И как только душа в теле держится? Гордая, крылатая душа — в оковах неразумной плоти.
И как только рука поднимается? Отнять чужую жизнь без сомнений, без страха, без вины.
Душа слепа. Она бредёт по миру на ощупь.
Душа нага. Ей так удобнее.
Она наливается красками вместе с рассветом, наедается запахом цветов и крови, напивается звуками леса.
Пальцами мазнёт по чужому плечу — и полюбит. Устыдится — и кровь прильёт к лицу.
Душа к телу привязана крепко. Если бунтовать — то вдвоём. Если гибнуть — то вместе.
Запах кос разгорячённых танцем девушек. Треск огней в руках жонглёра. Вкус запретного слова на языке — горько-сладкий.
На краю света, где всякая женщина — ведьма-трава, ведьма-древо, ведьма-цвет, каждый сам плетёт судьбу-проволоку. Ошибся — уже не расплести, только разорвать. Пальцы — в кровь.
Там с ветром говорят на наречии ночи. Там душе дерева не ужиться с душой металла. Там ураган о двух прозрачных хвостах намертво связывает тех, кто хочет только воли.
Там человек бросает слово на ветер — и слово рассыпается по миру буквами, звуками, вздохами, семенами тополя. Звеньями самой крепкой цепи.
Там зверь отгрызает себе лапу, чтобы выбраться из капкана.
Там убивают, чтобы выжить, и выживают, чтобы спасти душу.
Там обмануть можно всех, кроме звёзд и ветров.
Там — здесь. Не бросай слов на ветер, ведьма.