Разные как ночь и день.
Противоположные.
Разбитые на осколки и склеенные из них.
Их взгляд может убить. А может спасти.
Они дарят освобождение от боли и тяжести. Они несут страх и тайну.
За их спинами клубится изначальная тьма.
Они дети Смерти и ее жнецы.
Они одновременно влекут и отпугивают.
Если слить их воедино - получится идеальный человек.
Они как два лица Януса, как материя и дух, как слёзы и смех, как радость и горе, как свобода и темница, как надежда и отчаяние, как начало и конец.
Нет слов, чтобы описать их полностью, ибо суть их непознаваема.
NAD:
Не боги горшки обжигают?
А не случайно ли автор при выборе рода занятия своему герою остановился на мастерстве горшечника?
Жак не бог, да и внешность у него далека от Аполлона. Он простой смертный...>>Не боги горшки обжигают?
А не случайно ли автор при выборе рода занятия своему герою остановился на мастерстве горшечника?
Жак не бог, да и внешность у него далека от Аполлона. Он простой смертный. Не ему, простому горшечнику из Монсоро, ловить Левиафанов да спасать людей.
И звенит внутри после последней точки. Так звучит гениальность.
Противоположные.
Разбитые на осколки и склеенные из них.
Их взгляд может убить. А может спасти.
Они дарят освобождение от боли и тяжести. Они несут страх и тайну.
За их спинами клубится изначальная тьма.
Они дети Смерти и ее жнецы.
Они одновременно влекут и отпугивают.
Если слить их воедино - получится идеальный человек.
Они как два лица Януса, как материя и дух, как слёзы и смех, как радость и горе, как свобода и темница, как надежда и отчаяние, как начало и конец.
Нет слов, чтобы описать их полностью, ибо суть их непознаваема.
Этот текст - одна из попыток.