое время тишину подземного хода нарушали только шелест сотен пар ног да звук капающей откуда-то с потолка воды. Мантии учеников промокли насквозь — влажность была такова, что не спасали даже заклинания высушивания. По всей видимости, тоннель шёл прямо под озером, и ученики не могли отделаться от страха, что вся его чудовищная масса воды вот-вот обрушится на их головы. Лишь Снейп и Малфой хранили ледяное спокойствие. Их мантии были абсолютно сухи, несмотря на то, что у алхимика она почти волочилась по полу.

От главного тоннеля то и дело отходили боковые ответвления. Обычно их диаметр был значительно меньше; мимо таких проходов взявший на себя роль проводника Малфой проходил, как если бы их не существовало. Если же тоннель пересекался с таким же крупным, слизеринец доставал из кармана распечатанную карту и не спеша, тщательно сверял дорогу.

— Долго ещё? — не выдержал, наконец, Невилл, тяжело шагавший за Грейнджер и Уизли.

— Длина хода — восемь миль, — не оборачиваясь, бросил Малфой. — Мы прошли около трёх. Хоть раз в жизни вспомни, что ты чистокровный маг, Лонгботтом, и прекрати ныть. А если снова потеряешь свою свободолюбивую жабу, учти — ждать тебя никто не станет.

Невилл подавил стон, судорожно проверил, на месте ли его ненаглядный Тревор и, тяжело вздохнув, продолжил путь.

«…Если я не ошибаюсь — а я не ошибаюсь — мы прошли значительно больше», — с некоторой укоризной мысленно произнес Снейп.

«…Ты прав. Нам осталось от двух до полутора миль, но зачем обнадеживать этих простофиль? — равнодушно отозвался Драко. — Страдания облагораживают душу; пусть гриффиндорцы немного помучаются».

«…А ты жесток, — протянул Северус. — Истинно лонохарсский способ ведения дел…»

Он прервал мысленную связь и с равнодушием оглянулся на идущих за ним учеников. Гермиона Грейнджер, что-то сосредоточенно обдумывавшая, даже не заметила его движения, но Джинни Уизли, перехватившая взгляд алхимика, зло сверкнула глазами. Тонкие губы Снейпа искривила улыбка.

«Гриффиндорцы… — подумал он, и улыбка тут же померкла, ибо из первой мысли логически вытекала следующая: — Поттер…»

Снейп помрачнел, а его память, воспользовавшись случаем, услужливо подсунула воспоминания о том, чем закончилось для него последнее общение с Поттером, и, главное, — что произошло после.


* * *


Сознание возвращалось к Снейпу мучительно долго. Звон в ушах то возникал, то прекращался, перед приоткрытыми глазами маячили какие-то неясные тени. Неподъемное тело ощущалось, как мешок, набитый камнями, а голова словно была полна стеклянного крошева и отзывалась резкой болью даже на легчайшее движение.

— Выпей, Сев, — холодный край какой-то посудины прижался к его губам. — Выпей, полегчает.

«Кери...» — узнал Северус и кое-как разлепил инстинктивно сжавшиеся губы. В горло скользнула струя жидкости, отдающая в нос чем-то терпким, и боль со слабостью стали медленно отступать. Выждав для верности еще минут десять, зельевар пошевелился и осторожно сел на постели.

Он находился в знакомой гостевой комнате, в которой всегда останавливался во время пребывания в Ашкелоне. Из приоткрытого окна светило весеннее солнце и поддувал ветерок, несущий с окружающего замок широчайшего озера приятную прохладу, свежесть и крики чаек. Рядом с широкой постелью, на прикроватном столике стояла целая батарея различных склянок, в которых наметанный глаз алхимика тут же опознал различные укрепляющие и восстанавливающие снадобья.

На оттоманке, придвинутой вплотную к его кровати, сидела Валькери и выжидательно смотрела на него. На ней было простое черное платье до пят, с длинными рукавами и широким вырезом, волосы она собрала в толстую косу.

— Прости за банальность, милый, но как ты? — она подалась вперед и положила узкую ладонь на лоб Северуса. — Жар спал вчера, переломы срослись еще раньше. А как голова?

— Судя по ощущениям — на месте… — Снейп прижал пальцы к вискам. — Почти не болит, так, легкий дискомфорт... Где меня нашли? Сколько времени я здесь?

— Нашли тебя люди Дамблдора в Запретном Лесу и немедленно доставили в больничное крыло Хогвартса, но я решила, что здесь тебе будет лучше, — Пэнтекуин встала и, подойдя к окну, подставила лицо уже пригревающим солнечным лучам. — В Ашкелоне ты третьи сутки.

— Третьи сутки?! — почти выкрикнул Северус, и тут же зашипел от вонзившейся в темя боли. Вокруг его рта обозначились резкие складки, глаза недобро сощурились. — Кери, ты должна знать! Поттер! Этот паршивец как-то вспомнил всё то, что убрал из памяти людей твой отец! И он стал… Я даже не знаю, как это описать… но он стал…

— Успокойся, Сев, тебе пока вредно напрягаться. — Она развернулась, оперевшись спиной на подоконник, и скрестила руки на груди. — Мы уже и так почти все знаем...

— Но откуда…? — недоуменно нахмурил брови Снейп.

— За кого вы меня держите, Мастер Алхимии? — иронично стрельнула глазами Вал. — По-вашему, я неспособна провести небольшое расследование?

— Но Поттера необходимо немедленно задержать! Он стал смертельно опасен, но ты и Драко смогли бы...

— Нет, Сев, — между бровей леди Дракулы пролегла жесткая складка. — Не смогли.

— Не понял...

— Что тут понимать, — девушка отошла от окна и присела на край кровати. — Через день с небольшим после того, как нашли твое почти бездыханное тело, Гарри появился на территории Хогвартса, и мы с Драко попытались задержать его. У нас не получилось.

— Не… получилось? Ты, Архонт и Хара`сар, и Драко — Истинный Лорд и Аква`сар, не смогли вдвоём справиться с Поттером?!— Валькери никогда не видела Снейпа таким подавленным. — Неужели он настолько силен?

— Он силен. И гораздо сильнее, чем тогда, когда он был Пиро`саром. Но все же не настолько, чтобы с лёгкостью противостоять нам двоим.

— Тогда почему?..

— Мы повторили твою ошибку, Сев — невесело усмехнулась Пэнтекуин. — Мы его недооценили. Большая сила, как ни странно, может и ослабить. Я отвыкла бить сразу в полную силу, ведь в большинстве случаев хватало и меньшего. Но не в этот раз... Честно признаюсь, такого я от Гарри никак не ожидала. И дело даже не в ц_в_е_т_е его новой магии, а в том, что она абсолютно ни на что не похожа... Он сдерживал нас так долго и так успешно, что Драко вышел из себя начал бить на поражение. Ох уже эта драконья ярость…

— Драконья ярость? — переспросил алхимик.

— Неконтролируемый и неуправляемый гнев. Это одна из самых уязвимых черт драконов, а Драко, как Вольдерихар, особенно предрасположен к нему. Получив пару крепких оплеух от Поттера, он просто рассвирепел.

— Оплеух? Малфой? От Поттера? — удрученно покачал головой Северус. — Тогда неудивительно, что он пришел в ярость. Пять лет острой взаимной неприязни и вражды, знаешь ли, долгий срок… Лично я очень сильно удивился, узнав, как они быстро сдружились за время того противостояния с Уничтожителями…

Валькери метнула в алхимика странный взгляд и почти уже собралась что-то сказать, но передумала.

— Таким образом, попытка задержания чуть не переросла в настоящую битву, но Гарри попросту сбежал, — продолжила рассказывать она. — Аппарировал куда-то, несмотря на наш барьер, и, судя по мощности его заклинания, я всерьез подозреваю, что его сейчас нет не то, что в Англии, но и вообще в мире людей.

— Новости лучше некуда... — Снейп опять потер виски. Головная боль понемногу возвращалась. — Наши дальнейшие действия?

— Отдыхая пока, а к вечеру вернется из Харалона Драко,— Валькери встала и направилась к двери. — И мы втроем сходим в гости к Зоблату.

— Какому еще Зоблату?

— Это архивариус Ашкелона. Он старый, мудрый наг, ему более девятисот лет. А еще Зоблат очень сильный ментальный маг и был моим первым учителем, когда я только осознала себя Хара`саром. Нам будет о чем поговорить... Ну все, спи, до вечера ты должен восстановиться. А я пока сама пороюсь в архивах...

И она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.


* * *


Трое лонохарцев спускались по широкой винтовой лестнице, начинавшейся в основании самой высокой башни Ашкелона, и уходила глубоко вниз, закручивая свои витки все глубже и глубже, к самому основанию замка. Спустившись на самый нижний уровень, Снейп, Драко и Валькери прошли через двустворчатые двери, размерами больше смахивающие на ворота, и очутились в царстве прошлого.

Шагая за Пэнтекуин, Северус, не переставая, крутил головой по сторонам, даже не пытаясь скрыть удивления: несмотря на то, что подземелье залегало значительно ниже уровня озера, окружающего замок, в нем было тепло и сухо. Пол устилал чистый, желтый, плотно слежавшийся песок, на низком потолке, перекрытом могучими балками из красноватой древесины горели магические шары, освещая ровным светом бесконечные ряды стеллажей и полок, заваленных плотно уложенными разномастными свитками. Алхимик завистливо покачал головой. Обитель архивариуса не шла ни в какое сравнение с подземельями Хогвартса с их неистребимой сыростью и холодом.

Зоблата они нашли в дальнем конце архива — старый наг, четырехрукий получеловек-полузмей, свил себе там уютное рабочее гнездо из воистину громадного письменного стола, заваленного пергаментом, свитками и просто бумагой, удобного низкого диванчика и самого ценного — бесчисленных ящичков с картотекой, без которой найти в архиве что-то конкретное было практически невозможно.

Хозяин подземелий чем-то неуловимо напоминал земных сказочных джиннов, как их представляют себе магглы: он носил узорчатую жилетку на голое тело, был перепоясан широким зеленым кушаком, а с макушки его безволосой, блестящей головы свисал роскошный чуб, схваченный у самого основания широким золотым кольцом. А то, что от пояса его слегка зеленоватый торс продолжался длинным и толстым змеиным хвостом, лишь усиливало сходство.

— А вот и юная госпожа… — удовлетворенно пробурчал он старческим, но еще сильным голосом, с легким шелестом выползая из-за стола. Наг был доволен; как и любой старик, он очень любил поговорить, а уж о своем любимом предмете — истории, мог разглагольствовать сутками…

— Проходите, садитесь, — указал он на пространство по другую сторону стола, где еще миг назад было пусто, а сейчас стояли три мягких кресла и низкий столик с тремя тонкостенными чашками ароматного кофе. — Ко мне не слишком часто захаживают гости, так что будем беседовать с комфортом…

Сам наг, убедившись, что гости расселись, полусидя расположился на своем диванчике, обложился подушками и закурил длинную тонкую трубочку. Длинный серо-зеленый хвост Зоблата свешивался с дивана, нежно обвивая и поглаживая высокую не то вазу, не то амфору, стоявшую у изножья и испещренную неизвестными символами.

— Итак, дети мои, что привело вас в обитель старого книжного червя? — вопросил наг.

И Валькери охотно начала рассказ. Зоблат слушал и изредка молча кивал. Дослушав до конца, он забил заново выкуренную трубку, разжег ее и выдохнул вместе с клубом голубого дыма:

— Что ж… Такое вполне могло случиться…

— Но как?! — взвилась Валькери. — Отец говорил, что Петлю Времени невозможно повернуть вспять!

— Петлю — нет. Если бы это произошло, память вернулась бы ко всем участникам тех событий. Но этого не случилось, свои воспоминания получил обратно только Пиро`сар-человек, — рассудительно возразил ей наг. — А это возможно… в принципе.

— Учитель, ты знаешь, я — Хара`сар, маг мысли. Но даже я не представляю, как он сумел все вспомнить.

— Как раз потому, что ты Хара`сар, ты и не можешь понять это, — и Зоблат слегка укоризненно направил на Пэнтекуин чубук своей трубки. — Ты практик и привыкла пользоваться мысленной магией на уровне инстинктов, машинально. Ты не осознаешь, что именно и как делаешь, так же, как рыба не задумается о воде, в которой плавает, хотя у людей не-магов есть целая точная наука о поведении различных тел в водной среде. Но сейчас именно теоретических знаний тебе и не хватает.

— Тогда просвети меня! Ты явно что-то знаешь.

— Разумеется, знаю, — и наг прикрыл веки, выпуская изо рта струйку дыма. — Сознание, память, все то, что мы называем «разумом» у любого высокоразвитого существа, — будь он человек, вампир или демон, — есть тонкая структура различных энергий, в том числе и магических. И, как любая энергетическая структура, она нематериальна.

— И что из этого следует?

— То, что разум способен перемещаться в прошлое, — спокойно выдал Зоблат.

— Что?! — невольно воскликнули его гости.

— Каждый раз, когда мы что-то вспоминаем, наши мысли уходят по реке времени немного назад. Но силы среднего разума весьма ограничены, и поэтому давние события с возрастом вспоминаются все хуже и хуже — мысленный «зонд» уже просто не в силах преодолевать толщу времени. Начинает возникать ложная память, особенно характерная для стариков, таких, как я, например. Зачастую им кажется, что старину они помнят лучше, чем недавнее прошлое, поэтому я предпочитаю все записывать, — наг улыбнулся. — Так что теоретически, ваш Поттер вполне мог все вспомнить. Другой вопрос, откуда он взял столько энергии, чтобы дотянуться до своего прошлого… Ни одному простому волшебнику и даже забывшему себя Пиро`сару такое не под силу. Выжми он досуха десяток магов — и этого все равно оказалось бы недостаточно…

— А если вытянуть силу у сотни? Или у нескольких сотен?

— Тогда… Возможно… Но откуда у обычного человека может взяться подобная мощь?

— Неважно. Только похоже, что она у него уже есть.

Зоблат поднял глаза на Валькери, и та, словно в ответ на немой вопрос, положила перед ним тонкую стопку старых, пожелтевших листов пергамента исписанных рунами языка Хаоса вперемешку с ветхими листами рисовой бумаги, испещренными японскими и китайскими иероглифами.

— Учитель, тебе говорит о чем-нибудь имя «Тэцу-Но-Кирай»? Или «Лезвие 300 душ»? Или «Акума-Но-Кэн»?

Хрясь!

Судорожно сжавшийся хвост архивариуса раскрошил неизвестную вазу на мелкие черепки, но старый наг как будто и не заметил этого. Его выцветшие глаза на миг потемнели, он с силой провел сморщенными ладонями по лицу, а когда отнял их, Валькери показалось, что ее бывший учитель постарел еще лет на сто.

— Значит, считавшийся пропавшим «Меч проклятых» вновь обрел хозяина… — проговорил он, не открывая глаз. — Ну, вот тебе и ответ на все твои вопросы.

— Но что это такое? — Пэнтекуин грудью налегла на стол, подавшись вперед. — Я сутки провела в нашей библиотеке, но нашла только вот эти обрывочные сведения. Безымянный тёмный маг, невнятное упоминание о каком-то жутком ритуале создания — и отдельные хроники с целой вереницей погибших японских магов. Неужели это настолько сильный черномагический артефакт?

— Это не просто артефакт, девочка моя, — по-прежнему тихо проговорил Зоблат. — Это нечто совсем иное… Проклятая сталь этого меча родилась в Японии, более четырехсот лет назад, из пыточных инструментов и останков трех детей, которые были замучены ими насмерть. Была выкована на неистовой злобе и ненависти их обезумевшего отца, чья жажда крови убийц своих детей была такова, что вампир, просидевший год без капли крови, показался бы зажравшимся сибаритом, не получившим предобеденный аперитив. И закалена в телах невинных жертв, умиравших в страшных муках. Ты никогда не чуралась черной магии, так что легко представишь, ЧТО могло получиться из ТАКИХ компонентов.

— Великий Хаос… — только и смогла выдавить Валькери.

— Но это далеко не все, — голос получеловека-полурептилии был так тих и невыразителен, что, казалось, он говорит сам с собой. — Это была только основа… Потом меч буквально пропитали магией. Нет почти никаких описаний, что это была за магия, но из имеющихся ясно одно: она не из мира людей, и не из Лоно Хара. Впрочем, как и сам маг, создавший столь чудовищную вещь. Никто не мог совладать с темной силой этого меча и его жаждой бесконечных убийств. Становясь его владельцем, любой маг на какой-то срок получал немыслимую по меркам людей, да и магов, мощь, но она же вскорости его и пожирала. И вся сила, умения и, самое главное, — душа рискнувшего взять проклятый клинок в руки, поглощалась этим мечом. Точно неизвестно, сколько магов попалось в его силки, но имя «Лезвие 300 душ» он получил неспроста…

При этих словах перед Пэнтекуин встала картина из недавнего прошлого — Гарри Поттер с мечом наперевес, оплетенный чудовищной, полупрозрачной тварью, сквозь панцирь которой проглядывают размытые контуры целого потока искаженных мукой лиц.

А Зоблат тем временем продолжал бормотать:

— Последние сведения о нем датируются концом девятнадцатого земного века, после этого он будто бы окончательно исчез… Выходит, что нет…

— Но учитель, человек, о котором идет речь, владеет им больше полугода, по крайней мере, мы так полагаем. И его пока не пожрали, скорее даже наоборот… Почему?

— Откуда я знаю, девочка? — наг развел руками. — Я всего лишь старый архивариус, покидающий эти подземелья раз в месяц, чтобы погреть кости на солнышке. Все, что у меня есть — это книги, свитки хроник, летописей и преданий, на их основании я строю свои рассуждения. Но, Валькери, я решительно посоветовал бы тебе не бросать это на самотек. Собери Орден Хаоса, расскажи ему все. Эх, если бы Люцифер сейчас был здесь, а не разгуливал по неизвестным мирам, он бы дал тебе совет получше…

— Нет, учитель, собирать Орден я пока не буду, — решительно отрезала Валькери, заработав удивленные взгляды и Малфоя, и Снейпа. — Ситуация непростая, но все же не критичная, думаю, мы справимся сами. И еще. Я бы попросила вас никому не рассказывать о нашем разговоре.

— Конечно, — легко согласился Зоблат. — Только помни, принимая решение, ты принимаешь и ответственность за него.

— Я знаю. Спасибо, учитель. Прощайте.

Валькери поднялась и, поклонившись старому нагу, вместе с Драко и Снейпом направилась к лестнице, ведущей наверх.


* * *


Из воспоминаний машинально шагающего Северуса вырвал оклик Драко — авангард беглецов вышел к сложной развилке: около десятка тоннелей разного размера разбегались в стороны от округлого зала-перекрестка. Малфой в который раз вынул столько раз выручавшую карту, после недолгого изучения, уверенно указал рукой на один из проходов.

— Туда. Уже недолго.

И в самом деле, вскоре путники ощутили, что ход начал подниматься вверх. Слизь, покрывавшая пол, никуда не делась, но лужи исчезли, и воздух стал значительно суше. Эсии довольно заурчал: здесь его лапы постоянно были мокрыми, и вризраку это совсем не нравилось.

Малфой чуть замедлил шаг и принюхался.

— Выход близко. Тянет свежим воздухом.

— Счастливчик, — пробормотала запыхавшаяся Джинни. — Я чую всё ту же вонь.

— По всей видимости, это оттого, Уизли, что сама благоухаешь отнюдь не розами, — процедил Малфой. — И немудрено: ты заляпана слизью с головы до ног… хотя и не ты одна, — он с подчеркнутым презрением оглядел учеников, представлявших собой довольно жалкое зрелище — грязных, мокрых и дрожащих от холода. Однако от новых комментариев слизеринец воздержался и просто продолжил путь.

Не прошло и четверти часа, как приближение выхода начали замечать и другие: слизи постепенно становилось всё меньше, лужи совсем высохли, воздух стал свежее и теплее. Беглецы приободрились, чувствуя, что скоро их страдания закончатся.

Глава 8. Странная компания.

Посреди Запретного леса, на большой поляне, окружённой огромными, мрачными, обросшими темным лишайником деревьями, этим утром было необычайно многолюдно. Именно здесь остановились для передышки все те, кому посчастливилось ускользнуть прямо из-под носа Тёмного Лорда и Упивающихся. В нескольких десятках метров от поляны, у подножия невысокого холма виднелась низкая арка из замшелых, потрескавшихся от времени камней — вход в хогвартские подземелья.

Кто-то из учеников чистил и сушил заклинаниями заляпанную грязью и слизью одежду и обувь, другие, не имея на это сил, просто лежали на молодой траве, подставляя лица ласковым лучам майского солнышка и ощущая, как его тепло выгоняет из тела усталую дрожь и образы мрачных подземных ходов.

Эсси с громким лаем носился кругами по поляне, распугивая птиц. Неподалеку Малфой обнаружил родник с чистой и холодной водой, так что жажда никому не грозила. А вот с едой возникли большие проблемы: даже взрослым волшебникам было не под силу создать пищу из воздуха или отыскать в лесу, а затем ускорить созревание ягод и плодов в количестве, достаточном, чтобы накормить несколько сот человек.

— Из замка мы выбрались, — негромко произнесла Гермиона, разглаживая рукава мантии и время от времени бросая задумчивые взгляды на зельевара, который расхаживал взад-вперед, точь-в-точь как запертый в клетку лев, и о чем-то говорил с вальяжно развалившимся на траве Малфоем. — Пока профессор держит своё обещание, но…

— Едва ли Запретный лес можно назвать «безопасным местом», — закончила мысль подруги Джинни.

В ответ на последнюю реплику Снейпа Малфой молча указал рукой в сторону, и алхимик резко поднялся и, отряхнув мантию, быстро двинулся в указанном направлении. Между деревьями мелькнула его черная мантия, и Снейп растворился в лесу.

— Куда он? — поинтересовалась Гермиона.

— За проводником, — скучающе ответил Малфой.

— Проводник? — недоверчиво переспросила Джинни. — Откуда здесь может быть проводник? И кто?

— Уизли, в число человеческих достоинств входит такая замечательная вещь, как терпение. Подожди — и сама увидишь.

Слизеринец извлёк из воздуха уже знакомый подругам ноутбук и принялся что-то быстро печатать с таким демонстративным вниманием, что Джинни, правильно поняв намек и недовольно засопев, оставила его в покое.

Снейп вернулся спустя где-то четверть часа в сопровождении трёх жутковатых существ — огромных прямоходящих ящеров ростом с человека. Телосложением прибывшие также напоминали людей — но на этом сходство заканчивалось. У них были длинные тонкие хвосты, похожие на плети, каменно-серая кожа, покрытая плотной гладкой чешуёй и такие острые когти, что сомнений в их диете возникнуть не могло.

С той же невозмутимостью, как если бы разговаривал с обычными людьми, алхимик что-то сказал своим спутникам, и они почтительно приблизились к Малфою. Тот немедленно убрал ноутбук и поднялся на ноги.

Чудовища обменялись парой фраз на шипящем протяжном языке, схожем одновременно с серпентарго и тем странным наречием, на котором общались Снейп и Малфой, а затем самый крупный ящер, по-видимому, вожак, выступил вперед.


* * *


— Мастер сказе намо, Великий Лорд Дракон ты есте, — облизнув несуществующие губы раздвоенным, длинным и тонким, сине-фиолетовым языком, медленно и нараспев произнес ящер.

— Моё имя Вольдерихар, и я — Возрождённый Серебряный Дракон, — на чистом серпентарго подтвердил Малфой, со спокойной уверенностью протянув для пожатия руку, внезапно покрывшуюся серебристой чешуей. Кисть изменилась, став мощнее и шире, из кончиков пальцев медленно вылезли длинные острые когти, напоминающие изогнутые лезвия.

— Мы знае, что ты вёрнешся, Дракон. Мы вере в пророчиесты. Народ Лекхе готове служе тебе — мы верные клятвам древни! — ящер порывисто дернулся вперед, будто собравшись низко поклониться и поцеловать протянутую руку.

— Не надо, — поспешно остановил его Малфой, мягко положив руку на плечо ящера. — Пусть народ Лекхе остаётся свободным: мне не нужны слуги. Живите, как и прежде — я не намерен вмешиваться в вашу жизнь. Но я с радостью стану считать вас друзьями.

— Мы буде ждате — когда требе наша помощь, мы приде и поможе тебе, Дракон, — на мгновение задумавшись, ответил ящер. — Я — Схар, глава Лекхе. Ты — вождь Лекхе. Всегда. Ты помне это.

— Благодарю тебя, Схар, — кивнул слизеринец. — И если я смогу вам чем-то помочь, то сделаю это. Вы знаете, где меня искать.

— Мы знае Лоно Хара, — утвердительно склонил голову ящер. — Мы знае Харалон. Мы всё помне. Мы редко проше помощь — но мы буде знате, что ты поможе намо. — Он обернулся к Снейпу. — Мастер, мы исполне твое проше — мы покаже путь с лесу. Мы помне клятва древни: служе Лоно Хара. Иде за намо.

Ящеры, как по команде развернулись и, дождавшись, пока Снейп повелительными окриками поднимет всех собравшихся на ноги, направились к южной оконечности поляны, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что люди идут за ними. Ученики, ошеломленно глазея на странных проводников устало побрели следом за ними.

— Малфой, кто это такие? — тихо спросила Гермиона, наблюдая, как бесшумно скользят между деревьев полулюди-полуящеры.

— Это Лекхе, как они себя называют, — ответил слизеринец; он отчего-то был удивительно словоохотлив. — Потомки людей и драконов, умевших принимать человеческий облик. Сейчас это очень редкое умение, но раньше драконы-маги встречались почти повсеместно. Народ разумных ящеров, довольно древний — ему, как цивилизации, около десяти тысяч лет. В прежние времена Лекхе было больше, но они не любят людей, поэтому оставили свои земли и скрылись в лесных чащах и среди болотных топей. Сейчас Лекхе остались только в Англии, в Запретном лесу, в юго-восточных болотах Сибири, на северо-западе Канады и в Карпатских лесах. Сейчас лишь немногие помнят, кто такие Лекхе, а большинство тех, кто помнит, считает их очередной легендой. Лекхе очень скрытны, осторожны и стараются избегать чужих глаз.

— Откуда тогда тебе о них известно? — немедленно спросила Джинни.

Малфой ожег её ледяным взглядом.

— Уизли, в отличие от тебя, у меня есть очень полезная вещь. Называется «мозги». А в Хогвартсе существует библиотека — большое помещение с множеством разных книг, где находится огромное количество интересной и редкой информации, не говоря уже о фолиантах, существующих в одном экземпляре. Дневники Основателей, например. Но, видимо, для мысли, что можно читать просто ради удовольствия, в твоей голове места нет: все занимает квиддич и — чуть не забыл — герой из героев, святой Поттер.

Он довольно усмехнулся, когда Джинни не нашлась, что ответить, и, ускорив шаг, нагнал Схара. Его живо интересовало, как живут Лекхе сейчас, и что изменилось у них со времен Эры Лордов — периода истории Лоно Хара, начавшегося в 44 тысячелетии до нашей эры, если переводить на летоисчисление мира Земли, и закончившегося в 4315 году до нашей эры, когда был свергнут и убит последний Истинный Лорд Лоно Хара — Вольдераон.

— С-с-сволочь… — сквозь зубы выцедила Джинни, разозленная и обиженная одновременно. — Ненавижу… Так бы и…

— Ну, кое в чём он прав, — негромко произнесла Гермиона. — Ты и в самом деле не слишком любишь читать. Никогда не задумывалась, сколько нового и интересного можно узнать из книг?

— Спасибо за сочувствие, ты настоящая подруга, — тоном «И ты, Брут!» произнесла Уизли.

— Обращайся, Джин. Обращайся в любое время, — Грейнджер совсем незаметно улыбнулась.

Путь по лесу оказался значительно дольше и утомительнее блуждания по хогвартским подземельям. Путникам пришлось продираться сквозь буреломы, пересекать овраги, широкие ручьи и даже небольшое болото — какой-то хаффлпаффец умудрился свалиться в трясину, но его вовремя вытащили — и, наконец, вышли на опушку леса, в полукилометре от которой стояла небольшая маггловская деревушка. Ящеры, низко поклонившись Снейпу и Малфою, исчезли так же внезапно, как и появились, растворившись в лесном полумраке.

— Дальше ученики — ваша забота, — невозмутимо объявил Снейп учителям, остановившись на обочине неширокой, но вполне проезжей дороги. — Я обещал Дамблдору, что помогу всем вам добраться до безопасного места, но о большем уговора не было. Предлагаю проститься здесь. Грейнджер, Уизли, а вот вы идете с нами.

— Что?! — в один голос воскликнули Малфой и Джинни. Гермиона промолчала.

— Семь кровавых демонов, Сев! Ради чего нам тащить с собой этих… — сквозь зубы начал Драко, но зельевар подхватил его под локоть и почти поволок в сторону. Несколько минут прошло в бурном обмене мнениями на шипящем языке, которого не понимали ни Джинни, ни Гермиона, но затем Малфой рассерженно махнул рукой, соглашаясь с решением Снейпа.

— Вы идете с нами, — подойдя к девушкам, нейтрально сообщил он.

— А ты ничего не забыл? — мгновенно встопорщила иголки Уизли. — Например, нашего мнения спросить? С какой радости нам с вами куда-то…

Гермиона прервала её, сильно дернув за рукав.

— Джин, ты что, не любишь ходить в гости? — поинтересовалась она, акцентировав последнее слово. — Мы просто проведем денек-другой там, где скажет профессор, и все! Верно, профессор Снейп?

— Именно так, — бесстрастно подтвердил Северус.

— Надеюсь, мы можем хотя бы с друзьями попрощаться?.. — с вызовом спросила Уизли и, не дожидаясь ответа, потянула Гермиону к Луне Лавгуд.

Снейп скрестил руки на груди, о чем-то напряженно размышляя.

«…И кого же ты собираешься осчастливить подобными гостями, Северус? — мысленный голос Драко не скрывал его раздражения. — И зачем они тебе, если не на ингредиенты для зелий? Решил молодость вспомнить?»

«…Не язви — не дай Хаос, ядом подавишься, — отпарировал Северус. — Нам нужно переждать где-нибудь пару-тройку дней; зная Поттера, я уверен, что, услышав о пропаже своих драгоценных подружек, он тут же забудет об осторожности и кинется их искать. А у нас будет возможность как следует его встретить.

«…Неплохая мысль… Но где — переждать?»

Ученики и преподаватели направились к деревне, надеясь достать еды и хоть немного отдохнуть, а Гермиона и Джинни вновь подошли к лонохарцам. Снейп машинально скользнул взглядом по ярко-рыжим волосам Уизли и внезапно оживился.

«…В Лондоне! У Фаэлиты! Я знаю её адрес!»

«Хорошо, согласен, — кивнул Драко. — Как пойдём? Аппарацией или потащишь этих на Тропы?»

«…Зачем? Ты нас довезешь, — безапелляционно заявил Северус. — Дарк-стрит, дом 4, будьте добры, мистер Малфой».

Малфой приподнял бровь, в точности скопировав мимику самого Снейпа, и криво усмехнулся.

— Жаль, Валькери здесь нет — вот бы она посмеялась, глядя, как единственный Истинный Лорд подрабатывает извозчиком, — произнес он вслух. — Но так и быть, уж снизойду до ваших мольб. Но коль скоро я за рулем — я царь и бог!.. А ваше дело, мистер Снейп, молчать и слушать.

Малфой критическим взглядом оглядел всю компанию и задумчиво провёл пальцем по подбородку — смутно знакомый всем жест. Снейп, узнав его, усмехнулся.

— Одежда, — наконец выговорил слизеринец. — Судя по адресу, дом стоит в маггловских кварталах, так что…

Малфой чуть шевельнул пальцами — и словно потекшую строгую мантию сменили черные джинсы и футболка с роскошным китайским драконом на груди. Снейп пощупал рукав своей рубашки, провел ладонью по ткани брюк, переступил ногами в туфлях — и то, и другое, и третье было изысканно-черным, как и любая вещь в его гардеробе — и одобрительно кивнул. Драко перевел взгляд на хмурую Уизли, едва заметно ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул шалый огонек. Щелчок пальцев и…

— Подонок! Гад! Мерзавец! — Джинни едва не задохнулась от ярости, обнаружив, что оказалась в костюме горничной, причем подозрительно смелом — коротком черном декольтированном платьице, едва прикрывающим трусики, белых чулках с подвязками, белом фартучке и с кружевной заколкой в волосах. Общую картину дополняла возникшая в руке пушистая метелочка для сметания пыли.

— Мистер Малфой… — лениво протянул Северус. — Я все понимаю, равно как и ваше явное знакомство с определенным сортом маггловского кинематографа, но все же ваше поведение не совсем сочетается с честью Лорда…

— Поверь, Северус, от этого моя честь нисколько не пострадает… — голосом, сдавленным от сдерживаемого смеха, ответил Малфой, а лицо Джинни почти сравнялось по цвету с волосами, а из ушей разве что не повалил пар. Блондин еще раз щелкнул пальцами, и провокационный костюм сменили простая клетчатая юбка и курточка. Гермиона уже щеголяла в джинсах и кофточке.

Оглядев всех с видом знатока, Драко небрежно кивнул:

— Годится. И если Уизли перестанет щупать свою одежду с таким идиотским выражением лица, нас вполне можно будет принять за… — его передернуло от отвращения, — магглов… Мерзость какая!

Он страдальчески вздохнул и, сосредоточившись, проделал замысловатый жест. С еле слышным хлопком на дороге возникла серебристо-серая спортивная «Хонда», на дверцах которых красовались мечи, обвитые тонко прорисованными сине-зелёными драконами.

— Твоё приобретение? — удивился Снейп.

— Нет. Жены. У неё больше десятка автомобилей, и она разрешает брать любой, — пояснил Драко. — «А если тебя смутил рисунок, то на гербе Дракул тоже есть дракон».

— Жены?! — почти в один голос ошарашенно переспросили девушки.

— Поехали, — бросил вместо ответа Малфой и тут же недоуменно поднял бровь: — Сев, ты куда? Это румынская машина, и водительское кресло у неё — слева!

Снейп невозмутимо исправил свою ошибку и сел справа; девушки разместились на заднем сиденье, а Малфой занял место за рулём. Эсси превратился в огромного чёрного кота — видимо, страх какого-нибудь мышонка — и запрыгнул на руки к Снейпу.

— Лучше пристегнись, Сев, — посоветовал блондин, с некоторым ехидством косясь на пассажира. — Меня и водить Валькери учила…

На виске Снейпа дёрнулась жилка; он быстро рванул ремень безопасности и пристегнулся.

— Сев, неужели я такой страшный? — преувеличенно удивился Малфой и, не дожидаясь ответа, повернул ключ.

До Валькери ему было ещё очень далеко: Малфой выжимал из «Хонды» не больше трехсот миль в час. Но и этого оказалось достаточно, чтобы побелевшие Гермиона и Джинни крепко зажмурились, а Снейпу понадобилась вся его сила воли, чтобы не последовать примеру бывших учениц.

На окраине города Малфой резко затормозил, и автомобиль остановился, как вкопанный. Что удивительно, его пассажиры даже не шелохнулись — хотя впору было вылететь через лобовое стекло и, описав пологую траекторию, затормозить лицом об асфальт метров через двадцать.

— Напомни ещё раз адрес, — бросил Драко, раскрывая карту лондонских улиц.

— Дарк-стрит, дом 4, — повторил Снейп.

Малфой зашелестел страницами.

— Дарк-стрит, Дарк-стрит… Отлично, вот и она. Недалеко, всего десять минут езды. Спасибо, убери обратно, — Малфой протянул карту Снейпу, а сам вновь завел мотор.

Как слизеринец и обещал, через десять минут езды — точнее, не езды, а жуткого самоубийственного петляния по узким улочкам окраинных районов Лондона на бешеной скорости, во время которого они несколько раз чудом избежали столкновения с другими автомобилями и едва не сбили какую-то пожилую даму с собачкой — они прибыли на место назначения.

Несмотря на достаточно мрачное название, Дарк-стрит оказалась тихой и уютной улочкой с рядами совершенно обычных белых домиков, увитых плющом. Вокруг каждого дома был разбит маленький сад, огороженный деревянным заборчиком. Дом номер четыре мало чем отличался от соседей — двухэтажный, просторный, с красной черепичной крышей. К дому был пристроен гараж на 3 автомобиля, роль забора выполняла высокая вечнозеленая изгородь.

Окружавший дом сад был выдержан в восточном стиле: неширокая дорожка, выложенная крупными плоскими камнями, петляла среди невысоких — чуть выше человеческого роста — но густо посаженных деревьев, выводя то к маленькому пруду-бассейну, окруженному цветочными клумбами, то к изящной беседке, увитой диким виноградом, то к небольшой уютной полянке, казалось, созданной для того, чтобы на ней загорали. Возле входной двери гости заметили симпатичные статуэтки забавных лисичек — их было не отличить от живых зверьков, лукаво выглядывавших из травы и кустов.

— Милые зверушки… — проговорила Джинни, все ещё немного бледная после устроенных Малфоем гонок. — А почему именно лисички?

— Потому что имя мисс Добршжческу — Фаэлита, а на одном из древних языков это означает «маленькая огненная лиса», — мрачно пояснил Снейп. Судя по тому, как неохотно нажал он кнопку звонка, перспектива встречи с хозяйкой дома его отчего-то совершенно не радовала.

Спустя полминуты дверь открылась, и на пороге появилась девушка. Гермиона и Джинни успели лишь разглядеть, что у неё тёмно-рыжие, почти красные волосы, и ничего больше: в следующий момент хозяйка дома размахнулась и, отвесив Снейпу впечатляющую пощечину, захлопнула дверь прямо у него перед носом.

— Больно, — хмуро констатировал маг, потирая щёку, на которой немедленно налился алым след ладони. Оказанный приём его ничуть не удивил.

— Весьма наглядная демонстрация того, насколько Фаэ счастлива тебя видеть, — не преминул уколоть его Малфой. — Но это дела ваши, разбирайтесь, а мне этот порожек уже начинает надоедать.

И он уже сам позвонил в дверь, после чего прислушался. Видимо, к двери подошли, потому что Малфой громко сказал:

— Фаэ, я уважаю твой гнев, особенно, когда он направлен не на меня, и, разумеется, у тебя есть причины быть негостеприимной, но неужели ты заставишь Лорда Дракона — единственного Истинного Лорда, оставшегося в мире! — ночевать на улице в обществе этих славных гипсовых лисичек?

За дверью послышался шорох и сдавленное фырканье.

— Они фарфоровые, — произнес приятный женский голос с непривычным «экающим» и «ыкающим» акцентом. Судя по нему и непривычной для слуха англичан фамилии, по происхождению хозяйка дома была румынкой.

— О, горе мне! — в притворном ужасе воскликнул Драко. — Единственным оправданием моего невежества могут послужить только нерадивые учителя, из-за которых в моём аристократическом воспитании обнаруживаются такие пробелы, как неумение с ходу отличить гипс от фарфора!

Он посерьёзнел:

— Лисица, у нас к тебе дело. Откроешь или будешь выслушивать нас через дверь?

Дверь вновь распахнулась, и появившаяся в проёме хозяйка сделала приглашающий жест.

— Ты же знаешь, негодяй, что ни одна женщина не может тебе отказать, — с кокетливой улыбкой произнесла она.

— Знаю, — чопорно кивнул Малфой. — Но пользуюсь этим в исключительно благородных целях.

Он вошел в дом первым, за ним последовали Снейп, всё ещё потиравший щёку, и Эсси — снова в обличье пса. Последними пересекли порог девушки, и Фаэлита закрыла за ними дверь.

Глава 9. Разговоры в гостях.

Теперь у Гермионы и Джинни появилась возможность, как следует, рассмотреть хозяйку. На вид ей было около двадцати пяти лет. Стройная и гибкая, она была довольно высокой, лишь немного уступая ростом Малфою, но не казалась долговязой из-за пропорционального сложения. Она была одета в брюки и безрукавную блузку из светлого лёгкого материала. Покрой не отличался сложностью, но замечательно обрисовывал плавные изгибы её тела, удачно подчеркивая длинные ноги и открывая красивые руки с изящными кистями.

Волосы были, как ни странно, естественного цвета — вряд ли кто-либо решился покрасить и брови в этот дикий медно-красный цвет. Буйные кудри вились непослушными кольцами, прикрывая уши и спускаясь до лопаток, и казались ещё ярче на фоне светлой одежды. Лицо тоже невольно притягивало взгляд: тёмно-золотистая загорелая кожа, высокий лоб, тонкий точёный нос, полные розовые губки, острые скулы и маленькая тёмная родинка на правой щеке.

Но самой запоминающейся деталью её внешности были глаза: ярко-зелёные, даже ярче, чем у Гарри, но гораздо темнее, очень чистого насыщенного оттенка. Их разрез немного напоминал восточный, но узкими они не казались.

— И с чем пожаловал, Рихар? — спросила женщина, грациозно усаживаясь в кресло и жестом предлагая сесть гостям. На Снейпа она обращала внимания не больше, чем на шкаф, рядом с которым он стоял.

— Есть проблема… — Малфой сделал паузу и посмотрел хозяйке в глаза странным, пронизывающим взглядом — словно «говоря» ей что-то, поняли девушки. — Что скажешь?

— Мой дом — твой дом, — улыбнулась Фаэлита. — Можешь на меня рассчитывать.

— Лисица, я тебя обожаю! — просиял Малфой и, мгновенно оказавшись возле неё, чмокнул в улыбающиеся губки. — Если бы я был свободен…

— …то снова бы женился на Вал, — со смешком закончила собеседница. — Дракон, я ценю лесть, но не столь явную.

— Сознаюсь, виновен, — с театральным вздохом проговорил блондин. — Тогда скажу иначе — если бы у меня был гарем…

— Вот это уже больше похоже на правду, — фыркнула Фаэлита. — Но довольно пустых разговоров. Ставь «Хонду» в гараж, там есть место, и возвращайся: будем ужинать.

— Лечу! — Малфой быстро выскользнул из дома.

Он отсутствовал всего пару минут, но за это время Фаэ успела накрыть на стол. Она не пользовалась палочкой и не произносила заклинаний, но тарелки и вилки летали по столовой с невообразимой скоростью. Разнообразные кушанья появились словно из ниоткуда, и хозяйка пригласила гостей к столу, демонстративно сев как можно дальше от Снейпа.

— Значит, вы скрываетесь от Вольда, — это был не совсем вопрос, но Гермиона и Джинни все равно кивнули. — В этом мире его имя в большом авторитете. Он сдержал клятву, данную после той охоты на варгов…

— Ещё бы! Здесь же нет леди Шилары с грозным взглядом и тяжелой рукой, так что ему некого бояться, — отложив вилку, произнес Малфой. — Да, я забыл сказать: Альбус — Аэро’сар — сильно пострадал, противостоя Вольду. Полностью лишился магии и неясно, выживет ли он вообще…

— Жаль, — помрачнела Фаэлита. — Я немного знала его. Славный старичок. Любил всех угощать конфетами.

— Лимонными, — кивнул Малфой. — К сожалению, уговаривать его решить дело миром, было бесполезно. Да и Тома, скорее всего, тоже… Хотя попытаться стоило, Вольд знает, что такое честь и…

— Что?! Честь?! У Вольдеморта?! — не удержавшись, воскликнула Джинни, и её лицо побледнело так, что стали видны все, до единой веснушки. — У этого монстра нет и никогда не было чести!

— Уизли научилась называть Тёмного Лорда по имени. Браво, браво, — Малфой несколько раз вяло хлопнул в ладоши. — Но к твоему сведению, в вопросах чести Вольд очень щепетилен. Больше всей твоей семейки вместе взятой. Он всего лишь смотрит на проблему с несколько другого ракурса. Но его слово — нерушимо, и это знают все.

— Он лжец, мерзавец и убийца!! — Уизли повысила голос почти до крика. — Он лгал мне, использовал… — она осёклась. — Гарри Вольдеморт обещал воскресить родителей, если тот перейдет на его сторону, а всем известно, что это невозможно!

— Почему же невозможно? — чуточку иронично возразила Фаэлита. — Любой некромант, начиная со Второго уровня, может оживить умершего, а у Вольда много знакомых и куда более высокого ранга. Так что он не лгал. Всего-навсего не уточнил, что в результате ритуала оживления, родители вашего друга потеряют и чувства, и разум, став послушными слугами поднявшего их колдуна. Кажется, вы называете таких существ «зомби». Едва ли вашему… Гарри понравился бы их вид… и запах, — усмехнувшись, добавила она.

— Вот как? Тогда объясните заодно, пожалуйста, чем подобный посул отличается от заведомой лжи? — с едким сарказмом поинтересовалась Гермиона, немедленно подключившаяся к столь милой застольной беседе. — Это же все равно, что дать ребенку пустой фантик вместо обещанной конфеты. Гарри, конечно, — она еле заметно улыбнулась, — не ребенок, но суть-то от этого не меняется. Лично вам бы понравилось, если кто-то могущественный пообещал бы вам бессмертие, и, как вариант, превратил бы вас в каменную статую? Формально он сдержал бы своё слово — смерть в таком состоянии вам бы точно не грозила.

— И потом, уважаемая хозяйка, — Грейнджер мимолетно окинула красивую женщину взглядом, словно бы измеряя, — вы, похоже, имеете весьма слабое представление о том, чем занимался ранее и продолжает заниматься ваш общий друг Вольдеморт в нашем мире. Но вот они-то знают, — Грейнджер коротко дернула подбородком в сторону Малфоя и Снейпа. — И все равно продолжают утверждать, что он — человек чести!

— Все равно? — Фаэлита сдвинула брови. — О чем ты, девочка?

— Лишь о том, что Вольдеморт и его слуги — беспринципные убийцы и садисты, обуянные жаждой власти. И такое понятие, как «честь», для них так же чуждо, как для осьминогов — парфюмерия. Хотите примеров? Хорошо.

Гермиона чуть отодвинула от себя тарелку.

— Само стремление к власти не ново, и в нем нет ничего удивительного, но методы, которыми ваш «человек чести» пытается её заполучить, не выдерживают никакой критики. Хочешь забрать власть силой — воюй с противником, убивай его лидеров и солдат, подрывай экономику и поддержку масс. Но зачем устраивать бесполезную бойню среди посторонних, ни в коей мере не связанных с магическим миром людей?! Да, да, это я о магглах, которых прихвостни Вольдеморта обожают захватывать и истязать. Просто потому, что могут — и ещё, должно быть, из эстетического удовольствия. Они постоянно делали это и в первую войну, а сейчас с радостью продолжают свои кровавые забавы. И это не их личная инициатива: без приказа своего господина Упивающиеся Смертью и шагу не ступят.

— Кстати! — тут девушка чуть сощурила глаза, сделав тон голоса до невозможности учтивым, — не знаю, как дело обстоит сейчас, но вы, наверное, в курсе, госпожа Фаэлита, что в прошлом пыточную бригаду у Вольдеморта возглавлял не кто иной, как отец вашего друга Малфоя? Нет?

Перехватив брошенный на него взгляд Фаэ, Драко скрипнул зубами. Палачи не пользовались уважением ни в одном из миров, и Лоно Хара не был исключением.

Джинни слушая, как ее старшая подруга спокойно и вежливо гнет свою линию, лишь молча злорадно улыбалась. А Гермиона негромким голосом продолжала перечислять факты; любовь к чтению и отличная память позволили ей пробежаться по всему широкому кругу деяний Темного Лорда: многочисленные бессмысленные убийства и пытки магглов и магов, набеги оборотней, зверское уничтожение целых «грязнокровных» волшебных семей, и многое, многое другое…

— И если, по-вашему, все это — дела чести, то я тогда затрудняюсь сказать, что же такое бесчестье, — закончила Грейнджер. Внешне она оставалась невозмутимой, но пальцы, судорожно комкавшие салфетку, выдавали ее истинные чувства.

— Не тебе судить о том, чего ты не знаешь, — неприязненно бросил ей Малфой. Застольная беседа, начавшаяся как ленивое издевательство на рыжей Уизли, благодаря «гриффиндорской заучке» перестала ему нравиться совершенно, а отстраненная задумчивость, появившаяся на лице хозяйки дома — тем более.

— Я — не знаю? Я...?! Ну, разумеется, куда нам, сирым и убогим, понять всю глубину замыслов Великого Темного Лорда, — с кривой усмешкой протянула Грейнджер и неожиданно резко и зло закончила: — Вот только от его замыслов, как и от него самого, за милю трупами смердит!

Она сдержанно поблагодарила Фаэлиту за угощение и демонстративно покинула столовую. Через некоторое время в отдалении хлопнула дверь — Грейнджер вышла на крыльцо. Через минуту к ней присоединилась и Джинни.

Ужин продолжился в полном молчании. Фаэлита тактично не задавала никаких вопросов.

— У меня, к слову, не очень много места, — нарушив неловкую тишину, сообщила она. — Всего две спальни, включая мою — по кровати в каждой, и диван внизу. Здесь редко ночуют гости, да ещё в таком количестве…

— Тогда я — на диван, — быстро заявил Малфой. — Буду спать отдельно от простых смертных, как и подобает Истинному Лорду.

— Это следует понимать, как «буду смотреть телевизор до синих кругов перед глазами»? — нежнейшим голосом осведомилась Фаэлита.

— Как ты осмелилась предположить такое, женщина? — почти искренне возмутился блондин. — Я, единственный наследник рода Малфоев, — и глупая маггловская потеха?! Нет, я передумал насчёт гарема.

— Какая жалость, — протянула Фаэлита. — Я едва могу сдержать слезы. Ладно, так и быть, диван твой. А как быть с остальными?

— А что с ними? — удивился Малфой. — Львятки — в одной спальне, ты с Севом — в другой.

— Нет! — в один голос выкрикнули Северус и Фаэлита и мрачно покосились друг на друга.

— Тогда наколдовывай, а лучше — доставай из кладовки матрас, уложим его на полу, — охотно предложил Малфой. — Потому что иначе всем нам не разместиться. — Он демонстративно погрозил женщине пальцем и задрал нос. — Предупреждаю сразу: я с тобой спать не буду, Лисица. Мне моя невинность дорога.

Фаэлита закусила губу, сдерживая готовую слететь с языка брань, и, резко вскочив, почти выбежала из столовой. Снейп, чуть помедлив, последовал за ней. Малфой усмехнулся и непонятно кому отсалютовал бокалом вина.

Вернувшихся в дом Гермиону и Джинни встретили громкие разъяренные голоса, временами срывающиеся на крик, и звон бьющейся посуды.

— Лисица и Сев решили выяснить отношения, — равнодушно сообщил девушкам Малфой. Он сидел на диване в гостиной и переключал телевизионные каналы. — Может, и к лучшему… чем Хаос не шутит, ещё помирятся…

Гриффиндорки скептически переглянулись: крик из кухни все нарастал. В основном был слышен голос Фаэлиты, но и Снейп не молчал, отвечая на каждую реплику рыжеволосой хозяйки дома колкими и язвительными — судя по тону — замечаниями. Сами слова были непонятны — спорившие использовали тот же странный шипящий язык, на котором то и дело общались Снейп и Малфой.

Малфой, внезапно заинтересовавшись, оторвался от телевизора и стал прислушиваться. Губы его шевелились: блондин словно повторял про себя наиболее занимательные пассажи. Снова послышался звон посуды, Фаэлита разразилась возмущенной тирадой, Снейп негромко произнес несколько слов — и наступила тишина.

Малфой непонятно чему ухмыльнулся и снова принялся переключать каналы.

— Они там не поубивали друг друга? — с тревогой спросила Джинни.

— Проверь, раз самая любопытная, — коротко бросил Малфой.

Джинни неуверенно подошла к двери в кухню, осторожно заглянула внутрь и тут же отпрянула назад, слегка покраснев.

— Похоже, и впрямь помирились, — удивлённо сказала она, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором уже сидела Гермиона. — Целуются. А вокруг — куча битой посуды, — Джинни невольно хихикнула. — Полкухни разнесли.

— Целуются? — недоверчиво переспросила Гермиона. — Странные у хозяйки вкусы… Такая славная, молодая и красивая девушка — и с подмолодившимся Снейпом?

Малфой недоуменно взглянул на Грейнджер, затем губы его дрогнули, и хладнокровный, спокойный слизеринец безудержно расхохотался.

— Великий Хаос! Грейнджер! Славная… молодая… не могу!

Отсмеявшись, он вытер выступившие слезы и взмахом руки отмёл все вопросы, которая уже готова была задать ему Гермиона.

— Специально для тебя, Грейнджер, выдержка из досье на Фаэ, — Малфой выхватил прямо из воздуха лист бумаги с мелким текстом и начал читать: — «Фаэлита Добршжческу, румынка, род польского происхождения, год рождения — 1673…

— Что?! — одновременно вырвалось у обеих девушек.

— …Вид: человек. Способности к высшей магии: первый уровень. Аниморф, две формы: лиса, кошка. В Ордене Хаоса с 1796 года. Магистр гильдии Воинов, воин третьего Дана. Сотрудник отдела Устранения с 1835 года, кодовое имя — «Огненная Лисица»… — Малфой сделал паузу и пояснил: — Отдел Устранения — это нечто вроде корпуса авроров… только преступников он не ловит, а уничтожает. Без переговоров, суда и следствия.

Девушек передернуло, а слизеринец спокойно продолжил:

— «Успешных операций: 341; сорванных: 8. Эксперт по метательному оружию, мастерски владеет несколькими видами рукопашного боя. Высокие регенеративные возможности. Специализация: ночные операции. Работала с… впрочем, достаточно, — Малфой сделал паузу и неожиданно ухмыльнулся. — Как вам теперь славная девушка?

— Согласна, скорее уж — славная бабушка, подозрительно молодая и красивая для своего возраста, — спокойно парировала Гермиона. — А по существу — обыкновенная убийца, готовая отнять жизнь у любого, на кого ей укажут пальцем.

— Не буду отрицать, — легко согласился Малфой. — Что же до красоты Фаэлиты… У Высшей магии невероятная мощь, и, овладевая ею, волшебник меняется, как внешне, так и внутренне, проявляя свое истинное «я». Я не говорю, что его нельзя скрыть, но такие попытки ещё никого до добра не доводили. Чем старательнее прячешь свою суть, тем меньше силы у тебя останется. Интересное явление, до сих пор ещё никем не изученное.

Он, кажется, хотел что-то ещё сказать, но в этот момент из кухни вышли немного помятые и потрёпанные, но в то же время странно умиротворенные Снейп и Фаэлита.

— Время позднее, пора спать, — без обиняков заявила Фаэ. — Утром завтракайте сами, меня не ждите — я встаю поздно. Кухня в вашем распоряжении: что найдете — все ваше. Доброй ночи.

Северус коротко кивнул и последовал за Фаэлитой к лестнице, ведущей на второй этаж. Они уже преодолели половину пролета, как их догнал голос Малфоя, с деланным беспокойством произнесший:

— Сев, так ты всё-таки будешь спать на полу?


* * *


На следующее утро четверо гостей дома на Дарк-стрит 4, мирно завтракали, когда внезапно Малфой и Снейп напряглись и вскочили со стульев.

— Чистого неба и яркого солнца, досточтимые господа! — раздался из гостиной звонкий высокий голос.

— Велемир, — немедленно успокоился Малфой. — Эй, мы здесь!

— Да я понял, — проворчали в ответ, и в кухню вошёл незнакомый Грейнджер и Уизли парень. На вид — около двадцати лет, лицом — типичный славянин: серо-голубые глаза, прямой, чуть широкий по европейским меркам нос, тёмно-русые волосы, густые брови и усы, короткая бородка. Его легко можно было принять за русского витязя, сошедшего со страницы учебника истории. Даже одежда его чем-то неуловимо напоминала древнеславянскую. — Ну и пришлось же за вами побегать, господа! Я, было, в Хогвартс сунулся, а там Вольд с какими-то хмырями обживается. Сказал, мол, были да сплыли, и где вас ветер носит — ни сном, ни духом. Я поразмыслил, да и решил к Леди обратиться: если уж жена не ведает, где муж, то его, поди, волки в лесу догрызают. Но наша Леди знает если не все, то очень к тому близко, и я теперь снова с вами — возрадуйтесь!

— Хвала Мерлину, — скептицизма в голосе Снейпа хватило бы на всех китайцев мира. И немного осталось бы на индусов.

— Не тяни, с чем пожаловал? — Малфой подошёл ближе. — Материалы…

— Куплены, — кивнул Велемир. — Хотя с пунктом «Четырёхсот тысяч драконьих яиц» пришлось повозиться изрядно, даже снарядить группу в соседние миры. Но с задачей мы справились. Осталось только обсудить чертежи — есть несколько вопросов, Лорд.

— Пойдём, — Малфой вышел в гостиную; архитектор последовал за ним.

Эсси возник в кухне как из ниоткуда, подошел к Снейпу и, ткнувшись влажным носом в его руку, просительно засопел. Алхимик со вздохом достал из холодильника солидный кусок мяса и протянул вризраку.

— Ешь на улице. Тут не пачкай, — сурово предупредил он.

— Спасибо, — проурчал Эсси, страшенными зубами аккуратно взял угощение и исчез.

Закончив прерванный завтрак, Гермиона и Джинни вышли из кухни.

Малфой сидел на диване рядом с Велемиром. Стол был придвинут; на нем стоял раскрытый ноутбук, и горкой лежали всевозможные чертежные принадлежности. На экране сменяли друг друга какие-то чертежи; архитектор и заказчик с жаром обсуждали их детали, время от времени хватая карандаши и линейки и начиная чертить прямо по экрану. Изменения тут же переносились на чертёж — без магии здесь явно не обходилось. По всему было ясно, что освободятся эти двое не скоро, и гриффиндорки незаметно выскользнули на улицу: выходить им никто не запрещал, а стены этого странного дома уже начинали давить на девушек.

Не успели они закрыть за собой дверь, как перед ними словно из-под земли вырос Эссессили.

— Не уходите далеко, — за год, проведенный в мире людей, вризрак научился говорить куда внятнее. — Упивающиеся могут быть где угодно. Они донесут Вольдеморту.

— А тебе-то что? — спросила Гермиона, ловя себя на мысли, что со стороны смотрится по меньшей мере странно: девушка, говорящая с огромной собакой, как с человеком.

— Мне все равно, — Эсси фыркнул. — Но Северус хочет, чтобы вы были здесь, значит, так надо, — пёс кивнул в сторону дома, но и без этого жеста было ясно, кого он имеет в виду. — Пока все заняты, я пригляжу за вами и не дам наделать глупостей.

— Мы и не собирались… — начала было Джинни, но Грейнджер прервала ее, дернув за рукав.

Час спустя, когда девушки, негромко разговаривая, сидели на удобной скамейке под тенью деревьев, неусыпно следивший за ними вризрак вдруг засуетился. Он вскочил, устремляя взгляд на ведущую к дому дорожку, хотя та была совершенно пуста, и радостно залаял. Девушки не успели удивиться, как из-за деревьев, заслонявших им обзор, вышла стройная темноволосая женщина, хорошо знакомая обеим подругам.

— Валькери! — взвизгнул Эсси, бросаясь к ней.

Та радостно улыбнулась.

— Ну, здравствуй, мой хороший! — она ласково потрепала вризрака за уши. — Соскучился? Я хотела в дом идти, но услышала, что вы здесь, и решила заодно заглянуть и поздороваться.

Девушка приветливо кивнула гриффиндоркам, и те неуверенно наклонили головы в ответ.

— Как там Драко? — спросила Валькери у Эсси.

— Жив, здоров, только по тебе скучает, — мягко произнёс вризрак. — Сейчас он с Велемиром — чертежи уточняют.

— Я тогда в дом пойду, — негромко сказала Пэнтекуин, и её взгляд потеплел.

Эсси добро усмехнулся — почему-то мимика у пса была совершенно человеческая.

— И поскорее. Он со вчерашнего дня сам не свой; и сорвался бы к тебе, в Ашкелон, но не бросать же Северуса одного. Да к тому же помочь ему обещал…

Валькери ещё раз кивнула девушкам и направилась к дому. Вризрак проводил её долгим взглядом.

— Счастливые, — пробормотал он. — Любят друг друга просто безумно…

Гермиона скептически хмыкнула:

— И свою любовь она проявляет в полной мере, крутя роман со Снейпом прямо под носом у Малфоя!

Эсси строго взглянул на неё:

— Не говори о том, чего не знаешь! Их с Северусом влечёт друг к другу кровь.

— Это как? — не поняла Грейнджер.

— Они не полукровки: доля вампирской крови в каждом из них — сорок семь процентов, очень редкое сочетание, — важно начал объяснять Эссессили. — И именно такая концентрация обуславливает невероятно высокое… хмм… либидо. Если порознь они ещё могут его контролировать, то, чувствуя такую же кровь друг в друге, полностью теряют над собой контроль. Это они выяснили ещё прошлым летом, когда поняли, что с ними что-то не так, и начали серьёзные исследования. Драко прощал Валькери, даже когда не знал этого, потому что любит её до самозабвения, а, узнав, что её вины в связи с Северусом нет, просто принял происходящее, как данность. Более того, он нашел в себе силы не стать Северусу врагом.

В конце концов, они же не виноваты, что у них такая редкая кровь… Даже если выпустить ее или просто влить новую, со временем прежняя концентрация восстановится. Нужен очень редкий обряд, к которому готовятся несколько лет, и проводить его можно только на Северусе, поскольку Валькери перенесла его в тринадцать лет, а второе подобное потрясение для организма приведёт к смерти. Но Северус уже немолод… это слишком опасно… и лишь отец Валькери умеет проводить этот обряд, а он сейчас скитается в иных мирах. Я имею в виду Люцифера, которого вы зовёте Дьяволом. Но это слишком долгая история.

— Все ясно… — протянула Гермиона, автоматически отметив полезную информацию об отце Валькери. — Много сложных и заумных слов, а истина проста — они оба, что ваша Валькери, что Снейп — из породы членистоногих.

— Что? — совершенно по-собачьи наклонил голову Эсси.

— То, что, «куда член — туда и ноги». Ну, в случае с Валькери не член, а кое-что другое. Ай-я-яй... Кровь у них, видите ли, особая, не могут они ее контролировать, бедняжки… Что за чушь… — Грейнджер сокрушенно поцокала языком и поглядела на говорящего пса, как на умалишенного.

— Ты хочешь сказать, что они, будучи такими сильными магами и всякими там «Сарами», неспособны справиться с простейшими физиологическими инстинктами? Так я и поверила! Скорее, просто не хотят. Ведь это же так удобно — оправдывать собственную распущенность такой нехорошей кровью: «Ах, я тут не при чем, это всё она, это всё кровь виновата…» А Малфой — лопух, слушает милую женушку, развесив уши… Надо ему ножовку подарить.

— Ножовку? То есть — пилу? Зачем? — удивилась Джинни.

— Как это зачем? Чтоб рога было чем регулярно спиливать.

Глаза Джинни округлились, плечи дрогнули, и она разразилась безудержным хохотом, едва не свалившись со скамейки.

— Ой, не могу… Ножовку… Перевязанную бантиком… — со всхлипами выдавливала из себя Уизли. — Представляю рожу Малфоя…

Эсси сокрушенно покачал головой:

— Глупые люди. У нас, в Лоно Хара, иные законы…

Вризрак, хоть и являлся по сути земным волшебным существом, давно уже причислял себя к жителям мира своих хозяев.

— Знаешь что? — неожиданно зло поглядела на него Гермиона. — Мне это уже надоело. Только и слышу: Лоно Хара то, Лоно Хара это… Когда я в последний раз смотрела по сторонам, вокруг была не Лоно Хара, а старая добрая Англия. А у нас, между прочим, при короле Генрихе VIII неверным женам рубили головы. Так что шли бы вы, со своими законами… к себе, в вашу Лоно Хару.

— Нам пора обратно, да и надоело мне спорить с вами, — с неожиданной резкостью заявил Эсси. — Хотя будь вы лонохарцами, за то, что тут наговорили, вас ждал бы вызов на дуэль до смерти.

— Неужели правда так сильно глаза ест? — невинно поинтересовалась Джинни, но вризрак, проигнорировав её колкость, молча направился к дому.

Глава 10. Сломанная мышеловка.

Уже начинало темнеть, когда лонохарцы неожиданно переглянулись, поднялись с диванов и кресел и, не говоря ни слова, вышли на улицу. Гермиона и Джинни проводили их недоуменными взглядами.

— Куда это они? — поинтересовалась младшая Уизли.

— Тренироваться, — неохотно пояснил Эссессили, после недавнего разговора несколько охладевший к гриффиндорской парочке. — Они и так вчера пропустили занятие. Хотите посмотреть? Думаю, они не будут против, а вам должно понравиться. Как я успел узнать, вы, люди, падки на всё необычное…

— Почему бы и нет? — проигнорировал укол, спокойно произнесла Гермиона. — Идем, Джин?

Последовав за Эссессили, девушки вышли на задний двор. Там находился небольшой бассейн, а рядом с ним была лужайка с мягкой, подстриженной, словно по линейке травой, достаточно обширная, чтобы послужить тренировочной площадкой. Тихо, стараясь не быть замеченными, гриффиндорки присели в тени деревьев прямо на траву, и стали наблюдать за разворачивающимся перед ними действом.

А посмотреть на что было.

Медленно и плавно перетекая из одной стойки в другую, воины Лоно Хара рисовали фигуры смертельного боевого танца. Минута — и обманчиво мягкие движения, словно по команде, сменились стремительными и резкими, способными крушить черепа и дробить кости. Ещё минута — и лонохарцы одновременно замерли в позах, казавшихся для человека невероятными.

Снейп выгнулся назад так сильно, что коснулся макушкой собственных пяток. Малфой, опираясь лишь на кончики пальцев одной руки, удерживал тело на весу параллельно земле. Фаэлита подняла идеально прямую ногу с вытянутым носком и опустила руки, став похожей на стрелу, устремлённую отвесно вверх.

Четыре фигуры стояли совершенно неподвижно, чёрными силуэтами выделяясь на фоне огромного заходящего солнца, красящего небо густым багрянцем.

— Sath!!! — коротко выкрикнула Пэнтекуин, и в ту же секунду статичная картина распалась на куски: лонохарцы, словно тени, метнулись врассыпную. Перекатились по земле, вскочили, длинный прыжок с переворотом — и они оказались друг напротив друга. Боевая стойка, мгновенная неподвижность — и молниеносная атака. Даже неопытные девушки заметили, что атаковали в этой схватке в основном Снейп и Фаэлита — Лорд и Леди защищались, с легкостью блокируя все удары нападавших, и контратаковали с половинной силой и скоростью. Их целью было не продемонстрировать превосходство, а показать и объяснить — в действии — новые приёмы, одновременно оценивая успехи и ошибки учеников.

Через какое-то время, заметив, что их подопечные начинают уставать, Драко и Пэнтекуин решили завершить тренировку: полутора часов занятий было более чем достаточно, если учесть, что работали они в ограниченном пространстве.

— Na’th! — так же коротко воскликнула Валькери, и в тот же миг лонохарцы снова застыли друг напротив друга, напряжённые, собранные, точно пружины, готовые распрямиться при первой же команде и вновь ринуться в бой, разя любого, стоящего у них на пути. — Deas, — удовлетворённо пробормотала Пэнтекуин. — Достаточно. Северус, неплохо, но работай над скоростью, это твоё слабое место. Фаэлита, ты неосторожна и, пытаясь пробить защиту противника, открываешься для его ударов. Не спеши, поспешность может стоить тебе жизни. Драко… может быть… — в её голосе явственно прозвучало предложение.

Он принял вызов.

— Sath! — белозубо улыбнувшись, крикнул в ответ блондин.

Но громкие, размеренные хлопки прервали уже готовых сойтись в поединке Архимагистра и Архонта Ордена Хаоса.

Присутствующие обернулись на звук и замерли от неожиданности. Лица Гермионы и Джинни осветились улыбками, а лонохарцы — кроме Фаэлиты — напротив, мгновенно напряглись и помрачнели: метрах в двадцати от места тренировки, прислонившись спиной к дереву, в расслабленной позе стоял Гарри Поттер и с ироничной усмешкой вяло аплодировал:

— Браво, браво, всегда любил балет…

— Гарри!! — одновременно воскликнули Грейнджер с Уизли и метнулись к другу, но, не добежав пары метров, затормозили: из-за дерева бесшумно появился еще один гость — беловолосая девушка в необычной одежде со странным посохом в руке.

Заметив, что подруги насторожились, Гарри поспешил их успокоить:

— Все в порядке, это моя… мой новый друг. Я вас познакомлю чуть позже.

Девушки подошли ближе, недоверчивость исчезла с лиц, но все же они продолжали искоса, с любопытством, поглядывать на странную незнакомку.

— Гарри, где ты пропадал все это время? — не удержавшись, спросила Гермиона.

Окинув подругу внимательным взглядом, Поттер отметил, что со времени их последней встречи она заметно изменилась. Вечно непослушные волосы были подстрижены и стянуты в тугой, короткий хвост, оставляя открытыми лоб, шею и уши; сама Грейнджер немного осунулась, под глазами залегли легкие тени, но во взгляде и облике появилась несколько не женская твердость.

— Если рассказать — не поверишь… — уклончиво проговорил Гарри. — А как вы умудрились затесаться в эту милую компанию?

— Ты уже знаешь, что Хогвартс захвачен Упивающимися? — вопросом на вопрос ответила Гермиона.

Гарри утвердительно кивнул.

— Когда Вольдеморт напал, по просьбе Дамблдора профессор Снейп и Малфой вывели всех учеников и преподавателей из школы потайным ходом через Тайную Комнату в Запретный Лес.

— Правда? Чудеса просто… — удивился Поттер. — Снейп и Малфой творят добрые дела, бывает же такое…

— А нас они взяли с собой сюда, — продолжила Гермиона. — Зачем — не сказали, но у меня есть пара предположений на этот счет.

— Да, я тоже, пожалуй, догадываюсь, зачем им это понадобилось, — кивнул Гарри. — Они полагали — и не без оснований — что рано или поздно я за вами приду. Но они все же вам помогли, так что…

Он повернулся к стоящей поодаль четверке лонохарцев, вернее, пятерке, если считать вризрака Эсси, немного покоробленных тем, что Поттер, как будто не замечая их, беседовал с Гермионой и Джинни и коротко кивнул-поклонился:

— Я благодарю вас за помощь. А теперь позвольте откланяться.

Он успел сделать несколько шагов, когда Валькери, очнувшись от оцепенения, окликнула его:

— Постой, Гарри! Ты вот так просто возьмешь и уйдешь? Даже не поговорив?

Гарри остановился и снова повернулся к ней, кладя меч в ножнах на плечо. Взгляды Пэнтекуин, Малфоя и Снейпа немедленно прикипели к оружию.

— Однако, прогресс налицо, — Поттер спокойно, почти без иронии, посмотрел на собеседников. — Уже никаких «Ты в любом случае пойдешь с нами», «Мы сотрем тебе память для твоего же блага», «Решения Ордена Хаоса не дано нарушать никому». Ваши запросы стали куда скромнее — поговорить. Только вот о чем нам с вами разговаривать?

Вопрос Гарри слегка сбил Валькери с толку, но она быстро сориентировалась:

— Например, ты знаешь, что этот твой меч довольно скоро тебя убьет?

— О-о-о… да вы, гляжу, времени даром не теряли… — тонко улыбнулся Гарри, но в его глазах не мелькнуло и тени улыбки: они походили на две полыньи с черной водой, затянутые тонким ледком. — Впрочем, я и не рассчитывал, что происхождение Тэцу останется тайной. Ведь если в истории обычных магов и даже магглов он оставил свой след, у лонохарцев просто обязаны были иметься какие-либо сведения. Должен тебя разочаровать — я не собираюсь присоединяться к его многочисленным жертвам: мы, так сказать, нашли взаимопонимание.

Слова Поттера полностью противоречили как рассказанному нагом-архивариусом, так и тому, что она сама прочла о проклятом клинке, но Валькери не стала возражать. И мальчишка, похоже, верил в то, что говорил…

А Гарри тем временем продолжал:

— Ту нашу стычку у Хогвартса я, после некоторого раздумья, решил проигнорировать: ее последствия принесли мне гораздо больше пользы, чем я даже мог предположить. К тому же они, — Поттер кивнул в сторону Снейпа и Малфоя, — помогли студентам и моим друзьям, так что, полагаю, мы в расчете. Во всяком случае, пока…

— А вот мы так не считаем, — с высокомерным видом произнёс Малфой, слегка растягивая слова. — Неужели ты, Поттер, всерьез думаешь, что мы помашем тебе вслед ручкой и пожелаем счастливого пути? После всего, что ты…

— И что же я такого натворил, а, Малфой? Хлопнул тебя, такого красивого, мечом по лицу? — Поттер повернулся к слизеринцу и насмешливо прищурился. — Не спорю, ужасное преступление… Но за то, что ты пытался меня убить — цена чисто символическая, не находишь? Что еще ты хочешь мне предъявить?.. Ах да, я же совершил страшное кощунство — вспомнил своё прошлое — и тем самым оскорбил весь Орден Хаоса!

— Нет, ты оскорбил Северуса, и мы этого так не оставим, — угрожающе процедил Драко. — Честь в Лоно Хара…

Но Гарри его перебил:

— Честь? Малфой, о чем это ты? То, что Снейп рассчитывал в очередной раз унизить меня, а вместо этого из него самого выбили пыль — это оскорбление его чести? Не знаю, что именно рассказал вам любезный профессор о том… инциденте, но я не бил его в спину и не нападал исподтишка. В самом начале я предложил разойтись подобру-поздорову, и, если бы не непомерная гордыня мистера Снейпа, с ним бы ничего не случилось. Но даже когда дело дошло до схватки, я, учитывая, что противник безоружен, тоже оставался с голыми руками, хотя и мог легко покрошить его в мелкий фарш.

У Северуса, молча сверлившего Поттера взглядом, при этих словах на щеках заиграли желваки.

— Пока мы тут гостили, я вдосталь наслушалась таких же занятных сказок, — заметила Гермиона. — Вольдеморт, оказывается, очень щепетилен в вопросах чести, замаскированное вранье — на самом деле истинная правда, а измена мужу чуть ли не на его глазах — вполне обыденное дело.

— Как интересно… Узнаю непринужденный стиль лонохарцев, лезущих со своими, мягко говоря, странными законами и моралью всюду, куда рука дотянется и нога ступит. Однако, возвращаясь к теме… Если же, несмотря ни на что, сам мистер Снейп считает, что тот бой был нечестным — ради бога, можно устроить реванш в любое удобное для него время. Хотите?

Снейп промолчал, с очень несвоевременной четкостью вспомнив, что именно произошло тогда на поляне Запретного Леса. Нет, никакого реванша он однозначно не хотел. Северус не был трусом, он просто был неглупым человеком и хорошо понимал, что, будь он хоть трижды аниморфом, против этого Поттера не выстоит.

— Нет? Ну, вот видите… Говоришь, Малфой, вы этого так не оставите? Угрожаешь мне коллективной местью за победу в честном поединке? Все же странные у вас понятия о чести… Как у уличной шпаны, которая только толпой и сильна. Или у лонохарцев они распространяются исключительно на вас самих, а человечков из «низшей расы», не зазорно и попинать скопом, как тех же варгов? И вообще, — в голосе Гарри прорезались ехидные нотки, — не кажется ли вам, что вот так заступаясь за вашего Мастера Алхимии, вы сами в первую очередь оскорбляете его честь? Тонким таким намеком — «Сынок ты еще, Снейпи…»

— Господин, что вы пытаетесь доказать… э_т_и_м… — вмешалась в разговор доселе молчавшая Рен, вставая рядом с ним. — Они же все — садэ, «подобные».

— «Господин?» — переспросила Валькери, удивленно вздернув брови, Гермиона и Джинни недоуменно переглянулись, а Гарри покосился на Рен, на лице которой застыла гримаска легкого презрения.

— «Подобные»? Это как?

— Они все сами, по доброй воле, пробудили в себе животное начало, собственноручно расписавшись в своей слабости, как люди. Ну, разве что, кроме этого, — она бесцеремонно указала пальцем на Малфоя. — В нем сущность дракона родилась первой, просто не сразу пробудившись. Но остальные… В Даймоне одно время тоже была целая каста отверженных, таких же зверолюдей, искавших силы в хищных животных формах.

— А, так ты имеешь в виду их аниморфизм? — догадался Гарри.

— Неважно, как это называется, — отрезала Рен, — но то, что они сделали — позор и унижение. Вон та, — она мотнула головой в сторону Валькери, — вообще одно сплошное глумление над именем человека, чего в ней только не намешано…

— А как же, скажем, оборотни? — спросил Поттер, вспомнив о Люпине.

— Ликантропия — это болезнь, подчас неизлечимая. Оборотни не заслуживают презрения из-за своей второй сущности, она для них проклятье, но садэ — совсем другое дело. Люди должны властвовать над зверьми, а не уподобляться им; человеку подвластны силы, куда более могущественные, чем клыки и когти. А те, кто делает выбор в пользу примитивных возможностей безмозглых тварей, по своей воле скатываются ниже, чем самый никчемный человек. Не звери, и не люди, поэтому и имя им одно — садэ, «подобные». А разговаривать с ними о чести — все равно, что втолковывать слепому о цветах радуги.

— Гарри, о чем она? — шепотом поинтересовалась Грейнджер. — Про Даймон ты мне рассказывал, но все остальное… Зверолюди, подобные… И как-то твоя новая знакомая странно говорит — артикуляция ее губ и слова совершенно не совпадают…

— Она не знает английский, я наложил на нее заклинание перевода, — так же тихо ответил Поттер. — Что же до всего остального — извини, Гермиона, но тут не место и не время для подробных рассказов…

А четверка лонохарцев смерила Рен недобрыми взглядами. Напряжение, и без того витавшее в воздухе, заметно усилилось: сказанное беловолосой незнакомкой вполне тянуло на реальное оскорбление.

— Поттер, уйми свою хамку, раз ты ее, хе-хе, «господин», — с насмешкой бросил Малфой. — Потому что, если ты этого не сделаешь…

— Гарри, ты ставишь меня перед дилеммой, — шагнула вперед Пэнтекуин, жестом заставляя Драко замолчать. — С одной стороны — ты нарушил кучу законов Лоно Хара и Ордена Хаоса. А с другой… Назови хоть одну причину, по которой мы должны отпустить тебя? Кроме той, что когда-то вместе сражались?

— Вот как? Тогда у меня встречное предложение — назови хоть одну причину, почему я должен подчиняться в_а_ш_и_м законам, — нахмурившийся Поттер сделал такой упор на слово «вашим», что будь оно камнем, то, наверняка, покрылось бы трещинами. — Почему они должны меня беспокоить? С какой стати я, находясь в своем родном мире, обязан блюсти законы и правила совершенно другого, а?

— Пойми, эти законы — благо прежде всего для вас, — терпеливо начала объяснять Валькери. — Ведь вы, волшебники, тоже скрываете свое существование от не-волшебного мира…

— Это демагогия, как ты сама прекрасно понимаешь, — не дал ей договорить Гарри. — Маги скрывают свое существование от магглов главным образом потому, что нас на несколько порядков меньше. Узнай они о нашем существовании — и искушение попробовать нас подчинить или хотя бы контролировать, оказалось бы для них слишком велико. Несмотря на всю магию, у волшебников был бы громадный шанс стать очень ценными, холимыми и лелеемыми, но рабами. Ради блага всего человечества, разумеется. А если бы мы не подчинились, дело бы наверняка кончилось новой, невиданной доселе охотой на ведьм.

Но между вами и нами ситуация совершенно другая, — продолжил развивать свою мысль Поттер. — Лоно Хара намного старше волшебного мира людей, ваша магия, которую вы называете Высшей, стоит на иной, более высокой ступени, наконец, вы физически находитесь в другом, обособленном пространстве. Даже если завтра все маги, вплоть до последнего сквиба, узнают о вашем существовании, вам не грозит абсолютно ничего. Никто не попытается поставить вас на службу своим интересам, никто не решит пересчитать вас и снабдить номерками, и не попытается изучать и препарировать, как подопытных кроликов. И уж совершенно точно никто не станет вмешиваться в ваши дела. Но, тем не менее, вы скрываете свое существование от волшебников. Объяснение этому может быть только одно — вы нас используете, причем всех — и магов, и магглов.

— Гарри, что за бред?! Где ты этого набрался? — в голосе Пэнтекуин сквозило искреннее удивление, но глаза оставались внимательны и спокойны. — С чего ты взял, что мы вас используем? И откуда вдруг такая неприязнь к Лоно Хара?

— Оттуда. Заново вспоминая и осмысливая то, что твой папочка, не к ночи будь помянут, стер из моей памяти и памяти остальных участников тех событий, я пришел к выводу, что на деле все вовсе не так радужно, как вы, лонохарцы, нам расписывали.

А ведь как красиво звучало! Четыре Стихии, священная война с Уничтожителями, необходимость сражаться рука об руку во имя спасения мира… Жаль, вы не уточняли, какого именно мира. Не спорю, доля истины в ваших словах была, но именно так и легче всего спрятать ложь — прикрыть ее слоем правды.

— Не знаю, к чему ты клонишь, но империя Лоно Хара всегда незримо опекала мир магов-людей…

— Да что ты говоришь… Хороша опека! А как же Вольдеморт, которому вы дали «зелёный свет», даже не попытавшись его образумить? Ведь вы не могли не видеть, какие чудовищные поступки он совершает! Остановить его было вашей обязанностью — как-никак он принадлежит вашему миру! Но нет… «Пускай мальчик пошалит… — наверное, решили вы. — Ну, погибнут людишки, кто их там считает?» На деле, вы ничем и никогда по-настоящему нам не помогали. Подачки вроде помощи при постройке Хогвартса — не в счет. Тем более, что неизвестно, чьих интересов там было больше — Магов-Основателей или Лоно Хара. Однако многие лонохарцы спокойно живут здесь, на Земле, и весьма процветают — и ты сама, кстати, не исключение.

По мере разговора Гарри сам не заметил, как начал заводиться.

— Но зато, как только появилась угроза Лоно Хара в виде Уничтожителей, вы почему-то сразу побежали к «простым волшебникам» за помощью. Я ведь помню, как один из ваших, вероятно, случайно проговорился, что в случае падения нашего мира следующей была бы ваша империя. И не надо говорить, что вы спасали прежде всего нас! Как только та война закончилась, вы очень оперативно вырезали все кошмарные события из памяти волшебников. Опять же, ради нашего блага, конечно.

А ведь именно мы в первую очередь понесли огромнейшие потери. Мы столько пережили, а вы, никак, возомнили себя властелинами судеб! Вы просто выдрали из памяти волшебников все, что хоть в какой-то мере свидетельствовало о том, что «великие лонохарцы» просили помощи у жалких людишек, недостойных их внимания! Вы просто использовали магов, и как только перестали нуждаться в их помощи, выкинули их на помойку, словно отслуживший своё костыль.

И Гарри сделал движение челюстями, будто собирался сплюнуть.

— Как ведь забавно… Стоит взглянуть на ситуацию под другим углом зрения — и интересная картина складывается, не правда ли? Да и ты ко всему произошедшему приложила свою милую ручку.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Пэнтекуин с непроницаемым лицом.

— Лишь то, что в произошедшем есть очень любопытные моменты. Давай-ка немного вспомним прошлое… Ты приезжаешь в Хогвартс и спустя какое-то время вываливаешь на нас с Малфоем откровение, что мы — стихийные маги, обязанные защищать, оборонять и так далее. И мы, ненавидящие друг друга, моментально становимся практически приятелями. А ведь наша, так сказать, взаимная нелюбовь, не вчера родилась. За годы она настоялась и выдержалась, словно хорошее вино, и не могла пройти просто так, как насморк.

Повторись те события сейчас — возможно, я бы присоединился к вам, но мне бы и в голову не пришло дружески относиться к Малфою и помогать ему, давать советы, тащить его, упившегося в стельку, на собственной спине… Когда я вспоминаю те свои поступки, они мне кажутся верхом нелепости. А твой ход с Вольдемортом… Да будь он хоть трижды повернут назад в прошлое Тома Реддля, я бы точно попытался его убить сразу после того, как он стал бы не нужен! Хотя бы для того, чтобы предотвратить то, что он натворит, став снова тем самым Вольдемортом! Но вместо этого мы с ним мирно едим за одним столом, беседуем, шутим, вспоминаем Хогвартс… Просто аркадийская идиллия!

И что самое поразительное, я хорошо помню, что тогда все это мне казалось нормальным, правильным и единственно верным. Но когда зимой я начал заново осмысливать пережитое, у меня волосы встали дыбом — как я мог?! Приятели Малфой и Вольдеморт, непререкаемый авторитет Леди Дракулы, готовность послушно прыгать по малейшему щелчку её пальчиков, почти фанатичная вера в то, что исполнение любого её приказа — мой долг… Чтобы я сам согласился на то, чтобы мне стерли память обо всем произошедшем?! Да я ли это вообще был?!

А потом все встало на свои места, ведь все нити вели в одну единственную точку. Кому было нужно, чтобы мы с Малфоем не грызлись, а готовились к войне с Уничтожителями? Кому моя ненависть к Вольдеморту была только досадной помехой? Кому требовалось, чтобы все ее слова воспринимались, как истина, не требующая никаких доказательств? Кому было выгодно, чтобы ее «подопечные» не рассуждали и сомневались, а просто исполняли приказы?

Ответ прост — тебе, тебе и снова тебе. Тебе, как Хара`сару, нужно было всего-то проникнуть в сознание других и подправить то, что тебя не устраивало. Никто другой на это был просто не способен. И это ты, которая сама назвалась моей сестрой…

Но, даже поняв все это, я еще как-то пытался оправдать ваши поступки. Окончательно же розовые очки спали с меня на балу в день Святого Валентина, когда я смотрел на ваш со Снейпом танец. Вы так зажигательно плясали, так искренне веселились, хотя отлично знали, что твой полоумный братец уже готовится развязать новую бойню, и что его первыми жертвами станут семьи тех, среди которых вы так мило развлекаетесь. Их семьи и они сами. Я смотрел на кружащиеся пары и думал — а сколькие из них смогут потанцевать в следующий Валентинов день? И сколькие не смогут, потому что они или их близкие будут убиты твоим братцем и его слугами? А вы веселились, и вам не было абсолютно никакого дела до жизней, которые вы могли бы легко спасти.

И вот тогда я понял — это бесполезно. Бесполезно пытаться оправдывать вас, стараться найти какое-то разумное объяснение такому отношению, и уж тем более — взывать к вашему состраданию… Ведь, как ты сама говорила, члены вашего Ордена Хаоса не светлые, и не тёмные, а руководствуются только лишь собственными желаниями, не завися ни от каких норм, правил и законов.

— Вы не светлые и не темные, вы — серые, — Гарри покачал головой. — И ваши души, и вы сами. И в этом ваша главная ошибка. «Те, кто боятся смотреть во Тьму, не способны увидеть и Света. Не видя ни Света, ни Тьмы, они обманывают сами себя и служат лишь сами себе». Это не мои слова, я прочел их в одной любопытной маггловской книге, но написаны они как будто специально про вас. Тогда, после этого бала, я решил — я все сделаю сам, невзирая на методы и средства. Не зря же весь магический мир считает меня тем, кто спасет их от Того-Кого-Нельзя-Называть. А я не люблю подводить тех, кто искренне на меня надеется. Но вот какое дело…

Поттер в упор посмотрел на Валькери.

— Надеюсь, «сестрица», ты не забудешь о своих принципах?

— Говори яснее, Гарри, — одними губами улыбнулась та.

— Помнишь, когда-то, когда мы готовились к войне с Уничтожителями, я спросил тебя, почему ты не остановила Тома Реддля, когда он начал свое первое кровавое бесчинство в нашем мире? Ты ещё ответила, что твои принципы не позволяют тебе вмешиваться в дела брата. И теперь мне интересно: когда я загоню твоего братца в угол, как крысу, и начну вытряхивать его из его же паршивой шкуры, ты так же не будешь вмешиваться? Осмелюсь дать тебе совет — лучше оставайся верна своему слову. Я не желаю открыто враждовать с вами, но если вы вмешаетесь в мою войну, попытаетесь причинить вред мне или моим друзьям, вся ответственность за последствия ляжет исключительно на вас.

Слушая Поттера, Валькери казалось на удивление спокойной, даже умиротворенной, и Гарри отлично понимал причины этого спокойствия: мышеловка, расставленная Снейпом, сработала, а уж что там возмущенно пищит попавшая в неё мышь, уже совершенно никому неинтересно и неважно.

«Ну ничего, у меня есть сюрприз для тебя, сестричка…»

— Гарри, то, что ты сейчас говоришь — чистейшей воды паранойя, наверняка навеянная твоим новым приобретением. Но такими речами и угрозами ты лишь усугубляешь свое и без того шаткое положение, — Леди Дракула слегка пожала плечами. — И еще раз подтверждаешь закон Ордена Хаоса: чем меньше люди Земли знают о нас — тем лучше.

— Да я даже и не надеялся, что вы что-то поймете — так, выговаривался по большему счету, — Поттер сокрушенно вздохнул. — Вы сейчас напоминаете мне безнадежно избалованных детей: слишком привыкли, что все ваши желания и есть закон для всех.

Так вот, мы уходим. Со своей стороны я обещаю, что никто — ни я, ни мои друзья — не будем трезвонить о вас на каждом углу или писать в газеты сенсации. Нам лучше забыть друг о друге — так будет лучше для всех. И я еще раз, как тогда у Хогвартса, говорю вам: не мешайте мне, не пытайтесь решить вопрос силой — иначе я отвечу тем же.

— Ты так уверен, что снова выстоишь один? Против четверых? — насмешливо растянул губы Драко, поигрывая своей тростью.

— Почему же один? Вдвоем, — ответил Гарри, и Рен перехватила свой хетсаан поудобнее.

— Ошибаешься, Гарри, втроем, — рядом с ними встала Гермиона.

Она слегка развела руки, взгляд расфокусировался, приобретя отсутствующее выражение, словно Грейнджер на миг покинула свое тело. А в следующий момент вокруг девушки рванули вверх потоки ветра, трепля одежду и волосы, а над ее головой возникли из пустоты и повисли в воздухе две двухметровые суставчатые когтистые кисти, напоминающие гигантские перчатки, будто вылепленные из блестящей черной смолы.

Гермиона пошевелила растопыренными пальцами — и фаланги «перчаток» послушно повторили движение. Девушка улыбнулась и посмотрела на возможных противников не то чтобы враждебно, а попросту как на живые объекты, которые может потребоваться вскоре перевести в радикально иную категорию. Гарри заметил, что ее руки до костяшек замотаны бинтами, и нахмурился.

— Нет, вчетвером! — шеренгу сторонников Поттера дополнила Джинни.

Уизли стиснула зубы, свела перед собой ладони и с усилием, как бы натягивая тетиву лука, развела на ширину плеч, одновременно разворачиваясь боком.

— Это же… — резко повернулся к ней Гарри.

Между рук Джинни шипел и бился, стремясь вырваться на свободу, целый пучок багрово-красных молний. Поттер секунду смотрел на них, а потом метнул Гермионе короткий, острый взгляд, молчаливо пообещав ей серьезный разговор.

— Малфой, мне это кажется, или шансы как бы уравнялись? — по-прежнему держа меч на плече, поинтересовался он. — Что дальше? Превратим окружающую местность в лунный ландшафт, в том числе и этот симпатичный домик? Или на этот раз обойдемся без драк?

— Ты всерьез думаешь противостоять нам с этими детьми? — ответила вместо Драко Валькери. — Твоя слепая вера в друзей — твоя слабость, Гарри.

— А твоя — гипертрофированное самомнение и привычка считать всех вокруг слабее себя, — ответил Поттер. — Смотри, сестричка.

И он, отдав меч Рен, выбросил вперед руки ладонями вверх. На одной из них вспыхнул огонь, а на другой… на другой возник хаотично мечущийся, текущий между пальцами тающими темными струями комок непроглядной тьмы.

— А теперь — фокус, — и Поттер начал неторопливо сводить ладони вместе.

Ближе, еще ближе…

В головах Малфоя и Валькери начал зарождаться какой-то вибрирующий гул, похожий на тот, который слышится в тоннеле при приближении поезда. Он все нарастал, увеличивая тональность, пока не превратился в пронзительный визг, и за мгновение до того, как Поттер свел ладони, женщина поняла, что он задумал.

— Не-е-е-е-е-т!! — дико вскрикнув, Пэнтекуин бросилась вперед, но успела сделать только один шаг. Её тело скрутила чудовищная судорога, словно через него прошел мощнейший разряд электричества, разом вскипятивший кровь, а голову разорвала страшная, запредельная боль. Последнее, что она увидела меркнувшим зрением, был оседающий на землю Драко, и Гарри, держащий в ковшике вытянутых ладоней бушующий факел пламени. Черного пламени, немыслимым, противоестественным образом соединившего в себе тьму и ее вечный антипод — огонь.

— Что ты с ними сделал?! — взвизгнула Фаэлита, не зная, как ей поступить — атаковать Поттера или кидаться к рухнувшим навзничь Драко и Валькери. Снейп замер, не двигаясь с места и силясь осмыслить произошедшее: кроме отключившейся Пэнтекуин только он один понял, что именно смог сделать Гарри Поттер. А ведь Северус был абсолютно уверен, что на сей раз ненавистный гриффиндорец уж точно от них не ускользнет.

Сомнений не было только у Эссессили. Увидев, что двое его хозяев упали без чувств, он бросился на обидчика, но, получив от Рен сокрушительный удар широким концом хетсаана, отлетел на несколько метров и так и не поднялся после падения.

— Что с ними? — повторила вопрос рыжеволосая хозяйка дома на Дарк-стрит. В её зеленых глазах плескались злость и паника.

— Ничего особенного, через полчасика очнутся с головной болью и богатой пищей для размышлений, — спокойным тоном, будто ничего и не случилось, ответил Поттер, погасив свой жуткий факел и забирая свой меч у Рен.

И только она с Гермионой и Джинни заметили, как дрожат у него пальцы, расширившиеся от боли зрачки, и как Гарри, шмыгнув носом, втянул показавшиеся из ноздрей струйки крови.

— Надеюсь, теперь никто не будет возражать, если мы вас покинем? — спросил он у оставшихся лонохарцев. Гермиона, поняв, что сражения не будет, тряхнула кистями, и порождения тьмы, висевшие над ее головой, исчезли так же неожиданно, как и появились. Джинни медленно свела ладони с протестующе трещащими разрядами и вытерла вспотевший лоб.

Фаэлита со Снейпом, не отрывавшие глаз от Поттера и девушек, промолчали.

— Полагаю, молчание — знак согласия, — медленно кивнул Гарри, шевельнул рукой и позади него с негромким хлопком засветился знак портала. — Гермиона, Джинни, Рен, давайте по очереди.

Он помолчал и взглянул в упор на Снейпа.

— Профессор, будьте так добры… Когда эти двое очнутся, передайте им, чтобы подумали над моими словами. Ступайте своей дорогой, лонохарцы, и не заигрывайтесь в богов в мире, который, по большому счету, и не ваш вовсе.

Глава 11. Снова вместе.

Лёгкий прохладный ветерок лениво шевелил ветви деревьев небольшой рощицы, располагавшейся островками в паре-тройке километров от автотрассы Лондон-Оксфорд. Солнце уже практически село, но продолжало подсвечивать из-за горизонта, заливая редкие кучевые облака густым красным цветом. На потемневшем небе проглянули первые звезды, издалека доносился шум пролетающих по трассе машин.

Внезапно ветер усилился, рванул листву сильнее. В роще несколько раз беззвучно и коротко полыхнуло синим, и едва вспышки прекратились, из-за деревьев выступили четыре человека. Пройдя несколько метров, они остановились на пригорке.

— Стоп, девочки, привал… — выдохнул Гарри и обессиленно распростерся на траве. — Дайте, пожалуйста, воды...

Гермиона потянулась, было, к брошенному на землю рюкзаку, но Рен выхватила его практически из её рук и, вытащив литровую бутылку, подала Поттеру.

— Мне помочь? — спросила она.

— Нет, не надо, — Гарри в несколько глотков ополовинил бутылку, а остаток жидкости вылил себе на голову и лицо. — Ох-хо-хо, как хорошо-то... — простонал он. — Минут через двадцать я буду в норме... Если кто тоже хочет пить — там есть еще вода.

Немного недоуменно покосившись на Рен, Грейнджер взяла еще одну прохладную бутылку, отпила пару глотков и передала ее Джинни, попутно обменявшись с подругой вопросительными взглядами.

— Гарри, а что ты сделал? — озвучила Гермиона мучивший ее вопрос. — Я совершенно ничего не почувствовала. Может, разве что в ушах зашумело на секунду — но Малфой с этой Валькери отключились мгновенно!

— Разумеется, не почувствовала, ты же не стихийный маг, — сказал Поттер. — А сделал я нечто очень интересное… В магию стихий заглядывала? Теорию знаешь?

— Да, — кратко ответила Грейнджер.

— Раз так, ты должна понимать, что четыре стихийные силы, несмотря на все свои различия, взаимосвязаны. А Хар`асар, пятый стихийный маг, который должен как бы курировать и направлять остальных четверых, завязан на них еще крепче, имея четвертинку от силы каждой из стихий. Получается некая схема, с четырьмя фигурами по углам, и одной — посередине, которая связана с каждой из четырех. Это дает центральной фигуре дополнительные возможности влияния и управления остальными, но в этом же скрыта и ее слабость.

— Обратная связь?

— Именно. — Гарри потянулся и заложил руки за голову. — Любое возмущение стихийных сил сильнее всего ударит по Хара`сару, потому что ему достанется удар вчетверо больше, чем всем остальным. А возмущение, которое устроил я, не по зубам даже такой живучей особи, как Пэнтекуин Дракула-Цепеш.

— Возмущение? — еще больше заинтересовалась Гермиона и, постелив на траву мантию, села рядом с Гарри, не сводя с него глаз. Джинни последовала примеру подруги.

— Именно. Я попросту… ну, не «попросту», конечно, но упрощенно говоря, взял и смешал свет и тьму, — улыбнулся Поттер, сорвав и начав покусывать травинку. — Живой огонь — извечный антагонист тьмы. Объединив их силой, как два отталкивающихся полюса магнита, с точки зрения стихийной магии я на мгновение совершил нечто невозможное и иррациональное. На миг по всем стихийным элементам прошло сильнейшее искажение — как если бы человек, всю жизнь дышавший воздухом, вдохнул бы даже не воды, а кислоты. Результат ты видела: маги, имеющие отношение к силе стихий, на какое-то время пришли в абсолютно нерабочее состояние. Больше того, если бы на той полянке присутствовали все стихийные, то счетверенный удар наверняка прикончил бы нашу дорогую мадам Хара`сара...

— Но постой... — спросила Джинни. — Но если Малфой с этой-как-ее-там Дракулой упали, как подкошенные, то почему ты-то остался на ногах? Или тебя не зацепило?

— Почему же? Зацепило, и не хуже, чем Малфоя... Но, во-первых, я был к этому готов, а во-вторых, у меня уже есть некоторый иммунитет к разным темным фокусам. Расклад был прост: или бой с совершенно непрогнозируемым результатом, или ход, которого не ожидает никто, пусть даже и сам я попадаю под удар. Мне показалось, что второе — предпочтительней. Тем более, что эта небольшая демонстрация придаст веса моим предупреждениям.

— Ты всерьез полагаешь, что они оставят нас в покое? — скептически покачала головой Гермиона. — Заметь, именно «нас»: после того, что ты наговорил им в нашем присутствии, я и Джинни автоматически попадаем в категорию совершенно ненужных свидетелей.

— Герм, неужели я произвожу впечатление наивного дурачка? — фыркнул Поттер. — Лонохарцы всегда рассматривают любую проблему с позиции силы и превосходства — потому что никаких других позиций иметь попросту не привыкли. Пойти на компромисс для них означает уронить «величие Лоно Хара», ту самую извращенную «честь», с которой они так носятся. Поэтому на то, что Валькери, Малфой и Снейп проглотят эту горькую пилюлю и отстанут от нас, я отвожу приблизительно три процента из ста. А в то, что они совершенно устранятся от войны и позволят нам беспрепятственно добраться до Реддля, вообще не верю от слова «совсем».

Разумеется, до определенного предела вмешиваться они не будут, но вот когда у братца Валькери задымится шерсть на спине, вот тогда от них можно ждать любых пакостей. И все же преимущество на нашей стороне. Я знаю о них и их возможностях гораздо больше, чем они обо мне и о силах, которые я могу положить на свою чашу весов. А стоит сделать ещё пару шагов, и — при необходимости — общий расклад изменится ещё больше…

— Эммм, Гарри, я, конечно, тебе верю, да и Малфой та еще скотина… Но, может, те, другие, не такие уж плохие? — неуверенно спросила Джинни. — Вернее, не настолько… Они совершенно не похожи на тех чудовищ, что получаются по твоим рассказам…

Поттер вздохнул.

— Ох, Джинни, Джинни... Это только в сказочных книжках у злодеев из пасти торчат клыки, и они, не стесняясь, в открытую, гложут людские кости и пьют кровь невинных детушек. Реальность же такова, что настоящие убийцы и подонки как раз такие вот и есть — чистенькие, вовсе не страшные, в красивых плащиках, и очень разумно объясняющие свои действия. Более того, они сами искренне верят в то, что они правы, и поэтому опасны вдвойне. Ты разве еще этого не поняла?

Джинни промолчала.

— Ну ладно, уже почти стемнело, пора двигаться дальше, — Гарри поднялся с травы, слегка пошатнувшись — было заметно, что ему до сих пор нехорошо — отряхнул одежду и, взмахнув рукой, вычертил в воздухе прямоугольник величиной с широкую дверь, замерцавший бирюзовым светом.

— Это — на всякий случай, — пояснил Поттер и подал пример, шагнув в магическую завесу.

Рен без всяких помех миновала играющую цветовыми волнами плоскость и встала рядом с Гарри. А вот с Гермионой и Джинни вышло иначе — при проходе раздалось два глухих хлопка, и от одежды девушек повалил заметный даже в темноте белый дымок.

— Как я и подозревал, — усмехнулся Поттер. — На вас навесили какие-то чары слежения, на манер маггловского радиомаячка. Умный ход, хотя и предсказуемый... Но теперь вы чисты, как новорожденные. Вперед.

Из портала они вышли уже в полной темноте и оказались на ухоженном газоне заднего двора какого-то дома, напоминающего загородный особняк средней руки. Сложенный из красноватого камня, большой, но одноэтажный, если не считать широкой остекленной мансарды, расположением он напоминал Нору семейства Уизли — на отшибе от других строений, окруженный обширной каменной изгородью. Лишь в отдалении, километрах в десяти или пятнадцати от дома, виднелись огоньки другого человеческого жилья.

Гарри с друзьями подошли к двери, и Поттер сунул ключ в замочную скважину.

— Я снял этот дом в первой попавшейся маггловской риэлторской конторе. Пока мы не определимся с постоянной штаб-квартирой — поживем здесь. Заходите.

Внутри оказалось довольно уютно — отделанные деревом стены и потолок в теплых оттенках коричневого, ковролин на полу, комфортная, но простая мебель, а с кухни тянуло запахом чего-то вкусного.

— Гарри, ты что, и кухарку нанял? — поинтересовалась Джинни, с любопытством принюхиваясь. Ели они уже довольно давно и голод уже давал о себе знать.

— Почти... — засмеялся Поттер, и, как иллюстрация к его словам, перед вошедшими возник общий знакомец Добби, как всегда одетый в хаотичную смесь шапок, носков и шарфов.

— Гарри Поттер, сэр! — радостно пропищал он. — И, как обещал, — с друзьями!

— А как же иначе? — Гарри кивнул домовику и снова повернулся к подругам. — Добби нашел меня почти сразу. Он и рассказал мне, что Хогвартс захвачен, и что ему совсем не хочется там оставаться и работать на людей Сами-Знаете-Кого. А тут он будет при деле... Сразу скажу, Гермиона, его зарплата и выходные остались прежними, так что не переживай и можешь спокойно есть.

— Да я и не собиралась... — начала, было, оправдываться Грейнджер и тут же осеклась, поняв, что над ней подшучивают. Джинни прыснула от смеха, и друзья вслед за домовиком последовали на кухню, где уже был накрыт стол.

Где-то через полчаса, воздав должное стряпне Добби — которая, как всегда, была выше всяческих похвал — Поттер сыто отодвинулся от стола:

— Ну что, можете располагаться. В доме две ванные и три спальни, плюс диван в гостиной, так что места хватит всем. День выдался не самый спокойный, поэтому спим до упора, а потом будем решать, что, кто, куда и как.

Гарри, отчаянно зевая, поднялся и направился к ближайшей спальне. Рен немедленно последовала за ним.

— Рен, выбирай сама, где хочешь спать.

— Я хочу с вами.

— Э-э-э?..

Джинни, допивавшая тыквенный сок, поперхнулась и закашлялась, а Грейнджер, хлопая ее по спине, посмотрела на Поттера несколько неодобрительно.

— Гермиона, сделай одолжение, не пепели меня суровыми очами, — не оборачиваясь, ответил Гарри. — Во-первых, я вовсе не обязан отчитываться и уж тем более спрашивать разрешения, с кем и когда мне спать, причем во всех смыслах. А во-вторых, ты просто не в курсе всего... Догадываюсь, девушки, о чем вы подумали, но могу обещать, что ваш сон не потревожат никакие сладострастные вопли. Ну а завтра вы сами все поймете. Спокойной ночи.

Войдя в комнату, где имелся платяной шкаф, кресло, широкая двуспальная кровать с тумбочкой и ночником, Гарри, не включая свет, разделся, оставшись голым по пояс, разулся, прислонил меч к стене у кровати и рухнул на мягкий коричневый плед, застилавший постель: усталость все же сильно давала о себе знать.

Уже почти уснув, Поттер приподнял голову на какой-то шорох и с удивлением увидел, что Рен пытается поудобнее устроиться в глубоком кресле, стоящем в углу у двери.

— Рен, ты это чего? — тихо окликнул он. — На этой кровати и трое уместятся, ложись здесь.

— Ты разрешаешь? Просто спать на одной кровати с господином...

— Рен, когда-нибудь я проведу подробную беседу о наших с тобой взаимоотношениях, вернее, какими бы я хотел их видеть, — Гарри опять протяжно зевнул. — Но только, умоляю, не сейчас. Ложись спать, одна подушка и половина кровати твоя. Все.

— Хорошо...

Она встала с кресла, гибко выскользнула из верхней одежды, и, оставшись только в отблескивающем сизыми искрами костюме, скромно легла на краешке кровати. Воцарилась тишина, за приоткрытым окном дружно потренькивали рано проснувшиеся в этом году цикады, и Гарри сам не заметил, как провалился в сон.

Пробуждение было уже привычно быстрым, точно включение лампочки: миг — и сна как не бывало. Комнату заливал еще яркий утренний свет, из открытого окна ощутимо тянуло прохладой, все же лето еще не до конца вступило в свои права. Видимо, продрогнув ночью, Рен завернулась в плед и теперь тихо посапывала под боком у Поттера.

Наручные часы показывали половину девятого утра.

Аккуратно, чтобы не разбудить Рен, Гарри повернулся на бок в ее сторону и подпер голову рукой. Спящая девушка казалась такой обыкновенной, земной, что посторонний человек никогда бы и не догадался, кто она на самом деле, и какая сила скрыта в этой фигурке, уютно угнездившейся под одеялом.

«А как мы вернулись обратно... — Гарри улыбнулся. — Счастливый ангел смерти с венком на голове. Право, на это стоило посмотреть...»


* * *


По возвращении в мир Земли они с Рен очутились на лугу, у самого края обширного фермерского поля, расположенного между двумя полосками подлеска. И Гарри сразу же пару раз оглушительно чихнул — после пустого воздуха Даймона, не имевшего ни вкуса, ни запаха, ароматы земли, травы и цветов казались острыми и одуряющими. Он закрыл глаза, подставил лицо ветерку и утреннему солнцу и с наслаждением вдохнул полной грудью.

«Как хорошо... — расслабленно подумал Поттер. — Наверное, то же чувствовал и Сириус, вырвавшись из Азкабана... Как все-таки странно, что начинаешь ценить самые элементарные вещи, только когда их лишаешься...»

И, словно подтверждая его мысли, Рен прошептала:

— Какой он красивый... Твой мир... — она присела на корточки, глядя перед собой широко раскрытыми глазищами, провела рукой по покачивающейся траве, размяла в пальцах стебель и лизнула выступивший сок. — Тут все... Такое живое, все так пахнет... Небо, солнце, ветер... А воздух густой и сладкий, как мед...

— Привыкай, это теперь и твой мир тоже...

Гарри приставил ладонь козырьком ко лбу, обозревая окрестности. Рядом с лугом виднелся петляющий проселок, а вдалеке — огороженный выпас и дом, окруженный надворными постройками.

— Смотри, Рен, неподалеку есть ферма. Пойдем, скорее всего, у них можно купить что-нибудь поесть.

Они срезали по диагонали луг, засаженный клевером, перевалили через пригорок и, выйдя на наезженную проселочную дорогу, неторопливо побрели по обочине. Девушка постоянно вертела головой, разглядывая качающиеся на легком ветерке цветущие луговые травы, замирала с приоткрытым ртом, глядя на стайки птиц, а когда ей на ладонь села бабочка — восторженно охнула, но тут же виновато покосилась на Гарри.

— Простите...

— Да брось ты... — махнул рукой Поттер, с тихим умилением глядя на Рен. — Будь собой, поверь, в этом нет ничего плохого... Тебе вовсе не обязательно постоянно идти за мной на полшага сзади с каменным выражением лица.

— А можно мне тогда сорвать... вон те... желтенькие? — она показала на россыпь обыкновенных одуванчиков.

— Господи ты боже мой...

Гарри вытащил свою волшебную палочку — земную магию тоже не следовало забывать — и ткнул ею в сторону цветов. Несколько десятков стеблей с желтыми головками взмыли в воздух, закружились хороводом, сплетаясь между собой, и в руки Гарри прилетел уже пушистый венок из одуванчиков.

— Держи, — сказал юноша и нахлобучил его на голову Рен.

Ее глаза засияли таким счастьем, что Поттер, которому доставить ей это маленькое удовольствие не стоило ровным счетом ничего, почувствовал себя неловко — так, словно подал человеку соль за столом, а он в благодарность вдруг принялся совать ему сотню галлеонов.

Гарри лишь удрученно покачал головой, а про себя подумал: «Девчонки есть девчонки, что ты из них не делай... Похоже, кое-какие особенности женской натуры не под силу вытравить даже Каэр-Ду...»

Хозяина фермы они обнаружили быстро. Немолодой, но крепкий мужчина в потертом джинсовом комбинезоне и резиновых сапогах неторопливо и обстоятельно чинил слегка покосившуюся изгородь, разложив рядом с собой столярные инструменты и горсть гвоздей, высыпанных на промасленную бумагу.

Заслышав шаги, он обернулся и критически осмотрел Поттера и его спутницу.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо поздоровался Гарри.

— И вам — не болеть, — спокойно ответил фермер, продолжая разглядывать неожиданных гостей. — Погодите-ка... — внезапно он нахмурился, — а вы, ребятки, часом, не из этих? Как их там... Которые, начитавшись сказочных книжек, носятся по лесам с деревянными мечами и в самодельных костюмах? Недавно моему соседу целая толпа таких обормотов своими играми вытоптала треть посевов, и если вы теперь и на моей земле решили порезвиться, то проваливайте лучше подобру-поздорову.

— Нет, нет, сэр, мы не из этих, — Поттер помотал головой, про себя гадая, за кого же это их приняли. — Во всяком случае, не совсем, и мы уж точно не будем ничего вам вытаптывать. Мы просто хотели купить чего-нибудь поесть...

Уверения в том, что никто не посягает на его поля, а также бумажка в десять фунтов существенно улучшили отношение фермера к ним, и обратно на холм путешественники вернулись с двухлитровой бутылью молока, большой ковригой свежего хлеба и двумя внушительными кусками домашней ветчины и желтого сыра. Устроив на взятой у хозяина газете импровизированный стол, Гарри и Рен набросились на еду. Совместными усилиями припасы были вскоре уничтожены, и двое разлеглись на траве с чувством приятной сытости.

— Это был не-волшебник? Маггл? — спросила Рен.

— Ага, — подтвердил Гарри, жмурясь от начинавшего припекать солнца. — Самый обыкновенный маггл. У него есть жена, дети и эта ферма. Он выращивает коров и свиней для молока и мяса, сеет пшеницу и овес, продает их и этим и живет. В принципе, далеко не самая плохая жизнь... Чистый воздух, природа... Разве что скучноватая, но это уж кому что нравится.

— У нас земледелие было весьма уважаемым ремеслом, — сказала Рен. — Ведь даже самым великим воинам и магам нужно есть, не говоря о простом народе. Так что притеснения крестьян Владыкой очень не одобрялись.

«Интересно... — невольно задумался Гарри. — Как же именно выражалось неодобрение Повелителя? Виновных использовали в виде тягловых животных для вспашки земли? Или, может, сразу переводили в категорию удобрений для полей? Зная нрав Каэр-Ду, ожидать можно чего угодно...»

А Рен, лежавшая на спине, внезапно начала негромко говорить:

Плыть вместе с облаками.

Искать безмолвие выси,

В небесном море.

Отвергнуть их безмятежность, и ждать,

Когда они напитаются синью, родив

Мгновенный пугающий ветер,

Как штормовая волна...

На языке Даймона стихи звучали странно, непривычно, но Гарри невольно заслушался; сколько образов было вложено в короткие семь строк. Рен замолчала и через некоторое время добавила:

— Облака здесь просто потрясающие.

— Ты знаешь и стихи?

— Это сочинил Сэй-И-Горам, один из свиты Эр-Кхана. Он специализировался на магии воздуха и много времени проводил в небе. Некоторые считали, что даже слишком много...

Гарри хотел спросить «А что с ним стало?», но вовремя прикусил язык. Было ясно и так: то же самое, что и со всем их миром. Выстояли лишь цитадели тьмы. А памятником остальным стали лишь руины, пепел и пыль. И незнакомые, задевающие что-то в душе стихи.

Порыв ветра поднял с земли уже лишенную груза газету и швырнул ее в лицо Поттеру. Он снял ее и отбросил в сторону, машинально поглядев на дату, но тут же поднял снова, сев от удивления.

— Что? Третье мая? — нахмурился юноша. — Может, газета прошлогодняя... Нет, год этот. Значит, уже май на дворе? Черт... Действительно, даже для очень ранней весны это слишком... — Поттер обескураженно оглянулся. — Но по моим ощущениям прошло дня четыре... Ну, максимум, неделя... Что это еще за временные фокусы? Не может такого быть…

— Может, — Рен села рядом, тут же перейдя на «вы». — Простите, я забыла вас предупредить... Время в Эрц-Хаоре течет по-разному; в нем самом оно почти синхронно времени большинства слоев реальности, но чем ниже спускаешься, тем медленнее его ход. На уровне Колодца Душ оно замедляется более чем в сто раз, так что в том, что в вашем мире прошел месяц, нет ничего удивительного.

— Вот так новости... — Гарри озадаченно потер подбородок. — Задержись я там подольше — и здесь бы прошли годы? Рен, сделай мне одолжение — не забывай больше таких важных вещей, а?

— Простите, господин...

— Как нехорошо... За это время здесь могло столько всего случиться... Тогда некогда разлеживаться — надо наверстывать! — он резко поднялся на ноги. — Подъем, Рен, необходимо срочно узнать, какова обстановка в волшебном мире, и как там мои друзья. Следующая остановка — окрестности Хогвартса...


* * *


Добби возник в комнате без малейшего звука, но Рен все равно каким-то шестым чувством среагировала на появление в комнате кого-то третьего и резко дернулась, хватая хетсаан. Но, увидев спокойное лицо Гарри и, собственно, визитера, мгновенно успокоилась.

— Гарри Поттер, сэр, завтрак готов, но мисс Грейнджер и Уизли еще спят, — негромко сообщил эльф.

— Хорошо, молодец Добби, — похвалил его Гарри. — Но мы лучше подождем девочек, а пока... Рен, как насчет разминки?

— С удовольствием!

— Тогда тихо вылезаем в окно... — заговорщицки прошептал Поттер, беря меч и занося ногу над подоконником.

Спрыгнув на влажную от росы траву, Гарри в первую очередь обошел территорию дома, проверив защитные заклинания, которые он щедро наставил вокруг во время своего первого появления. Рен, легко выпрыгнув из окна, последовала за ним. От утреннего майского холодка юноша слегка озяб, кожа на голом торсе покрылась мурашками. Не обнаружив ничего подозрительного, они вернулись на широкую площадку заднего двора.

— Ну что, начали? Только оружие, никакой магии, — сказал Поттер, плавно извлекая меч из ножен, когда он и Рен заняли позицию на расстоянии пяти метров друг от друга. В ответ Рен приняла нечто вроде церемониальной стойки — встала на одну ногу, уперев ступню в колено другой, опорной ноги и подняла хетсаан над головой на высоко вытянутых руках.

— Хххха! — резко выдохнул Гарри, и бросился вперед.

Вихрь секундной стычки, свист и звон металла, искры — и двое отскочили друг от друга, чтобы в следующий миг снова ринуться в схватку.

Через минуту Поттер согрелся, а через пять уже слегка вспотел, вновь столкнувшись с убийственно эффективным стилем боя Рен — четким, отточенным, без единого лишнего движения, не прощающим противнику ни малейшей ошибки, в котором даже блоки были естественным продолжением атакующих ударов. Но все же этот тренировочный бой не шел ни в какое сравнение с тем, что довелось ему испытать тогда, когда они дрались насмерть в подземельях Эрц-Хаора.

Вскоре Гарри заметил, что за их тренировочной схваткой наблюдают вышедшие на заднее крыльцо Гермиона и Джинни, вероятно, поднятые с постелей шумом и звоном.

Поттер отскочил на несколько метров назад и скользящим движением вложил клинок в ножны. Рен, поняв, что разминка окончена, опустила хетсаан.

— Мы вас разбудили? — спокойно спросил Гарри. Несмотря на высокий темп боя, он лишь немного запыхался.

— Нет, мы уже не спали, просто Добби сообщил, что у вас «зарядка», вот нам и стало интересно, — ответила за двоих Джинни.

Девушки с любопытством разглядывали обоих: Гарри, одетого только в свободные штаны, с блестящим от пота сухощавым, мускулистым торсом, и Рен, которая в своем облегающем, как вторая кожа, костюме, казалась практически голой. Подруг легонько кольнула игла зависти — гостья из другого мира была сложена куда лучше их.

— Вот и хорошо, — прервал затянувшуюся паузу Поттер. — Раз все проснулись, через полчаса встречаемся за завтраком.


* * *


— Итак, — Гарри откинулся на спинку стула, продолжая вытирать волосы полотенцем после душа. — Прежде чем мы начнем, я хочу прояснить один момент.

И он в упор посмотрел на Гермиону.

— Как так вышло, что Джинни знает заклинания Киар-Бет?

— Я ее научила, — упрямо выставила подбородок Гермиона, даже не пытаясь отрицать своей вины. — Но это потому, что...

— Стоп, — остановил ее Поттер, отдавая мокрое полотенце возникшему, как по заказу, Добби. — Охотно верю, что причины на то были, и очень веские, но мне они, уж извини, совершенно не интересны. Ты её научила — ты, в случае чего, и будешь отвечать. И учти на будущее: если я говорю «нет» — значит, нет. Если я что-то запрещаю — значит, этого делать нельзя. Ещё раз подведешь — я заберу у тебя пирамидку, и ты отправишься домой, к родителям. Все ясно?

Из Гермионы, настроенной на яростный спор, словно выпустили весь воздух — настолько действенной оказалась угроза Гарри, произнесенная абсолютно спокойным голосом. Знания давно стали для Грейнджер непреодолимым наркотиком, а уж такие, которые предложил ей Поттер... Лишиться доступа к ним сейчас было для нее все равно, что ослепнуть.

— Хорошо... — прошептала она. — Прости меня...

— Отлично, вопрос закрыт. Теперь подумаем, что делать с тобой, раз уж ты глубоко увязла в наших делах, — Поттер повернулся к Джинни. — Она обучила тебя только одному заклинанию?

— Да, — подтвердила Уизли. — Да и то с трудом...

— Я заметил, — улыбнулся Гарри.

— Но я... — вскинулась было Джинни, но взгляд Поттера, неожиданно ставший тяжелым и давящим, заставил ее замолчать.

— Я все-таки закончу, — глаза Гарри тут же стали прежними. — Ни я, ни Гермиона больше не станем тебя учить Киар-Бет, но не торопись возмущаться. Мы не будем этого делать по одной простой причине — эта магия тебе не подходит.

— А вам, значит, подходит? — обиженно буркнула насупившаяся Джинни.

— Да, вполне, — подтвердил Поттер. — Мне — из-за... хмм... скажем так, подарка моей матери, а Гермионе — потому, что она пережила столько, что другая бы на ее месте давно подвинулась рассудком. Но ты — другой разговор, — Гарри поглядел на младшую Уизли оценивающе, — тебе надо подыскать что-то другое...

— Так ты не выгонишь меня? — радостно привстала рыжая. — Я думала, что ты...

— ...начну говорить, что ты еще маленькая, что тебе еще рано влезать в такие игры, и обязательно поинтересуюсь, спросила ли ты разрешения у папы с мамой, — продолжил за нее Гарри.

— Ты полагала, что я начну читать тебе мораль? Отнюдь, даже и в мыслях не было. Я считаю тебя уже достаточно взрослой, чтобы четко осознавать, в чем ты хочешь участвовать. И причины этого желания понимаю очень хорошо. Меня, честно говоря, даже не слишком волнует, что по этому поводу скажут твои родители, хотя скажут, а, вернее, возопят они что-то вроде: «Гарри, во что ты втянул нашу единственную дочь?!»

Ты, Джинни, свободный человек, а свобода в первую очередь — это право решать свои проблемы самому и принимать ответственность за свои поступки. Так что если хочешь — оставайся, дело найдется всем. Но учти: иерархия у нас будет жесткая. Никакой самодеятельности, я говорю — вы исполняете. Даже если для пользы дела придется помогать Добби готовить и мыть посуду. Все согласны? Гермиона, к тебе это тоже относится. Я предпочитаю расставить точки над «i» в самом начале, чтобы избежать дальнейшего непонимания. Если вас это не устраивает — лучше отправляйтесь по домам.

— Нет, Гарри, ты прав, — сказала Грейнджер. — Я остаюсь.

— Я тоже, — кивнула Уизли. — Но все же не хотелось бы быть посудомойкой...

— Ну, это я так, к примеру, — успокоил ее Поттер. — Некоторых вещей я вам никогда не прикажу. Например, обольщать кого-нибудь жирного, старого, падкого до юных девушек похотливого развратника.

— Брр... — Джинни аж передернуло от подобной перспективы.

— Ясно, с этими моментами мы разобрались, — Гарри положил ладони на стол. — Тогда едем дальше. Позвольте представить вам эту таинственную незнакомку. Ее зовут Рен-Шиан-Эр, и она — страж Даймона, создание темного гения великого мага Каэр-Ду. Сейчас она служит мне.

Рен коротко, с достоинством наклонила голову.

— Даймона? — переспросила Грейнджер. Она помнила, что в общих чертах узнала от Гарри об этом мире. — Подожди, но это же другой мир! Не хочешь ли ты сказать, что...

— Все верно. После того, как я весьма эффектно ускользнул от Валькери и Малфоя, меня закинуло именно туда. Это вышло несколько спонтанно, но тем не менее... А вот дальше все стало куда как интереснее...

И Гарри пустился в подробный рассказ о своих даймонских приключениях.

Девушки слушали, затаив дыхание: Джинни — приоткрыв от удивления рот, а Гермиона — постоянно задавая вопросы. Получая ответы, она каждый раз пораженно качала головой и терла виски, одновременно веря и не веря словам старого друга.

— ...но, как выяснилось, за все это время здесь прошло изрядно времени, — подвел итог Поттер. — Так что давайте, рассказывайте, что тут произошло с тех пор, как я оставил вас с Роном у квиддичного поля Хогвартса.

И Гермиона с Джинни принялись, когда дополняя, а когда и перебивая друг друга, делиться с Поттером событиями последних нескольких недель.

Пэнтекуин и Драко, чьими стараниями, в основном, и были перепаханы окрестности школьного стадиона, уяснив, что Гарри все же вывернулся из силков, тоже не стали дожидаться делегации Ордена Феникса во главе с Дамблдором и ушли так же, как и появились.

Прибывшие же учителя и члены Ордена, обнаружив Грейнджер и Уизли, первым делом вызвали мадам Помфри. В больничном крыле школы они пробыли недолго, в тот же день их отправили в больницу Святого Мунго. Рона сопровождал его отец, посеревший от горя при виде того, каким стал его младший сын. Про пребывание в больнице Гермиона не стала особенно распространяться, упомянув лишь, что тамошние колдомедики очень навязчиво предлагали ей пройти обследование на предмет психических травм, а при необходимости — и полный курс лечебной легилименции.

Мэтры колдомедицины никак не могли взять в толк, почему после всего, произошедшего с ней, девушка ведет себя так отрешенно спокойно, не выказывая ни малейших признаков депрессии или нервного срыва. Один целитель с такой настойчивостью расспрашивал, как же именно ей удалось справиться с таким чудовищным стрессом, что Гермиону, по ее словам, так и подмывало начать делится с ним своим опробованным методом: «Перво-наперво вам понадобится один острый нож ну и, собственно, сам виновник возникновения вашего стресса…» В итоге из лечебницы Святого Мунго ее забрали родители, и целую неделю она отдыхала дома.

Рону повезло гораздо меньше. Пока Грейнджер лежала в больнице, к ней несколько раз забегала Джинни — вся семья Уизли часто навещала пострадавшего, а миссис Уизли так вообще почти поселилась в больнице. От школьной подруги Гермиона и узнала, что в состоянии Рона изменений нет: он днями лежит на кровати, ест с ложки и никого не узнает. Целители пока воздерживались от лечения снадобьями, рекомендуя покой, тишину и как можно больше общения с родными.

Еще к ней два раза заходили люди из аврората, чтобы снять показания — как с единственного дееспособного свидетеля истории с похищением. Гермиона четко следовала указаниям Гарри: честно рассказывала обо всем, что происходило в особняке Розье с ее точки зрения, умалчивая только о судьбе ублюдка по имени Фредди. Дамблдору, заглянувшему через несколько дней, она рассказала все то же самое, хотя общение с мягким и заботливым профессором далось ей гораздо труднее, чем с собранными и кажущимися из-за этого немного черствыми следователями-аврорами.

Девушка смотрела в добрые, понимающие глаза директора Хогвартса, участливо смотрящие на нее через половинки стекол очков, слушала его успокаивающий голос, а в ее ушах звучали слова Гарри: «Они сказали, что, конечно, постараются вас с Роном спасти, но чуть попозже». Дамблдор покивал и, выразив сочувствие и пожелания выздоровления, ушел, никак не показав, верит он её словам или нет.

Вернувшись в школу, Гермиона продолжила учиться, скорее, просто по инерции. Основным же её занятием стал гладкий, теплый предмет, прятавшийся у неё под блузкой и имевший форму пирамидки. Она использовала любую возможность, чтобы на час-два уединиться в Выручай-комнате, подрагивающими пальцами сжать подаренную Поттером вещицу и с головой, порой забывая про сон и еду, погрузиться в поток чужих, темных, зачастую страшных, но затягивающих, как трясина, поразительных знаний. Если же времени выдавалось больше, в ход шла мантия-невидимка, и в вечно сумрачном Запретном Лесу становилось на одного обитателя больше — то, что теория без практики мертва, Гермиона усвоила очень хорошо.

Историю о том, как они скооперировались с Джинни Уизли, Поттер мягко прервал:

— Я уже сказал, что мне это неинтересно. Так значит, непосредственно до штурма Хогвартса Вольдеморт не предпринимал никаких серьезных действий?

— Нет, даже разрозненные нападения прекратились.

— Понятно...

Гарри поднялся из-за стола и задумчиво встал, оперевшись на спинку стула Рен, которая сидела и внимательно слушала, но не вмешивалась в беседу.

— Скорей всего, Реддль попросту накапливал силы. Хотя не исключено, что и выяснял подробности случившегося в особняке Розье. Не мог же он так просто проигнорировать подобное. А что предпринимал Орден Феникса?

— Мы не знаем Гарри, — переглянувшись, хором ответили девушки, и Гермиона продолжала: — Если ты не забыл, они не пускают на свои заседания… детишек, — последнее слово она произнесла с такой интонацией, что Поттер невольно приподнял брови. — А общее впечатление… Они растеряны и напуганы, как маленькие дети неожиданно оставшиеся без отца. В таком состоянии едва ли можно придумать хоть сколько-нибудь стоящие планы.

— Вполне их понимаю, — кивнул Поттер. — На их месте я бы тоже изрядно нервничал — слишком уж сильно Орден был завязан на Дамблдоре… Но это не так важно, в моих ближайших планах не стоят какие-либо союзы с Орденом Феникса. Эта «старая гвардия» слишком тяжела на подъем, нерешительна и, боюсь, не воспримет должным образом наши методы ведения боевых действий. Потом — возможно, но не сейчас.

— А что же в таком случае ты планируешь? — поинтересовалась Гермиона. — Что мы предпримем дальше?

— Для начала требуется хотя бы немного увеличить наши ряды. Но брать всех подряд не стоит: необходимы люди, которые не предадут при любых обстоятельствах, имеют достаточно сильную мотивацию к борьбе и не боятся запачкать руки. Поэтому пригласить «Армию Дамблдора» в полном составе, увы, не получится. Тем более, что нам не нужно собирать большое войско, будет достаточно мобильной группы, максимум двух, но из бойцов, стоящих сотни. Вот только где их взять?

— Может, позвать моих братьев? — подпрыгнула Джинни, давно ёрзавшая на стуле от желания высказаться.

— В смысле — Фреда и Джорджа? — уточнил Гарри. — Что ж… Они, конечно, те ещё раздолбаи, но у них есть один большой плюс: они не связаны догмами и умеют нестандартно мыслить. Можно попробовать, но только их все равно будет мало, нам надо хотя бы человек десять.

— Да, задачка не из легких, — подтвердила Гермиона, наморщив лоб. — Тебе, вернее, нам, нужны не просто соратники, а кто-то ближе к средневековым вассалам, служившим не за деньги или какие-то другие блага, а, скорее, из чувства долга, благодарности или других моральных составляющих.

Я читала в исторических книгах, что в старину феодалы набирали приближенных как раз по такому принципу. Они брали людей с самых низов и возносили их к подножию своего «трона». Расчет был прост: даже самый ненадежный слуга отлично понимал, что всем, что у него есть, он обязан своему сюзерену, и в случае его падения вновь потеряет всё, рухнув обратно в ту же грязь, из которой его вытащили, ибо новый господин приведет за собой новых слуг. По-настоящему верные вассалы тогда были редкостью, и тогдашние короли, бароны и герцоги шли более рациональным путем — они просто создавали такие условия, что верная служба для их приближенных становилась единственно выгодным путем. Самый яркий пример тому — первый российский император Петр Великий.

— Да, ваши предки были весьма дальновидны... — впервые за всю беседу подала голос Рен.

— Слушай, Гарри… — внезапно вскинулась Гермиона, — а не хочешь наведаться в Японию? Помнится, все предыдущие владельцы твоего меча оттуда, и тамошних магов ты должен неплохо знать. Если их убедить нам помочь, мы бы получили отличных союзников: служить японцы умеют, как никто другой. Правда, согласится ли кто-нибудь из них?.. Ведь по большому счету, какое им дело до нашего противостояния?

— Спорить не стану. Но попробовать все же стоит, — медленно проговорил Гарри, постукивая костяшками пальцев по столешнице. — Решено, завтра я навещу остров Хонсю. Возможно, пробуду там несколько дней…

— А что делать нам? — жалобно спросила Джинни.

— Не беспокойся, дел хватит и вам, — Поттер протянул ладонь к Гермионе. — Дай-ка сюда свой амулетик.

Получив искомое, он сжал пирамидку в ладонях, сосредоточился и через несколько секунд вернул обратно.

— Я добавил в нее сведения о даймонских способах перемещения; нам всем лучше пользоваться ими, а не аппарацией. Если Министерство Магии может отслеживать направление аппарации, то Вольдеморт, скорее всего, тоже на это способен. Да и про наших лонохарских друзей забывать не стоит. Гермиона, освой создание порталов сама и научи Джинни. А ты, рыжая, — Гарри улыбнулся младшей Уизли, — свяжись со своими братьями и пригласи их в гости на послезавтра. Только смотри, лишнего не болтай!

— Есть, сэр! — Джинни шутовски отсалютовала ему двумя пальцами.

— Тогда на сегодня все, — Гарри встал и задвинул стул. — Сейчас будем обедать, а потом объявляю отдых. Время строить планы придет, когда нас станет больше.

Глава 12. Тама Кусигэ.

Тама Кусигэ (яп.) — богатая шкатулка для гребней, очень часто имеющая второе, тайное дно.


* * *


— А тут гораздо жарче, чем в твоей стране, господин, — заметила Рен, шагая вслед за Гарри по едва видимой тропинке, протоптанной среди уже начинающих желтеть опавших узких листьях бамбука, сплошным ковром устилающих землю.

Над их головами в разрывах буйной зелени между верхушками густо растущих бамбуковых стволов виднелось голубое небо, разбавленное редкими белыми пятнами облаков. Где-то там, вверху, покрикивали невидимые птицы, и шелестел ветерок, но внизу была лишь облепляющая, как горячее, мокрое полотенце, влажная духота.

— Не совсем, — ответил Поттер, обходя бледно-зеленые стволы. — Просто из-за другого климатического пояса в Японии гораздо выше влажность, поэтому и жара чувствуется сильнее. Но это еще ничего, к концу лета тут будет гораздо хуже.

— А здешние маги что, живут в лесах?

— Маги вообще живут, где хотят, а здешние — тем более. Но прямо сейчас мы ищем не магов. Я хочу увидеть то место, где был создан мой меч. Я чувствую, оно где-то недалеко.

Дорожка еще около получаса петляла по гасящей звук шагов прелой листве. Двое путников молча переваливали через небольшие горки, огибали покрытые изумрудно-зеленым мхом гранитные глыбы и перешагивали через стремительно бегущие, прозрачные ручьи, несущие холодную воду с близких гор.

Наконец, бамбуковая чаща начала редеть, а порывы ветра стали доходить и до земли, свидетельствуя, что впереди — открытая местность.

— Почти пришли, — сказал Гарри, поднимаясь на очередную возвышенность.

И тут же остановился.

— Так. А это еще что такое?

Широкая просека, расположившаяся между двух холмов, поросших папоротником, носила явные следы обитания. На месте кузницы, родившей несколько веков назад проклятую сталь «Лезвия трехсот душ», среди буйства дикой зелени, как бельмо на глазу, темнело большое, неправильной формы пятно серой, мертвой земли, на которой не росло и травинки.

— Похоже, темные ритуалы твоего создателя убили и отравили землю на всю ее глубину, — тихо сказал Поттер, обращаясь к Рен.

Но причина удивления Гарри была в другом — в центре мертвого пятна виднелось сооружение, явно воздвигнутое людьми.

Посередине стоял громадный, в пару человеческих ростов, валун, чьи потемневшие от времени и погоды бока усеивали прямоугольные листки бумаги, с написанными на них иероглифами. Вокруг центрального камня, обозначая углы невидимого квадрата, стояли валуны поменьше, соединенные между собой витой, толстой веревкой, на которой тоже висели неподвижные листки бумаги с надписями.

— Эге, да это же запечатывающие заклинания, — понял Гарри. — Кто-то решил как следует оградить это место. Должно быть, эхо былых событий делает его опасным даже спустя столько времени. И этот «кто-то» — маг, причем не самый слабый. Давай подойдем ближе, посмотрим.

Поттер и Рен спустились вниз, на просеку, и остановились в нескольких метрах от валунов. Гарри подошел к самой границе и, опустившись на одно колено, положил ладонь на твердую корку голой земли.

По нервам несильно стегнуло холодом, в голове зашумело и...

А в следующий миг два громких звука слились в один — вскрик Рен:

— Господин!!

И одновременно с ним — чужой мужской голос, выкрикнувший заклинание:

— Тэн Но Чкара!!

Поттер на одних инстинктах, кувырком, ушел в сторону, а в место, где он находился секунду назад, ввинтилась бледно-голубая спиральная молния, подняв целый фонтан земли и листьев.

Гарри гибко распрямился и встал на ноги, чуть наклонившись вперед и держа руку на рукояти уже обнаженного меча. Рен тоже приняла боевую стойку, а из кустов, откуда и прилетел магический разряд, вышел классический буддийский монах. Бритый наголо молодой японец в белом кимоно, поверх которого через плечо была надета оранжевая накидка, держал, направив на Поттера окованный черненой медью посох, в навершии которого болталось толстое кольцо. Оно искрило короткими разрядами — посох вне всяких сомнений был магический — а лицо монаха не предвещало ничего хорошего: узкие глаза смотрели пристально и зло, а рот был сжат в прямую нитку.

— Ты кто такой? — недобро спросил Гарри по-японски, хмуря брови.

Но монах не отвечал, короткими шажками обходя Поттера по кругу, не сводя с него глаз и не опуская посоха. Долго раздумывать над его поведением Поттеру не пришлось: оказалось, лысый японец только отвлекал внимание — через секунду в спину Гарри и Рен полетели заклинания «Силы Небес», посланные ещё двумя монахами, выпрыгнувшими, как черти из коробочки, откуда-то сзади.

Рен, крутанувшись, играючи отбила атаку хетсааном и, внося в бой элемент неожиданности, рванула назад, к первому нападавшему, а Гарри оказался лицом к лицу с двумя противниками. И тут же прыгнул вперед, вклиниваясь между врагами, чтобы не дать им использовать против себя магию без риска попасть друг в друга. Но те тоже не растерялись, слаженно напав на него с двух сторон — даже без волшебства они были отличными воинами. Поттер ничуть не расстроился — этот вид боя был ему прекрасно знаком — и сталь меча громко лязгнула о медь, кольцами покрывавшую дерево посохов.

Рен действовала быстро и эффективно. Первый монах даже не понял, что произошло — перед его глазами мелькнуло размазанное синее пятно, и удар, едва не раздробивший кости, выбил хрустнувший посох из его рук, отправив оружие далеко в кусты.

— Не убивай его! — только и успел через плечо крикнуть Гарри.

И вовремя. Опоздай хоть чуть-чуть, и взметнувшаяся нога девушки сломала бы монаху шею, как спичку, а так, ослабив силу, ударила в уязвимую точку пониже уха. Противник Рен кулем осел на землю и замер, не шевелясь.

А Поттер уже теснил сразу двух атакующих. Те, осознав, что выбрали себе добычу не по зубам, сражались отважно, но долго продержаться не смогли. Первый, обнаружив у себя в руках две половины разрубленного пополам посоха, через миг получил прямой удар ногой в грудь, перекувырнулся через голову и прилег отдохнуть рядом со своим товарищем, попавшим под атаку Рен. Второй продержался чуть дольше, отбил пару ударов, пропустил третий, сбивший его на землю, вскочил и замер, как вкопанный, почувствовав смертоносный холодок клинка у своей шеи.

Бритвенной остроты лезвие лишь самую малость рассекло кожу, пустив по стали тонкую струйку крови, и Гарри тоже остановился, привычно подавив острое желание рвануть меч на себя, распарывая шею противника до самых позвонков. Полные бессильной ярости глаза монаха столкнулись с другими, в которых перетекали друг в друга зелень и чернота.

— Хватит, — сквозь сжатые зубы произнес Гарри по-японски.

Он медленно отвел меч от шеи монаха, опустил его острием вниз и отступил на пару шагов.

— Нани моно да, ксоморо?! — громко рявкнул Поттер, обращаясь к монаху, как самурай к провинившемуся простолюдину. Его фраза в переводе с японского звучала примерно как: «Кто вы такие, говнюки?!». — По какому праву нападаете? Жить надоело?

Тон возымел действие.

— Мы — стража Запечатывающего Камня, монахи монастыря Акияма Нори, — ответил лысый японец, поняв, что им сохранили их головы. По крайней мере, пока.

— И что?! — Гарри по-прежнему говорил так, словно монах был его нерадивым слугой. — Это дает вам право нападать на простых путников?

— Простых? — на покрытом потом лице японца остатки злости сменились удивлением. — К этому проклятому месту еще никогда не приходил ни один простой путник. Даже дикие звери избегают его. Оно притягивает лишь нечисть и черные души, по которым плачет Адская Колесница.

— Ага. И поэтому любой, приблизившийся к нему — враг?

— До сегодняшнего дня все было именно так.

— Да? Значит, нас, — Гарри провел рукой, обозначая себя и Рен, — ты уже исключил из списка врагов?

— Я... я не знаю, — монах пребывал в легком замешательстве. — Но любой из тех, кого притягивало сюда, никогда бы не оставил нас в живых.

— Считай, что я сегодня добрый, — Поттер вложил меч в ножны. — Иди, помоги своим братьям, мы подождем.

Японец кивнул и, слегка прихрамывая, направился к распростертым на земле телам своих товарищей, опасливо оглядываясь на неведомых, подозрительных чужестранцев. Распахнув кимоно, он начал умело массировать пальцами точки на груди, шее и голове лежащих монахов, приводя их в сознание.

«Атэми, — про себя отметил Гарри. — Искусство поражения уязвимых точек человеческого тела, способное обездвижить, парализовать, а при необходимости — и убить противника одним тычком мизинца. Но при должном навыке оно имеет и обратную, целительскую сторону».

Поверженная стража Запечатывающего Камня довольно быстро начала подавать признаки жизни: зашевелилась и села, мотая головами. Врачеватель что-то шепотом объяснял товарищам, то и дело кивая в сторону стоящих Поттера и Рен. Посовещавшись, все трое подошли к ним, и самый старший из монахов, почти квадратный крепыш с шеей, идущей прямо от ушей, настороженно спросил:

— Кто вы такие? Что вам здесь нужно?

— И ты правда думаешь, что я тебе отвечу? — с откровенной насмешкой произнес Гарри. — Задай ты эти вопросы чуть раньше, я бы еще подумал, отвечать ли вам. А сейчас я даже разговаривать с вами не желаю, неудачники.

Его собеседник дернулся, как от пощечины, но промолчал.

— И вообще, с каких это пор монахи-тендай опустились до того, что нападают исподтишка, со спины?

— Ты знаешь о нас? — подозрительно уставился на него крепыш.

— Об этом сказали ваши посохи. К тому же в Японии не так много буддийских сект, а уж таких, где их служители являются магами и воинами — еще меньше. Хотя, какие вы воины...

Монах молча проглотил и это.

— Я хотел бы видеть вашего настоятеля, — подвел итог короткой беседы Поттер.

— Но мы не можем отвести вас в нашу обитель...

— Не продолжай, — оборвал его Гарри. — Мы — подозрительные лица, да и вам нельзя оставлять пост. Предлагаю, чтобы один из вас отправился в монастырь, а остальные двое останутся здесь. Если же за это время сюда пожалует кто-то действительно враждебный, обещаю — мы вам поможем.

— Это разумно, — согласился старший, и вскоре один из монахов, наименее пострадавший в короткой схватке, быстро скрылся в зарослях.

Оставшиеся сели возле камней, скрестили ноги и, закрыв глаза, погрузились в медитацию. Поттера не удивило такое поведение, логика служителей Будды была ясна — коль уж неизвестная парочка сильнее, то и смысла караулить их нет, а выпавшее время лучше потратить на восстановление сил.

Гарри опустился на землю и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая Рен сесть, что та и сделала.

Они устроились спиной к спине, чтобы совместить наблюдение с отдыхом: активные действия в жарком влажном климате отнимали много энергии.

Прошло около получаса, прежде чем Гарри уловил шорох и похрустывание — со стороны, куда отправился монах-посыльный, к ним приближались не менее десятка человек. И вскоре на пустое пространство вышла целая группа монахов, возглавляемая служителем явно не последнего ранга — японцем лет пятидесяти с посохом из полированного красного дерева. От всех прочих, помимо возраста его отличал цвет накидки — бордовый, и наличие длинных бус-четок на шее. С почти лишенного мимики узкого бронзового лица с полуседой бородкой и длинными, как у сома, усами смотрели цепкие, черные глаза, тут же охватившие всю картину целиком.

Перво-наперво мужчина отдал негромким, но твердым голосом пару команд, и трое из новоприбывших монахов исчезли среди зарослей, сменив ту троицу, с которой столкнулся Поттер. А только потом уже подошел к Гарри и Рен.

Поттер, убрав меч за спину, сделал шаг навстречу и вежливо поклонился. Рен синхронно повторила его движение.

— Добрый день. Меня зовут Гарри Поттер, я волшебник из Англии. А это моя спутница — Рен. Могу ли я узнать, с кем имею честь беседовать?

Прибывший служитель также поклонился и представился:

— Я — Кавада Акито, второй помощник настоятеля монастыря Акияма Нори. Что же занесло вас в столь дальние края от вашей родины?

— Я прибыл в Японию с целью встретиться с кем-нибудь из, скажем так, не рядовых магов для того, чтобы попросить помощи или хотя бы узнать, где я могу надеяться ее получить. То, что поблизости оказался ваш монастырь, большая удача для нас.

— Возможно... — неопределенно ответил Акито. — Но как вы объясните то, что наша стража обнаружила вас у этого запретного места?

— Я не собираюсь ни обманывать вас, ни вводить в заблуждение, Акито-сан, — ответил Гарри. — Единственное, о чем я прошу вас — воздержаться от необдуманных действий. Поверьте, я не враг вам.

И, выдержав небольшую паузу, сказал:

— Я пришел сюда потому, что хотел своими глазами увидеть место, где был создан меч, который я ношу за спиной.

Разумеется, монахи, чей монастырь взял на себя надзор за местом, где когда-то стояла проклятая кузница, не могли не знать, что именно они охраняют, и что произошло здесь в те далекие времена. Они дружно вздрогнули и зашептались, а трое монахов, напавших на Гарри, побелели как мел, поняв, как близки от того, чтобы остаться возле Запечатывающего Камня в разобранном виде. Однако сам Акито не изменился в лице, лишь на секунду впившись пронзительным взглядом в рукоять, возвышавшуюся над правым плечом Поттера.

— Да, пожалуй, вы правы, Поттер-сан, — бесстрастно сказал он в ответ. — Вам необходимо увидеться с настоятелем, такая ситуация выходит за пределы моих полномочий. Надеюсь, вы не откажетесь посетить нашу обитель — глава монастыря ожидается завтра, ближе к полудню.

— Разумеется, почту за честь, — кивнул Гарри.

— Я сейчас же сообщу ему эту новость, — к Акито подошел один из монахов и протянул ему коробочку с письменными принадлежностями. Написание послания не заняло много времени, и, свернутое в трубочку, оно было закреплено на лапе небольшого сокола, извлеченного из плетеной корзины, которую нес на спине один из свиты Акито. Подброшенная вверх птица резко вскрикнула, взмахнула крыльями и исчезла в небе.

— Прошу следовать за мной, — произнес помощник настоятеля, и процессия двинулась в обратный путь.

Дорога до монастыря заняла почти час, видимо, монах-посыльный несся изо всех сил, успев обернуться в два раза быстрее, и прошла в полном молчании. То, что они не стали аппарировать, хотя наверняка умели это, навело Гарри на мысль, что монахи-тендай старались ограничивать применение магии во всем, где можно было обойтись и без нее, больше следуя многовековым традициям.

По мере приближения к обитаемым местам тропинка, едва заметная в лесу, расширилась, по ее краям стали попадаться маленькие кумирни, синтоистские ворота-тори и позеленевшие от времени каменные изваяния Будд, установленные на манер дорожных столбиков. Бамбуковая чаща, явно регулярно вырубаемая, отодвинулась от дороги, давая больше простора.

Наконец, лес закончился, и путники вышли в долину, спрятанную между двух пологих гор, посередине которой, окруженный водяной сеткой рисовых полей, расположился укрытый пышной зеленью монастырь, к которому вела вполне современная асфальтовая дорога.

Пока они шли, Гарри автоматически, как уже было с особняком Розье, подметил тактическую выгодность расположения монастыря, пришедшую явно из средневековья. Окружавшие его широкие, залитые водой рисовые поля, сводили на нет любой эффект неожиданности и вдобавок практически полностью исключали использование конницы, гарантированно бы завязшей в илистом дне.

Два монаха-привратника неторопливо распахнули пятиметровые охряные ворота, окованные железом, являвшиеся единственным входом на территорию, окруженную столь же высокой стеной из грубо отесанных каменных глыб.

— Добро пожаловать в Акияма Нори, — в первый раз за всю дорогу произнес Акито, и путники прошли за ворота.

Внутри монастырь, занимавший весьма обширную площадь, представлял собой словно кусочек древней Японии, с традиционными зданиями, вымощенными камнем или посыпанными светлой озерной галькой дорожками, разбитыми тут и там садиками и повсюду растущими ухоженными криптометриями и разлапистыми соснами.

И еще здесь присутствовала магия. Гарри буквально кожей ощущал очаги магической насыщенности, сконцентрированные в районе главного храма монастыря — крупного строения c трехъярусной квадратной крышей с загнутыми углами. И эта магия, словно обладая душой и волей, почувствовала тьму внутри него и отреагировала, как сторожевой пес на приближение незнакомца — еще не атакой, но предупредительным ворчанием и встопорщенным загривком.

Им с Рен выделили небольшой гостевой домик в традиционном стиле, сообщив, что ужин им принесут, и разрешили свободно перемещаться по всей территории, попросив разве что не заходить в центральный храм.

Сняв обувь у порога, скинув верхнюю одежду и развалившись на татами, Поттер облегченно вздохнул — пока все складывалось довольно удачно.

— То, что рядом оказался монастырь секты тендай, несомненно, плюс, — расслабленно произнес он. — Его глава — как правило, весьма значимая фигура, и беседа с ним может существенно нам помочь.

— Но кто такие эти люди? — спросила Рен, устроившаяся рядом.

— Они — монахи, верящие в учение Будды, — ответил Гарри и вкратце, не вдаваясь в многочисленные вариации и ответвления буддизма, объяснил Рен саму сего суть.

— Какая оригинальная религия, — покачала головой она. — Одно Колесо Кармы чего стоит... Но как у них сочетается вера, и то, что они — маги?

— Да очень просто. Они же буддисты, а это, пожалуй, самая терпимая религия из всех. К тому же в Японии буддизм всегда тесно переплетался с исконной религией японцев — синтоизмом, верой во множество богов и духов, обожествлением природных сил и явлений. Это не христианство, где при малейшем подозрении на магию могли тут же отправить на костер. На востоке вообще грань между естественным и сверхъестественным всегда была куда более тонка, чем на западе, и то, что местные священнослужители стоят к ней ближе всего, ни у кого не вызывает удивления даже в нынешние времена.

С глубокой древности при каких-либо намеках на потустороннее, все — и селяне, и князья — всегда обращались за помощью к монахам. Наведенная порча, необъяснимые болезни, изгнание злых духов и демонов — все это было вотчиной буддийских бонз, служителей синто или заклинателей-оммёдзи. В японских народных сказках и легендах некоторые священники зачастую боролись на равных даже с местным Дьяволом — Князем Эмма.

А секта монахов-тендай была основана в 806 году по нашему летосчислению японским волшебником Сайтё, учеником китайского мага Цзянь-Чжэня. По возвращении из Китая он основал храм Энряку-дзи, расположенный на горе Хиэй, и к 853 году секта тендай стала весьма авторитетной, а к 912 году распространила свое влияние даже на императорский двор, потеснив своих конкурентов — секты хоссо и сингон. Японская знать с радостью отдавала своих сыновей в монахи-тендай, ставших к тому времени внушительной политической силой. Лишь почти через пятьсот лет, в 1571 году, князь Ода Нобунага, про которого говорили, что он продал душу демонам, сумел пошатнуть эту секту, разрушив практически все храмы на горе Хиэй. Но и он не смог уничтожить ее до конца — к 1700 году тендай вернули себе практически все утерянные позиции. Я не знаю, как обстоит дело сейчас, но к середине двадцатого века секта тендай располагала тысячами храмов по всей Азии и около 15000 служителей всех рангов.

К чему я тебе все это рассказываю — здесь у волшебников нет центрального органа управления. Есть лишь сборный Совет, обладающий властью, скорее, номинальной и рекомендательной. А мы встретились, пожалуй, с самой мощной организацией магического мира Японии, существующей более тысячи лет, потому как почти все монахи секты тендай были волшебниками. Так что общение с настоятелем этого монастыря в любом случае принесет нам пользу.

— Откуда ты все это знаешь? — приподнялась на локте Рен, медленно, но верно привыкавшая называть Гарри на «ты».

— Благодаря мечу твоего создателя, — ответил Поттер. — Ведь вместе с его силой мне досталось и все, что помнили и знали те, кто владел им до меня.

— Но как ты можешь помнить и знать то же, что и они?

— Я сам до сих пор удивляюсь... Представь себе, что где-то глубоко, на грани твоего сознания, постоянно тлеют сотни маленьких угольков, и каждый — чья-то жизнь и душа, поглощенные этим мечом. При желании ты можешь приблизить один из них, подуть на него, раздувая огонь, и перед тобой начнет разворачиваться год за годом целая человеческая жизнь. Ты можешь просмотреть любой ее момент, взять любое знание или умение, и оно тут же станет твоим, как будто это ты сам все это делал или учил... Ты можешь коснуться даже самих душ, ведь они не умерли, они все там, застрявшие в самом кошмарном из своих снов... Иногда мне кажется, что я бы мог просто уехать куда-нибудь далеко, остаться один, и проживать эти жизни, как свои собственные... Одну за другой… Триста жизней — разве это мало..?

— А твоя мать... Она тоже там, среди них?

— Нет. — Гарри перекатился на живот, положив подбородок на руки. — Она не присоединилась к страшному созвездию жертв Тэцу-Но-Кирай, ее душа растворилась в самой его сущности, купив мне право требовать от него службы. И именно поэтому я не могу относиться к нему, как просто к куску проклятого железа, густо пропитанного кровью и смертью...

Гарри замолчал, задумавшись о своем, а Рен, злясь на себя за вопрос, повернувший их беседу на грустную для ее господина тему, спросила:

— А тут есть, где помыться? В том доме, в Англии, мне очень понравился душ...

— О! Как же я забыл — здесь обязательно должна быть ванна! — оживился Поттер. — Побывать в Японии и не принять их традиционную ванну — это никуда не годится. Пойдем, тебе понравится...

И действительно, в задней комнате обнаружилась лишь немного выступающая из пола здоровенная деревянная бочка метра два в поперечнике, наполненная исходящей паром водой. Гарри присмотрелся и по завихрениям на поверхности догадался, что вода в ней проточная, подаваемая, скорее всего, с ближайших горячих источников.

— Вот. Знаменитая японская ванна «о-фуро». Не целебные источники Эрц-Хаора, конечно, но тоже вполне ничего. Давай по очереди.

— А почему не вместе? — искренне удивилась Рен. — Ведь тогда...

— Не спорь, — и Поттер подтолкнул ее к бочке. — Мы все-таки не дома, надо быть начеку.

Такой довод девушку убедил, хотя истинную причину Гарри уточнять не стал.

«Ну и что же тебе мешает? — поинтересовался ехидный внутренний голосок, не появлявшийся уже довольно давно. — Она же твоя, целиком и полностью, и если уж она готова при необходимости умереть за тебя, то уж о том, чтобы приласкать... Да и девушку бы порадовал — господин снизошел до нее, она от счастья на седьмом небе будет! Чего ты теряешься? Или хочешь сказать, что ни-ни до самой свадьбы?»

«Заткнись! — мысленно шикнул Поттер. И нашелся: — В конце концов, мы — в монастыре! Надо и честь знать...»

«Ах, вот оно что-о-о... — насмешливо протянул голосок. — Ну, хорошо, тогда я подожду до следующего раза...»

И умолк.

Вымывшись и насидевшись в горячей воде до одури, гости надели лежавшие в стенном шкафчике легкие летние халаты-юката, съели принесенный ужин и устроились на крыльце. После бани жаркая влажность воспринималась гораздо легче, да и солнце почти уже скрылось за горизонтом; дневную духоту сменяла вечерняя прохлада. Спешить было некуда, повсюду в монастыре поодиночке зажигали свои огни многочисленные каменные фонари.

Гарри с Рен сидели и в лучших японских традициях любовались закатом, окрасившим ярко-алым верхушки гор и облака. Где-то далеко свистнула электричка, слегка разрушив магию старины и напомнив, что на дворе все же не эпоха Эдо, а конец двадцатого века. Темнота, как бывает в этих широтах, упала внезапно, словно опущенный занавес, ночь вступила в свои права, превратив их временный дом в уютный, мягко светящийся изнутри бумажный фонарик. Закрыв створки-седзи, чтобы не привлекать ночных насекомых, они улеглись на расстеленные футоны.

Утро началось довольно рано. Еще не было и шести, когда Гарри и Рен разбудил гулкий голос монастырского колокола. Встав и умывшись, они обнаружили уже доставленный легкий завтрак — по чашке вареного риса, мисочке маринованных овощей и зеленый чай. И, быстро перекусив, отправились осмотреть монастырь.

— За нами следят, — спокойно отметила Рен, когда они отошли от места своего ночлега на пару десятков метров.

— Не следят, а наблюдают, — поправил ее Поттер. — Неужели ты думаешь, что монахи оставят владельца «Меча Проклятых» без присмотра, пусть даже и в сердце своих владений? Я вполне их понимаю, так что не обращай внимания.

Раскланиваясь со встречными монахами, Гарри и Рен за час обошли большую часть территории монастыря, оказавшейся гораздо обширней, чем показалось с первого взгляда, и собирались уже возвратиться к гостевому домику, когда их привлекли ритмичные вскрики, доносящиеся из-за длинной живой изгороди. Обогнув ее, они увидели большую, сто на сто метров, площадку, усыпанную плотно утоптанным множеством ног песком. И на ней, с методичностью работающих механизмов, два десятка обнаженных по пояс монахов отрабатывали связки блок-удар. Рядом, примыкая боком к тренировочной площадке, стояла легкая беседка, в тени которой сидел сухонький старичок, похожий на пожилую обезьянку, вполглаза наблюдавший за занятием.

Вдоль рядов блестевших от пота тел прохаживались двое монахов с бамбуковыми тростями, хлопками по рукам и плечам учеников указывавшие на ошибки. Судя по движениям, в качестве базовой дисциплины рукопашного боя в Акияма Нори преподавалось кэмпо — смесь боевых искусств, имеющая китайское происхождение, но подвергшаяся адаптации в Японии и на Окинаве. Что было неудивительно, учитывая то, что сам основатель секты тендай принес свое учение из Китая.

Рен, любопытствуя, вытянула шею, да и заинтересованный Поттер хотел подойти поближе, а если получится — и побеседовать с наставником, когда за его спиной раздалось деликатное покашливание:

— Настоятель Нобору Дайдзен-сама прибыл и готов уделить вам время. Пожалуйста, следуйте за мной.

Гарри и Рен двинулись за монахом, который, умело петляя по дорожкам между деревьев, маленьких прудиков и домов, быстро вывел их к центральному зданию монастыря, где их встретил уже знакомый Акито-сан.

Поприветствовав гостей и отпустив посыльного, он повел их к широкой лестнице, ведущей к входу.

— Дайдзен-сама очень заинтересовался новостью о вашем появлении и прибыл так быстро, как только смог. Это высокая честь с его стороны. Вам следует…

— Не беспокойтесь, Акито-сан. Может, я и не японец, но все же — не «итеки», — Поттер употребил презрительное слово «варвар», которым японцы поначалу называли почти всех европейцев, появившихся в Японии после окончания Периода Изоляции, потому что их поведение с точки зрения жителей островов было именно что варварским. — Я знаю, как себя вести с людьми подобного ранга.

— Очень хорошо, если так. И еще — пусть ваша спутница подождет снаружи, настоятель примет вас одного.

Рен послушно осталась у входа, устроившись на низкой скамеечке, а Гарри и Акито начали подниматься по ступеням.

Главное помещение было широко открыто, раздвинутые до предела решетчатые створки, оклеенные рисовой бумагой, сделали его практически лишенной одной стены. Внутри царила прохлада и тень, деревянный пол был отполирован до блеска. Потолок подпирали два ряда колонн, образовывавшие широкий коридор, ведущий в глубину, к высокой бронзовой статуе Амиды Будды, перед которой и сидел на горке плоских подушечек настоятель монастыря.

Одетый в такое же белое кимоно с бордовой накидкой, как и у Акито, он был толст, лыс и просто лучился добродушием, напоминая ожившую статуэтку Хотэя. На морщинистом лице из растительности присутствовали только брови, которые одним своим наличием искупали отсутствие всего остального — абсолютно седые, кустистые и настолько густые, что Гарри вспомнились усы кавалерийский офицеров.

Единственным, что могло как-то указывать на ранг монаха, были бусы-четки, свисавшие на солидно выпирающий живот: их нефритовые шары были размером с хорошее яблоко. Навскидку Гарри дал настоятелю лет семьдесят, но когда тот открыл глаза, чтобы рассмотреть гостя, юноша тут же удвоил его возраст.

Он подошел ближе и четко поклонился:

— Приветствую вас, уважаемый Дайдзен-сама, и благодарю за гостеприимство.

— Двери нашей обители всегда открыты для просящих, кем бы они ни были, — ответил настоятель звучным, отнюдь не стариковским голосом. — Если они пришли с чистым сердцем, разумеется.

В следующее мгновение Поттер почувствовал, как сквозь него протекает что-то легкое и невесомое — словно холодком сквозит из-за неплотно прикрытой двери — и его темная половина резко, недовольно дернулась в груди: ощущение пришлось ей не по нраву.

— Присаживайтесь, — словно удовлетворенный проверкой, Дайдзен кивнул на подушки, лежащие слева от него. Его помощник молча занял место по правую руку. — Не хотите ли чаю?

— С удовольствием, — сказал Гарри, садясь на колени и кладя меч по правую сторону от себя. По старинному этикету Японии это считалось знаком доверия и миролюбия — из такого положения мгновенно обнажить длинное оружие было несколько затруднительно.

Беззвучно возникший монах поставил перед присутствующими по широкой чашке из обожженной глины, нарочито небрежно покрытой темно-зеленой глазурью. Поттер взял свою, — одна ладонь огибает чашку, другая поддерживает под донышко, — и глотнул горячего напитка.

Искоса наблюдавший за его действиями Дайдзен улыбнулся еще шире, откашлялся и спросил:

— Так что же привело вас в наши края? И вдобавок, мне было бы очень любопытно узнать, как вы, Поттер-сан, стали обладателем своего, пусть и весьма печально, но все же знаменитого клинка.

Рассказ о пути Тэцу-Но-Кирай, приведшего его в итоге в те руки, в которых он находился сейчас, Вольдеморте, лонохарцах и всем, с ними связанном, занял продолжительное время, и к тому времени, как Гарри закончил, солнце успело подняться в зенит. Удовлетворивший своё любопытство и выслушавший просьбу Поттера настоятель после недолгого раздумья сказал:

— Да, рассказанное вами удивительно, необычно и позволяет прояснить многое в истории и природе Тэцу-Но-Кирай. Чего только не происходит в этом подлунном мире... Я не собираюсь давать вам советы, как поступить с ним, только надеюсь, что вы в полной мере осознаете, какие силы используете. Ведь всего лишь их отголосок, оставшийся на месте кузницы Сакано, своим дыханием постоянно притягивает всю нечисть наших земель. Вот почему мы и запечатали его, а рядом выставили стражу.

И, скажу честно, я очень заинтересован в том, чтобы этот меч продолжал пребывать как можно дальше от нашей страны, где он и так оставил после себя глубокие шрамы.

Дайдзен отодвинул опустевшую чайную чашку и продолжил:

— Что же до вашей просьбы... С этим обстоит труднее. Порекомендовать, куда и к кому обратиться в поисках магов, которые согласились бы вам служить, я не смогу, и вряд ли вы сами их найдете. Волшебники высокого уровня, условно говоря, белой магии, не пойдут к вам на службу, во-первых, из-за того, на чем держится ваша сила, а во-вторых — из-за самого факта служения чужим интересам. Это совершенно не вписывается в их моральный кодекс.

— Но почему? — подался вперед Гарри. — Ведь конечная цель Вольдеморта — власть над миром, и если не остановить его сейчас, рано или поздно он доберется и до вас.

— Это вряд ли, Поттер-сан... Еще никому не удавалось подчинить себе весь мир, хотя желающих во все времена было хоть отбавляй. Даже самые великие империи, претендовавшие на мировое господство, преодолев свой предел, разваливались под собственным весом.

— Ну ладно, оставим ваших светлых магов и их этические нормы. Но темные маги у вас же тоже есть?

— Есть и, к нашему великому сожалению, в избытке. Взять хотя бы древний клан «Девяти рук», который в хрониках иногда ошибочно называют кланом ниндзя Кудзи-Кири. Они, пожалуй, согласились бы на ваше предложение, но разве вам нужны соратники, к которым опасно поворачиваться спиной? Конечно, можно обезопасить себя и от них, но о чем тогда вы будете думать больше — о предстоящих сражениях или о своих ненадежных рядах? Вот то-то... И, опережая вопрос, который вы сейчас зададите, я скажу, что если ситуация станет действительно критической, монахи-тендай, возможно, и выступят на вашей стороне, но, думаю, это очень и очень маловероятно.

Гарри вздохнул — в искусстве японского взаимовежливого разговора такая витиеватая формулировка была равнозначна категоричному «нет».

— Тогда благодарю вас за приют, потраченное на меня время и замечательный чай, — он положил руку на меч, собираясь вставать, но настоятель жестом остановил его.

— Не торопитесь, Поттер-сан, — Нобору Дайдзен прищурил и без того узкие глаза так, что они превратились в щелки. — Выпейте еще чаю, раз он так вам понравился, — беззвучно возникший рядом слуга отточенным, скупым движением вновь наполнил чашку Гарри терпкой, зеленовато-желтой жидкостью. — Ведь я еще не закончил.

Лысый монах поудобнее устроился на своих подушках, и от этого движения шары крупных нефритовых бус, висящих на его шее, негромко щелкнули друг о друга.

— Я всего лишь сказал, что монахи тендай не будут воевать на вашей стороне. Ведь согласитесь, ваша война — все же не наша. Но это вовсе не значит, что мы вам совсем ничем не поможем. То, что вы сумели, пусть и с помощью ваших уважаемых родителей, взять верх над этим, — он чуть повернул обритую и похожую на шар голову в сторону лежащего рядом с Поттером меча, — заслуживает безусловного уважения, несмотря на ваши весьма юные годы.

А сам факт, что вы обратились к нам за помощью, послужит престижу нашего монастыря. Так что проигнорировать вашу просьбу было бы попросту невежливо. Ведь помощь может быть очень разной.

К примеру, если вы подойдете к чужому дому и попросите напиться, то вам могут вынести воды в чашке. А могут и просто указать, где ближайший ручей. Так или иначе, в различной степени, но это все равно будет помощью.

— Так вы покажете мне, где ручей? — спросил Гарри.

— Не совсем, — покачал головой Дайдзен. — Пользуясь моим же сравнением, я подведу вас к колодцу и дам в руки ведро. А все остальное будет зависеть от вас. — Акито, — обратился он к своему помощнику, — распорядись, чтобы к нам привели Окой.

— О...Окой? — невозмутимость узколицего японца дала явственную трещину. — Дайдзен-сама, вы что, хотите...

— Акито-сан, — спокойный голос Нобору нисколько не изменился, — когда я пожелаю узнать твое мнение — ты будешь первый, у кого я его спрошу. И не позорь меня перед гостями. — Глаза из-под седых бровей недовольно сверкнули. — Приведите Окой.

— Хай, Дайдзен-сама! — Акито коротко поклонился, и спешно покинул помещение.

«Кто же такой этот Окой, если при упоминании его имени даже непробиваемые буддийские монахи меняются в лице?» — удивленно подумал Гарри.

— Простите Акито его манеры, — тем временем сказал Дайдзен. — Он совсем недавно стал моим помощником.

— Да, конечно, — кивнул Гарри, чьи ноги уже слегка затекли от долгого непривычного сидения на коленях. Ему хотелось спросить о причинах столь необычного поведения помощника, но он понимал, что согласно этикету это будет невежливо. Вместо этого Гарри прихлебнул чая и снова вслух отметил его вкус и аромат, помня «не своей» памятью о беседах, положенных во время чайной церемонии. Дайдзен с готовностью откликнулся, и они некоторое время неторопливо обсуждали сорта чая и различные способы его заварки.

Наконец, снаружи послышались позвякивание и шорох шагов по дорожке, усыпанной озерной галькой. Сначала в открытую, просторную комнату вошел Акито-сан и занял свое место по правую руку от настоятеля, а за ним, сняв обувь, последовали ещё трое.

Двое были крепкими немолодыми монахами, сжимавшими в руках посохи с вдетыми в навершия тремя медными кольцами.

«Ого! У тех, что мы встретили у Запечатывающего Камня, в посохах было по одному кольцу, а тут — целых три».

И тут юноша увидел, кого эскортировали эти монахи.

«Подобные совпадения уже становятся какой-то системой...» — пронеслось в Поттера в голове.

Между монахами стояла юная и очень красивая японка.

Одетая в кирпичного цвета кимоно с рисунком из желтых кленовых листьев, с широким красным поясом-оби, перетянутым алым шнурком, она стояла и смотрела вперед и вниз, не глядя ни на кого. Посадка головы, изящная шея, открытая воротом кимоно, плавный изгиб бровей, большие опущенные глаза, тонкий нос и фарфоровая кожа — в её чертах буквально сквозил аристократизм.

Из рукава ее кимоно выглядывала кисть руки, державшей узкий, длинный веер; расставленные пальцы напоминали лепестки хризантем. Черные, блестящие волосы с неожиданным медным отливом падали на спину сплошной волной, лишь две тяжелые пряди, туго перехваченные у концов лентами, от висков спускались по плечам на грудь и заканчивались в районе пояса. А ровная, как по линейке, подстриженная челка почти касалась бровей.

Поттер невольно залюбовался гостьей, но странное украшение, лежащее у нее на плечах, вернуло его к реальности. Больше всего оно напоминало сплетенное из бумаги широкое ожерелье, состоящее из квадратов, соединенных углами. На каждом квадрате был выведен иероглиф, и эти письмена циклично, как звенья, повторялись по три на каждых трех квадратах.

«Кириханасенай Кусари? — прочел иероглифы Гарри. — Неразрывная Цепь? Хмм... Стоп-стоп, это же одно из самых мощных сдерживающих заклинаний! Полностью подавляет любой магический дар и сильно ослабляет физическую силу того, на кого наложено! Маг, опоясанный такой вот плетеночкой, по сути, становится обычным магглом, неспособным отогнать волшебством даже мух, а дракона, плененного таким образом, можно водить на поводке, как собачку. Единственный и главный минус этого заклинания — его очень долго накладывать. Интересно, что же она натворила, раз ее так спеленали? И кто она?»

— Подойди, Окой, — подозвал девушку Дайдзен. — Садись.

Японка послушно подошла и опустилась на пол, сложив руки на коленях и опустив глаза. Разглядев её лучше, Гарри понял, что ей не больше шестнадцати — семнадцати лет. Во всяком случае, внешне.

«Хотя кто разберет этих японцев; ей может быть и пятнадцать, а может — и тридцать пять…»

— Сколько ты уже у нас гостишь, Окой? — широкое лицо настоятеля снова лучилось доброжелательностью.

— Долго, Дайдзен-сан, — ответила девушка, по-прежнему глядя в пол. Голос у нее был негромкий и приятный, под стать внешности, но от Гарри не укрылась одна тонкость — Окой использовала при обращении к здешнему главе приставку «сан», обозначающую простую разговорную вежливость, а не «сама», выражающую повышенное почтение и уважение. Ни один монах в Акияма Нори не произносил имени настоятеля без этого суффикса.

«Значит, она не имеет никакого отношения ни к тендай, ни, собственно, к монастырю, — сделал вывод Гарри. — И, сдается мне, не питает особо теплых чувств ни к монахам, ни к самому Дайдзену. Кто же она такая, и что тут делает? Вопросов все больше и больше...»

— А сколько тебе еще осталось? — голос настоятеля и вовсе превратился в журчание.

— Еще дольше.

— Это так, — подтвердил Нобору Дайдзен, одобрительно кивнув, как учитель, поощряющий правильный ответ любимого ученика. — Но за все время, проведенное тобой здесь, к тебе не было никаких нареканий. Чтобы все наши братья были спокойны, ты даже согласилась на Кириханасенай Кусари, хотя могла расценить это как оскорбление, неверие данному тобой слову.

— Благодарю, Дайдзен-сан, — на этот раз в голосе девушки скользнула легкая ирония. — Но если ты и так сидишь в стальной клетке, то какая разница, если вокруг неё построят еще и деревянный забор?

— Может и так, но все же ты не отказалась. Я ценю это. И, учитывая все вышесказанное, у меня есть к тебе интересное предложение. Интересное в первую очередь для тебя. Я хочу предоставить тебе выбор.

Либо все остается по-прежнему, и ты продолжишь гостить у нас, согласно договору с твоим уважаемым отцом. Либо я освобождаю тебя от твоего слова, и ты сегодня же выйдешь из ворот нашей обители.

— Свободной? — ирония из голоса японки никуда не подевалась.

— Разумеется, нет. Свободной ты станешь только через год. А все это время ты будешь служить Поттер-сану, — Дайдзен кивнул в сторону Гарри, — как вассал служит своему господину. И дашь в этом свое слово.

— Мне? Служить гайкокудзину? — «Гайкокудзин» в японском языке обозначал любого иностранца, не-японца, но был вежливой формой, в отличие от несколько грубоватого слова «гайдзин». Окой чуть нахмурилась, словно не веря, что правильно поняла старого монаха.

Но Дайдзен только безмятежно улыбнулся.

— Если ты полагаешь, что это ниже твоего достоинства, то могу сообщить тебе, что этот гайкокудзин смог подчинить себе Тэцу-Но-Кирай. Если тебе, конечно, это имя о чем-нибудь говорит.

Судя по всему, говорило, потому что во взгляде, брошенном в сторону Гарри из-под полуприкрытых век, мелькнула искра удивления и любопытства.

— Подумай, я не подталкиваю тебя к какому-либо решению, — настоятель сложил руки на объемном животе. — Всего год. Потом ты будешь вольна распоряжаться собой, как тебе заблагорассудится. Впрочем, если Гарри Поттер-сан сочтет возможным освободить тебя раньше, возражать я не буду.

Девушка переложила веер из руки в руку, с минуту подумала и ответила:

— Что ж, я согласна.

— И ты даешь слово верно служить ему в течение года, начиная с сегодняшнего дня?

— Даю.

Дайдзен шевельнул кустистой бровью, и бумажное ожерелье на плечах девушки разъединилось и белой змейкой упало к её ногам.

Тут же в лицо Гарри пахнуло теплым воздухом, как будто в комнате взмахнула крыльями невидимая громадная птица. Окой глубоко вдохнула и медленно выдохнула, в первый раз за всю беседу подняв голову и полностью открыв глаза. У неё были очень красивые глаза обычного для японки темно-карего цвета, но Поттер ясно увидел, как в них вокруг радужки на одну долгую секунду вспыхнул и угас яркий багряный ободок.

— Я освобождаю тебя от слова, данного мне, — кивнул ей Дайдзен. — Ступай, Окой, собирайся.

Но девушка, мило улыбнувшись, даже не пошевелилась.

— Боюсь, Гарри-сан… — начал настоятель, но Гарри, и так поняв, что к чему, повторил:

— Иди.

Окой грациозно поднялась с колен и, поклонившись, удалилась из помещения.

— Своевольна, как и всегда… — тяжко вздохнул глава монастыря и повернулся к Поттеру. — А теперь я, пожалуй, расскажу вам об этом милом создании…


* * *


Из обители Нобору Дайдзена Поттер вышел с двояким чувством, не зная толком, радоваться ему или пока не поздно вернуть новоприобретенного «вассала» обратно хитроумному лысому старику.

Несомненно, подобный ход со стороны настоятеля был помощью, причем весьма и весьма существенной. Но Гарри никак не мог отделаться от мысли — а не избавлялся ли таким образом добродушный настоятель от приличных размеров занозы в своей обширной пятой точке?

«Ладно, где наша не пропадала...»

Рен, которая так и сидела на скамеечке, ожидая Гарри, встала и в два шага поравнялась с ним.

— Все в порядке? — поинтересовалась она.

— А? Да, все нормально… Мы возвращаемся обратно в Англию. Втроем.

— Втроем? А кто еще?

— Одна… хмм… особа. Она, должно быть, ожидает нас у выхода.

Окой действительно уже ждала их у главных ворот, предупредительно раскрытых монахами; по лицам тендай было незаметно, что они горят желанием обнять на прощание свою «гостью». Девушка была в легком синем кимоно с закатанными до локтя рукавами, разрисованном белыми цветами вишни, соломенных сандалиях-дзори и держала на спине приличных размеров плетеный короб с откидной крышкой. Свои роскошные волосы она для удобства заплела в две толстые косы. Но даже одежда и прическа, подходящие, скорее, зажиточной крестьянке из феодальных времен, не могли скрыть ее стать и достоинство.

Поттер остановился и по-новому посмотрел на японку. То, что рассказал ему настоятель…

— Похоже, дедушка Дайдзен кое-чем с вами поделился? — почувствовала его взгляд Окой. — Может, вы даже передумали?

— Я размышлял над этим, — честно ответил Поттер. — Но ведь ты…

— Я всегда держу свое слово. Как и все мы.

— И это меня очень радует. Идем.

Гарри попрощался с монахами, и путешественники, которых стало на одного — вернее, одну — больше, покинули пределы монастыря. Ворота захлопнулись значительно быстрее, чем когда Поттер с эскортом входил в них.

— Да, Окой, тебя здесь не очень-то любили… — со смешком подметил Гарри.

— Это было взаимно, Гарри-сан, — безмятежно ответила та. — А куда мы направляемся?

— Ты никогда не была в Англии?

— Нет.

— Значит, побываешь.

Глава 13. Снова Уизли.

По возвращению домой, Гарри убедился, что за несколько дней его отсутствия Джинни и Гермиона времени зря не теряли, в достаточной мере овладев искусством перемещения, основанном на даймонской магии. И хотя создание «прохода» между мирами оставалось им недоступным, да и пока не особо нужным, мгновенный перенос в пределах земного мира они освоили весьма неплохо.

Джинни не забыла и о поручении Гарри, передав его приглашение своим братьям. Близнецы, по её словам, встретили новость чуть ли не с криками «Гип-гип-ура!», и на следующий день Поттер послал младшую Уизли за Фредом и Джорджем. Встретиться они должны были на нейтральной территории, а затем Джинни предстояло переместить себя и братьев во временную резиденцию «дружины Поттера».

Ожидая их, Гарри расположился в шезлонге на лужайке перед домом. Свежий номер «Ежедневного Пророка» был взят, чтобы скоротать время, но первые же строки заставили Поттера раздраженно фыркнуть и выругаться себе под нос.

Тон газеты, в последнее время фактически превратившейся в официальное печатное издание Министерства Магии, сильно напоминал поведение слепого человека, брошенного на оживленном перекрестке — никаких продуманных действий, одни хаотичные метания из стороны в сторону в суматошных попытках не попасть под невидимые колеса.

Рекомендации о соблюдении бдительности перемежались с указами сотрудничать с официальной властью, а сообщения о возможных местах нападениях Упивающихся — с заверениями, что Министерство принимает все возможные меры, чтобы не допустить этого. Ситуация усугублялась еще и тем, что самих нападений пока не происходило. Было похоже, что Вольдеморт, захватив Хогвартс, временно приостановил свою деятельность, как удав, проглотивший и переваривающий целого поросенка. Кстати, о Хогвартсе в «Пророке» не было ни слова, но Гарри не питал никаких иллюзий по поводу этого затишья: чутье подсказывало ему, чем дольше бездействует Вольдеморт — тем более страшным и кровавым будет его следующий шаг. Именно поэтому предоставленное время следовало использовать максимально эффективно, а не тратить его попусту, как Фадж, озабоченный исключительно сохранностью своего кресла.

— Хотя, если события будут развиваться в том же духе, то ему очень скоро придется думать уже о сохранности собственной шкуры и уносить из страны ноги, — произнес Поттер вслух и перевернул страницу.

С заднего двора доносились гулкие, как удар бича, хлопки и звенящий свист — там тренировались Гермиона и Рен, вернее, Грейнджер отрабатывала атакующую магию, а Рен исполняла роль подвижной мишени.

«Все равно ты в нее не попадешь, — успокоил Гарри Гермиону. — А ты, Рен, разомнешься». Та не возражала.

«Заодно, работая вместе, вы, надеюсь, сумеете сгладить легкую напряженность, возникшую между вами, — подытожил про себя Поттер. — А я пока погрею старые косточки на солнце и почитаю газетку…»

Но дочитать ему не дали — в десятке метров от него знакомо полыхнуло сиреневым и из портала не вышли, а, скорее, вылетели трое Уизли — сестра и двое братьев-близнецов. Джинни, резко наклонившись, затормозила: сказались рефлексы талантливого квиддичного игрока, а вот парни, давненько забросившие спорт, дружно проехали пузом по траве.

— Чтоб тебя приподняло да шлепнуло, Джин! У меня такое ощущение, как будто мне отвесили хорошего пинка! — вставая и отряхивая траву с куртки, возмутился Фред.

— Такого не было даже при обучении аппарации! — вторил Фреду Джордж. — Что за странные способы вы тут разучиваете?

У Джинни уже готов был резкий ответ, когда близнецы заметили Поттера, с трудом сдерживавшего смех.

— О! А вот и наш Гарри, Великий и Ужасный! — в один голос вскричали братья и немедленно направились к хозяину дома.

Близнецы были одеты в свои любимые куртки из драконьей кожи, штаны и ботинки на толстой подошве и внешне остались такими же — те же ухмылки, торчащие рыжие волосы и манера говорить, дополняя друг друга. Разве что бесшабашной веселости в глазах стало поменьше, возможно, из-за произошедшего с Роном или из-за общего подавленного настроения, царившего в волшебном мире, а может, из-за того и другого вместе.

Гарри встал, и друзья обменялись крепкими рукопожатиями.

— А ты гляди — он почти и не изменился! — сказал Фред, впечатывая свою ладонь в ладонь Гарри. — Хотя тут про тебя такие слухи ходят… Мы даже думали увидеть Гарри Поттера, потрошащего еще одну сотню Упивающихся Смертью…

— …или избивающего ногами очередного профессора, — продолжил Джордж, протягивая руку. — Гарри, умоляю, если захочешь еще кого-нибудь побить, пускай это будет Филч, а? Вся та кровь, что он выпил из нас за время учебы, просто вопиет к отмщению…

— Погодите… Что это еще за слухи? Какие «сотни Упивающихся»? — искренне изумился Поттер. — От кого вы вообще такого наслушались?

— Да просто несколько собраний Ордена проходило в нашем доме, и мы с помощью наших маленьких изобретений не могли не попытаться узнать побольше. Надо сказать, информация была весьма познавательной — судя по разговорам старших, ты знатно повеселился.

— Можно и так сказать, хотя веселья как раз было не очень много, — откликнулся Гарри. — Ладно, идемте в дом, поболтаем обо всем понемногу… — И, обернувшись через плечо, добавил: — А ты, Джинни, потренируйся ещё. С точностью у тебя порядок, но при выходе не должно быть никаких рывков.

Джинни послушно кивнула и направилась на задний двор к Рен и Гермионе, а трое молодых людей вошли внутрь.

— Вы тут неплохо устроились, — отметил Фред, обозревая внутреннюю обстановку дома. — Жить вполне можно… Ого! И Добби тоже здесь! Привет!

— Здравствуйте, мистер Фред, мистер Джордж! — радостно закивал домовой эльф, который тащил к столу на подносе три высоких стакана и внушительный стеклянный кувшин с холодным морсом. — Добби всегда рад вас видеть! Надеюсь, вы останетесь на обед? Будут чудесные тефтели с рисом и подливкой!

— Обязательно, Добби.

Домовик ушел на кухню, а Гарри и братья Уизли уселись за стол и глотнули прохладительного — май уже подходил к концу, и солнце припекало почти по-летнему.

— Как там Рон? — первым делом спросил Поттер.

— Знаешь, уже получше, он начал узнавать мать, — ответил Джордж. — Мама даже расплакалась от счастья. Но все равно, до выздоровления ему еще далеко…

— Это ничего, главное — дело сдвинулось с мертвой точки, — оптимизма братьев Гарри не разделял, но говорить им об этом не счел нужным. — Остальное — дело времени.

— Ага, если оно у нас будет, это самое время, — произнес Фред. — Тебя долго не было Гарри, так что ты не в курсе общих настроений… В волшебном мире что-то надломилось. И сильно. Падение Хогвартса, произошедшее с Дамблдором, практически нескрываемая паника в Министерстве… После таких ударов многие уже почти готовы отказаться от борьбы. Большинство магглорожденных, которых мы знаем, всерьез подумывает уехать из страны, а те из чистокровных, чья родня после первой войны села в Азкабан за связь с Упивающимися, радуются едва ли не в открытую…

— А вы-то как?

— А что — мы? — невесело улыбнулся Джордж. — Мы же — «предатели крови», ты не забыл? Случись что — нам придется как бы не хуже, чем магглорожденным. Но если ты конкретно о нас, то бизнес почти зачах — сейчас мало кому интересны «Удивительные Ультрафокусы», в Орден Феникса нас не берут, так что мы остались практически без дела. Но сидеть, сложа руки, просто невыносимо…

— …поэтому когда сестрица намекнула, что ты тут что-то затеваешь, мы просто не могли остаться в стороне! — подхватил Фред. — Давай, Поттер, выкладывай, что ты задумал на этот раз. Помня, что получилось из «Армии Дамблдора», это наверняка что-то стоящее.

— Что я задумал? — Гарри откинулся на спинку стула. — Да все то же самое — воевать с Вольдемортом. Просто немного на другом уровне.

— Круто! — дружно выдохнули близнецы и тут же засыпали Поттера вопросами: «А как?», «И кто?», «Где и что?».

— Стоп, стоп, — Гарри поднял ладони вверх. — Не все сразу. Фред, Джордж, для начала поймите: наша группа будет небольшой, и поэтому мы не можем позволить себе балласта. Вспомните, в той же «Армии Дамблдора» активных и действительно полезных членов было не так уж и много, больше половины записалось туда просто за компанию, а другие учились только ради самозащиты, вовсе не собираясь действительно воевать.

Но в этот раз все гораздо серьезнее. Каждый, повторяю, каждый, кто встанет рядом со мной, должен быть достаточно хорошей боевой единицей. Хотя бы затем, чтобы в бою я сражался, а не думал в первую очередь, как мне защитить своих же бойцов. А вы… Вы умные и пронырливые, у вас обоих отличные мозги, но как боевые маги… Извините за прямоту, но ваша оценка — «тройка с плюсом», и я не вижу возможности сильно поднять ваш уровень за короткий срок. Так что, говоря еще откровеннее — чем вы можете быть нам полезны?

— Нет, Фред, похоже, он, все-таки изменился, — обратился Джордж к брату, демонстративно ткнув того в бок. — В кои-то веки Гарри Поттер начал думать на несколько ходов вперед! Однако нас он все-таки плохо знает. За «отличные мозги» — спасибо, кстати. Нам лучше других известны наши недостатки, как и то, что по части заклинаний мы чуть выше середины — кстати, в основном благодаря твоим же урокам по ЗОТИ. Но мы были бы не мы, если пришли бы к тебе с пустыми руками.

— Это вы о чем? — не понял Гарри.

— О том, что у нас есть идея, — ответил Фред. — Которую мы разрабатываем уже с Нового года.

— Так, любопытно, — Поттер положил руки на стол. — Ну, излагайте.

— Ты же знаешь, что наш папан без ума от магглов и их изобретений, — начал Джордж. — И, может, это у нас семейное, а, может, — заразное…

— Вспомнить тот же летающий автомобиль, — вставил Фред.

— … но мы с марта плотно изучаем маггловское оружие, — закончил Джордж. — И пришли к выводу, что это будет очень неплохим подспорьем в борьбе с вольдемортовыми прихвостнями. Сначала мы с братом планировали, если дела пойдут совсем паршиво, устроить Упиванцам неплохую партизанскую войну, но если мы скооперируемся с тобой, то расклад выходит еще лучше. Посуди сам: наш враг презирает магглов, однозначно считая их никудышным противником, и даже не потрудился навести справки, что они могут ему противопоставить. Вольдеморту и его псам и в голову не приходит, что оружие магглов может конкурировать с боевой магией практически на равных. А ведь всего-то надо — купить пару справочников и энциклопедий, после прочтения которых голова идет кругом: чего только магглы не напридумывали, чтобы убивать друг друга…

— Так вы только на основании книжек решили… — поднял брови Гарри, но Фред его перебил:

— Только книжки? Обижаешь… Мы потратили на эти железки почти половину всех средств, вырученных в магазине, и уже кое-что умеем.

— И что у вас в арсенале? — слегка недоверчиво поинтересовался Поттер.

— Две автоматические штурмовые винтовки, одна снайперская, один пистолет-пулемет, помповое ружье, пара простых пистолетов и боеприпасы к ним. Их, правда, уже почти не осталось…

— Ну, вы даете… — Гарри даже не пытался скрыть изумление. — Но где вы все это раздобыли?! Насколько я знаю, подобные вещи не продаются с лотка в маггловских магазинах.

— Еще бы… — ухмыльнулся Джордж. — Нас свел с нужными людьми Наземникус Флетчер, мы с ним часто имели дело, доставая различные ммм… не совсем законные ингредиенты для наших ультрафокусов. У старого пройдохи есть выходы на людей практически всех профессий, из тех, что любят наличные и не имеют привычки задавать лишних вопросов.

Так вот, мы предлагаем тебе, Гарри, чтобы мы вошли в твой отряд, как подразделение, использующее, главным образом, маггловское оружие. В тех же книжках, кстати, было сказано, что наиболее боеспособна та армия, в составе которой имеется несколько родов войск. А комбинация магии и пуль, сдается нам, способна на многое. Что скажешь?

— Комбинация? Вы что, заколдовывали пули?

Близнецы дружно рассмеялись.

— Сначала мы пошли именно этим ошибочным путем, — кивнул Фред. — Но толку было мало. Наложить качественное заклинание на каждую пулю — это тебе не пирожки на кухне у нашей мамы таскать: времени уходит уйма, а патроны расстреливаются в считанные минуты. Тем более, на стали, свинце и меди держится очень немного заклинаний, большинство сильно ослабевает уже через сутки, а некоторые вообще почему-то моментально уничтожаются огнем при выстреле.

Можно, конечно, связывать магию заклинаний жидкостью зелий и помещать внутрь пуль, но это ощутимо усложняет и удорожает производство. Так что для такого использования огнестрельного оружия нам понадобился бы вдобавок еще и целый штат волшебников, занятых исключительно изготовлением магических боеприпасов. Но, как выяснилось, этого и не требуется.

— А вы серьезно подошли к вопросу, — почесал затылок Гарри. Рыжие близнецы действительно начали разработку интереснейшего пласта информации, которого почему-то никто до них не касался. «Вот она, косность магического мира, во всей своей красе…»

— И без магии обыкновенные пули обладают таким действием, что мало не покажется, — поддержал брата Джордж. — Ты, к примеру, знаешь, что, оказывается, заклинание «Протего» пробивается бронебойными патронами калибра 5,56 мм уже с пятого-восьмого выстрела? Фред ставил его, находясь за железной плитой, а я стрелял. Оно просто истощается, не выдерживая кинетической энергии попаданий, а что такое восемь выстрелов? Одна хорошая очередь… А гладкоствольные ружья с патронами, снаряженными крупной дробью, сносят его уже со второго залпа.

— Ки… кинетическая энергия?! Да откуда вы всего этого нахватались? Вы же из семьи чистокровных волшебников! У вас дома даже посуду ершик сам собой моет! — поразился Поттер.

— Ха-ха… — близнецы, не скрывая, наслаждались вытянувшимся от удивления лицом Гарри. — Маггловский учебник по физике за 5 класс оказался гораздо проще, чем хогвартсовская арифмантика, а баллистику без физики не понять. Но идем дальше… Учти, мы экспериментировали в условиях, когда стрелок и его противник стоят друг против друга, как на дуэльном помосте. А в бою? Кто успеет быстрее — враг взмахнуть палочкой и поставить пусть даже невербальное заклинание или я — нажать на курок уже направленного вперед ствола?

Дать очередь веером по группе противника — многие ли успеют защититься? Один-два, а остальные… Что-то мне подсказывает, что с пулей в животе много не наколдуешь. И мы уже молчим о снайперских винтовках, когда цель и не подозревает, что она уже на мушке. И все это — лишь легкое стрелковое оружие, мы еще не добрались до станковых пулеметов, гранатометов, ручных гранат и минирования…

— Ммммм.. — Поттер задумчиво запустил в волосы всю пятерню. — Смело, черт вас побери, смело… И ведь результат, скорей всего, будет неплохой… Но вот в чем дело… Вы точно уверены, что сможете воевать? И я имею в виду не техническую сторону. И не то, что вас могут убить, хоть я и постараюсь не допустить этого. Вопрос в том, сможете ли вы убить сами? Не монстров и чудовищ, а людей, таких же, как вы, хотя бы внешне.

Очень многие при слове «война» боятся, что их могут убить, а вот понимание того, что им самим наверняка придется забирать чужие жизни, почему-то в голову приходит только при столкновении с врагом лицом к лицу. И зачастую это очень плохо кончается.

— Гарри, — близнецы посерьезнели, на их лицах не осталось ни капли обычной шутливости. — Мы видели, что эти гады сделали с нашим братом. Мы видели, как наша мать при виде Рона постарела на десяток лет. Мы даже видели, как тайком от всех, молча плакал наш отец. В конце концов, мы на протяжении месяца каждый день ходили в больницу Святого Мунго, и вдосталь насмотрелись на людей, попавших под проклятия, полусумасшедших от Круциатуса, обожженных и оставшихся без рук и ног. На горе их близких. На все то, что несет с собой Вольдеморт.

Это — как ведро холодной воды на голову, шутки кончились. С этим надо что-то делать и делать решительно, без соплей. Из всех возможных вариантов присоединиться к тебе кажется нам наиболее верным. Так что если ты думаешь, что мы не сможем пристрелить какого-нибудь Вольдемортова выродка, внезапно вспомнив, что ему будет больно или у него останется любимая престарелая бабушка, мы скажем тебе одно — ты ошибаешься.

Таких Фреда и Джорджа Поттер ещё ни разу не видел: плотно сжатые рты, играющие на скулах желваки и холодные глаза без малейшей смешинки. И Гарри принял решение.

— Я понял, — он медленно кивнул. — Хорошо, вы — в списках. Продолжайте жечь порох: первый же бой покажет, чего стоит ваша идея на деле. Нынче же перебирайтесь сюда со всем вашим арсеналом, Джинни вам поможет. В качестве жилья можете оккупировать мансарду. Место тут не особо людное, но стрельбу без «Силенцио» не устраивать, еще только с маггловской полицией нам проблем не хватало. Ну, и не убейте никого ненароком.

— Йес! — к братьям как по мановению волшебной палочки вернулось хорошее настроение, и они символически чокнулись стаканами с морсом, опрокинув их до дна. — Мы всегда знали, что ты, Гарри — наш человек! Мы разбавим собой сводный женский батальон имени Гарри Поттера!

— Шутники… Смотрите, не пожалейте, — фыркнул Поттер. — Я же с вас еще семь потов спущу…

— Да хоть семьдесят семь!

— Джинни! Где ты, наша любимая мелкая сестричка? А ну, немедленно волоки нас обратно, мы переезжаем и хотим успеть до обеда — Добби обещал нам тефтели… — и близнецы вывалились наружу.

Оставшись один, Гарри задумчиво повертел в пальцах пустой стакан и отставил его.

«Я — раз, — размышлял он. — Рен — два. Гермиона — три. Джинни — четыре. Джинни, Джинни… Черт… Если даже Фреда и Джорджа случившееся настолько проняло, то по ней оно и вовсе прошлось, как каток. Теперь понятно, почему Гермиона решила попытаться хоть чему-то ее научить — когда человек по макушку загружен делами, на все прочее времени у него не остаётся. А иначе Джинни — с её-то темпераментом да при таких предпосылках — наверняка бы додумалась до какой-нибудь самоубийственной авантюры. Но что бы такое ей подобрать? Хорошая физическая форма и реакция, как колдунья — наравне с близнецами, может, даже немного сильнее, но однозначно слабее Гермионы, особенно нынешней… Пока идей нет, подумаем еще.

Фред и Джордж — пять и шесть. Их идея с маггловским оружием и впрямь неплоха, будет хорошей неожиданностью для противника. Должно сработать.

Окой — семь. Итого — семь. Мало…»

Прервав его раздумья, в комнату вошли Гермиона и Рен. Обе сели на диван и налили себе холодного напитка. Грейнджер, выглядевшая гораздо более уставшей, чем Рен, хотя вовсе не она все это время скакала, уворачиваясь от заклинаний, сделала большой глоток и сообщила:

— Джинни ушла со своими братьями, мы с Рен закончили, а твоя японка сидит во дворе под бамбуковым зонтиком, пьет чай и составляет свои хаотичные веники.

— Гермиона, — фыркнул Гарри, — для начала, она такая же «моя», как и вы все. Абсолютно моя, хмм, тут только она. — Он кивнул в сторону Рен, согласно хлопнувшей ресницами. — И не опошляй высокое искусство икебаны. Оно, между прочим, символизирует связь между небом, землей и человеком.

— Я вовсе не против эстетики и искусства, — Гермиона устало откинулась на спинку дивана, — но какой сейчас от него прок? Как и от самой Окой. Она целыми днями читает книги, гуляет по лесу и собирает цветы для своих композиций.

— Какой прок, говоришь? — Поттер поставил локти на стол и сплел пальцы. — Пользуясь карточными терминами, Окой — наша козырная дама, до поры до времени, спрятанная в рукаве. На первых порах я не планирую ее привлекать к боевым действиям, пусть освоится в непривычном для нее месте. К тому же, пока мы живем здесь, нам нужен кто-то, кто охранял бы дом, а с ней я могу быть спокоен. Или ты думаешь, в случае чего Добби защитит наше жилище, перерезав всех налетчиков кухонным ножом?

Гермиона не смогла сдержать смех, на миг представив себе Добби в роли злобного маньяка-потрошителя с зазубренным ножом наперевес, текущей из перекошенного рта слюной и налитыми кровью глазами.

— Но кто она такая? Ты же явно что-то знаешь.

— Разумеется, знаю.

— Тогда расскажи!

— Э, нет, — Гарри расплылся в ехидной улыбке. — Не хочу портить впечатление от сюрприза.

— Ну и ладно, — Грейнджер чуть насупилась. — А о чем вы договорились с братьями?

— Как и предполагалось — близнецы с нами, — и он кратко пересказал суть своего разговора с братьями Уизли.

— По мне — так очень даже неплохо, — выслушав, высказала свое мнение Грейнджер.

— Я тоже так подумал, — Гарри побарабанил ногтями по столу. — Итак, нас семеро, но одна проблема всё равно остается — я пока плохо представляю, к чему бы привлечь Джинни. Давай, поработай мозгами.

— А почему я? — мотнула головой Гермиона. — Ты же у нас командир.

— Да хотя бы потому, что это из-за тебя она оказалась втянута в наши дела, — язвительно отметил Гарри. — Достаточный аргумент?

— Э-э-э… да. Извини. Сейчас подумаем… Обычная магия слишком слаба?

— Не то, чтобы слаба… Владей Джин ею на уровне хотя бы среднего аврора, уже был бы толк, но сколько на это уйдет времени…

— Киар-Бет ей однозначно не подходит, — это Грейнджер произнесла, скорее, не как вопрос, а как утверждение.

— Совершенно, — подтвердил Поттер.

— Что же остается? Может, определить ее к братьям, пусть учиться стрелять?

Гарри нахмурился, не соглашаясь, но и не отвергая этого варианта. В комнате повисла тишина.

— Она может попробовать призвать Дитя, — внезапно произнесла Рен.

— Что? — головы Гарри и Гермионы синхронно, как по команде, повернулись к ней. — Кого призвать?

— Дитя. Или, как это звучит по-настоящему, «Сао-Ат-Эгор».

— Это еще что такое?

— Как и все в Даймоне — создания Владыки. Я знаю о них не очень много, но одно время Повелитель экспериментировал с созданием жизни. Не изменением уже существующей, в результате чего появились мы, Шиан-Эр, а именно созданием с нуля. Но, несмотря на все его могущество, он смог выполнить лишь половину задуманного — научился создавать души.

— Он добился такого?! Но… почему Каэр-Ду остановился на этом? Ведь, насколько я могу понять, если умеешь создавать души, то подобрать или создать для них тела — и вовсе пустяк. Тем более для мага уровня Владыки…

— Всё так. Но эти создания имели один большой минус — они были неполноценными. Искусственные души, даже привязанные к телу, оказались неспособными жить в одиночку так же, как младенцы не могут жить без родителей. Им нужен был кто-то, кто постоянно находился бы рядом с ними, особенно в начальной фазе. Душа и её «хозяин» образовывали своего рода симбиоз.

— Но что он давал? — спросила Грейнджер. — Ведь симбиоз — это взаимовыгодное сосуществование.

— Дитя получало от призвавшего его чувство общности, единения и глубокую эмоциональную связь. У него появлялся смысл существования.

«А у вас, Шиан-Эр и этих Сао-Ат-Эгор гораздо больше общего, чем ты думаешь или хочешь признать», — понял Гарри, слушая Рен.

— Тот же, кто призывал Дитя… Тут начинала играть роль их главное свойство — возможность существовать в любых организмах и предметах. Причем душа, вселенная в предмет, брала его под полный контроль, придавая дополнительные свойства. Один из помощников Эр-Кхана, первый, кто призвал Дитя, поместил его в эгай — украшение, широкий металлический браслет. Наделенный душой, он мог растекаться пленкой по руке владельца, преобразовываться в закрепленное на запястье лезвие и обращаться в жидкую форму. Второй из «нерожденных» — так иногда называли этих созданий — поселившийся в ороте, небольшом ползучем растении, при необходимости разрастался в сотни раз, его стебли становились, как стволы деревьев.

— И что, никакой темной магии?

— Все зависело от призывавшего, ведь его Дитя во всем ориентировалось на него.

— Спасибо, Рен. Возможно, это как раз то, что надо, — кивнул Гарри. — Я узнаю побольше, а после поговорю с Джинни. Но даже есть выйдет, как надо, нас всё равно будет мало: Джинни я уже и так посчитал. Нужен кто-то ещё…

— Тогда, командир, давай размышлять логически и поэтапно, — предложила Гермиона и начала загибать пальцы. — Кто нам нужен? Кто-нибудь: А — неглупый и сильный, Б — не боящийся крови и не чистоплюй, В — имеющий личные счеты к Вольдеморту и его клевретам. Есть кто-нибудь на примете?

— Шизоглаз Хмури, — брякнул первое, что пришло ему на ум, Поттер, но тут же покачал головой. — Нет, отпадает. Аластор, конечно, волк матерый, битый, и кровью его не испугаешь, но в подчинение ко мне он едва ли пойдет — закалка не та. Потом, возможно, с ним можно будет наладить контакт и взаимодействие. Насколько я его знаю, он праздновать труса не станет: подберет себе десяток-другой таких же, как сам, ухорезов — и только держитесь, балахонники. Но как подчиненный… Упаси Боже.

— Действительно, — согласилась Грейнджер. — Тогда я добавлю еще один пункт: Г — желательно пребывающий сейчас в таком состоянии, чтобы все то, что ты ему дашь, он принял, как манну небесную, и посчитал себя обязанным тебе всем. Кто-нибудь, не довоевавший в прошлую войну, а сейчас не способный, но наверняка желающий сражаться…

— Что? Повтори, что ты сказала? — Гарри привстал со стула, глаза его вспыхнули. — Неспособный, но наверняка желающий сражаться? Ха! Гермиона, тебе когда-нибудь говорили, что ты — настоящий гений?

— Вообще-то нет, — улыбнулась девушка.

— Тогда слушай. Ты — гений! — Поттер резко вышел из-за стола. — Я даже откладывать не буду, отправлюсь прямо сейчас. Рен!

— Да? — вскинула голову та.

— Остаешься за главную! Появятся Фред и Джордж — отправишь их в мансарду, пускай заселяются. А я навещу одного своего знакомого…

Глава 14. Фея с улыбкой тигра.

За время, истекшее с конца лета прошлого года, дом по адресу Уиллмор-стрит, 78 нисколько не улучшил свой внешний вид: те же поблекшие стены, пыльные окна, почерневшие водостоки и облупившаяся краска. Запущенный палисад, густо заросший вымахавшей чуть ли не до пояса сорной травой. Лишь короткая тропинка, ведущая до крыльца, выдавала тот факт, что дом все же регулярно посещаем.

«Интересно, — подумал Гарри, — как же он так живет — затворником? Кто-то же, хотя бы изредка, должен приносить ему еду, а уж готовить и стирать… На пенсию по инвалидности, которую наверняка ему выбил Дамблдор после того случая, сильно не размахнешься и сиделку не наймешь. Ну, ничего, сейчас я попробую поднять ему настроение…»

Поттер скользнул к входной двери и, заставив давно не смазанные петли не скрипеть, потянул ручку на себя и тихо вошел в дом.

Внутри со времени его последнего визита тоже практически ничего не изменилось — в прихожей и комнате царили пыль, бардак и затхлый воздух, пропитанный запахом старых вещей, бумаги и дешевого табака.

Эдвард Норт сидел в своем любимом кресле и лениво ковырял ложкой в глубокой тарелке, полной овсяной каши.

— Проклятье, — буркнул он себе под нос, грубо плюхнув тарелку на колени. — Сколько раз говорить этому кретину, что я не люблю овсянку…

— Мне тоже она никогда не нравилась, — согласился Гарри, оперевшись плечом об дверной косяк.

От звука его негромкого голоса хозяин дернулся, как ужаленный, уронил посуду на пол и с перекошенным лицом уставился на незваного гостя, почти машинально схватив волшебную палочку наизготовку. На одно мгновение Поттеру даже показалось, что он пустит в него заклинание, но рука Норта дрогнула, а в глазах мелькнуло узнавание.

— А… это ты… — апатично констатировал Эдвард, убирая палочку. — Решил-таки еще разок проведать меня?

Он поправил сбившийся плед и с легким сожалением поглядел на разбитую тарелку:

— Черт… Теперь и каши тоже нет… Неужели так трудно было постучать? По твоей милости я остался без обеда…

— Ну, извините, я не предполагал, что вы так резко отреагируете.

— Да ладно, хрен с ней, с этой размазней… Честно говоря, уже и не думал, что я тебя еще когда-нибудь увижу. Я был уверен, что после того нашего разговора ты прискачешь ко мне на следующий же день, требуя подробностей и доказательств. Но ты не пришел. Наверное, не поверил старому дураку, болтающему о всяких ужасах… Хотя, может, ты и правильно поступил, выкинув из головы всю эту темную муть. Может, так оно и к лу…

Слова застряли у Норта, как кость в горле, потому что Гарри прошел в комнату, демонстративно держа на отлете вдетый в ножны меч, который не было видно, пока он стоял в дверях.

— Это же… ты… — дернувшись, выдавил из себя Эдвард. Его единственный глаз широко раскрылся, а от лица отхлынула кровь. — Невероятно… Парень, ты что… все же… нашел его?..

— Я отправился в Годрикову Лощину спустя несколько дней после нашего с вами разговора, — пояснил Поттер, небрежно смахивая со стула прямо на пол кипу пожелтевших газет и садясь на темное, потрескавшееся сиденье. — Я нашел его, и теперь он — мой…

И добавил после небольшой паузы:

— А я, в какой-то степени, — его. С тех пор столько произошло, мистер Норт… Я столько всего повидал и узнал…

— Так что же тебе тогда надо? — спросил хозяин, не сводя глаз с матовых черных ножен, обвитых ветхими полосами ткани. На его лице застыло непонятное выражение — причудливая смесь страха, отвращения и… вожделения? Наверное, именно так смотрел бы на шприц, полный дурманящего яда, недавно завязавший наркоман, уже переживший ломку и избавившийся от физической зависимости, но еще не до конца освободившись от зависимости психологической. — Я и так рассказал тебе все, что знал, и если ты думаешь…

— Нет, мистер Норт, сейчас я знаю об этом мече, его магии и его создателе гораздо больше, чем вы с моими родителями смогли выяснить из древних летописей магов и магглов. И поверьте, то, что узнали вы — это даже не надводная часть айсберга, а лишь камень у подножья горы.

«Хм, вот пообщаешься чуть-чуть с буддийскими монахами — и сам, как они говорить начинаешь…»

— Так что я пришел к вам отнюдь не с вопросами.

— Тогда зачем? — Эдвард откинулся на спинку и прикрыл глаз. Грудь его тяжело вздымалась. — Может, чтобы убить меня? Я знаю, что этот проклятый меч делает со своими хозяевами, так что не удивлюсь, если ты решишь обрубить концы, уничтожив всех, кто что-либо о нем знает.

— И тут вы не угадали, — чуть улыбнулся Гарри.

— Попробую еще раз… Решил похвастаться тем, что не удалось мне?

— И опять мимо, мистер Норт. Целей у меня, вообще-то, две. Первая — отблагодарить вас. Среди всех людских пороков один из самых мной нелюбимых — неблагодарность. Человек может быть последней сволочью, вором или убийцей, но если он помнит добро и готов его сторицей вернуть — он все же не безнадежен. А помимо своих родителей именно вам я обязан тем, что случилось за последний неполный год. Вы могли бы не писать мне то письмо, не рассказывать, что рассказали, и никто бы ничего не узнал. Но вы выполнили обещание, данное Сириусу. И поэтому, в качестве благодарности, я пришел предложить вам присоединиться ко мне.

— К тебе? Так ты решил противостоять Вольдеморту? — без особого энтузиазма поинтересовался Норт. — Но чем я тебе помогу? Я — старый одноглазый инвалид без руки и ноги, живущий благодаря жалкой пенсии и помощи дальних родственников. Нет, колдовать я, конечно, не разучился, но вот это… — он обвел рукой своё искалеченное тело. — Эти раны постоянно болят и воспаляются, из-за чего я даже протезы не могу использовать. Так что проку от меня никакого… — Эдвард горько и зло усмехнулся. — Я калека, обрубок, а ты — мальчишка, волею судьбы ставший обладателем страшного, древнего артефакта. Что ты можешь мне дать?

— Возможно, даже больше, чем вы способны себе представить.

— И что же? Молодость? Здоровье? Деньги? Даже если этот меч и служит тебе, он не сможет меня исцелить…

— Меч — нет. А вот сила его создателя… — Гарри посерьезнел. — Помните, в том вашем рассказе вы упомянули, что никак не могли понять саму суть магии, которую использовал темный волшебник, создавший Тэцу-Но-Кирай? А что если я скажу, что эта магия родилась и расцвела вовсе не здесь?

— В смысле — не здесь? Не в Англии или Японии? В принципе, это возможно, ведь самыми могущественными волшебниками на Земле были давно исчезнувшие шумеры и хетты…

— Нет, мистер Норт, под «не здесь» я имел в виду «не на Земле».

— Это как? Инопланетяне, что ли? — недоверчиво ухмыльнулся Эдвард, искривив тонкие губы, но Гарри оставался серьезен.

— Бросьте, инопланетян не существует, по крайней мере, в том понимании, что преподносится в маггловских книжках. А вот отдельные реальности, другие миры — это вполне материальный факт. И из одного такого параллельного мира и пришел к нам создатель этого меча.

— Что за бред… — фыркнул Эдвард и открыл, было, рот, чтобы продолжить, но Гарри его оборвал:

— Знаете, в прошлую нашу беседу я сплошь и рядом слышал от вас, что ваше дело — только рассказать. А верить или нет — дело мое. Так вот, я возвращаю вам эту фразу. Ваша вера мне не нужна. Я выложу все карты на стол, а там уж сами решайте — играть или пасовать.

— Ну, ладно… — Норт казался слегка удрученным, что его осадили его же приемом, но и чуть повеселевшим. — Так что ты хотел мне сказать?

— Я сказал, что пришел к вам по двум причинам. Первая — просто выразить благодарность. Вы, кажется, упомянули про деньги? Я могу дать вам их. И много. Если не будете швырять золото в Темзу и раздавать нищим — хватит на новый дом, полный штат слуг, личного повара и безбедную жизнь до самой смерти. Но вопрос в том, хотите ли вы именно этого? Такой жизни?

— Я даже не буду спрашивать, кого ты собрался ограбить… Что же ты еще прячешь в рукаве?

— Всего лишь вторую причину моего визита — предложение, — и Поттер откинулся на скрипнувшую спинку старого стула. — Насколько я понял из вашего прошлого рассказа, все, чем вы занимались с моими родителями — это подготовка к схватке с Вольдемортом. Вы искали древнее магическое оружие, изучали его, учились пользоваться, но вам так и не дали опробовать его в деле.

— Чертовы министерские бюрократы… — зло буркнул в сторону Норт. — Гнилые чернильные души…

— Более того, — продолжил Гарри. — Почему вы вызвались добровольцем опробовать этот меч? Вы, помнится, сказали, что хотели получить его силу и победить в войне. Это правда?

— Да, — ответил Эдвард, глядя Поттеру в глаза. — Ты даже не представляешь, что это такое — иметь под рукой могучее оружие, но быть связанным по рукам и ногам, не имея возможности им воспользоваться…

— Очень даже представляю. Постигая его тайны, — ответил Гарри, поставив меч стоймя, — я более полугода был вынужден маскироваться, изображая из себя прежнего Гарри Поттера. Но зато теперь я знаю, как сладок миг, когда исчезает все, что тебя раньше сдерживало. Так вот вам мое предложение, мистер Норт — хотите силу, здоровье, новые руку и ногу? Хотите, пусть и спустя пятнадцать лет, сражаться с Вольдемортом?

— Мальчик, я старый циник и плохо верю в такое… Добрые феи бывают только маггловских сказках, — пробормотал Норт, но в его глазу загорелся голодный огонек. Происходящее и впрямь походило на сказку — напротив него сидел молодой парень, и негромким голосом предлагал ему то, о чем он даже не смел и мечтать. Но в речи Поттера сквозила такая убежденность в своих словах, что не позволяла отнестись к его предложению, как к пустому бахвальству.

— Допустим, что я соглашусь. Но какова цена?

— Я и не сомневался, что вы это спросите, — Поттер переплел пальцы рук, подавшись вперед. — А ответ прост: в моей группе — команде, отряде, называйте, как хотите, — командую я. И хоть вы более чем в два раза меня старше, вам придется подчиняться моим приказам. Разумеется, я не собираюсь требовать от вас обращаться ко мне «повелитель» и испрашивать разрешения на каждую мелочь. Также я не собираюсь принуждать вас чистить мне ботинки или чесать пятки перед сном. Более того, я буду прислушиваться к вашим советам и опыту. Но последнее слово — всегда за мной. Никаких клятв или присяг на верность мне не надо. Все гораздо проще. Малейшее неподчинение в бою — и я снесу вам голову. Не в бою — и я даже не буду вас убивать, просто вышвырну на улицу в исходном, так сказать, состоянии, а после всего, что я собираюсь вам дать, это покажется вам гораздо хуже смерти, можете поверить.

Эдварда поразило даже не то, что Поттер, не достигший еще и двадцати лет, угрожает ему смертью, а то, как он это делает — спокойно и буднично. Привычно. Разве что при последних словах Гарри в его взгляде скользнуло что-то неясное, мимолетное, которое Норт ощутил, как высыпанные ему за шиворот колючие крупинки льда, стянувшие ознобом кожу на спине.

«Этот парень меня пугает… — против его воли пронеслось в голове. — Лили, отчаянная ты душа, что же ты наделала… И я вместе с тобой…»

И тут, как резкий удар под дых, пришло, накатило понимание:

«Но тогда… Значит все, о чем говорит Поттер… все это действительно… возможно?!»

А Гарри продолжал говорить, будто выкладывал убойную комбинацию в покере:

— Но если вы будете играть по правилам, то я гарантирую вам силу, сражения, славу и все прилагающееся. Деньги тоже, к слову говоря. Я открою перед вами такие горизонты, по сравнению с которыми даже ваше бурное прошлое покажется вам жизнью на необитаемом острове в соломенном шалаше с козой вместо подруги. Так как вы думаете, оно того стоит?

— Парень, если ты так решил надо мной подшутить — я тебя убью, — сдавленно прохрипел Норт, мановением палочки притянув к себе графин с водой. Ополовинив его парой жадных глотков, он вперил в Гарри пронзительный взгляд единственного глаза, а его лицо отражало богатую гамму эмоций — злость, волнение и жгучее, до скрежета зубов отчаянное желание верить в то, что говорит ему этот юноша. — Или, по крайней мере, попытаюсь… Проклятье… Но как ты все это сделаешь?

— От вас требуется только одно — согласие. Остальное — моя забота. Или дать вам время подумать и выбрать? Между деньгами и службой мне?

— А что тут думать?! — взорвался Норт. — Чем я рискую?! Прозябанием в этом дерьме?! И к черту деньги! Нет уж, если есть возможность задать перца толстым министерским задницам и раскатать в блин шайку Вольдеморта, то черта с два я собираюсь ее упускать! Пусть даже небесам будет жарко!

— Это понимать как «Да»? — уточнил Поттер.

— Да, да, да! — и Эдвард с размаху шарахнул полупустой сосуд об стену. — Трижды «да»!

— Превосходно, — сказал Гарри, улыбнувшись.

И Норт с необычайной ясностью вспомнил, где он уже видел подобное.

В те далекие времена, когда они с Поттерами и Блэком колесили по миру, очередное задание Дамблдора загнало их на границу Южного Китая и Маньчжурии. Это было еще до их последней экспедиции, послужившей толчком к той цепи событий, что закончилась сидящим сейчас перед ним сыном Поттеров с длинным мечом в руках.

И там он впервые увидел тигра — но не через решетку зоопарка или стекло вольера, а вживую. Их разделяли не больше двух десятков метров, но крупный полосатый хищник был сыт и не проявлял агрессии. Он просто смотрел на Эдварда желтыми, прозрачными глазами и, приоткрыв пасть, словно улыбался. Весь его вид безмолвно говорил: «Сейчас я не голоден, и не имею никакого желания нападать. Но если мне хотя бы покажется, что ты, человек, задумал что-то недоброе, я без всякой жалости вырву тебе глотку». Зверь и человек смотрели друг на друга несколько минут, а потом тигр, мягко ступая, развернулся и скрылся в зарослях.

А Поттер… От смелого, но потрясенного мальчика, покинувшего этот дом почти год назад, не осталось и следа. Жилистый, крепкий парень напротив улыбался точно так же, как тот зверь — уверенно, с чувством силы и хозяина положения. Улыбкой сытого тигра.

— И что дальше? — спросил Норт, внезапно резко, рывком, окончательно поверивший во все, что ему рассказали и пообещали.

— Мы уходим отсюда, — Гарри встал и подошел вплотную к креслу хозяина дома. — Прямо сейчас. У вас есть что-нибудь, что бы вы хотели взять с собой? Кроме волшебной палочки?

— Нет, наоборот, я хотел бы все здесь на прощание сжечь. Давно ненавижу эту берлогу…

— Что ж, тогда позвольте вам помочь, — и Поттер, поддавшись импульсу, театрально-громко щелкнул пальцами.

В тот же миг вся комната — стены, потолок и пол — вспыхнула жарким, свистящим пламенем, словно весь дом был пропитан бензином. Но огонь, сжигающий даже кирпич стен, не заходил за невидимый круг, заключивший в себе двух людей в центре комнаты.

— Нам пора, мистер Норт! — перекрикивая ревущее пламя, громко сказал Гарри, наклонившись к Эдварду, который пораженно вжавшись в спинку кресла, глядел на неистовое буйство темного огня, жадно выгрызающее его дом изнутри.

Полыхнула сиреневая вспышка, и оба волшебника исчезли. Еще через минуту прогоревшие балки потолка треснули, крыша обрушилась внутрь, взметнув над стенами могучий фонтан огня, и к приезду пожарных от дома 78 на Уиллмор-стрит остался лишь выгоревший фундамент, да летящий по ветру пепел.


* * *


— П-поцелуй меня дементор, г-где это мы?! — от непривычного перемещения, да и неожиданности тоже, у Норта сбилось дыхание. — Поттер?! Ты где?!!

Он отчаянно завертел головой.

Еще секунду назад Эдвард находился в своём объятом пламенем доме, а через миг его кресло упало с высоты метра на вершину какого-то каменистого холма. До горизонта расстелилась, как скатерть, сумрачная, обезображенная, мертвая даже на мимолетный взгляд земля, а затянутое клубящимися облаками небо наклонилось так низко, что, казалось, готово было раздавить случайного путника.

Гарри специально выбрал точкой прибытия то же место, куда впервые попал он сам — уж больно впечатляющая открывалась оттуда панорама.

— Я здесь, не беспокойтесь, — он вышел из затухающего фиолетового смерча портала, тут же схлопнувшегося у него за спиной.

— Куда ты меня притащил? — ещё раз нервно оглянулся Эдвард. — Что это за пепелище?

— Это Даймон, один из тех самых других миров, о которых я вам говорил, — просто ответил Поттер. — Место, где все началось… Но вы правы, сейчас он именно пепелище.

— Но что тут произошло?

— Если говорить кратко — два величайших темных мага не сошлись во мнениях, кто из них будет править этим миром. В результате за семь дней перестал существовать сам мир и один из Великих. А другой, обессиленный, выжатый досуха, перебрался к нам, и поправлял здоровье несколько тысяч лет. Он и создал Тэцу-Но-Кирай.

— Мантикора меня заешь…

— Этот мир практически мертв, но храмы его Владыки, мага Каэр-Ду, живы и поныне. Как и его наследие. Вот туда-то мы и отправимся.

И Гарри указал на виднеющиеся на горизонте острия Эрц-Хаора.

— Египетские пирамиды?! — Норт присмотрелся, щуря слезящийся глаз. — Он что…

— Да, верно, — кивнул Поттер. — Пирамиды нашего Египта, о постройке которых до сих пор ломают голову маггловские ученые, были возведены его волей, правда, получились они совсем маленькими — Каэр-Ду тогда был сильно ограничен в магических и людских ресурсах.

— Маленькими? — скривился Эдвард. — Сынок, не забывай, я с твоими родителями не раз был в Египте. Великие пирамиды в Гизе высотой почти полторы сотни метров…

— Я не измерял эти пирамиды, — заметил Гарри, глядя вдаль, — но главная, Эрц-Хаор, приблизительно в десять раз больше. И даже я не представляю, насколько она еще уходит вглубь.

— В десять?! Полтора километра?!

— Как минимум, — подтвердил Поттер. — Но размер в данном случае неважен, суть в том, что земные пирамиды — пустышки, сохранившие лишь форму, но не содержание. Настоящие же… Впрочем, лучше вы все увидите сами.

Гарри снова положил руку на кресло и… Нет, они не аппарировали, это больше походило на то, как если бы сами пирамиды вдруг резко надвинулись на них, одним рывком притянув двоих людей к своему подножию.

Вот тут-то Эдвард Норт окончательно понял, что Гарри нисколько не преувеличивал, говоря о творениях египетских мастеров с легкой небрежностью. Общего между пирамидами Гизы и этими было ровно столько, сколько есть общего у ящерицы и матерого крокодила. Блестящие, непроницаемо-черные грани этих строений наезжали, беспощадно давили на зрителя, осмелившегося к ним приблизиться, заставляя ощущать ничтожество смертного существа, песчинки, перед жутким, мрачным величием гигантских древних храмов, перед которым было бессильно даже время.

— Будь я проклят… — пораженно прошептал Норт, задирая голову, чтобы увидеть вершину. — Мне дико хочется себя ущипнуть… Но как можно построить… такое?

— Да проще простого — всего пара сотен лет труда почти трети населения этого мира, — шутливо ответил Поттер, но Эдвард почему-то не засмеялся.

— Невероятно… Боюсь подумать, для чего они были возведены…

— И правильно делаете, чутье вас не обманывает… Помимо обители Владыки, символа его власти и места магических экспериментов, у этих пирамид есть другое, основное предназначение. Они — чудовищная машина для извлечения, манипулирования, видоизменения и аккумулирования магической энергии. Сказать, откуда чаще всего бралась эта энергия, или сами догадаетесь?

— Из людей?

— Верно. Раз в несколько лет тут проводился ритуал «Таэн-Наэ». Десятки, а иногда и сотни тысяч избранных входили в пирамиду через вон тот вход, чтобы не выйти уже никогда, — и Гарри указал на торчащий из грани параллелепипед с кажущейся узкой с такого расстояния щелью прохода. — Они умерщвлялись, и их жизни и даже смертные муки давали владыке этого мира невиданную власть и могущество. А его эксперименты…

Например, в поисках решения, как вырастить для службы себе особо сильных магов, он брал беременных женщин и искусственно продлевал время вынашивания плода до двадцати-двадцати пяти месяцев. Попробуйте представить, как это выглядело… Вводя в младенцев через кровеносную систему матерей различные составы, Каэр-Ду делал саму кровь еще нерожденных детей способной к накапливанию магической энергии, а мать в данном случае играла роль живого фильтра, ослабляя действие крайне ядовитых снадобий. Роды инициировались медленной смертью рожениц, чьи организмы к концу цикла практически разрушались.

Но и их смерть служила определенным целям, она давала мощный выброс в общую с ребенком кровь некоего важного элемента, который невозможно получить от живых. Но из этих младенцев, чьи, еще даже не увидевшие свет души были уже наполовину выжжены ледяным дыханием смерти, потом вырастало такое… Поверьте, маггловские нацисты с их концлагерями и газовыми камерами — детки в песочнице по сравнению с тем, что происходило здесь… Эй, да что это с вами?

Поттер заметил, что его гость судорожно сжал челюсти.

— Мистер Норт, что с вами? — повторил свой вопрос Поттер, не удержавшись от возможности подковырнуть собеседника. — Не думал, что вы настолько впечатлительны… Не так давно вы рассказывали одному пареньку всякие ужасы, и это было вполне нормально. А когда этот паренек уже сам начал показывать, что именно находится за дверью, которую вы ему невзначай указали, вас вдруг стало корежить?

— Я тебя ни к чему не принуждал… — выдохнул сквозь зубы Эдвард.

— Так и я вас тоже сюда не на веревке затащил, — тут же парировал Гарри.

— Но дети… и матери… это уже слишком… Такого не делал даже Вольдеморт…

— Ну ладно, успокойтесь, ведь все, о чем я рассказал, происходило тут несколько сотен лет назад, — сказал Поттер, успокаивающе похлопав Норта по плечу. — Лично я не планирую возобновлять традицию «Таэн-Наэ», мне хватит и всего прочего, а его тут в достатке. В том числе и для вас.

— Так что именно ты собрался со мной сделать? — Норт повернул к юноше все еще пепельно-серое лицо. — Превратишь в какого-нибудь монстра?

— Ничего подобного. Во-первых, вы в виде монстра мне не нужны, а во-вторых — это было бы нарушением моего обещания, а я очень внимательно отношусь к своим словам. У меня есть идея получше. Вы, как я понял, все же больше человек действия, вам интересно не только изучать боевую магию, но и активно ее применять. Надолго усадить вас за стол в библиотеке, как Гермиону Грейнджер, просто не получится — вы очень скоро захотите опробовать полученные знания на практике.

— Это точно, — впервые за время пребывания в Даймоне губы Эдварда тронула тень улыбки. — Ты сказал — Грейнджер? Это же твоя школьная подруга? Я читал в газетах…

— Если вы читали писанину Риты Вритер, то это полная чушь, — тут же отрезал Гарри. — Ничего такого между нами не было. Она — одна из двух моих лучших друзей и не более. Вернее — один оставшийся лучший друг.

— Я так и думал, — кивнул человек в кресле. — Эта Вритер за рейтинг статьи готова написать даже о противоестественной любовной связи между Дамблдором и Фаджем. Но погоди, вас же вроде трое было? Ты, эта Грейнджер, и еще сын Артура Уизли, который работает в министерстве. Как там его… Роб… Ред…

— Рон, — спокойно произнес Поттер имя друга. — Рон Уизли. Но сейчас он в больнице Святого Мунго, и надежды на то, что его скоро оттуда выпишут — немного. Вы же читали в газетах о нападении людей Вольдеморта на Хогсмид?

— Спрашиваешь. Этот скандал полыхал недели две-три…

— Но в газетах вряд ли писали, что истинной целью этого налета было захватить меня. Только я в тот момент покинул Хогсмид, и вместо меня Упивающиеся забрали Рона и Гермиону, решив использовать их в качестве приманки, полагая, что Гарри Поттер тут же сумасбродно кинется их спасать.

— И что?

— Я подумал, что нехорошо обманывать так много чужих ожиданий, и послушно рванул на выручку друзьям. Ради этого, правда, пришлось основательно повздорить с Дамблдором, но это все равно рано или поздно должно было случиться.

— С Дамблдором? Повздорить? Некисло… — покачал головой Эдвард. — И что дальше? Неужели ты один смог их выручить? Их же наверняка охранял не один десяток Упивающихся…

— Чуть больше тридцати, и из них — четверо оборотней и вдобавок Беллатрикс и Рудольфус Лестранжи и Уолден Макнейр, — уточнил Гарри. И после секундной паузы добавил: — Именно стольких мне пришлось перебить, чтобы освободить своих друзей.

— Сколько?! — Норт чуть не вывалился из кресла. — Ты уложил три десятка Упивающихся?! И троих из его старой гвардии?

— Можно подумать, что вы на моем месте стали бы угощать их ромовым пудингом, — ответил Поттер, вспоминая тот бой. — Видели бы вы их рожи… Когда глупый ягненочек, вступивший в ловушку, вдруг сбросил овечью шкуру и принялся за самих волков. Но я все равно немного опоздал… — Гарри нахмурился, и на его щеках заиграли желваки, — эти твари уже успели вдосталь поизмываться над ребятами. Гермиона, хоть и была на грани, но все же устояла, а вот Рон… Он не выдержал; когда я их нашел, он был как сломанная кукла… Тогда я пожалел, что те, кто это сделал, умерли слишком быстро. Сейчас Рон в больнице, за ним ухаживает мать, и, насколько я знаю, его состояние почти не изменилось.

— Дела-а-а… — пробормотал Эдвард, все еще не отошедший от шока. Сегодняшний день для него был вообще богат на потрясения, и внутреннее чутье подсказывало ему, что они еще не закончились. — Но все же тридцать Упивающихся… — и он покосился на меч в руке Гарри. — Похоже, вы с ним крепко спелись…

— Не то слово. Я почти не использовал магию, убивать их клинком было куда приятней… — согласился Поттер. Его лицо приобрело слегка отсутствующее выражение. — Эти двуногие животные были так уверены, что страшней и сильней их никого нет… Так упивались своим могуществом и властью над пленниками… И тем радостней было резать их на части, глядя, как они визжат и гадят под себя от ужаса…

Гарри слегка вздрогнул и досадливо поморщился:

— Но достаточно лирики, мы пришли сюда не за этим.

Норт ощутил резкий рывок, и на его глаза словно упали шторы — он очутился где-то, где не было ни лучика света. Но это продолжалось недолго, свет вскоре появился. Его кресло стояло в низком шестиугольном зале, а ровный свет шел от вспыхнувших на полу зеленоватым свечением трех сложных, мерно вращающихся символов, состоящих из переплетений зигзагообразных линий и окружностей. Сами символы образовывали равносторонний треугольник, в центре которого стояло нечто, сильно смахивающее на раскрытую личинку гигантского насекомого. Над ним и склонился Гарри Поттер.

— Мы внутри, мистер Норт, а вот это — ваше целебное ложе, Иссан, — громко проговорил Гарри, и эхо его голоса заметалось под невидимыми сводами. — Магия этого мира довольно проста и интуитивно понятна, ведь она шлифовалась многими тысячелетиями. Например, практически вся магия трансфигурации и пространства построена на простых кругах преобразования, а не как у нас, волшебников Земли. Нам для аналогичных действий требуется виртуозное владение палочкой. А Иссан служит для не самых сложных магически-материальных воздействий, где-то средний уровень. Есть еще Имаго — Сфера Преобразования, где можно почувствовать себя истинным Творцом. Жаль, что я не могу ей управлять — недостаточно знаний, да и сама Имаго подчинится только Владыке Эрц-Хаора. Но для того, чтобы подлатать вас, хватит и возможностей Иссана.

Пальцы юноши порхали по вспыхивающим от касаний символам, сплошь покрывающим раскрытые плоскости, смахивающие на жучиные надкрылья. Одновременно с его действиями медленно крутящиеся на полу символы видоизменялись, обрастали новыми деталями, их покрывали перекрещивающиеся бегущие цепочки неведомых письмен.

— Кстати, необычная сущность здешней магии, которую вы с моими родителями так и не смогли понять, оказалась довольно проста. Всему причиной то, что в Даймоне сама насыщенность магической энергией, «магический фон», ниже по сравнению с нашим миром в несколько раз. И чтобы использовать эту силу в полном объеме, Каэр-Ду изобрел магию, работающую, как усилитель или концентратор. Если нужно сравнение попроще, то возьмем, ну, скажем, камин. Положи туда хорошие, сухие дрова — и не нужно быть великим искусником, чтобы разжечь его с одной-двух спичек. Это наш мир и наша магия.

Но если положить в камин не дрова, а уголь, то спичками ты его уже не разожжешь, как ни пытайся. Нужна растопка, которая, загоревшись от спички, в свою очередь зажжет и уголь. А это уже Даймон, и роль растопки тут играют те самые темные, негативные эмоции во всем их многообразии. Но если постоянно обращаться к тьме в поисках силы, рано или поздно и сама Тьма так или иначе обратит на тебя внимание. Так что именно поэтому на Даймоне не было ни одного светлого мага. Они тут попросту не могли появиться.

Норт, как зачарованный, слушал удивительный рассказ, временами открывая рот, чтобы спросить, но следующая же фраза Поттера содержала ответ на невысказанный вопрос, как будто Гарри читал его мысли.

— А теперь возвращаемся к нам, и пробуем растопить наш «камин» даймонскими методами. Что же получится? Сухие дрова и так неплохо загораются от спичек, а если их еще вдобавок щедро и бесконтрольно полить растопкой, то пламя полыхнет так, что спалит все вокруг, в том числе и того, кто его развел. Именно поэтому все владельцы меча не задерживались надолго на этом свете, сжигая себя сами без умения контролировать силу Тэцу-Но-Кирай… Готово, — Поттер отошел от Иссана и удовлетворенно потер ладони. — Эрц-Хаор сделает вас варлордом.

— Э-э-э?.. Кем? — В животе у Эдварда похолодело тягуче и жутко. Он вдруг почувствовал себя, как больной перед серьезной операцией — непривычная, пугающая обстановка, понимание, что с ним что-то будут делать, и полная неизвестность впереди, вызывали нешуточное напряжение, неуверенность и страх.

— Варлордом. Повелителем войны. Это ближайший по смыслу перевод даймонского слова «Шесс-нэй». Такого титула удостаивались лучшие полководцы и воины здешнего Владыки, которых он, ценя хорошие кадры, попросту сращивал с магическими доспехами. По правде говоря, когда я впервые наткнулся на эту информацию, я почти сразу же подумал о вас…

— Так я и знал… Решил сделать из меня ручного Железного Дровосека? — по лицу Норта было непонятно, рад он этому или нет.

— Да полноте вам… — отмахнулся Гарри. — Никто не заставляет вас ходить день и ночь в железе, оно же все-таки магическое… Зато у вас будет полный комплект конечностей и глаз. И вы останетесь человеком, правда, слегка видоизмененным. Ладно, основательно видоизмененным, но все же человеком. Хотя смотрите сами, еще не поздно все переиграть. — Поттер вопросительно глянул на Норта. — Получите пару мешков галлеонов — и свободны.

— Ну, уж нет… — осклабясь, протянул Эдвард, усилием воли загоняя страх поглубже. — После произошедшего за этот один-единственный день мне будет просто невыносимо скучно жить, зная, что я отказался от чего-то большего… Уж лучше в Дровосеки…

— Вот и славно, — сказал Гарри и поднял ладонь вверх. Незримая сила мягко, но непреклонно вынесла Норта из кресла, сорвала с него одежду и повлекла к саркофагу. Внутри обнаружилась светящаяся глубокая выемка в форме человеческого тела, поверхность которой была выстлана сплошным слоем хаотично шевелящихся толстых красноватых ворсинок.

Опустившись на их волнующийся ковер, Эдвард вздрогнул, подсознательно ожидая омерзительно липких, холодных объятий, но тут же удивленно распахнул единственный глаз — сотни теплых, мягких касаний начали волнами прокатываться по телу, неся только приятные ощущения.

Снаружи раздался негромкий, но очень низкий гул, практически инфразвук, и один из трех вращающихся магических символов остановился, выбросив вверх сноп яркого зеленого света. Гул удвоился, и в зале вырос еще один изумрудный столб. С активацией третьего символа створки саркофага начали медленно сходиться, закрывая Норту лицо смотрящего на него Гарри.

— Не бойтесь, Эдвард, — спокойно сказал Поттер напоследок, кладя волшебную палочку рядом с ее хозяином на то место, где должна была быть его отсутствующая левая рука. — Больно не будет.

Створки сошлись, отрезав Норта от внешнего мира, оставив его наедине с темнотой и гробовой тишиной.

Он часто и неглубоко дышал, страх перед неизвестным тяжелым комком ворочался в груди, мучительно медленно сдавливая внутренности. Тягостное ожидание вытягивало из него духовные силы, которые уходили, как вода сквозь сито. Несмотря на заверения Гарри, он ждал боли, но внезапно почувствовал, что очень устал. Сонливость наваливалась с необоримой силой, и Норт, мысленно махнув на все рукой, провалился в мягкую дремоту, такую теплую и уютную…

Но как только он смежил веки, створки его узилища начали раздвигаться, впуская внутрь прежний зеленоватый свет.

— Добро пожаловать назад, мистер Норт, — вихрастая голова Поттера склонилась над ложем. Парень критически окинул лежащего взглядом. — Хорошо. Очень хорошо.

— Что, что-то не получилось? — настороженно спросил его Эдвард с плохо скрытыми нотками разочарования. — Я задремал всего на секунду…

— Секунду? — Гарри задумчиво почесал подбородок, но глаза его смеялись. — Вообще-то вы пробыли в Иссане почти шесть часов.

— Знаешь, после всего, что ты вывалил на мою бедную голову, я уже ничему не удивляюсь, — сказал Норт, все еще не решаясь посмотреть на себя.

— А чему тут удивляться? — пожал плечами Поттер. — Этот мир жесток, зачастую даже чудовищно жесток, но страдания нужны лишь тогда, когда в них есть смысл и необходимость. Если же нет — они только помеха. Давайте же, оцените свои новые приобретения…

Эдвард прислушался к своим ощущениям и с удивлением понял, что впервые за долгие годы у него ничего не болит. Ушла постоянная тянущая боль в обрубках конечностей, пропал дискомфорт в районе подсаженной алкоголем печени. Даже зуб, разнывшийся позавчера, перестал тревожить хозяина. Как обухом по голове ударило понимание, что он видит лицо Поттера обоими глазами! И еще — он чувствовал, что у него снова две руки и две ноги.

Все еще лежа, он поднес к лицу левую руку и, зачарованно глядя на нее, согнул и разогнул пальцы, ощущая их, как свои родные. Ну, может, за маленьким исключением — рука была все же нечеловеческой. Больше всего это походило на то, как если бы на обычную руку натянули длинную перчатку, сшитую встык из крупных кусков чего-то черного и красного. Те же пропорциональные предплечье, кисть и пять пальцев, неотличимые от людских, вот только суставы фаланг и костяшки были немного крупнее. Кисть была черной, но вдоль запястья и пальцев шли красные полосы, повторяющие рисунок пястных костей и фаланг, а сами пальцы заканчивались не ногтями, а просто заострялись к концу, как недлинные когти. С все еще недоверчивой улыбкой Эдвард прикоснулся к ней своей правой, живой рукой. На ощупь новоприобретенная длань ощущалась теплой и гладкой, похожей на обтянутую резиной сталь.

«Хм… Я становлюсь похожим на Реддля, — внезапно подумал Поттер, вспомнив, как на том заброшенном кладбище так же завороженно разглядывал свою новую серебряную руку Червехвост, — раздаю руки и ноги своим приближенным…»

А новоиспеченный приближенный уже выбрался наружу, и Гарри, сидевший на краю саркофага, услужливо создал ему двухметровое зеркало.

Взглянув на свое отражение, стоящий голышом Норт расплылся в почти сумасшедшей улыбке. Это был он и одновременно — не он. Новые рука и нога резко контрастировали с телом, но все же не казались чем-то совершенно инородным. Что же касается остального, то изменения не ограничились только появлением новых конечностей, сила Иссана была способна на многое…

Эдвард стал немного выше и шире в плечах, жирок и ослабленные долгим малоподвижным образом жизни мышцы исчезли, уступив место нормально развитой, без излишеств, мускулатуре; морщины разгладились, скинув десяток лет возраста, а грубые шрамы, густо испещрявшие тело и лицо, превратились в тонкие, белесые ниточки. Из ранее пустой глазницы на него смотрел нормальный глаз, и только подойдя вплотную к зеркалу и оттянув вниз веко, Норт заметил, что он тоже не вполне человеческий. Зрачок состоял из восьми маленьких черных окружностей, расположенных в виде тесного круга, и казался единым лишь издалека. Из прежнего облика неизменными остались только полуседые волосы, подстриженные «ежиком».

Повернувшись спиной к зеркалу, Эдвард увидел еще одно новшество — по его спине шла толстая, как ремень, полоса того же черно-красного материала, из которого были сделаны его новая рука и нога. Она явственным бугром выступала над кожей, закрывая позвоночник от шеи и до копчика, но не причиняла ни малейшего неудобства, послушно изгибаясь вместе с движениями тела.

Эдвард поприседал, помахал руками, подпрыгнул пару раз, с разбегу встал в стойку на руках — тело слушалось безукоризненно.

— Ну как, годится? — поинтересовался Гарри, с удовлетворением наблюдая за мужчиной. — Не жалеете, что согласились?

— Я… Я даже не знаю… что и сказать… — стоя к Поттеру спиной, ответил тот, чуть запинаясь от обуревавших его чувств.

— Пока достаточно просто «Спасибо». И кстати — ваша палочка сейчас внутри вашей новой руки. Можете спокойно колдовать, правда не здесь, а на Земле. Тут наши палочки, увы, не работают.

— Нет, это не просто «спасибо», Гарри, — Норт повернулся к юноше с предательски блестевшими глазами. — Я обязан тебе по гроб жизни и Великий Мерлин свидетель, что не останусь в долгу! Я хоть сейчас в бой, но ты говорил про доспехи…

— Они отныне всегда при вас, — Поттер спрыгнул с саркофага. — Вам только нужно научиться ими пользоваться. Но проверить можно и сейчас…

Меч, еще миг назад покоившийся в ножнах, внезапно оказался занесенным над головой Гарри и со свистом метнулся вниз, нанося удар. Эдвард зажмурился и инстинктивно закрылся руками, а зря.

Как раскладывается полосой колода карт, брошенная на стол, так и из ниоткуда вылетели десятки блестящих лент, растекшись по телу Эдварда, и с россыпью звонких щелчков в мгновение ока запаковали своего хозяина в темно-серую, шероховатую на вид броню, сделав его еще выше и шире, размерами почти не уступающим Хагриду.

— Напрасно вы закрыли глаза, — меч замер и скользнул обратно в ножны. — Это было красиво.

А Норт во второй раз принялся обалдело осматривать себя, заключенного в могучий панцирь брони, попутно обнаружив, что в своей правой руке сжимает нечто похожее на шестопер — увесистую, длинную булаву с граненым железным древком, чей набалдашник венчали шесть толстых прямоугольных лезвий, торчавших остриями вперед на манер короны. Сами латы были весьма необычны: ни Норт, ни Гарри раньше не видели ничего подобного, хотя в том же Хогвартсе рыцарские доспехи были расставлены почти в каждом коридоре.

Два широких, немного изогнутых прямоугольных щитка крепились к рукам в районе трицепсов, защищая руки от локтя до плеч и поднимаясь еще выше, три почти таких же, соединившись под углом, закрывали грудь и живот, а просветы между элементами брони защищали налегающие друг на друга, как черепица, гибкие пластины. Поножи, наколенники и толстые наручи закрывали все остальное; ступни напоминали стальные, овальные лапы, состоящие из продольных сегментов с пятью торчащими вперед короткими изогнутыми на манер когтей крючьями. Шлем отсутствовал, но шею охватывал высокий полукруглый воротник, доходящий до уровня ушей.

— Вот это… — и Норт от полноты чувств исторг из себя такую длинную и заковыристую тираду, что портовые грузчики покраснели бы, как воспитанницы женского пансиона, а услышь это сами воспитанницы, то обмороком дело бы не обошлось — лежать им в летаргическом сне как минимум год.

Но Гарри лишь довольно хмыкнул, невольно залюбовавшись исторгавшим несусветные ругательства Эдвардом. Как же он сиял, в одночасье вернув себе все утерянное и даже гораздо больше, этот бывший сорокалетний инвалид!

Глядя на его лицо, белеющее на фоне серой стали, Гарри почему-то нисколько не сомневался: ткни он сейчас пальцем в кого угодно, и судьба «объекта» была бы весьма незавидна — Норт тут же растоптал его, размазал бы по стенке и даже не поморщился. Приятно было убить двух зайцев одним выстрелом — и отблагодарить человека, вернув его к жизни, и приобрести, а, вернее, практически создать могучего воина, служащего тебе не за страх, а за совесть.

«Вот так и рождаются преданные слуги… Гермиона опять была абсолютно права…»

— Ну что, мистер Норт, теперь вы готовы плотно пообщаться с милыми господами, гордо именующими себя Упивающимися Смертью? Ведь мы отправляемся на войну.

— Война… — тихо и мечтательно, буквально смакуя это слово, произнес Эдвард, прищурив горящие веселым бешенством глаза. — Тогда вперед, Поттер! — Он ткнул в пространство своим шестопером и громко расхохотался.

Глава 15. Нерожденный.

«И снова Даймон», — подумал Гарри, вдохнув безвкусный и пресный после атмосферы Земли воздух темного мира. Не успел он вернуть обратно ошалевшего от счастья Норта, как на следующий же день, после серьезного разговора с младшей Уизли — извольте пожаловать сюда снова.

«Эдак я скоро сюда экскурсии водить буду... Посмотрите направо, посмотрите налево, а вот тут обитают падальщики и стервятники и они питаются стервами, так что вот вам, девушки, просьба держаться от них подальше...»

На этот раз он со спутниками, вернее, со спутницами, вышел из портала ближе к пирамидам, чтобы избежать зловонных испарений уже знакомого болота и лишний раз не провоцировать ххаргов — на этот раз с ним не было Рен, без возражений оставшейся в их «логове». Зато была Гермиона, которая напротив, практически взяла его в осаду, упросив прихватить и её. Мир, о котором Гарри столько рассказывал, вызывал у девушки почти сумасшедший интерес.

Поттер обернулся через плечо и заметил, что и Джинни, и Гермиона стоят, приоткрыв рты, и не сводят глаз с блестящих вершин, царапающих летящий поток облаков.

«Да, вид отсюда прекрасный», — про себя согласился он, уже почти привыкший к виду конических громад.

А девушки все стояли на каменистой, покрытой островками слежавшейся пыли земле, и смотрели, не в силах оторвать глаз от поражающей воображение картины. Первой пришла в себя Грейнджер.

— В это трудно поверить... Вот уж правда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — тихо сказала она. — А что у них внутри?

— Целая вселенная, — серьезно ответил Поттер. — Становитесь рядом, мы сейчас перенесемся поближе, иначе придется топать пешком несколько часов

Гермиона и Джинни подошли и через мгновение ощутили легкий рывок, бросивший их к скачком увеличившимся пирамидам, разом заслонившим почти половину низкого неба.

Оценив масштаб разрушений, царивших у подножия Эрц-Хаора, взглянув на вздыбленную гигантскими застывшими гребнями землю, превратившуюся в твердую шероховатую скорлупу, Грейнджер нервно сглотнула и медленно помотала головой:

— Ничто из земной магии не способно сотворить такое, разве что ядерное оружие магглов. Какие же силы тут пошли в ход?

— Все, без остатка. Маги Даймона сошлись в битве, ярость которой была такова, что уже никого не заботили никакие последствия. Как воин на поле боя, получив копье в живот, еще глубже насаживается на древко, лишь бы дотянуться до горла врага, так и здесь главной целью каждой стороны стало уничтожить противника и неважно какой ценой.

— Ужасно... — произнесла Джинни, заметно подавленная картиной лежащего перед ней мира.

— Да, это был настоящий конец света, безо всяких прикрас, — подтвердил Гарри и пнул подвернувшийся под ногу камешек. — Ну, пойдем...

Он приобнял обеих девушек за плечи и отпустил их, уже очутившись в центральном зале Эрц-Хаора. И Грейнджер с Уизли опять застыли соляными столпами, глазея по сторонам.

Троица обошла центральный постамент Трона Владыки и вдосталь налюбовалась вплавленными в стену останками неизвестного жуткого монстра, правда, издалека — Поттер помнил, что именно там он и провалился в прошлый раз на нижние ярусы, где и состоялась их встреча с Рен.

Гарри, который уже довольно неплохо ориентировался в хитросплетении ходов пирамиды, продемонстрировал спутницам Имаго и Иссан. В местный аналог библиотеки он их предусмотрительно не повел, опасаясь, что вытащить потом оттуда Грейнджер будет весьма проблематично. Она и так довольно быстро пришла в себя: если у Джинни чужой мир вызывал настороженность и даже легкий испуг, и она машинально старалась держаться поближе к Гарри, то Гермиону понемногу начинал разбирать азарт жадного до знаний исследователя. Тем более, что она уже достаточно времени изучала магию Даймона, чтобы не испытывать к ней отвращения. В отличие от подруги Грейнджер постоянно приходилось придерживать, потому что ее, как сомнамбулу, тянуло то туда, то сюда. Посмотреть, пощупать, узнать...

Гарри также показал девушкам местный аналог казны. Если, конечно, можно было так назвать длинное помещение, уставленное высокими, метров в десять в поперечнике, колоннами из какого-то прозрачного материала, доверху засыпанными золотыми монетами в виде треугольников с отверстием и закругленными концами.

На гриффиндорок это произвело впечатление не меньше, чем мертвая пустошь снаружи. Даже обычно равнодушная к деньгам Гермиона тут же вытащила блокнот и попыталась подсчитать хотя бы приблизительную сумму всего этого, введя в уравнение объем колонны и плотность золота, чтобы вычислить сколько его может уместиться в данном объеме, а потом умножить на среднюю стоимость. Исчеркав пером с пяток листов, она вздохнула и бросила это дело, сказав, что точно все равно не определить, но сумма в галлеонах каждый раз получается с девятью нулями.

Пройдя через сокровищницу, они еще довольно долгое время петляли по нескончаемым переходам, освещенным идущим из ниоткуда красноватым светом. Их путь то нырял вниз, то плавно поднимался вверх, минуя пустынные залы, перекрестки коридоров и уходящие вниз спуски, пока, наконец, не вывел девушек и их провожатого к тупику, в стене которого чернел неглубоко утопленный в камень круг высотой в пару человеческих ростов, состоящий из дюжины сомкнутых черных, блестящих лепестков.

Стоило Гарри приблизиться к ним вплотную, как, реагируя на присутствие того, кто имел право здесь находится, лепестки провернулись по кругу и с легким шорохом втянулись в толщу стен, открывая проход, из которого едва заметно пахнуло более теплым, чем в коридоре, воздухом.

Вспыхнул неяркий свет, и друзья, переступив порог, очутились в еще одном, полукруглом в сечении коридоре. Его стены вспучивались большими прозрачными пузырями, от которых и исходило молочно-белое свечение.

Пройдя через коридор и еще одну «лепестковую» дверь, Поттер, Грейнджер и Уизли вступили в помещение, по низу стены которого тут же пунктиром зажглись уже привычные синеватые огни. С этим освещением Гарри уже был знаком и первым пошел вперед, осматриваясь по сторонам.

Зал был круглым и большим, как и все внутренние пространства в Эрц-Хаоре. В нем, пожалуй, уместилось бы несколько Больших залов Хогвартса, и еще бы осталось место. Гладкие стены отвесно уходили вверх, скрывая невидимый в сумраке потолок, а из стен через равные промежутки выступали закругленные торцы двенадцати черных матовых цилиндров, похожих на вмурованные в камень трехметровые бочки. Хотя время, а, может, разрушения последней битвы затронули и это место — на месте одной из капсул, как про себя назвал их Поттер, чернел большой пролом, расползшийся широкими трещинами вверх и по бокам, а под ним высилась растекшаяся на часть зала гора чего-то, похожего на ржавый песок.

Но самое интересное располагалось в центре. Там находились три концентрически расширяющиеся магических круга, столь любимые темными волшебниками Даймона, а в середине их возвышался простой каменный столб с полусферической выемкой сверху.

Гарри медленно начал обходить зал по окружности, подходя по очереди к каждому из выпирающих сегментов, пока, наконец, не остановился перед одним из них.

— Ага...

Торец цилиндра с чавкающим звуком раскрылся, как цветок, и выпустил из своих глубин сферу диаметром сантиметров двадцать — двадцать пять. Она была черной и блестящей, лишь ее в центре равномерно пульсировал рубиново-красный огонек, напоминая спокойное биение сердца.

Гарри бережно охватил шар ладонями, держа его, как бесценное сокровище:

— Вот он, последний из Нерожденных. Когда я в прошлый раз посетил Даймон, для того чтобы подлатать Эдварда Норта, то пока шел процесс регенерации и перестройки его организма, у меня было несколько часов, которые я потратил на поиск информации о Сао-Ат-Эгор. И я многое узнал.

Их всех создавали одновременно, пробуждая по мере надобности, а тех, чья очередь еще не настала, содержали в этих магических контейнерах, чтобы избежать малейших повреждений и внешних влияний. Здесь использована очень сложная магия, экранирующая буквально все виды эманаций.

Гарри медленным шагом приблизился к центральному столбу и нежно опустил шар в полукруглую выемку, выточенную как будто точно под него.

— А что это за столбик? Какой-то магический инструмент? — спросила Джинни.

— Это простой камень, в нем нет ни малейшей магии. А вот эти круги вокруг, — и Поттер указал на высеченные в сплошном гладком камне пола три густо заполненные непонятными символами круга, — и есть инструмент пробуждения. По сути, он разблокирует контейнер и сформирует некую область, позволяющую разуму призывающего войти в прямой контакт с пробудившейся личностью Нерожденного. То есть, с тобой. Ты же не передумала, Джин? Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили?

Джинни помнила.


* * *


— Прежде чем так легко соглашаться, Джин, ты должна понять, с чем именно ты столкнешься. Упрощенно говоря — это разум в чистом виде. Он как маггловские машины, которые так любит твой отец — его создали для конкретных целей, заложили в него определенные знания, логику, мышление, эмоции и силу. Но он все же не механизм, ни одна машина после запуска не сможет отрастить себе что-то новое. Но Нерожденный — сможет. После его пробуждения его первичная личность соберется, как мозаика, и потребует привязки к кому-то живому.

Так уж вышло, что Сао-Ат-Эгор неспособны существовать в одиночку, их разум и душа нуждаются в точке опоры, четком ориентире, иначе они распадаются. И такой точкой для него станет первый, с кем он соприкоснется после пробуждения. Это немного похоже на импринтинг, на то, как на птицефермах только что вылупившиеся цыплята привязываются к первому, что увидят, и считают даже автопоилку за курицу-мать.

— А если я не смогу? Если у меня все-таки не получится?

— В этом случае он погибнет. Но если ты сможешь принять его, то он станет развиваться, опираясь лишь на тебя. На твои чувства, эмоции, видение мира. Он будет видеть то, что видишь ты, слышать то, что слышишь ты, чувствовать все то же, что и ты сама.

— И помнить то же, что и я? — неуверенно спросила девушка.

— Нет, твои воспоминания он увидеть не сможет. Если, конечно, ты сама не захочешь ему их показать. Я знаю, у каждого человека в глубине души есть что-то настолько личное, что он никогда не пустит туда даже самого дорогого, родного человека. Но Дитя станет тебе близко так, как никто другой; больше всего это будет походить на то, как если бы у тебя выросла вторая голова. Со своими мыслями, знаниями и со своим характером. Со временем вы притретесь друг к другу, взаимно дополнив некоторые ваши черты.

— Так он не будет именно ребенком? Младенцем?

— Нет, что ты… — Гарри коротко рассмеялся. — Какой был бы тогда смысл создавать искусственную жизнь, если любая женщина может это сделать и безо всякой магии? После пробуждения уровень его развития будет не ниже твоего. Относительно, конечно. В некоторых аспектах он окажется куда более сведущ, нежели столетний мудрец. Так что объяснять ему, что такое солнце и почему вода мокрая, тебе не придется. Но вот, к примеру, откуда берутся дети, он вряд ли знает. И вполне может поинтересоваться у тебя.

Джинни покраснела, как маков цвет.

— А потом мы с ним сможем когда-нибудь... разделиться?

— Вот тут есть много неясностей. В записях говорилось, что даже спустя полгода разделение Нерожденного и его носителя гарантированно убивало первого. Что бы было через год или два — неизвестно. Но имей в виду — разделение имело и обратный эффект — оно отражалось и на человеке, призвавшем Нерожденного.

— Он тоже умирал?

— Нет. Но не забывай, крепкие эмоциональные и ментальные связи образовывались в обе стороны, так что... Представь, что у тебя была собака, взятая тобой еще щенком. Умная, хорошая, послушная, всегда тебя понимающая. Вы жили вместе с ней 10 лет душа в душу, и вдруг она умерла. Знаешь, люди привязываются к животным зачастую сильнее, чем к другим людям, и смерть любимцев ранит их очень глубоко. А в случае с Сао-Ат-Эгор все это можно смело умножить на два или три. Так что человек-носитель не умирал, но вот в чем вопрос, было ли ему от этого легче?.. Я хочу, чтобы ты все обдумала, Джинни. Для тебя это вовсе не билет в один конец, просто в случае чего большей частью пострадаешь не ты.


* * *


— Нет, я не передумала, — ответила Джинни, упрямо вздернув подбородок.

— Хорошо, тогда начинаем, — и Гарри, оставив сферу на постаменте, отошел за край последнего из магических кругов. — Джин, подойди и встань поближе к шару.

Девушка, секунду помедлив, подошла к столбу и встала на расстоянии метра от него, напряженно косясь на пульсирующий огонек внутри.

— Так пойдет?

— Да, все хорошо. Гермиона, ты тоже отойди.

Неслышно ступая, Поттер подошел к внешнему магическом кругу, по окружности которого располагались три изображения пустых шестиугольников, своего рода ячейки, образущие вершины воображаемого треугольника. Он встал рядом с ближайшей, вытянул вперед руку ладонью вверх и сосредоточился.

Над ладонью возникла белая точка и через миг расширилась до небольшого кольца, с вписанным в его центр символом, похожим на косой двойной крест. Кольцо послушно парило над рукой, наливаясь светом, пока Гарри не повернул ладонь, и тогда сформированный магический знак отвесно опустился внутрь первой пустой ячейки внешнего круга, как некий ключ, активировав неведомые доселе силы.

Гермиона и Джинни вздрогнули, внутреннее кольцо и его символы вспыхнули пронзительным голубым светом, и пришли в медленное вращение, осветив фигурку девушки, в струнку вытянувшейся у столба. А над ладонью Поттера зрел уже следующий символ.

Он лег во вторую ячейку — и в движение пришел второй круг, начав вращаться навстречу первому.

— Напоминает работу магии Иссана, — отметил Гарри, обращаясь к неподалеку стоящей Гермионе. — Там тоже использованы три подвижных магических круга, но по отдельности, а не один в другом. Такая формация, наверное, служит для большей напряженности магического поля.

Третий символ заполнил последнее пустующее место, и уже все три круга мерно вращались, напоминая какую-то дьявольскую рулетку, залившую все вокруг пронзительным голубым светом и негромким, слегка звенящим звуком.

— Смотри! — Поттер взял Грейнджер за локоть. — Начинается...

Сфера, лежащая в каменном углублении, распадалась. Как кусок сахара, брошенный в кипяток, она таяла, пуская вверх поток гаснущих на лету искр. Внезапно этот поток сжался в узкий луч, уходящий куда-то вверх, а сам луч резко раздвинулся вширь, превратившись в прозрачную колонну бледного света, заключившую внутри себя и Джинни, и все три всё быстрее и быстрее вращающихся магических кольца.

Внутри колонны словно бы пошел снег наоборот — сотни синих огоньков стеной потекли снизу вверх, заполняя все внутреннее пространство и становясь частью поистине фантастической картины...

— Как красиво… — завороженно произнесла Гермиона, горящими глазами глядя на буйство магической энергии, мощь которой ощущалась даже на отдалении, заставляя волосы на голове шевелиться и потрескивать, как от статического электричества.

И тут сфера окончательно распалась.

Вспышка, неистовый свет, сердце дает сбой — и тишина...

Внутри колонны остановилось все — синие «снежинки», магические круги, все. Даже зажмурившаяся Джинни замерла, как поставленная на стоп-кадр.


* * *


Бешено летящие по кругу неведомые символы... Режущий свет, такой яркий, что аж слезы из глаз... Застилающая все синяя метель, и вдруг — ничего. Ни верха, ни низа… Лишь светло-серая пелена вокруг.

«Вот что, наверное, чувствуют цыплята, пока сидят в яйце, — вспомнила Джинни недавнее сравнение Гарри. — Где это я?»

Тихо... Лишь обрывочное, замирающее эхо собственных мыслей...

«Там что-то есть…»

Чьи-то бледные, словно полустертые эмоции... Чьи-то сны или сны о снах... Быстрые радужные пятна, рвущие пелену белесого тумана...

Светящиеся, наливающиеся тусклым цветом краски, льющиеся лучами сквозь неведомое, прочерченное светящимися нитями пространство... Серебряная краска — легкая боль, темно-вишневая — тоска...

Чей-то затихающий шепот... Чьи-то мысли, образы, улавливаемые на самом пределе восприятия... И те, что навсегда остались за бесконечной иссиня-черной глубиной... Воспоминания, которых не было никогда...

Опять боль, уже резче... Она как старое, почерневшее серебро, которое никогда больше не посветлеет... Не засияет ярким отраженным всполохом...

Прозрачно-голубая краска одиночества... То самое холодное чувство, что неумолимо пробирает до костей, когда хочется слиться и смешаться, потеряться, стать частью хоть кого-то — навеки, навсегда...

И Джинни попыталась вплести в эту гамму что-то свое.

«Ты не один...»

И тут же, как неистовая вспышка — краски, краски, краски... Яркая палитра быстрых, суматошных чувств, выплеснувшихся в остановившийся серый туман... И родившийся мир обрел цвета, как будто кто-то резко протер густо запыленное окно.

Багровые, розовые, лиловые, темно-синие полосы неведомого неба над головой... Странный, зеленоватый, робкий рассвет... И свинцово-серая, но живая водная гладь под ногами...

— Кто ты?

— Я... Джинни...

— Джинни... Что такое — Джинни?

— Я человек, а это мое имя.

— Человек... Я знаю, что такое человек. А кто я? Я тоже человек?

— Не знаю...

— Я тоже... Как странно, знать столько, но кто ты сам — нет. Может, меня и нет вовсе?

— Но... Считается, что если ты мыслишь — значит, существуешь.

— А зачем я существую?

— Зачем? Я не знаю... Но и мы все тоже не знаем, каждый ищет свой ответ сам.

— Значит, я тоже должен искать сам?

— Наверное...

— А зачем ты здесь?

— Я хочу стать сильной.

— Так ты пришла сюда только в поисках силы?

— Не только... Я не люблю врать. Те, кто создали тебя...

— Так меня создали? Значит я — ненастоящий?

— Ну что ты... Все мы кем-то созданы, а каким путем, большая ли разница? Твои создатели уже давно уничтожили друг друга, ваш мир мертв сотни лет. И когда мне сказали, что здесь осталась живая душа, мне стало жаль ее.

— Тебе стало жаль меня, хотя ты даже не знала, кто я?

— А что в этом такого? Тем более, что мне рассказали, кто ты.

— Кто рассказал?

— Мой друг Гарри, он первый побывал в этом мире.

— Друг? Я знаю и это. У тебя есть друзья?

— Конечно. И ты тоже можешь стать одним из них.

— Правда? А если бы я не был тем, кто я есть, ты бы тоже предложила мне дружбу?

— Да.

— Ты говоришь правду. Невероятно, ты говоришь то же, что и думаешь... Так я действительно тебе нужен?

— Я не знала точно, что здесь меня ждет. Мне просто сказали, что здесь есть нерожденная душа, способная дать мне силу. Но сейчас я уже не уверена... Ты живой, хоть у тебя и нет тела... Тебе очень грустно и больно от мысли, что ты один, я видела, я чувствовала это... Пойдем со мной. Если ты не хочешь или не можешь сделать меня сильнее... это неважно. Гарри придумает что-нибудь еще. Просто пойдем. Потому что прийти, поговорить и оставить тебя в этом жутком месте... Это неправильно... Это попросту подло.

— Ты снова меня не обманываешь... Я могу звать тебя по имени?

— Конечно.

— Зачем тебе сила, Джинни?

— У нас идет война, а сила… Она мне нужна, чтобы защищать. Моих родителей, моих друзей, всех, кого я люблю... Просто людей, в конце концов!

— Война? Это мне тоже знакомо.

В странном месте что-то изменилось. Словно пришли в движение целые пласты теплого воздуха, обнявшие девушку со всех сторон сразу.

— Я помогу тебе защитить всех, кого ты захочешь.

Единство двух сущностей на мгновение разбилось, вернув Джинни целостность своих ощущений, а потом… Пространство запылало внутренним светом, сворачивая и сжимая все цвета этого мира в единую точку, и девушка почувствовала, как рядом с ней возникает нечто, протягивая незримые, обволакивающие ее ленты чувств и эмоций, соединяя их в неразрывное целое.


* * *


А в реальном мире не прошло и секунды. В центре возникшей магической колонны полыхнула яркая звезда, на мгновение обрисовав черным силуэт стоящей Джинни с вздыбленными волосами, колонна вспучилась во все стороны, словно распираемая изнутри какой-то невообразимой силой, и исчезла, поглощенная стенами, а в зале поднялся настоящий смерч, разметавший и поднявший в потемневший воздух мельчайшие частицы, ставшие на одну долгую секунду десятками тысяч острых игл света. И так же резко опал, оставив резкий запах озона и выгоревшего воздуха.

А в центре, возле опустевшего каменного столба, осталась стоять Джинни, все еще не решавшаяся открыть глаза.

— Что это на тебе? — нарушив тишину, удивленно спросила осторожно подошедшая к ней Гермиона.

И действительно, на Уизли поверх ее курточки и джинсов появился новый предмет одежды, похожий на накидку, доходившую ей почти до колен. Словно в центре темно-коричневого, толстого и круглого одеяла прорезали дырку и надели на девушку через голову, как мексиканское пончо.

— Не знаю... — пролепетала рыжая, осматривая себя. И тут же удивленно вскинула глаза. — Нет, знаю... Он говорит, что это железистый песок. Песок был тут повсюду, и он подойдет нам с ним лучше всего.

— И что это за песок? — поинтересовался Гарри, разглядывая Джинни.

— Железистый песок — это название разновидности песка с высоким содержанием железа и окисей титана. В нем их около шестидесяти процентов. Во всяком случае, у нас, на Земле, — с готовностью ответила Грейнджер.

— Господи, Гермиона, ну это уже ни в какие ворота... Это-то ты откуда знаешь?

— Да так, попалась как-то книжка по геологии, — Грейнджер продолжала ощупывать новое одеяние Джинни. — Плотное... Тебе не тяжело? Все-таки тут больше половины состава — металл.

— Нисколько! — и Джинни крутанулась вокруг своей оси, заставив накидку вздуться колоколом. — И тепло к тому же.

— Погоди-погоди... — Поттер, нахмурившись, поправил очки на носу. — Железо? Титан? Кремний? Да еще объединенные с силой Дитя, способного свободно их трансформировать? Это же почти идеальная защита! И не только... К тому же скорей всего... А ты можешь попросить его как-нибудь видоизменить эту шутку? Просто интересно посмотреть.

— Сейчас... — и Джинни замерла, словно прислушиваясь к чему-то.

Коричневая поверхность всколыхнулась, встопорщившись мелкими, блеснувшими в синеватом свете кристалликами и беззвучно перетекла в новую форму, образовав два широких овальных щитка, закрепленных на запястьях девушки.

— Неплохо... — удовлетворенно сказал Поттер, подойдя и постучав по гладкой поверхности концом ножен меча. — Наверняка он сможет отражать и магию. Вот вернемся и проверим. Джин, спроси у своего… э… партнера, он способен контролировать только этот объем песка?

— Нет, не только, — тут же ответила Уизли. — Процент металлов останется прежним, но объем простого песка может быть увеличен почти до любого размера.

Гарри и Гермиона, как по команде, уставились на Джинни.

— Ты уже и говоришь как-то непохоже на себя. Ты вообще в порядке?

— В полном! — с улыбкой и сияющими глазами ответила девушка. — Это... Это трудно описать словами, но поверьте, ощущения просто изумительные. Такое впечатление, будто у меня отросли крылья. Спасибо тебе, Гарри. И... Эгор тоже тебя благодарит.

— Эгор? Ты так его назвала?

— Ты же сам сказал, что Нерожденных здесь называли Сао-Ат-Эгор, вот я и подумала, зачем ещё что-то изобретать...

— Да нет-нет, все в порядке, действительно, чем не имя? Ну что, возвращаемся?

— Погоди, погоди, — взмолилась Грейнджер. — Мы же здесь почти ничего не посмотрели! Тут столько… столько всего… И еще — здесь наверняка должна быть библиотека!

И тишину помещения, пустовавшего сотни лет, бесцеремонно нарушил веселый смех — Гарри вспомнил картинку, которую как-то подсунуло ему воображение: Грейнджер в информатории Даймона.

— Гермиона, вот ты, похоже, никогда не изменишься! Успеешь еще, я научу тебя перемещаться сюда, как только буду уверен, что тебя можно отпустить одну. А сейчас пошли обратно.

И трое двое подталкивали вперед слегка упирающуюся Грейнджер направились к выходу. Хотя нет, не трое — уже четверо.

Глава 16. Восемь в обойме.

Их первый военный совет состоялся спустя пять дней с того момента, как Гарри с девушками вернулся из Даймона с новостью, что их, бойцов невидимого фронта, отныне восемь. Или девять, смотря как считать Джинни — за одну или двоих. До этого сверкающему, как начищенный медный таз, Норту, который буквально рыл копытом землю от жажды действий, Поттер выделил солидную денежную сумму подъемных и дал три дня на активный отдых и закупку всего необходимого: скудные пожитки Эдварда сгорели вместе со старым жилищем.

Другие обитатели загородного дома проводили все время, тренируясь и оттачивая навыки. Поселившиеся под крышей Фред и Джордж натащили к себе кучу справочной литературы и несколько тяжелых, крепких, длинных ящиков, окрашенных в защитный цвет. Периодически они спускались, неся свои «игрушки», завернутые в камуфлированную ткань, и надолго исчезали в ближайшем лесу. Гарри ради профилактики один раз сходил с ними и убедился, что свою огневую позицию близнецы обустроили по всем правилам военного дела — мишени стояли под горкой, служившей пулеуловителем, а вокруг в радиусе километра все было нашпиговано сторожевыми и шумоподавляющими чарами, чередующимися с заклинаниями, отваживающими магглов.

Также обнаружилось, что братья Уизли и впрямь наловчились весьма неплохо стрелять, видимо, игра загонщиками на протяжении нескольких лет развила у них отличный глазомер и твердую руку. На расстоянии ста метров что Фред, что Джордж, стреляя из автоматической винтовки лежа и с колена, укладывали десять пуль из десяти в ростовую мишень и восемь — в грудную. Как похвастались братья, они два раза в неделю брали уроки у одного старого маггла, оказавшегося вышедшим на пенсию бойцом SAS, служившим еще во времена войны на Фолклендах.

Каждый урок обходился им в пятьдесят фунтов, плюс сверху — бутылка огденского огневиски с предусмотрительно оторванной этикеткой; неведомый доселе напиток очень полюбился старому вояке. А наложенный на него легкий «Конфундус» придал особое расположение к рыжим близнецам. Так что, несмотря на любовь к выпивке, дед не задавал много вопросов, а дело свое знал на «отлично», в чем Гарри и убедился, понаблюдав, как близнецы уверенно дырявят мишени короткими, экономными очередями.

Гермиона со свойственным ей упорством, приобретшим после похищения некоторый оттенок мрачного фанатизма, грызла гранит даймонской магии, поглощая информацию в таких объемах, что Поттеру иногда приходилось силком поить ее восстанавливающими зельями и гнать на отдых. Все же Киар-Бет, как магическое искусство, было ощутимо сложнее и тяжелее земной магии, и предъявляло куда более высокие требования к тому, кто его использовал. В том числе и физические, без скидок на возраст.

Но это приносило свои плоды; по прикидкам Гарри, попади Грейнджер в плен сейчас — и захватившим ее Упивающимся очень быстро стало бы также уютно, как мышам во включенной духовке. Да и оборотням бы крепко не поздоровилось.

Она все чаще просила Рен помочь ей с отработкой магических техник, и легкий ледок, возникший между девушками, почти исчез. Тем более что в качестве дополнительного задания Грейнджер было поручено учить Рен английскому языку.

Джинни же Гарри гонял особенно нещадно, добиваясь, чтобы она была способна хотя бы приемлемо себя защищать. Что с помощью новоприобретенного напарника удавалось ей все лучше и лучше. Единственным неудобством было то, что в качестве дополнения к экипировке ей приходилось постоянно использовать облегающие очки для квиддича: при ее тренировках песок и пыль буквально стояли столбом.

А Окой вела себя, как и раньше, — много гуляла по окрестным лесам, собирая цветы и любуясь незнакомой ей природой, сидела на циновке под зонтиком во дворе с чашкой чая и коробочкой рисовых шариков со сладкой бобовой пастой, которые собственноручно готовила на кухне, несмотря на протесты Добби, а вечерами часто сидела на крыше, тихонько играя на флейте.

Общее знакомство, правда, не обошлось без некоторых курьезов.


* * *


На следующие сутки после вселения в их общий дом, близнецы столкнулись с Окой, шедшей на свою обычную прогулку по окрестностям. Вернее, не столкнулись, а заметили изящную фигурку в кимоно, неторопливо отходившую от дома с корзинкой и бамбуковым зонтиком под мышкой.

Джордж тут же удивленно приподнял брови и спросил Поттера:

— Она тоже... из наших?

Получив в ответ утвердительный кивок, он немедленно, не успел Гарри вымолвить и слова, бросился ее догонять.

— Девушка, а почему вы носите кимоно?.. Ого! — у Джорджа аж отвисла челюсть. — Да вы японка! Ну надо же... А что это у вас такое?

Рыжий, любопытствуя, сунул нос в корзинку Окой.

— Цветы? Вы любите цветы? А можно я вам тоже как-нибудь подарю букетик? Пожалуйста...

Окой, слегка опешившая от подобного напора, сначала посмотрела на Джорджа расширенными от удивления глазами, но потом, глядя на восторженно-просительную физиономию Уизли тихонько засмеялась, прикрыв рот ладошкой.

Гарри, в два прыжка преодолев разделяющее их расстояние, взял рыжего за локоть:

— Иди-ка, погуляй, родной...

Джордж послушно поспешил обратно, на прощание все же подмигнув хихикающей девушке.

— Окой, извини его, если что не так. Они с братом, конечно, те еще баламуты, но люди и друзья хорошие. Так что...

— Да нет, ничего, — ответила девушка, отсмеявшись. — Просто он такой забавный... И никто еще не предлагал подарить мне цветы, монахам как-то это в голову не приходило.

— Но если он начнет тебе докучать...

— Не беспокойтесь, Гарри-сан. С вашим другом ничего не случится. Тем более, раз уж я здесь, мне будет любопытно познакомиться с новыми людьми. Да и ваш язык... Я его почти освоила, но надо же попрактиковаться, а все остальные члены вашего сэнтая совсем не спешат со мной общаться. Я не в обиде, просто странно... Должно быть, вы им запретили…

— Ничего подобного,— ответил Поттер. — Они просто очень заняты, у нас всех очень мало времени.

— Вот как... — Окой повернула голову в сторону близнецов, и густые черные волосы, как струи, стекли на ее грудь. — Тем не менее, кроме вас он первый, кто со вообще мной заговорил...

— Так что, передать ему, чтобы бежал рвать букет? — в шутку предложил Гарри.

— Я всегда предпочитаю сидеть вон у того дерева, — лукаво произнесла девушка, указав тонким пальцем на одиноко стоящую сосну, немного похожую на деревья с гравюр Хокусая, и пошагала дальше.

— Вот те на... — Поттер постоял, глядя ей вслед, и вернулся к близнецам.

— Джордж, послушай, я не то чтобы пугаю тебя... — сказал Гарри, подходя, и в легкой растерянности почесывая затылок. Подобной ситуации он никак не мог представить. — Окой, она, как бы выразиться помягче, девушка с характером. Если ты просто хочешь с ней пообщаться, она возражать не станет, но даже не вздумай, так сказать, форсировать события. Потому что в таком случае тебе очень повезет, если она просто завяжет тебе твой причиндал узлом и потом поинтересуется, любишь ли ты крендельки.

— Да ты что, Гарри? — замахал руками Джордж со слегка оскорбленным видом. — Я ни о чем таком не думал, мне просто интересно... Хотя она очень красивая... Значит, ничего, если я ей подарю цветы?

— Ага, красивая... — задумчиво повторил за ним Поттер. — Что? Да, можно. Но я тебя предупредил, если что.

И тут он заметил, что в отличие от брата Фред отреагировал на новую знакомую гораздо более сдержанно.

— А ты что пасуешь, Фред? — с невинным видом спросил Гарри.

— Ах, Фред... — нараспев протянул Джордж, подходя ближе. Известие, что его наскок был воспринят благосклонно, ощутимо подняло ему настроение. — Фред у нас того-с...

— Чего-с?

Джордж наклонился к уху Гарри, но вместо шепота сказал еще громче:

— А он у нас крутит любовь-морковь с Анджелиной Джонсон!!

— Это когда он успел? — удивленно приподнял брови Поттер.

— А помнишь Турнир Трех Волшебников, когда он пригласил ее на Святочный бал?

— Ну?..

— Сначала бал, потом свиданки, да и на тренировках по квиддичу они часто виделись. В общем, сейчас…

— Ох... Вот только не говори, что скоро станешь дядей...

— Да что за чушь вы тут несете?! — терпение Фреда, слушавшего подтрунивание с недовольным видом, лопнуло. — А тебе, Джорджи… Я сейчас насыплю в обрез вместо дроби крупной соли и жахну с обоих стволов в твой тощий зад! Чтоб не болтал лишнего!

— Мой зад не менее тощий, чем твой! — ухахатывался Джордж, ловко уворачиваясь от брата, пытающегося выкрутить ему руки.

Вскоре Фреду надоело гоняться за ним, он сел на землю и сунул в рот травинку. Гарри опустился рядом и прямо спросил:

— Так как там Анджелина?

— Да как, как... Как и все сейчас, — Фред не то что бы погрустнел, но видеть одного из вечно веселящихся близнецов серьезным было несколько необычно. — Боится, хоть и не показывает виду, она же сильная... Ей и ее семье, в случае чего, тоже ничего хорошего не светит — дед по отцу у нее маггл.

— Ясно. Но этого «в случае чего» не будет, я тебе обещаю. Да, если ей и ее семье понадобится помощь или еще что — не вздумай молчать, мы сделаем, что сможем.

— Спасибо, Гарри.

— Да ничего, — Поттер встал, хлопнув Фреда по колену. — Не вешай нос, а то ты сам на себя не похож.


* * *


Следующий день тоже не был скучным. Вернувшийся из кратковременного отпуска и представленный всем Норт обвел критическим взором собравшихся и, не удержавшись, иронично хмыкнул: «Что за детский сад...»

Гарри вполне понимал причины его первого впечатления, но подобные отношения внутри группы надо было давить в зародыше, и он, внутренне злорадно потирая руки, пригласил Эдварда на задний двор дома, где и предложил ему сойтись в учебном магическом поединке с Гермионой, разрешив Норту пользоваться, чем угодно, кроме смертельных заклятий. Грейнджер же он проинструктировал более кратко: «Не перестарайся».

Уже через минуту Эдвард крепко пожалел о своих необдуманных словах — насупленная и собранная девчонка едва не вбила его по уши в землю, используя совершенно неизвестные ему, но мощнейшие заклинания.

Потом, повинуясь жесту мило улыбающегося Поттера, на сцену вышла Рен, и воспитательный процесс продолжился. Даже покрытый своей новоприобретенной броней, Норт видел и чувствовал только одно — его бьют. Бьют сильно, умело и абсолютно безнаказанно. Напрасно его жуткая палица со свистом рассекала воздух, а с левой руки срывались заклинания — они не проходили даже рядом с целью, а сама цель, оказываясь каждый раз с неожиданной стороны, отвечала одним-двумя ударами, от которых сбивалось дыхание и прогибались даже магические доспехи.

В который раз очутившись на земле с приставленным к переносице острием хетсаана, Норт капитулировал, извинился и взял назад слова о «детском саде». Гарри милостиво прервал показательное избиение, хотя и отметил вслух, что в наличии есть еще и братья Уизли, которые с радостью постреляли бы из крупных калибров по движущейся мишени. Эдвард только замахал руками, прося пощады. Урок был усвоен.

— Вот видите, Эдвард, первое впечатление бывает очень обманчивым, — сказал Гарри слегка сконфуженному Норту, отряхивающему с себя землю и траву. — Ну, а теперь более подробно о собравшемся здесь, гхм, «детском саде». В порядке вливания в наши стройные ряды.

Это мой друг и одноклассница Гермиона Грейнджер, по совместительству — подающий большие надежды маг Киар-Бет. Что такое Киар-Бет? А это та самая магия Даймона, в котором вы побывали, и которую только что испытали на себе.

Гермиона, сдерживая улыбку, протянула ладонь, уважительно пожатую Эдвардом.

Это — Рен-Шиан-Эр, для моих друзей можно просто Рен, — девушка, беря пример с Гермионы, тоже протянула Эдварду руку, закованную в сталь от локтя до костяшек. — Она... как бы получше выразиться... В общем, она — страж Даймона, одна из пяти воинов Каэр-Ду, созданных им, как продолжение своих рук. После того, как я нашел ее в подземельях Эрц-Хаора, она стала моей, хмм, «рукой».

— Ее создал Каэр-Ду?! — Норт слегка побледнел. — Тогда неудивительно, что...

— Вот именно. Великий Зодчий Теней умел делать не только мечи. Далеко не их одних... А это Окой-сан. Она — наша гостья из Японии и тоже служит нашему общему делу.

— Ты и в Японии побывал? — недоверчиво переспросил Эдвард, торопливо кивая в ответ на церемонный поклон Окой. Он снова чувствовал себя как тогда, в Даймоне, когда Гарри словно бы вел его по нескончаемому коридору, показывая удивительные и страшные чудеса, скрытые за множеством дверей.

— Я же говорил вам, мистер Норт. Присоединитесь к нам — и горизонты вам откроются совершенно иные. И скажите спасибо, что вам не пришлось драться еще и с ней.

— А кто она такая? — шепотом спросил Норт, наклонившись к Поттеру.

— Секрет, — так же, шепотом, ответил ему Гарри. И продолжил: — Вот эти двое рыжих, долговязых типов, — он кивнул на весьма кстати вывернувших из-за угла дома близнецов, на плечах которых стволами вниз висели штурмовые винтовки «Enfield-L85A2», — именуются братья Уизли.

— Что это у них? — не поверил глазам Норт. Гаррины слова про «пострелять по движущейся мишени» он, видимо, принял за шутку. — Неужели маггловское оружие?

— Именно, — подтвердил Поттер. — Фред и Джордж — наше особое отделение, которое будет использовать большей частью оружие магглов. Против чисто магического противника должно неплохо сработать, как вы думаете?

— Нда... — задумчиво протянул Эдвард. — Еще раз прошу меня извинить за «детский сад». Сказал, не подумав. А ты, Гарри, молодец. Собрать такую разностороннюю команду за такой короткий срок не всякий сможет. Так это все или есть еще кто?

— Есть еще Джинни Уизли, младшая сестра этих вот Вильгельмов Теллей, — упомянутые стрелки заухмылялись во все тридцать два зуба. — Потенциал у нее с недавних пор — будь здоров, но ей надо еще научиться им владеть. К слову, как и вам, мистер Норт. Времени у нас в обрез, Вольдеморт ждать не будет. А параллельно с практическими занятиями надо будет хорошенько обдумать тактику наших действий.


* * *


Они собрались в самой большой комнате коттеджа и расселись, где кому было удобно. Гарри, Норт, Гермиона и близнецы — за широкий стол, на котором лежала стопка листов бумаги, несколько простых карандашей и стоял поднос с бутербродами и напитками, Окой уютно устроилась на кресле, подогнув под себя ноги, обутые в таби — подбитые толстой кожей носки, а Рен и Джинни оккупировали диван.

— Итак, — начал Поттер, поставив локти на стол, — я объясню нашу общую стратегию действий, а для наглядности буду рисовать. Как мне кажется, каждый из нас должен иметь представление обо всей картине в целом.

Он придвинул к себе чистый лист, взял карандаш и нарисовал на бумаге большой круг с буквой «А» посередине.

— Это — магический мир Англии, а, может, даже и Европы. Назовем его условно государство «Альфа». И на данный момент внутри государства «Альфа» стараниями Тома Реддля образовалось, по сути, новое, активное государство. Назовем его «Бета».

И внутри большого круга появился кружок поменьше, помеченный буквой «В».

— Это государство имеет своего главу, свою экономику, свою разведку и контрразведку, а с недавних пор — и вполне боеспособную армию. Агенты государства «Бета», как добровольные, так и нет — я имею в виду попавших под заклинание «Империус» — давно и успешно проникли во все органы управления государства «Альфа», включая само Министерство Магии и наверняка Аврорат. И государство «Альфа» уже практически бессильно перед государством «Бета» по двум основным причинам.

Первая, — и Гарри загнул один палец, — благодаря той самой агентуре, государство «Бета» знает о каждом шаге любого государственного органа «Альфы» и о любых действиях, ими предпринимаемых.

И вторая, — он загнул другой. — Государство «Альфа» вынуждено соблюдать закон, который связывает его по рукам и ногам. Министерство Магии попросту не может устроить тотальные проверки, аресты по малейшему подозрению и жесткие военные операции против противника. А вот государство «Бета» абсолютно свободно в своих действиях, оно и слыхом не слыхивало о каких-либо правилах игры. Так что же можно сделать, пока «Бета» окончательно не подавила «Альфу», заменив ее собой? Какой выход?

Не дожидаясь ответа, Гарри продолжил:

— А выход из данной ситуации есть только один. Внутри государства «Альфа» должно появиться еще одно, третье государство — «Гамма», тоже обладающее своей экономикой, финансами и разведкой. И, разумеется, своей армией.

И он нарисовал второй кружок и пометил его латинской буквой «G».

— И оно должно начать бороться с государством «Бета» его же методами, то есть абсолютно безо всяких правил, действуя по той же схеме — внедрить своих агентов в его структуру и на основании поступающей от них информации наносить жесткие, безжалостные удары безо всякой оглядки на закон. Думаю, вы все уже догадались, что государство «Гамма» — это мы с вами и есть. Или, вернее, должны им стать.

— Ну, с нашей армией вроде все ясно. А как дело обстоит с финансами? — задал вопрос один из близнецов. — Хорошее, новое оружие, а не старые списанные винтовки, оказывается, дико дорого стоят.

Гермиона, отлично помнившая увиденное в Даймоне, при таком вопросе чуть не рассмеялась.

— С финансами? С ними дело обстоит очень даже неплохо, — ответил тем временем Поттер. — Во-первых, у меня есть наследство, оставшееся от родителей, плюс приличная часть денег Блэков, которые, к сожалению, пришлось разделить с Малфоем. Думаю, мой крестный оценил бы юмор ситуации, если бы узнал, на что будет потрачено состояние рода Блэк… Но это все мелочи, карманные расходы. Потому что того, что собрано в сокровищницах Даймона, в принципе, хватит на то, чтобы легко обрушить весь мировой рынок золота и драгоценных камней. Так что в чем-чем, а в деньгах недостатка нет и не предвидится.

— Отлично. Так с чего мы начнем? — Фред потер ладони, цапнул с подноса бутерброд и спросил с набитым ртом. — Атакуем и отобьем Хогвартс?

Гарри в ответ громко фыркнул:

— Так и знал, что кто-нибудь это да предложит... Разумеется, нет! Неужели это настолько непонятно? Вольдеморт захватил Хогвартс не из-за его стратегической или тактической выгодности, а в первую очередь, как символ и главный очаг сопротивления ему. Надо отдать должное Реддлю, это был умный и выверенный ход — тем самым он нанес сильнейший удар по умам и душам всего магического мира Европы. Послушайте Фреда и Джорджа: уже очень многие волшебники сомневаются, стоит ли вообще противиться Темному Лорду. Другая его цель — те оставшиеся, кто никогда перед ним не склонится. Ведь они, скорее всего, попытаются вернуть утерянное, и тогда-то Вольдеморт приложит все усилия, чтобы все они полегли под стенами Хогвартса. И все — война, считай, выиграна.

Так что атаковать замок прямо сейчас глупо: вы всё еще не готовы для боя такого масштаба — это раз. И именно этого от нас и ждет враг — это два. А делать то, чего и ждет от тебя противник — прямая дорога к поражению.

— Получается, мы будем просто сидеть и выжидать?

— Ничего подобного. На данный момент у нас сложилась весьма интересная ситуация. Мы все, — Поттер обвел глазами присутствующих, — представляем собой пусть пока и не до конца слаженную, но достаточно мощную силу, вполне способную переломить ход этой войны. У нас есть два громадных плюса — практически никто не знает ни о нас самих, ни о наших силах и возможностях. Нас мало и поэтому очень трудно отследить, особенно учитывая, что пользуемся мы не каминами и не привычной аппарацией. Наша общая тактика на первом этапе будет выглядеть как «возникли из ниоткуда и ушли в никуда, оставив после себя лишь тела врагов и головешки».

Такая метода очень действенна — она заставит наших клиентов и их хозяина нервничать, постоянно чувствовать неизвестную угрозу. Нужно, чтобы они все время ощущали, будто за ними кто-то постоянно и пристально наблюдает, даже если этого наблюдения в действительности и нет. Тогда в их рядах возникнет то, что нам необходимо: сначала неуверенность, затем беспокойство и, наконец — страх. Враг начнет ошибаться в своих действиях, а остальное — дело техники.

Но пока у нас есть и большой минус, препятствующий претворению этого плана в жизнь. Это почти полное отсутствие информации, ведь разведка у нашего государства «Гамма» пока отсутствует напрочь. Мы, по сути, не знаем ничего — ни хотя бы приблизительной численности армии Вольдеморта, ни ее состава, ни дислокации. Нам не известно ни местоположение баз противника, ни его ближайшие планы действий. Мы — как боксер на ринге, но с повязкой на глазах. Что толку размахивать кулачищами, если не видишь, куда бить? Но вот если нащупать противника, а еще лучше — схватить его, чтоб тот уже не вырвался, вот тогда...

И глаза Поттера хищно сузились.

Гермиона, слушая Гарри, невольно отмечала, насколько глубокие перемены произошли с ее школьным другом. Нет, она не имела в виду ту нет-нет, да проскальзывающую холодную ауру, похожую на сталь его меча, с которым он не расставался с тех пор, как вытащил их с Роном из поместья Розье. Да и в общении Гарри тоже изменился мало — шутил, улыбался, но сейчас...

Сейчас, помня его уверенную поступь и действия в Даймоне, глядя, как он спокойным голосом выстраивает четкую схему действий, раскладывает по полочкам сложные на первый взгляд вещи, делая их понятными и доступными, она видела другого Гарри — жесткого, собранного, имеющего стержень характера, твердый, как сердечник бронебойного патрона, которые ей показывали близнецы. И Грейнджер в очередной раз поняла, что не зря пошла за ним.

— Но все не так уж плохо, — продолжил тем временем Гарри, видя, что все трое Уизли чуть приуныли от таких речей. — Вон мистер Норт явно понимает, к чему я клоню...

— Да тут и так все ясно, — кивнул Эдвард, скрестивший руки на груди. Он был одет в широкие, черные штаны с множеством карманов, заправленные в охватывающие щиколотку ботинки и тонкий серый свитер. — Информация — прежде всего, но нам в этом вопросе куда проще. Нас мало — это плюс, как сказал Гарри, а врагов много, и это их минус. Но это такой минус...

Ребята, вы хоть представляете, — он обратился уже ко всем собравшимся, — что такое содержание целой армии? Сколько надо сил и средств только для того, чтобы хотя бы снабдить продовольствием всю ту ораву из людей, оборотней, драконов, гигантов и прочей нечисти, которую Вольдеморт сволок со всей Англии и Европы? Теперь добавьте их размещение и перемещение — да в этом должна быть задействована просто куча людей! И я уже не говорю про самих членов разросшегося воинства Реддля, которые тоже люди и тоже любят болтать и хвастаться перед другими людьми, болтать за бутылкой, болтать в постели и так далее и тому подобное... Армия Вольдеморта гарантированно оставляет за собой такой «хвост» утечек сведений, что раскопать его большого труда не составит.

— Да, но рядовой Упивающийся и знает, наверняка, немного, — резонно заметила Гермиона.

— Никто и не спорит, — Норт кивнул. — Чтобы раздобыть действительно ценный источник информации придется потрудиться, но главное — начать, а дальше дело пойдет... Оптимальным было бы заполучить кого-нибудь из Внутреннего Круга Упивающихся... Кстати, а сколько их вообще сейчас осталось?

— Живых? Ну, давайте сначала посчитаем покойничков, — Гарри усмехнулся, отложил схему в сторону и взял еще один чистый лист бумаги. — Регулус Блэк, Гиббон, Уилкс и Розье были убиты еще в первую войну. Сразу после возрождения Реддля погиб Крауч-младший, а несколько позже — Игорь Каркаров, убитый своими же подельниками. Недавно я прибавил к этому списку обоих супругов Лестранжей, Беллатрикс и Рудольфуса, а также Уолдена Макнейра.

При звуке этого имени у Гермионы чуть дернулась щека.

— Еще ряды Упивающихся Смертью в этом году покинул Северус Снейп, но, что необычно, отнюдь не вперед ногами, а вполне живехоньким.

— Как так? — искренне удивился Эдвард. — Снейпа просто отпустили? Не может быть...

— Может, мистер Норт, уж поверьте. Причем он перестал быть и агентом Ордена Феникса, полностью устранившись от этой борьбы. Итак, кто из потенциальных источников информации у нас остался? Руквуд, Алекто и Амикус Кэрроу, Долохов, Гойл, Джагсон, Крэбб, Рабастан Лестрейндж, Люциус Малфой, Мальсибер, Нотт, Петтигрю, Трэвэрс, Фенрир Сивый, Эйвери и Яксли. Исключая оборотня — вряд ли с него будет большой толк — мы имеем пятнадцать человек. По-моему, очень даже неплохо, шансы захватить кого-либо из этой шайки вполне реальны, тем более, что люди Вольдеморта в последнее время наверняка слегка расслабились от своих побед.

— Это все ясно Гарри, но пока мы не обзаведемся действительно ценными источниками сведений мы что, будем все же действовать вслепую? — озвучил витавший в воздухе вопрос Фред.

— Ни в коем случае, — ответил Гарри. — Пока мы будем собирать те самые косвенные данные, о которых говорили вначале.

— И как же? Будем ходить и спрашивать всех подряд: «А вы случайно не слышали, что затевают приспешники Того-Кого-Нельзя-Называть или, может, он сам?»

— Не глупи... Никого мы спрашивать не будем, — отмахнулся Гарри, отложив перо. — Сначала мы — я, Гермиона и Эдвард, потратили целый вечер на обсуждение, как нам проще всего заиметь собственную агентурную сеть, пока мистер Норт не подал мысль, простую, как кувалда. И такую же действенную. Зачем создавать свою сеть осведомителей, если можно прибегнуть к услугам уже имеющейся?

— Ты собрался пойти на поклон к аврорам? — спросил Джордж, и его живое лицо выразило крайнюю степень сомнения. — Не уверен, что они вообще станут тебя слушать...

— К дементорам Аврорат, — ответил Гарри проникновенным тоном. — По сравнению с теми людьми, с которыми я хочу попробовать договориться, большинство шпиков Министерства Магии — жалкие дилетанты. Эти же проросли в общество такими корнями...

— И кто же эти вездесущие шпионы?

— Это извечные антагонисты авроров — магический криминалитет. Проще говоря, преступники, воры, грабители и контрабандисты. В общем, все те, кто любит называть себя «джентльменами удачи». Хотя, конечно, разговор будет вовсе не с ними, а с теми, кто возглавляет эти преступные сообщества и способен отдавать приказы этой теневой армии.

Как ни странно, подобное заявление не вызвало яркого неприятия у друзей Поттера, как он втайне опасался. Рен и Окой вообще никак не прореагировали, близнецы дружно нахмурились, крепко задумавшись, лишь Джинни неуверенно произнесла:

— Но Гарри, связываться с преступниками — это...

— А кто сказал, что мы с ними будем связываться? Я сделаю им предложение и постараюсь, чтоб они от него не отказались. Они будут получать звонкую монету, а мы — столь необходимые нам сведения. И все. Мы ничем не рискуем. А потом, когда в нашем распоряжении окажется пара-тройка «жирных» агентов из стана врага, о которых мы говорили раньше, ничто нам не помешает разорвать эти взаимоотношения.

— Но согласятся ли они? — спросил один из близнецов.

— Скорее да, чем нет, — ответил вместо Поттера Норт. — Вы в курсе, ребятки, что в первую войну Дамблдор очень сильно опасался, что на волне выступлений Упивающихся, может резко активизироваться английская магическая преступность? А один из Прюэттов, кажется Фабиан, даже всех уверял, что еще день-другой — и весь преступный мир дружно встанет под знамена Вольдеморта? Однако этого не произошло. И знаете почему?

Потому что процент полукровок среди преступников велик, как нигде больше. Так какой им резон поддерживать того, кто не считает их за людей? Я допускаю, что ради пользы дела Реддль готов был пойти на временный союз с криминалом. Но после победы он точно тут же открестился бы от всех данных им обещаний и принялся бы за бывших союзников особенно рьяно. Вольдеморт и его ближайшие сподвижники выставляют себя аристократами, голубой кровью и белою костью магического мира, они никогда даже в мыслях не допустят равенства между собой и полукровным отребьем, вылезшим из грязи в князи теневого мира. А вот использовать их, а потом снова втоптать в эту грязь — это как раз в их стиле. Но те, другие, тоже не лыком шиты, особенно главари, кто смог пробиться к вершине из рядовых душегубов и ворья. Они промышляют не сколько лихостью, сколько умом, причем умом, натренированным в условиях жизни, когда тебе сегодня улыбаются, а завтра загонят нож под лопатку. Так что с кем-кем, а уж с Вольдемортом им точно не по пути, и они это превосходно знают.

— Что-то вы, мистер Норт, больно сведущи в предмете, — отметила Гермиона. — Интересно, откуда?

— А ты внимательная, — одобряюще произнес Эдвард. — Но не волнуйся, я не грабил банков и белье с веревок тоже не воровал. Просто за время, проведенное в Ордене Феникса, я достаточно пообщался с этим контингентом. В тех местах, где мы бывали, часто можно встретить людей двух категорий — либо археологов, но их было меньшинство, либо «вольных археологов», любящих себя именовать «охотниками за сокровищами». И большинство из них, что бы там не писали книжки, как раз и есть те самые джентльмены удачи. Приходилось как-то находить с ними общий язык, а иногда и влезать в их шкуру. Так что я знаю, о чем говорю.

— Но как ты собираешься выйти на них? — снова спросил Джордж, обращаясь к Гарри. — Думаю, вряд ли у тамошних воротил есть офис с табличкой «Глава убийц и воров всея Англии».

— А вот с этим мне поможет один наш с вами общий знакомец, — в ответ улыбнулся Гарри. — Думаю, уж вы-то знаете, о ком речь.

Глава 17. Будни Лютного переулка.

Лютный переулок был довольно своеобразным местом.

Почему-то любой человеческий социум, где бы и в какие времена он не возникал, всегда порождал определенное место, участок или район, где, несмотря на все усилия властей, писаные законы этого социума работали лишь отчасти или же не работали вообще. Любое человеческое поселение, достигнув определенных размеров, всегда обзаводилось подобным «злачным местом полусвета», где при наличии определенного количества денежных знаков можно было получить все, что душе угодно — оружие, наркотики, любую нелегальщину ну и плотские удовольствия в широчайшем ассортименте. Хотя нож в спину или удар тупым тяжелым предметом по голове с последующим изъятием наличности тоже нисколько не исключались.

Таким местом в магическом мире Англии и был Лютный переулок, вход в который напоминал темную щель между домами в нарядном и благопристойном переулке Косом. И, как и любое уважающее себя злачное место, он был грязен и полон разнообразных темных личностей. В любое время дня и года на нем царил сумрачный вечер, как будто наплевательское отношение его обитателей к закону распространялось даже на законы природы. Погруженная в полутень длинная, узкая, хаотично петляющая улица, разветвляющаяся настоящим лабиринтом переходов и проулков, утыканная обшарпанными лавочками и магазинами с запыленными витринами лишь на первый взгляд казалась сонной и вялой. Ее истинная, скрытая жизнь бурлила, не затихая ни на минуту.

Владелец увесистого кошелька мог купить здесь любое из официально запрещенных алхимических средств или снадобий, большинство из известных черномагических артефактов или книг, приобрести незарегистрированную волшебную палочку и другой контрабандный товар. Для желающих с тугим карманом также были широко открыты двери разнообразных притонов и увеселительных заведений на любой вкус.

Но вся эта деятельность тоже была лишь одним из верхних слоев теневой жизни Лютного переулка, которая в этом отношении сильно напоминала иерархию моря — чем глубже вниз, тем крупнее и беспощаднее хищники. К самому дну стекались денежные потоки со всего английского черного рынка, а там, как пауки в центре паутины, сидели воротилы теневого мира, имевшие процент практически с каждой мало-мальски стоящей нелегальной сделки. Но каждому, начиная от королей преступного мира и заканчивая последним профессиональным попрошайкой, в этой системе была отведена своя роль и место. Ибо это была именно система, живой организм, гибкий и самоорганизующийся, в том числе потому, что он не был скован гуманизмом, а главенствующим законом признавал право сильного.

Случавшиеся по этому вертепу нечастые рейды авроров либо вообще не приносили результатов, либо приносили, но такие скудные, что даже аврорам-стажерам становилось ясно, что все обнаруженное и конфискованное — лишь для отвода глаз. Если же Аврорату и удавалось провернуть крупное дело с поимкой действительно серьезных лиц, то знающие люди и в этом случае не спешили радоваться торжеству закона, понимая, что громкий арест — это, скорее, результат внутренних конфликтов преступного мира, чем ювелирной работы авроров. Министерство же, довольное временной победой, на время успокаивалось, а преступная гидра отращивала новую голову взамен срубленной, и все продолжалось по-старому. Что, впрочем, было неудивительно, ведь еще ни одному государству не удавалось полностью искоренить преступность, к каким бы жестким методам оно не прибегало.


* * *


Наземникус Флетчер уже который день пребывал в преотвратнейшем настроении. Эта разгоравшаяся война ломала к чертям весь его нехитрый бизнес по перепродаже краденого и поставкам мелкой контрабанды. Накладки и неудачи, конечно, случались у него и раньше, на то это и бизнес, но в такой паршивый переплет он не попадал уже давно.

Сейчас он петлял по кривым проходам Лютного переулка, надвинув шляпу на глаза и подняв воротник своей латаной куртки с лоснящимися, вытертыми рукавами, временами тщательно оглядываясь по сторонам. Опасался он вовсе не авроров — последнее время все их силы были брошены на другие цели, и в Лютном переулке уже давненько не слышали резких выкриков: «Аврорат Министерства Магии! Всем оставаться на местах!» Но если бы сейчас Наземникуса спросили, с кем он предпочел встретиться — с неулыбчивыми оперативниками Аврората или с теми, кто, весьма вероятно, его уже разыскивал, Флетчер, ни секунды не сомневаясь, выбрал бы первых. Ведь встреча с аврорами сулила ему, самое худшее, ночь в камере предварительного задержания на жестких нарах и с жидкой баландой на ужин. Что же касается тех, других...

Тут вариантов было гораздо больше — от банального избиения до заплыва в Темзу, будучи обутым в модные цементные штиблеты на босу ногу. Братья Логан, занимавшиеся торговлей запрещенными снадобьями и алхимическими зельями, несмотря на свой, относительно мирный промысел, репутацию имели весьма мрачную. Ходили слухи, что тех, кто, сгоряча приняв их за «жирных фраеров», пытался потрясти или кинуть, Логаны чуть ли не живьем перерабатывали в те самые алхимические ингредиенты, что потом продавались ими за весьма баснословные деньги. Слухи, конечно, слухами, но на пустом месте они не возникают, а то, что старожилы Лютного переулка относились к четырем братьям-алхимикам с опасливым уважением, наводило на вполне определенные мысли. Которые радости жизни Наземникусу Флетчеру, естественно, нисколько не прибавляли.

— Что за люди пошли... — шепотом сокрушался он, сутулясь и перепрыгивая через лужи. — За триста монет мать родную не пожалеют, а уж старину Зему и подавно...

«Старина Зема», а именно под этой кличкой Наземникус и был известен большинству «коллег по цеху», привирал даже в разговоре сам с собой. Обещая поставить два десятка яиц ядовитой пятнистой саламандры, он взял с клиентов задатка вовсе не триста, а все пятьсот галлеонов. Еле вымолил, жалуясь, что на границе стало тревожно, и без солидной взятки товар никак не протащить.

Однако дела пошли совсем скверно — знакомый таможенник, за двести монет закрывший бы глаза на лишний ящик, попался на куда более крупной взятке при попытке провоза какой-то серьезной черномагической дряни. Взяточник исчез, намертво затянутый в зубья судебно-дознавательной машины Аврората, а Наземникус Флетчер остался один. Причем без товара, ну и, само собой разумеется, без денег, часть которых к тому времени была роздана в уплату старых долгов, а остаток — хорошо и всласть потрачен.

И вот теперь ему приходилось бегать, как мышь вдоль плинтуса, ночевать в случайных местах, перебиваться сухим куском и безуспешно выпрашивать денег в долг у менее суровых знакомых, которых у него было раз-два и обчелся. На помощь Ордена Феникса он и не рассчитывал, им сейчас было не до него, да и сам Флетчер, если честно, продолжал пребывать его рядах лишь потому, что авторитет Дамблдора и его слово не раз и не два помогали ему выпутываться из скользких ситуаций и различных передряг. Сейчас же, когда старый маг вышел из игры, смысла появляться там было и вовсе немного.

Начинало смеркаться. Выйдя на очередную развилку, Наземникус, еще раз оглянувшись, остановился, набил свою трубку дешевым табаком и, глотая дерущий глотку дым, начал невесело размышлять, куда бы ему податься на ночь.

Он был готов поклясться, что позади него никого не было, но стоило ему на миг отвернуться, как его за плечо крепко взяли чьи-то твердые, сильные пальцы. Да взяли так, что, казалось, продавили его хилые мышцы до самых костей.

— Я отдам! Отдам! Клянусь мамой Мерлина, завтра же!! — жалобно запричитал он, одновременно пытаясь вывернуться из мертвой хватки.

— Да? Как-то не припомню, чтобы вы мне были что-то должны, — раздался чуть ироничный голос, и тиски на плече ослабли.

Флетчер дернулся, уронил мятую шляпу в грязь и, обернувшись, прижался спиной к стене, испуганно разглядывая незнакомца, чей молодой голос, без сомнения, он уже где-то слышал.

Напротив него стояли трое, одетые в длинные темные плащи с капюшонами, закрывающими лица. Один из компании резко выделялся ростом и крупным сложением; второй, уже в плечах и ниже его почти на полторы головы, держал за спиной замотанный в ткань длинный предмет, похожий на весло, а третий, среднего телосложения, который и схватил Флетчера за плечо, стоял впереди всех.

— Ч-чего надо-то? — прохрипел Наземникус сдавленным горлом. Панический страх понемногу отпускал его, но настороженность никуда не исчезала.

— Поговорить. Всего лишь поговорить, — этот третий приподнял капюшон, и в тени блеснули стекла очков. Флетчер громко икнул.

— Гарри Поттер?! — ошарашенно спросил он шепотом.

— Он самый, — подтвердил Гарри и снова надвинул ткань на лоб. — А вы нисколько не изменились, мистер Флетчер. И, гляжу, по-прежнему курите эту вашу гадость, воняющую, как паленые носки.

Наземникус машинально перевел взгляд на сочащуюся зеленоватым дымком трубку, судорожно стиснутую в кулаке, и вновь обалдело уставился на темную фигуру:

— Дык... это... Ты чевой-то делаешь здесь, Гарри?! — Кого он точно не ожидал встретить в глубинах Лютного переулка, так это его. — Тебя ж все ищуть — и наши, и эти, ихние... А здесь тебе гулять жуть как опасно!

В голове битого жизнью прощелыги тут же созрела мысль, что если он отведет Поттера в штаб-квартиру Ордена Феникса, то, вполне возможно, ему перепадет толика благодарности, а под эти соусом можно и попросить в долг сотню-другую...

— Нечего тебе здесь делать, сынок, — торопливо заговорил он, пытаясь взять Поттера за локоть. — Пойдем, я выведу тебя к нашим, они страсть как заждались...

— Позволь, Гарри, я ему популярно все растолкую...

Самый здоровый из троицы шагнул вперед, мелькнула рука, и Флетчер завис в воздухе, поднятый за шкирку на метр от земли.

— Короче, старый мухомор, слушай сюда, — зарокотал голос с доверительными интонациями, не предвещавшими ничего хорошего. — Выбор у тебя невелик — либо ты идешь с нами, громко молчишь, внимательно слушаешь и отвечаешь, когда тебя спросят. Либо мы прямо сейчас проволочем тебя по прилегающим окрестностям, спрашивая всех подряд, не ищет ли кто некоего Наземникуса Флетчера для задушевного общения. И что-то мне подсказывает, особенно судя по твоей первой реакции, таковые обязательно отыщутся. Небось, еще скажут нам спасибо за услугу по доставке, а может, и приплатят. А тебе засунут в мясорубку все выпирающие части тела. Как тебе такая перспектива? В общем, выбирай.

— Чевой уж тут выбирать... — печально пробормотал Флетчер, обреченно вися над грязной мостовой, как мышь в пасти кошки.

— Все понял?

— Дык чевой тут не понять...

— Вот и славно, — Наземникуса аккуратно поставили обратно на землю, подняли, отряхнули от грязи и водрузили на его макушку оброненную шляпу. — Это же такое счастье — когда тебя понимают. Причем быстро. Тогда веди нас в какое-нибудь заведение, где можно перекусить, выпить и при этом вдобавок не отравиться. Там и поговорим. Знаешь такое?

— Конечно-конечно! — старый бродяга быстро закивал и чуть повеселел, поняв, что, по крайней мере, прямо сейчас его ни бить, ни сдавать братьям Логанам не будут. Да и со стола, глядишь, чего перепадет.

— Тогда пошли. И не трясись за свою шкуру — пока ты с нами, с твоей плешивой головенки даже волос не упадет.

И тройка, увеличившееся до квартета, вышла из проулка и растворилась в надвигающихся сумерках.


* * *


В трактире «Василиск и Горгулья» было не особо чисто, но всегда людно и шумно. Довольно большой зал размещался в полуподвальном помещении, чей потолок подпирали несколько толстых колонн из потемневших от времени бревен, скованных обручами по четыре. На них в железных сетках висели магические светильники, дававшие желтоватый, рассеянный свет.

Зал заполняли стоящие в два ряда крепко сбитые дощатые столы, за которыми, сидя на массивных табуретах, ели и пили, курили, тихо разговаривали и громко переругивались несколько десятков самых разнообразных личностей. Не все они были, конечно, темными магами, ворами или висельниками, но поручиться за это не взялся бы, пожалуй, никто. Многие были одеты так же, как и трое из четверых пришедших, так что плащи с низкими капюшонами ни у кого не вызвали ни удивления, ни повышенного интереса. Впрочем, как и сами пришедшие — мало ли народу бывает в трактире...

Четверка прошествовала к одному из немногих свободных столов и вольготно расположилась за ним, усадив Флетчера на всякий случай к стенке, хотя тот вроде и не думал сбегать. Здоровяк, севший с краю, откинул капюшон, и Наземникус увидел мужчину лет тридцати пяти. Его лицо покрывали белесые полоски тонких, давно заживших шрамов, на голове торчал ежик подстриженных полуседых волос. Смотрел он на Флетчера пристально и не очень-то добро.

Второй спутник Поттера тоже откинул темную ткань с головы, и оказался молодой девушкой с очень светлыми, почти белыми волосами, собранными в хвост. Ничего особенного, просто симпатичная, если бы не редкого цвета глаза с необычно крупной радужной оболочкой. Она молча опустилась на табурет рядом с Флетчером и положила руки на стол. Гарри же, так и не скинувший капюшона, уселся напротив, по другую сторону стола.

Подошедшая дородного вида тетка, вытиравшая красные руки далеко не стерильным передником, перекинулась парой слов с сидевшим с краю здоровяком и через несколько минут принесла на блюде горку запеченных куриных крылышек, густо посыпанных укропом, нарезанную толстыми ломтями нежную, розовую ветчину, дымящееся картофельное пюре в глубокой миске, хлеб и две кружки светлого эля.

При виде и запахе всего этого у давно толком не евшего Наземникуса протяжно заурчало в желудке, а рот наполнился густой голодной слюной.

— Угощайтесь, мистер Флетчер, — приглашающе кивнул Гарри. — Ешьте и пейте. Время у нас есть, а голодный сытому, как известно, не товарищ.

Тот не заставил приглашать себя дважды, лишь пробурчав в момент набитым ртом что-то благодарственное.

На некоторое время за столом воцарилась тишина. Девушка отщипывала кусочки от взятого с блюда крылышка, здоровяк соорудил себе бутерброд с ветчиной, пригубил кружку эля, и его брови удивленно взлетели вверх — он ожидал явно худшего. А Поттер молча сидел, наблюдая, как содержимое тарелок стремительно исчезает под молодецкий хруст куриных костей и шумное прихлебывание пива.

Наконец, Наземникус отвалился от стола и удовлетворенно вздохнул, героическим усилием сдерживая сытую отрыжку. Его лицо довольно разгладилось, глаза с красными от недосыпа прожилками прикрылись, а руки зашарили по одежде в поисках трубки и кисета с табаком.

— Пожалуйста, избавьте нас от окуривания вашей вонючей дрянью, ей только пикси и травить, — даже под капюшоном было видно, как Гарри поморщился. — Мистер Норт, дайте ему нормальную сигару.

Тот, кого назвали Нортом, достал из-под плаща кожаный, плоский чехол, из которого торчали темно-коричневые головки сигар, вытащил одну и протянул Флетчеру.

«А жизнь-то налаживается...» — промелькнуло в затуманенном сытостью мозгу Наземникуса, когда он окутался клубами ароматного и точно недешевого табака. Но голос Поттера тут же спустил его с небес на землю:

— Итак, вы наелись, промочили горло, и наслаждаетесь послеобеденной сигарой. Иначе говоря — самое время перейти к делу. Как я понял по нашей встрече, у вас проблемы с долгами, не так ли?

— Ить жизнь-то, она такая штука, никогда не знаешь, где поскользнешься, — жалостливым тоном ответил Флетчер.

— Ну, давайте, давайте, поведайте нам свою, без сомнения, печальную историю...

Выслушав торопливый рассказ Наземникуса, который к его концу едва не хлюпал носом от жалости к самому себе, Гарри разделил услышанное на три, отметая явное вранье и сочинительство, побарабанил пальцами по столу и произнес:

— Что ж, ясно. И сколько же конкретно вы должны этим вашим братьям Логан?

— Восемьсот монет, — с готовностью ответил Флетчер, глядя на собеседников такими честными глазами, что разжалобил бы даже и налогового инспектора. Но Гарри хорошо знал, с кем имеет дело.

Норт же от такой наглости чуть не поперхнулся пивом и привстал, чтобы отвесить вралю освежающую память затрещину, но сел обратно, остановленный жестом Поттера.

— Любезнейший мистер Флетчер… Я, конечно, понимаю ваше вполне естественное желание поправить свое материальное положение за наш счет, но всему же есть предел... Спрошу вас еще раз — сколько вы должны? И учтите, если ответ мне не понравится, в ход пойдет «вариант номер два» с которым вас уже ознакомил мистер Норт.

— Пятьсот, — пробормотал старый жулик, опустив глаза.

— Вот это уже больше похоже на правду, — кивнул Гарри. — А сколько вы уже бегаете от своих кредиторов? Неделю? Ну что же, они имеют полное право накинуть еще сотню. Итого ваш долг примерно шестьсот галлеонов. И знаете что? Я могу заплатить за вас эти деньги, немалые, к слову сказать. Но вы мне их отработаете.

— Дык о чем разговор, сынок! — просто просиял Наземникус. — Да я вам все, что угодно достану! Я…

— Стоп, — подняв ладонь, Поттер прервал поток бессвязных обещаний. — Ваша контрабанда меня мало интересует. А вот вашими обширными связями я с удовольствием воспользуюсь.

— Ась? — переспросил Флетчер.

— Мне нужно встретиться и побеседовать, так сказать, с местным руководством. Теневой властью.

— Мерлин с тобою, Гарри! — старина Зема аж съежился, втянул шею в плечи, как черепаха, и, казалось, стал меньше ростом. — Я, ить, шнурок, везде ползаю, многих знаю, но к таким людям... Меня ж к ним и на порог не пустят, да еще и пинков отвесят за такую наглость! Никак нельзя мне к таким людям соваться, Гарри, — Флетчер отчаянно замотал головой, — никак, рожей не вышел...

— Ну, разумеется. Я понимаю, что выйти напрямую на здешних воротил вам не удастся, не тот уровень. Но вот с кем-нибудь рангом пониже, к чьим словам потом прислушаются и главные... — Гарри подпер подбородок ладонью. — Такое, думаю, вам вполне по силам. Тем более, что их наверняка заинтересует, что это вдруг понадобилось от них Мальчику-Который-Выжил. К тому же не забывайте — я избавлю вас от долга и последствий его невыплаты — это раз. И, если вы справитесь с поручением, заплачу еще — это два. Скажем, сейчас пятьдесят галлеонов задатка, а потом еще сто пятьдесят. Идет?

На Флетчера, право, стоило посмотреть; от озвученных сумм его глаза загорелись, и стало почти слышно, как в голове закрутились шестеренки бешеной мысленной работы — мозги пройдохи прикидывали, складывали и раскладывали возможные варианты обмануть или быть обманутым, степени риска и величину оплаты.

Он добил оставшийся от сигары окурок, раздавив его в пустой тарелке, с сожалением выдохнул последний клуб вкусного дыма и открыл, было, рот, чтобы ответить, как его прервали.

— Так вот ты где, сучий выкидыш! — ласково произнес чей-то голос.

Наземникус обернулся на голос, и лицо его разом посерело, став похожим на сваренную на воде овсянку.

Напротив стола стояли четыре человека, одетые в одинаковые темно-зеленые мантии и широкополые шляпы. Самому старшему из них, худому как жердь, было лет сорок пять — пятьдесят. Кисти его рук, покрытые невыводимыми пятнами, и бледное, землистого цвета лицо изобличали в нем алхимика, большую часть времени проводящего в подземелье над бурлящими котлами. Двоим другим, куда крепче и шире в плечах, можно было дать по тридцать, и лишь последний едва тянул на двадцатилетнего. Но все четверо одинаково зло и довольно буравили взглядами сжавшегося от страха Наземникуса.

— Ну что, Зема, отбегался? — протянул самый младший злорадно и тут же охнул и скривился, получив чувствительный тычок под ребра.

— Поперед старших в разговор не лезь! Но ты, Зема, не радуйся, ты и впрямь, считай, отбегался на своих двоих, — голос старшего по-прежнему был сама доброта. — Покушал напоследок? Выпил? Вот и хорошо, подымайся и пойдем...

Тем временем между Гарри и Нортом произошел мгновенный обмен взглядами, Поттер кивнул, и Эдвард наклонился вперед.

— Минуточку, уважаемые, — обратился он к четверке. — Я знаю, вы долго ждали этого момента, и вполне понимаю ваши чувства и желания касаемо этого сморчка. Но что поделать, у нас к нему тоже дело. Поэтому душевно вас прошу — сядьте за столик, закажите выпить, чего душа пожелает, можно даже за мой счет, а мы тут закончим. Минут пять, не больше.

Эдвард, знакомый с преступной публикой не понаслышке, говорил вежливо, твердо, но без агрессии, надеясь на здравый рассудок кредиторов Флетчера. Но то ли они были сегодня не в духе, то ли охота за Наземникусом сильно их разозлила... А может, дала о себе знать привычка полагаться на нажитый весомый авторитет, но отреагировали братья Логан на короткую речь Норта несколько неподобающе.

И этим совершили первую ошибку.

— Ты кто вообще такой? — сквозь зубы процедил старший, окинув Эдварда небрежно-презрительным взглядом. Его ласковый тон испарился, как по мановению волшебной палочки. — А ну, захлопни пасть да сбрызни отсюда, и чтоб я тебя больше не видел. И этих двоих с собой прихвати, а то, неровен час, мы и их до комплекта прихватим...

Норт изменился в лице, вежливость с него тоже как ветром сдуло. Он встал и оперся обеими руками на стол; доски под тяжестью мощного тела жалобно заскрипели.

— Дедуля, ты бы не хамил... — с задушевными интонациями произнес он. — А то знаешь, как трудно бывает собирать выбитые зубы сломанными руками?

Похоже, с Логанами так очень давно никто не разговаривал, потому что старший на миг замер, просто задохнувшись от злости, а руки других двоих тотчас нырнули под мантии явно за оружием.

И это была их вторая и самая большая ошибка.

Эдвард прянул вперед, как атакующая змея, и Флетчер от изумления распахнул рот — такой скорости от неторопливо двигающегося здоровяка он вовсе не ожидал. А дальше все заняло секунды: ближайший к Норту «средний» Логан, получив в лучших традициях английского бокса сокрушительную и жестокую «двойку» в голову, кулем опал на грязный пол с расквашенным всмятку носом и сломанной челюстью, торчащей под неестественным углом. Второй, воспользовавшись мгновением, попытался — причем довольно умело — пырнуть Норта ножом в живот, что в принципе было верной тактикой: в ближнем бою нож куда эффективнее волшебной палочки.

Но удар прошел мимо, руку его перехватили, вывернули за спину, а потом, крепко схватив за волосы на затылке, со всего маху припечатали лицом об столешницу. Тарелки и стаканы на столе со звоном высоко подпрыгнули, а по толстому дереву зазмеилась свежая трещина. Тут же отключившийся агрессор буквально стек на землю, оставив на столе смазанную кровавую кляксу.

А Норт, на лету подхватив выпавший из обмякшей руки нож, уже передавил горло старшему захватом сзади и приставил острие узкого лезвия к нижнему веку его правого глаза.

Всё замерло, даже никогда не прекращающийся шум в трактире и тот замолк. Все повернулись к действующим лицам. Самый молодой из Логанов, единственный не получивший даже подзатыльника, стоял с таким выражением лица, будто собирался обмочиться, причем немедленно.

— Так что ты там сказал, дедуля? — прежним, спокойным голосом осведомился Эдвард. — Значит, чтоб ты меня больше не видел? Легко могу устроить. Только дернись — и до конца жизни будешь бодяжить свои зелья наощупь. Я чинно-благородно, как положено среди джентльменов, предложил вам немного подождать, а вы что? Резкие, как понос — оскорбления, ножички какие-то... Старикан, ты же уже достаточно пожил в Лютном и должен знать, что гнуть пальцы на незнакомцев иногда ой как чревато... Что же мне с вами, такими красивыми, делать-то?

— Может, выйдем наружу, да и прикопаем их где-нибудь? — совершенно буднично спросил Гарри.

— Нет, нельзя. Хочется, да нельзя, — с сожалением причмокнул губами Норт. — Они требуют долг, они в своем праве. А то, что за наезд и хамство я их слегка покритиковал — тут уже в праве мы. Но мочить их за это — уже перебор.

— Ха! Покритиковал! — утробно хохотнул с ближайшего стола толстый косматый бородач в мятом котелке, сидящем на нем, как муха на арбузе. — Да после такой критики этот терпила, — и он выразительно посмотрел на типа со сломанной челюстью, — пожалуй, целый месяц будет только кашку через марлю посасывать!

Шутка пришлась к месту — вокруг раздались смешки и откровенный гогот, разряжая обстановку.

— Мистер Флетчер, — Гарри обратился к Наземникусу, все еще не пришедшему в себя от картины молниеносной расправы над теми, кого он боялся до дрожи. — Время вышло, пора определяться, с кем вы отсюда уйдете — с нами... или с ними.

— Дак что ж мне сейчас остается-то? — обреченно пожал плечами и опять шмыгнул носом старина Зема. — Они ж сейчас, ежели я к ним попаду, с меня всю шкуру спустят, чтоб душеньки свои поганые потешить после того, как твой дядька их тут размазал... С вами я, с вами...

— Короче, этот хрен в шляпе нам самим нужен, — подытожил Норт и кивнул в сторону Флетчера. — Он вам должен? Сколько? Ах да, — и Эдвард слегка ослабил руку на горле Логана. — Ну? Хрюкни что-нибудь, разрешаю...

Видать произошедшее и впрямь что-то разительно поменяло в мировоззрении старшего брата. А может, просто Норт говорил достаточно убедительно. Да и к тому же нож от его глаза пока еще никто не убирал, так что старший прокашлялся и сипло выдавил:

— Пять сотен плюс еще полторы штрафа.

— Чего? Штрафа? Ага, размечтался, — осклабился Эдвард. — Пять сотен, так и быть, получишь, долг — святое дело, но вот о штрафе после вашего плохого поведения и не пищи. В общем, так: сейчас я тебя отпущу. И скорей всего у тебя, пробирка ты моя пятнистая, появятся всякие нехорошие желания, вроде мести, угроз или еще чего подобного. Так вот, даю бесплатный совет — забудь раз и навсегда. Иначе я тебя найду и в твоем же собственном котле сварю. Живьем. И братцев твоих заодно. Усвоил? Что молчишь, язык отсох? Так кивни, мон шер, язык жестов я тоже понимаю.

Дождавшись кивка, Норт легко оттолкнул Логана, затем поднял руку, словно одетую в черно-красную перчатку и легко, как карандаш, со звоном сломал тремя пальцами толстое, пятимиллиметровое лезвие трофейного ножа. Потом подошел к своему столу, взял у Поттера мешочек с галлеонами, демонстративно отсчитал требуемую сумму и при всех всыпал золото в карман все еще потирающему шею старшему Логану. Тот покорно принял деньги, хотя и посмотрел так, что Эдвард на миг подумал: может, отловить его все же потом, да и придушить? Во избежание возможных сложностей.

Четверка расплатилась за еду, добавив несколько монет за поврежденный стол и беспокойство и, взяв Флетчера на буксир, быстро покинула трактир.

— Однако лихо вы с ними, — прокомментировал произошедшее Гарри.

— А по-другому тут нельзя, — ответил Норт. — Хотя с первым, каюсь, немного перегнул палку. Но больно уж ручку ты мне хорошую приладил, никак не привыкну рассчитывать силу... Что же о поведении... Понимаешь, общаясь с этими людьми, нужно всегда четко чувствовать грань — границу, где заканчивается ритуальный «обмен любезностями», и начинаются «проверки на вшивость» и наезды.

Не отреагируешь должным образом, хоть на миг покажешь слабость или нерешительность — и сожрут тебя без соли и лука. Или не сожрут, но в их глазах упадешь ниже некуда, и серьезных дел с тобой никто вести не будет. А на некоторые вещи, серьезные оскорбления там, покушение на твою собственность или женщин нужно отвечать еще жестче — вплоть до «Авады» или ножа по горлу. Иначе будешь ты по их табели о рангах сявкой и перхотью, и отношение к тебе будет соответствующее. Ты мотай на ус, Гарри, пригодится, а меня рядом может и не оказаться.

— Спасибо, обязательно учту.

На улице уже было темно, а фонари в Лютном переулке отсутствовали в принципе. Отойдя на приличное расстояние и попетляв по проулкам, четверка остановилась в тусклом пятне света, отбрасываемом какой-то витриной.

— Ну что, мистер Флетчер? — Поттер взял правую руку старого пройдохи и накрыл его ладонь своей. — Вот вам обещанные пятьдесят галлеонов задатка. И через три дня мы с вами встретимся...

Гарри поднял глаза на вывеску «Эксклюзивный европейский антиквариат от профессора Гегенбогена».

— Вот здесь же и встретимся. Думаю, второй такой нет и во всей Англии. Напоследок повторюсь, мне нужна встреча не с главой местных карманников или сутенеров. Максимально крупный человек, до которого вы сможете допрыгнуть со своего шестка. Заметьте — я даже не предупреждаю вас о том, что будет, если вы попробуете нас обмануть. И ни слова никому из Ордена Феникса о нашей встрече. Ни единой душе. Вам все ясно?

— Что уж тут неясного... — уже не столь печально ответил Флетчер, тиская в потной ладони золотые кругляши. — Вот только уважь старика, Гарри, скажи, что с тобой случилось-то? Что вообще случилось? Дамблдор чуть не помер, про тебя все в Ордене говорят, будто ты — не ты, а сундук с вризраком какой... Черт те что в мире творится...

— Случилось много чего, а скоро случится еще больше, — улыбнулся Гарри. — Вы, главное, держите слово и со мной не пропадете. До скорого, мистер Флетчер!

И троица, нырнув куда-то вбок, растворилась во тьме, оставив Наземникуса лишь удрученно крутить головой.

— А он не сбежит?

— Очень в этом сомневаюсь, Рен. Аванс лишь раздразнит его аппетит, он не захочет терять еще трижды по столько же. К тому же, мистер Норт очень наглядно показал ему, что сердить нас не стоит. Да и то, что он все же не законченный подлец, тоже надо учитывать. А это так, иначе бы Дамблдор с ним и не связывался. Думаю, все получится.

Глава 18. Подземный король.

Ровно через три дня, ближе к полудню, Наземникуса, уже с полчаса переминавшегося с ноги на ногу, окликнул хорошо знакомый голос:

— Здравствуйте, здравствуйте, мистер Флетчер. Ну, и чем же вы нас порадуете?

Тот обернулся и увидел подходящую к нему троицу, по-прежнему внешне почти неотличимую от завсегдатаев Лютного переулка. Наземникус облегченно выдохнул:

— Ух, Гарри, и заставил же ты старика побегать да понервничать… Заставил, да… Я, ить, ноги едва не до колен сбил, а на языке аж мозоль натер!.. Задал ты мне работку… С такими людями перевидаться довелось — до сих пор дрожь не отпускает…

— Конкретнее, пожалуйста. Вы выполнили поручение?

— А то как же! Раз старина Зема денежку взял, сталбыть, в лепешку расшибется…

— Это радует. Ну, излагайте.

Флетчер осторожно взял Поттера под локоть, и они пошли вдоль извивавшейся, точно змея, узкой, темной улочки. Рен и Норт двинулись следом, временами неприметно оглядываясь.

— Значится так, Гарри. Тем, что я сказал, заинтересовался не кто-нибудь, а Бочарник Джо.

— Как? Бочарник? Он что, огурцы в бочках солить любит? Или сам строгает их на досуге?

— Эх, если бы... Бочарником его прозвали за то, что он еще молодым спустил пару особо борзых типов, тихаривших его золотишко, с откоса в этих самых бочках. Да не в простых, а утыканных изнутри пятидюймовыми гвоздями. Так что и закопали их, болезных, из этих бочек даже и не вынимая. Этот самый Джо человек известный, он вхож к таким людям, куда я в жисть не рискну соваться — голова дороже. Он послушает тебя, а что уж дальше — я пас, сам договаривайся. Я и так половину твоего аванса на нервах искурил.

— Не волнуйтесь. Если встреча состоится, то, независимо от ее результатов, деньги вы все равно получите, — кивнул Поттер.

Негромко беседуя, Гарри со свитой продолжали углубляться в недра Лютного переулка. Прохожие, да и лавки, и магазины с витринами попадались на глаза все реже, уступая место крепким заборам, высоким воротам и стенам без окон. Гости вступали в нежилую часть переулка, хотя едва ли так можно было назвать это образование, раскинувшееся на несколько десятков кварталов.

Флетчер семенил впереди, время от времени указывая, куда поворачивать, потом шли Гарри с Рен, а шествие замыкал внимательно посматривающий по сторонам Норт. Завернув за очередной угол, они преодолели с десяток метров и оказались у приоткрытой калитки — единственного прохода в сплошном двухметровом заборе из крашеного коричневой краской железа. У калитки, привалившись плечом к забору, скучал здоровенный увалень, неторопливо вычищавший щепочкой грязь из-под ногтей. Заметив гостей, он чуть напрягся, но, увидев среди них Флетчера, тут же успокоился.

— А, Зема, это ты... Погодь, сейчас кликну наших.

Он сунул голову в проем, громко свистнул и принял прежнюю позу, с ленивым любопытством поглядывая на прибывших. Гарри и Рен были сочтены недостойными внимания, а вот на Эдварде громила задержал взгляд, несколько раз оглядев Норта с ног до головы.

С той стороны забора раздались шаги, и из калитки появился еще один тип, не такой здоровый, как охранник, но и не хиляк, постарше, почти наголо бритый и одетый в безрукавку из толстой кожи на вязаный свитер, темные штаны и низкие сапоги. Глубоко посаженные глаза кольнули гостей, как два шила, мгновенно оценив обстановку, а что-то жующий усатый рот лениво протянул:

— Так эти, значит, к Джо приковыляли?

— Ага.

— Ну, пусть ребятки проходят... Эй-эй, а вот ты, дядя, обожди-ка здесь...

И ладонь с короткими, толстыми пальцами уперлась в грудь Норта, двинувшегося, было, за Гарри.

— Договор бы лишь о пацане, ну и девка пусть шлепает… Тем более, эвон ты какой резвый... Пошто мирных зельеваров на днях покалечил, а?

— А нечего было хамить и ножиками в меня тыкать, — назидательно ответил Эдвард, вопросительно покосившись на Поттера. Тот едва заметно кивнул: дескать, все нормально, оставайся здесь. — Если бы тебе эти мирные зельевары чуть перо в бок не засадили, ты что бы их, плюшками угощал?

— Ну, может, оно и так... — Усатый равнодушно пожал плечами, сунув крепкие руки в карманы штанов. — Только парень и девка пусть проходят, а ты все ж обожди, а то мало ли что...

Норт спокойно отошел и прислонился к забору, практически скопировав позу охранника у входа. Он ничуть не удивился такой осведомленности. Короткая, но зрелищная потасовка в «Василиске и Горгулье», полном народу, наверняка уже успела разойтись десятком слухов и сплетен по всему Лютному переулку. И хорошо, если не слишком искаженных: вполне существовала возможность услышать через десятые руки страшную историю о том, как в местном трактире неизвестный бешеный амбал зверски искалечил братьев Логан, ограбил их, старшему выколол глаза, а над младшим —извращенно надругался при всем честном народе. Слухи — они везде слухи...

А то, что Поттера согласились «принять» лишь в компании его подружки, Эдварда совершенно не беспокоило. Скорее, беспокоиться стоило за тех, других...

— Ну что, брателло, пока там наши с вашими перетирают, мож косточки метнем? — обратился к нему местный привратник, встряхивая на лопатоподобной ладони магические кости.

— Да не вопрос, — ответил Норт, отлепляясь от забора. — На что будем играть?


* * *


Гарри и Рен тем временем нырнули в проем и оказались на территории, заросшей низким кустарником и хаотично заставленной высокими штабелями ящиков, накрытых брезентом и пирамидами бочек, заполненных неизвестным содержимым.

Усатый еще раз окинул их взглядом, хмыкнул, сплюнул и двинулся, по-видимому, привычным маршрутом, бросив через плечо:

— Ну, побрели, что ли…

Попетляв несколько минут за молчаливым проводником, Гарри и Рен вышли к добротно сложенному, обширному складу в два этажа, с каменным фундаментом и узкими окнами, расположенными почти под черепичной крышей.

Открыв дверь в крепких, деревянных воротах, сопровождающий махнул рукой в приглашающем жесте.

Войдя внутрь, Поттер со спутницей очутились в обширном полутемном помещении, плотно заставленном все теми же кубическими пирамидами ящиков, коробок и прочего добра, и двинулись дальше. Узкие проходы вывели гостей в пустующий центр склада размером где-то двадцать на двадцать метров. Сбоку, впритык к стенке, стоял продавленный кожаный диван и пара кресел с вплотную придвинутым, обшарпанным столом, за которым азартно резались в карты еще три личности весьма характерного облика. А чуть дальше стоял мощный двухтумбовый стол, за которым сидел, судя по более солидному виду, тот самый Джо, демонстративно копавшийся в бумагах.

Картежники с любопытством уставились на новеньких, усатый проводник подошел к Джо, перекинулся с ним парой каких-то фраз и присоединился к тройке игроков, которые уже встали и начали медленно, вразвалочку, приближаться к Гарри и Рен.

— Ну что, мальчики и девочки, — протянул крепко сбитый молодчик со скошенным подбородком и темными, сальными волосами. — Для начала снимайте свои плащики и отложите эти свои палочки. Да и волшебные не забудьте.

Гарри молча скинул плащ, надел его капюшон на меч и все это прислонил к ближайшему ящику. Рен проделала то же самое.

— А одеты-то они как чудно, — словно размышляя вслух, бросил другой уркаган, с длинными усами. И подмигнул своим. — Прежде чем разговоры разговаривать, надобно бы их обыскать...

Обыск Гарри свелся к быстрому охлопыванию, а вот Рен занялись более серьезно.

Четверо мужчин окружили ее и принялись тщательно «обыскивать». Чужие руки скользнули по шее, надолго задержались на груди, пробежались по бокам и легли на упругие ягодицы.

Рен стояла не шевелясь, с бесстрастным выражением лица.

— Ох, телушка-то какая приятная, спасу нет, — протянул усач. — Слышь, пацан, дай нам ее на денек, а? Покувыркаться там, пупками потереться... Вернем в целости и сохранности, да еще всяким штукам научим — самому потом понравится.

Гарри почувствовал острый укол злобы пополам с ревностью, жаркая волна толкнула в виски, отдавшись уже привычным холодом в груди.

«Убить их всех, что ли? Или просто сказать Рен — и она им всем шеи, как цыплятам, посворачивает... Но что дальше? Мы пришли сюда не убивать бандитов, нам нужен их главный, а если прирезать этих — ниточка порвется, да и вряд ли кто потом с нами захочет иметь дело».

А тем временем шантрапа продолжала в открытую лапать Рен, нагло поглядывая на Поттера.

«Даже как-то слишком нагло, — неожиданно понял Гарри. — Да и их главарь уж больно выжидательно поглядывает. О чем-то таком и говорил Норт... Проверяете, значит? Тестируете? Ну, сейчас вам будет...»

— Рен, тебе что, все это нравится? — спокойно спросил он, скрестив руки на груди.

— Нисколько, — так же нейтрально ответила та.

— Тогда как насчет небольшой демонстрации? Только без смертей и увечий.

Больше никто ничего не успел ни подумать, ни сказать, ни сделать.

В следующий момент ноги Рен оттолкнулись от пола, и она, распластавшись в воздухе, буквально взорвалась серией ударов, раскидавших похотливых молодцов, как кукол. Она была безупречна — локтем с разворота одному в диафрагму, ногой другому сбоку по шее, третьему — другой ногой прямой удар в район печени. И еще кулаком в скулу последнему — да так, что тот, прежде чем упасть, два раза крутанулся вокруг своей оси.

Извернувшись в воздухе, как кошка, Рен приземлилась на корточки и с низкого старта рванула к Джо, находившемуся за спиной Гарри. К моменту, когда Поттер обернулся посмотреть, что же там происходит, главарь уже не сидел за столом, а стоял на коленях задницей вверх, уткнувшись лицом в грязный пол, с рукой, завернутой таким образом, что его локоть был на полпути к затылку. Рядом валялась волшебная палочка.

Гарри неторопливо подошел, присел на корточки рядом с поверженным и сочувственно произнес:

— Послушайте, уважаемый. Я, конечно, понимаю, что выгляжу молодо, но это вовсе не повод пытаться меня унизить. Я сейчас могу просто так, ничего не спрашивая, начать вас просто резать на куски, исключительно из чувства обиды. И плевать я хотел на последствия. Но я этого делать не буду, потому что пришел сюда по делу. Выгодному и для меня, и для ваших боссов делу, а вы сами мне нужны только для того, чтобы передать мои слова людям, стоящим куда повыше вас. Хотя, может, мне все же отрезать вам что-нибудь? Пару пальцев там или ухо? Для большей убедительности? Ну, что скажете? Проверка состоялась? Выяснили, что хотели?

И он чуть ослабил тиски, сдерживающие беспокойный мрак внутри него. Черты лица Поттера поплыли чернотой, превратившись в жуткую маску, а его глазами на местного главаря глянуло...

Неясно, что именно увидел Джо, но повернутый к Поттеру выпученный глаз расширился еще больше; бандит задергал ногами и, несмотря на хруст сустава, отчаянно попытался отползти, а изо рта, плотно прижатому к холодному камню, донеслись нечленораздельные скулящие звуки.

— Похоже, клиент все понял и раскаивается. Или же нет?

— Сейчас уточним, — и Рен довернула зажатую руку еще на пару сантиметров.

На этот раз даже зажатый рот не стал помехой — бандит заревел, как бегемот в период случки.

— Раскаивается он, раскаивается, — раздались негромкие слова, и на сцене появилось еще одно действующее лицо. — Причем раскаивается совершенно искренне, и в оправдание говорит что-то вроде того, что во всем виноваты плохая наследственность и тяжелое детство. Молодой человек, не надо калечить одного из полезных мне людей.

Медленно вышедший из-за высокого штабеля ящиков человек разительно отличался от всех тех, кого видел Гарри, войдя на территорию этого обширного склада, да и вообще во всем Лютном переулке.

Проще всего его было описать одним словом — франт. Блестящие, лакированные ботинки с узкими носками, безупречно выглаженные, без единой лишней складочки брюки, светло-серый полурасстегнутый роскошный пиджак с широкими обшлагами рукавов и уголком платочка в кармане. Узорчатая жилетка, по которой струилась золотая цепь карманных часов, идеально лежащий на сложно завязанном галстуке кружевной ворот кипенно-белой рубашки.

Голову с аккуратно подстриженными и уложенными волнистыми волосами венчал атласный цилиндр, перетянутый черной шелковой лентой, и надетый чуть набекрень. В руках — трость из красного дерева с набалдашником из слоновой кости в форме сжатого кулака.

Сам же человек, облаченный в этот наряд... Примерно одних лет с Люпином и Сириусом или чуть постарше, держался весьма непринужденно, ухоженное лицо то ли было худым, то ли казалось таковым. Близко посаженные глаза были приметного, светло-синего цвета. Он тонко улыбался, как будто вокруг и не валялись, охая и постанывая, пять матерых уголовников, за несколько секунд раскиданных какой-то девчонкой. Он улыбался, но глаза были холодными, умными и совершенно не отягощенными какими бы то ни было человеческими чувствами. Казалось, что с таким же выражением лица он способен как пить чай, так и неторопливо перерезать глотку любому, кто встанет ему поперек дороги.

«Этот тип явно не из слабых... — подумал Гарри, вставая с корточек. — И в плане отнюдь не физическом, хотя и похож на спортсмена»...

— Рен, отпусти его.

Девушка послушно выпустила вывернутую до отказа руку Джо и отошла на несколько шагов, прикрыв Гарри сзади и слева. Раскрасневшийся Джо, тяжело дыша и баюкая пострадавшую руку, тяжело поднялся. Его глаза были дико расширены, по лицу крупными каплями стекал пот, а на штанах расплывалось мокрое пятно.

— Б-б-босс... — заикаясь, начал, было, он, но замолк, остановленный простым поднятием ладони, затянутой в лайковую перчатку.

— Стол и стулья сюда, — не глядя, распорядился тот, кого назвали боссом. — Нам с молодым человеком — клубничный сок, надеюсь, вы не предпочитаете спиртное? Лично я его с некоторых пор на дух не переношу. А для девушки — сладости.

Джо, не обращая внимания на валяющихся подручных, трясясь и прихрамывая, ушел куда-то в проход, и через несколько минут прямо посреди пустующего пространства склада уже другими людьми был накрыт стол с чистейшей белой скатертью, принесены три мягких стула, а едва шевелящиеся братки бесцеремонно утащены прочь. На столе возникли серебряный кувшин, три высоких тонкостенных стакана и вазочка с конфетами и мармеладом.

— Присаживайтесь, в ногах правды нет, — сказал человек, подавая пример и наливая себе стакан темно-золотистого напитка.

Гарри и Рен послушно сели, причем Рен так, чтобы видеть то, что у Поттера за спиной, не оставляя мертвых зон. Это не укрылось от взгляда их гостеприимного хозяина, который отреагировал на действия девушки лишь понимающей улыбкой.

— Ну-с, молодой человек, похоже, что вы и впрямь тот самый Гарри Поттер, о котором в магическом мире не знают разве что слепые и глухие. Тем более что вашу характерную отметину подделывать еще никто не пробовал. Но даже если допустить вероятность использования оборотного зелья, это быстро выяснится.

Для начала же будем исходить из того, что вы — это вы. Даже несмотря на то, что ваша подруга похожа на простую девочку приблизительно так же, как василиск на ужа, а вы сами... Я уже и не помню, когда в последний раз видел моего милейшего Джо с выпученными от страха глазами. Ну да ладно... Я здесь по той простой причине, что когда этот самый Джо доложил мне, что по Лютному переулку рыщет какой-то мелкий доставала и перекупщик краденого и утверждает, что сам Гарри Поттер, — тут он поднял кверху указательный палец, — хочет встретиться с кем-нибудь из сильных мира сего, мне стало банально любопытно. Что может быть нужно такой публичной знаменитости от людей моего образа жизни и занятий?

Тут уже улыбнулся сам Гарри. Молча.

— Похоже, вы на это и рассчитывали? На необычность и любопытство? — догадался франт. — Ну что ж, ваш ход удался, поздравляю. Так что же вам нужно?

— А могу ли я сначала узнать, с кем, так сказать, имею честь?

— Ах да, я же не представился... В наших кругах я известен как Бритва Вэнс, — и пальцы чисто символически приподняли цилиндр. — Хотя вам вряд ли моё имя о чем-то говорит.

— Очень приятно, — отозвался Поттер, и продолжил: — Но перед тем как я изложу свое предложение, мистер Вэнс, я хотел бы узнать, как вы и ваши, хм, коллеги, относитесь к Вольдеморту и тому, что сейчас происходит в стране? Ответ может сильно сэкономить мое и ваше время.

— Ах вот вы о чем... — собеседник опустил глаза и переложил трость из руки в руку. — А ответ будет таков — мы к нему не относимся. Никак. Но вот то, что он начал и с успехом развивает, нам вовсе не по душе. Все мы отлично понимаем, что когда он придет к власти — а вопрос уже стоит именно «когда», а не «если», смею заметить — то жизнь наша крайне усложнится.

— Абсолютно с вами согласен, — слегка кивнул Гарри. — Даже если опустить его отношение к так называемым «нечистокровным»... Поначалу он, возможно, вас и не тронет, занятый усилением своего положения, но через год-два... Делить власть, и без разницы какую — официальную или теневую, с вами точно не будут. Меры могут быть приняты самые драконовские, ведь Вольдеморта меньше всего будут волновать такие условности, как осуждение общественности из-за излишней жестокости. Да и снятие с должности Министра магии ему тоже вряд ли будет грозить.

— Теперь моя очередь с вами согласиться, скорее всего, все именно так и случится.

— И что, вы будете смиренно сидеть и ждать своей участи? Или полным составом эмигрируете в Европу или Америку? Тоже вариант, кстати, но вот только кажется мне, что вам там будут не очень рады. В тамошней иерархии давно поделены все роли и ниши, и вам придется выгрызать себе место под солнцем, а это означает войну и кровь.

— Вы просто пугающе понятливы, мой юный друг, особенно для ваших лет... Кажется, я понимаю, к чему вы клоните. Вас послали предложить нам встать под знамена Добра и Света? — губы Вэнса растянулись в усмешке, но глаза так и остались холодными, что производило жутковатое впечатление. — Объединить силы с Орденом Феникса или аврорами? Что-то вроде: «Лучше воевать вместе против Темного Лорда сейчас, чем потом с ним же, но в одиночку?»

— Для начала, уважаемый Бритва Вэнс, меня никто сюда не посылал, — Поттер протянул руку и налил себе стакан прохладного сока, а перед Рен положил розовую мармеладку в форме сердечка, которую девушка спокойно сунула в рот и принялась жевать. — Узнай раньше Дамблдор, что я здесь, да еще беседую с людьми вроде вас, он просто не поверил бы в такое. И представляю я здесь интересы небольшой группы людей, не имеющих никакого отношения ни к Ордену Феникса, ни тем более к аврорам. Мы — сами по себе, а с вышеупомянутыми организациями нас роднит только то, что мы являемся врагами Вольдеморта.

— Как интересно... Третья сила... — потер подбородок франт. — Но вам, кто вы бы ни были, все равно от нас что-то понадобилось. И что же? Спрашивайте, не стесняйтесь. Оружие? Деньги? Люди?

— Ни то, ни другое, ни третье. Всего этого у нас достаточно. А вот в чем мы испытываем острый недостаток, так это в информации о противнике. Что, где и какими силами он замышляет — этого мы, к сожалению, не знаем, а размахивать кулаками наобум глупо и опасно. Потом, со временем, мы наверняка обзаведемся своей агентурной сетью, но пока... Вы и ваши люди, со способностью выслушивать, вынюхивать и просачиваться куда угодно, кажетесь нам наилучшим выбором.

— Вот оно что... Да, вполне разумное и верное решение. Но что вы можете предложить взамен? Информация вообще вещь недешевая, а такая — и подавно.

— Мы вполне платежеспособны. Скажем, за действительно стоящее сообщение, например о готовящемся нападении, мы готовы платить от ста галлеонов и выше. Но эти деньги предназначены, скорее, для оплаты услуг низового звена, для вас же, с вашим уровнем, это крохи. Но и вам у меня есть что предложить.

— Внимательно слушаю, — приглашающе наклонил голову Вэнс.

— Это сам факт хорошего знакомства со мной. Не забывайте, я — Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, надежда магического мира и чуть ли не национальный герой. Так неужели сам факт того, что Гарри Поттер сможет, при случае, замолвить за вас словечко и сказать, что вы помогали ему победить Темного Лорда, ничего не стоит?

Ведь не вечно же вы будете одним из предводителей преступного мира, рано или поздно захотите более спокойной жизни. Это далеко не ново, многие почтенные джентльмены старой Англии добыли свои состояния либо кистенем на большой дороге, либо с палубы пиратского брига. Но когда вы захотите выйти из полусвета, думаю, моя протекция будет вам очень нелишней.

Но даже если вы решите до конца своих дней заниматься своим, — тут Гарри сделал многозначительную паузу, — благородным промыслом, в случае серьезных неприятностей с законом, такой козырь в рукаве, как мой должок, вам очень не помешает. Но прошу понять меня правильно, все это относиться лично к вам и к тем людям, в которых вы заинтересованы. Я отнюдь не планирую вытаскивать преступников из тюрем десятками.

— Я поражаюсь вам, молодой человек... Вы совершенно не похожи на тот типаж, что я представлял. Юного идеалиста вы нисколько не напоминаете. Приятно удивлен. Ваше предложение и впрямь весьма ценно... Но ценно оно только при одном условии — если Тот-Кого-Нельзя-Называть падет. Иначе — кнат ему цена. Вы так уверены, что победите его?

— Это даже не уверенность, мистер Вэнс, — глаза Гарри чуть потемнели, а губы тронула улыбка. — Это неизбежность. До вас не доходили какие-нибудь слухи о произошедшем в старом особняке Розье?

Задав это вопрос, Поттер преследовал две цели: первая — проверить, так ли хорошо на самом деле поставлен сбор информации у этих людей, и вторая — дать окончательно понять, что он — именно тот, за кого себя выдает, а не инфантильный фантазер.

— Что-то такое я слышал... Кровавая бойня в логове Упивающихся Смертью, несколько десятков человек, пошинкованных в капусту... В печать это не попало, но везде есть свои люди… Постойте, вы намекаете, что это...

— Именно, — кивнул Гарри. — Упивающиеся похитили моих друзей, и это очень, очень меня огорчило. Так что все это правда, и все это сделал я. Лично. А теперь подумайте. Я такой теперь не один. И то, что сейчас произошло с вашими людьми — лишь очень мягкая демонстрация.

Поверьте, у меня и в мыслях нет вам угрожать, но при желании мы втроем выжгли бы весь Лютный переулок. Единственный вопрос, который бы при этом возник — откуда начинать, с юга на север или с севера на юг. И банальная резня — далеко не все, что я прячу в рукаве. А для армии Вольдеморта тяжелые потери крайне нежелательны. Всю ту шваль и нечисть, которую он сволок сюда, объединяет исключительно жажда наживы, причем наживы легкой. Как только большая их часть поймет, что их ведут на убой, эта армия начнет расползаться, как гнилая тряпка, что бы ни сулил им их лысый предводитель. Единственные, кто останутся с ним до конца, это его Упивающиеся, да и то не все... Так какие шансы вы даете Вольдеморту?

Вэнс негромко, но весело и, главное, искренне рассмеялся:

— Вот уж действительно не знаешь, где найдешь, где потеряешь... В наших ммм... верхах давно и очень остро стоит вопрос, как поступить в складывающейся ситуации, а вы своим появлением являетесь практически идеальным его решением. Знаете, мой юный друг, несмотря на некоторую фантастичность всего сказанного, я вам поверю. Ведь в самом худшем случае, если все тут вами озвученное — всего лишь крайне талантливое вранье, это очень быстро выяснится, а мы ничем не рискуем. Но если нет, жаль будет упускать такой прикуп. Так что можно попробовать, и посмотреть, что получится. Но как вы технически представляете наше сотрудничество?

— Очень просто. С помощью вот этого.

И Гарри положил на стол несколько десятков небольших прямоугольных листов, сложенный стопкой. В углу на каждом чернел небольшой непонятный символ и столбик японских иероглифов, написанных тушью, оставляя много пустого места.

— Это своеобразные портшлюзы, способные переносить только самих себя и только в строго определенное место, — Поттер взял один из листков в руки. — Если ваши люди узнают что-то, что сможет нас заинтересовать, они пишут на этом листке время и место встречи и... рвут его пополам.

Он с треском разорвал листок, и половинки с тихим хлопком исчезли.

— Получив эту записку, в указанном месте и времени мой человек встречается с вашим, принимает сведения, и оплачивает их по мере ценности.

— Действительно, очень просто, — кивнул Вэнс.

— И главное — никто ничем не рискует. Вам даже не надо воевать, просто снабжайте нас нужной и верной информацией, а остальное мы сделаем сами. У нас с вами может выйти любопытная сделка, где обе стороны только выиграют. Мы получаем столь необходимые нам сведения о враге, а вы — деньги, а в ближайшем будущем — избавление от Вольдеморта, вернее, от его чисток, ну, и мой протекционизм. В разумных пределах, естественно.

— А вас не смущает то, что вы фактически идете на сговор с антисоциальными элементами? — вкрадчиво спросил собеседник Поттера. — Ведь мы, с точки зрения рядовых обывателей — воры, душегубы и бандиты. Негодяи, которые грабят и убивают честных людей.

— С моей точки зрения вы — неизбежное зло, — подумав, ответил Гарри. — Я вовсе не в восторге ни от вас самих, ни от вашей деятельности, но раз уж преступность неистребима, значит, она есть необходимый элемент в той солянке, что именуется обществом. И нужно просто учиться с этим жить. И использовать при необходимости. Сейчас мы можем стать союзниками, но попробуйте причинить мне вред или ущемить мои интересы — и мы тут же превратимся во врагов. Если же все здесь сказанное воплотится в жизнь, то после победы мы снова будем существовать, словно в разных измерениях. По крайней мере, до тех пор, пока наши интересы так или иначе не пересекутся вновь. Вот и все.

— Что ж, такая жизненная философия мне вполне понятна... Ваше предложение приемлемо, но с небольшой поправкой, — пр