Светлая юность, порывистая молодость - вот время, в которое люди меняют мир. А цена за свернутые горы - разрушенные воздушные замки.
Нежно, восторженно дети строят их из своих надежд и своих страстей, из своих убеждений, что тверже стали и так же легко ломаются жизнью ударом об колено.
Дует холодный ветер, и равнодушное общество разбивает хрупкие стены и сметает замок.
Дети собирают осколки, ловят разбежавшиеся облака и строят замки заново.
И все повторится.
Обманут французские романы, и пылкая страсть окажется миражом.
Померкнет нежный образ любимой женщины, оказавшейся совсем не такой, какой ты сам себе ее нарисовал.
Но на смену французским романам придут запрещенные стихи, а любимая женщина снова поменяет обличье.
Рождество. Встреча. Предчувствие восстания.
Воздушный замок снова разрушится, и пышный Петербург и нарядная Москва изгонят своих детей в холодную Сибирь.
А они стряхнут с волос снег и начнут строить замок заново.
Звезда пленительного - хрупкого, ненадежного - счастья легко сожжет влюбленных в нее дотла.
Но пока она светит - мир полон надежд.
И пусть горы не свернуть - их можно сточить.
На даче завелся заяц. Пока мы там, сидит в ревене, а потом погрызает на грядках свеклу, капусту. "Кыша-кыша, иди в лес" не работает, заяц переходит из ревеня в хрен, оттуда в малину, а там его вообще не достать. Стоит отойти, он опять устраивается в ревене и смотрит непонимающим взглядом, будто вопрошает: "Какого хрена тебе здесь надо?"
Пришлось смириться и грядки закрыть сеткой.
Вообще бесстрашие зайцев меня иногда пугает.
Нежно, восторженно дети строят их из своих надежд и своих страстей, из своих убеждений, что тверже стали и так же легко ломаются жизнью ударом об колено.
Дует холодный ветер, и равнодушное общество разбивает хрупкие стены и сметает замок.
Дети собирают осколки, ловят разбежавшиеся облака и строят замки заново.
И все повторится.
Обманут французские романы, и пылкая страсть окажется миражом.
Померкнет нежный образ любимой женщины, оказавшейся совсем не такой, какой ты сам себе ее нарисовал.
Но на смену французским романам придут запрещенные стихи, а любимая женщина снова поменяет обличье.
Рождество. Встреча. Предчувствие восстания.
Воздушный замок снова разрушится, и пышный Петербург и нарядная Москва изгонят своих детей в холодную Сибирь.
А они стряхнут с волос снег и начнут строить замок заново.
Звезда пленительного - хрупкого, ненадежного - счастья легко сожжет влюбленных в нее дотла.
Но пока она светит - мир полон надежд.
И пусть горы не свернуть - их можно сточить.