В ней нет ни нагромождений фраз, не запутанности рассуждений и мыслей персонажей. Все эмоции - как на ладони. Вот они, бери и пробуй на вкус.
Вот немного взволнованного ожидания, приправленного остротой нетерпений.
Вот щемящая сладковатая легкость радости, приправленная горечью разочарования.
Вот невозможно-неповторимый вкус украденного поцелуя, который еще не успел распробовать, который еще горит на губах, а сам вкус уже резко изменился под воздействием обстоятельств.
Вот приторно-соленая обида, с привкусом терпкого отчаяния.
А вот наивная напрасная надежда. Ее вкус невесомо щекочет где-то на кончике языка, едва ощутимо соленый, освежающий. И почему-то так сильно напоминающий море...
Жил да был на даче старый советский комод, 1989 года выпуска, то есть мой ровесник. Стоял он грустно, с потерянными ручками и в пыли.
И пришло Лире в голову навести суету на даче...
И комод превратился в антиквариат Людовика Пятнадцатого 😄😄😄
Прячется за печной трубой под обновленным зеркалом 😄
В ней нет ни нагромождений фраз, не запутанности рассуждений и мыслей персонажей. Все эмоции - как на ладони. Вот они, бери и пробуй на вкус.
Вот немного взволнованного ожидания, приправленного остротой нетерпений.
Вот щемящая сладковатая легкость радости, приправленная горечью разочарования.
Вот невозможно-неповторимый вкус украденного поцелуя, который еще не успел распробовать, который еще горит на губах, а сам вкус уже резко изменился под воздействием обстоятельств.
Вот приторно-соленая обида, с привкусом терпкого отчаяния.
А вот наивная напрасная надежда. Ее вкус невесомо щекочет где-то на кончике языка, едва ощутимо соленый, освежающий. И почему-то так сильно напоминающий море...