Lados

облако, принявшее форму его искалеченной за годы войны души

Пальцы Бейлора сомкнулись на бледном запястье Мейкара цепким капканом, сдавили до синяков. Он в цепился в эти любимые, ненавистные пальцы и с огромным трудом смог оторвать эту руку.

Бринден вошёл в Ширу одним долгим движением, и она издала высокий прерывистый стон, восхищенная его точностью.

Объятия Хана раньше включали в себя крепкое похлопывание по спине — и теперь хлопки, но совсем другие, теперь, когда они спали в одной постели, а не у одного таунтауна. Теперь и они такие же всепоглощающие — Хан учился объятиям у Чуи.

Куинни с двумя шотами медленно отошла от стойки

Сначала шёл доспех Лорда Макрагге с лордом в доспехе, за ним свита, затем шли роскошные двери и лестница.

Однажды Жиллиман обнаружил, что Коракс и Лоргар его соулменты, какой выбор он сделает

Узкие на концах, в середине широкие и глубокие, раны от электробича на спине Уризена напоминали кровоточащие женские вагины

Феррус больше не мог видеть персики со сливками: они напоминали ему анус Фулгрима, испачканный наглой изменой.

Тогда феи, увидев спесь этой бабищи, не дали ей ни крупинки соли, но выпроводили ее через стойло, сказав: «Как выйдешь 
за ворота, подними лицо к небу и смотри, что прилетит». И Гранниция вышла, пробираясь по навозу, а когда подняла голову, с неба 
упало ослиное яйцо, которое прилипло ей ко лбу, знаменуя, вероятно, пожелания ее матери, когда та ходила беременной.

На шеи ясно виднелась бардово-синяя транспозиционная борода

Покрытые росой стены мясного цветка обнимали его, как тиски

Искандар Хайон стоял в стороне, молодой человек в шакальной маске

Если бы Хайон не был Хайоном, он был бы кем-то другим, подумал Абаддон, раздвигая членом тесные не познанные ещё глубины

Уризен увидел могучий торс Корвуса Коракса, Справедливости Императора, покрытого перьями и крыльями, и дал, стрекоча

Разоритель издал гигантский крик боли, в котором благородное байроническое безумие переплавлялось в отчаянный рывок вперёд.

Маленькая жемчужинка Иврейны трепетала, как осинка на ветру, когда язык Жиллимана приблизился к ней и сказал:
- Не бойся, тебе понравится.