Бешеный Воробей

Один из плясавших с топориками поскользнулся на крови и, громко бранясь, грохнулся на задницу; в следующее мгновение его собственные пальцы полетели в миску с чьим-то жарким. Дядя Хамфри побледнел и поспешно приложился к кубку с кислым элем, Фрэнку тоже стало не по себе, но весь чертог Пайка ходуном ходил от хохота; смеялась даже леди Аланнис, прикрываясь длинным рукавом платья из тонкой черной шерсти.
- Что с вами, сир Фрэнсис? - ядовито спросила она, заметив выражение лица Фрэнка. - Или у вас в Хайгардене непривычны такие развлечения?
- Я не сир, - пробормотал Фрэнк. - Но... да, моя леди, у нас все по-другому. У нас охотятся с соколами или собаками, слушают певцов или катаются на лодках по Мандеру, а не рубят пальцы себе и другим.
- По нашим водам не особенно покатаешься, менестрели хороши только воспевать чужие подвиги и разогревать кровь перед битвой, а лучшая охота может быть только в море, как говорят мужчины, - дернула плечиком леди Аланнис.
- На наши корабли, конечно же? - просипел дядя Хамфри.
- Не льстите себе, сир Хамфри. Корабли Хайгардена богаты, но брать их легко, как доступную девку в перинном доме, - лорд Родольфус не глядя протянул кубок подошедшей чашнице. - А вот тирошийские куда более зубастая дичь, и тем более привлекательная.
Чашница - высокая, статная и полногрудая, с длинными золотистыми волосами и в слишком нарядном для прислуги платье - налила вино, не проронив ни капли мимо, и вопросительно посмотрела на лорда Родольфуса, но тот взмахнул рукой, отсылая ее; чашница склонила голову и пошла прочь. Пирующие расступались перед нею, и даже вдрызг пьяные мужчины, уже тащившие себе на колени других прислужниц, держали руки подальше от нее.
- Кто это? - шепотом спросил Фрэнк у леди Аланнис.
- Филомена, - ответила она так, будто речь шла о том, какую рыбу класть в похлебку. - Соленая жена моего брата. По-вашему - наложница.
- Она из Западных земель или Простора?
- Ни то, ни другое. Она родилась здесь, на Пайке, - леди Аланнис взяла с блюда с фруктами яблоко и сама принялась его чистить. - Но ее мать из Ланниспорта, стала добычей одного из наших гребцов. Его потом зарубили в зеленых землях, и Филомена ныряла за раковинами на продажу, чтобы прокормить мать и себя, пока мой брат не заметил ее и не взял в замок и в постель, - она снова посмотрела на Фрэнка. - А сейчас-то вам что не по нраву, сир Фрэнсис?
- Вы, моя леди, так спокойно говорите о бесчестии женщины... - тихо сказал Фрэнк. - Мне странно это слышать.
- Где же тут бесчестье? - изумилась леди Аланнис. - Вот если бы ею тешились гребцы в порту...
- Ты пугаешь юношу, Ланни. Женщины зеленых земель не так вольно говорят о подобных вещах, - усмехнулся лорд Родольфус. - А вы, юноша, побереглись бы так судить наши обычаи, иначе Аланнис разозлится и сложит на вас ниду.
- Брат!
- Что сложит? - не понял Фрэнк.
- Хулительное стихотворение, - поспешно пояснил дядя Хамфри. - Ничего страшного в нем нет, это как у нас подкупленные менестрели изощряются в злословии.
- Да... кроме стыда, как правило, - кивнул лорд Родольфус. - Но ниды Аланнис особенные. Они сбываются - и каждый на Пайке про то знает. Некоторые наши жрецы говорят, что сам Штормовой бог говорит ее устами, и считают колдуньей.
- Брат шутит с вами, сиры. Это все досужие сплетни и несколько совпадений, - слабо улыбнулась леди Аланнис, но в ее глазах отчетливо виднелась тень ужаса.
Ужаса человека, тайну которого только что выдали, и он молится всем известным богам, чтобы в это не поверил никто.

Почтой заведовала старушка в черных роговых очках и черных митенках.
— Скажите, пожалуйста, нет ли писем на имя Дж. Э.?
Она пристально посмотрела на меня поверх очков, открыла какой-то ящик, принялась шарить в нем и шарила так долго, что мои надежды начали уже угасать. Но вот она вынула оттуда конверт и в течение пяти минут изучала его самым внимательным образом. Затем она протянула мне письмо через стол, окинув меня пристальным и недоверчивым взглядом. Конверт был адресован на имя Дж. Э.
— Только одно? — спросила я.
— Больше нет, — отвечала она.
Я положила письмо в карман и направилась домой <...> И вот я, наконец, извлекла письмо; на печати была буква Ф. Я вскрыла его; письмо было очень кратким:
«Если Дж. Э., поместившая объявление в „…ширском вестнике“ от последнего четверга, обладает всеми перечисленными ею данными и если она в состоянии представить удовлетворительные рекомендации относительно своего поведения и своих познаний, ей может быть предложено место компаньонки к четырнадцатилетней девочке с вознаграждением в 30 фунтов за год. Просьба к Дж. Э. прислать указанные рекомендации, а также сообщить свое имя и фамилию, местожительство и другие необходимые сведения по адресу:

Мистер Дарси, Пемберли-Хаус, близ Лэмптона, в Дербишире».