Jinger Beer

ЛУНА ЛАВГУД И ЗАКЛИНАНИЕ ИНОГО МИРА

призыв ИзУмРуДнАя ФеЯчКа
(текст написан в порядке прокрастинации, чтобы не делать другое)
#фанфик_в_блог


Битва за Хогвартс давно перестала быть битвой, это уже была бойня.

Воздух пропитался запахами крови и горелой плоти. Над замком больше не было защитного купола — он рухнул час назад, когда погиб ещё один аврор, чьё имя Луна не запомнила. Слишком много имён, слишком много навсегда замерших тел.

Луна сидела на корточках в нише у главного входа, прижимая к себе перепуганную первокурсницу с Когтеврана. Девочка была ранена — осколок камня рассек ей плечо. Луна молча накладывала заклинания, останавливая кровь. Её руки двигались спокойно, словно она была механизмом.

— Тише, тише, — приговаривала она спокойным голосом. — Всё хорошо. Ты ещё увидишь мозгошмыгов. Они очень любят тех, кто выжил в битвах.

Девочка смотрела на неё широко раскрытыми глазами и не понимала ни слова. Но голос Луны действовал как анестизия.

Рядом грохнуло, нападавшие проломили еще одну стену. Но Луна даже не вздрогнула.

— Лавгуд!!!

Этот голос нельзя было спутать с другим. Гермиона Грейнджер неслась по коридору, перепрыгивая через обломки, сжимая палочку так, что побелели костяшки. Ее мантия была разорвана, волосы покрыты известковой пылью и запеклись от крови. Не её, судя по темпераменту, с которым она двигалась.

— Ты что здесь расселась?! — Гермиона подлетела к Луне, даже не бросив взгляда на раненую девочку. — Там люди гибнут! Гибнут, понимаешь?! А ты... ты просто сидишь!

Луна подняла на неё огромные, чуть раскосые глаза. В них не было страха, только усталость и какая-то недетская печаль.

— Я помогаю тем, кто уже не может сражаться, — ответила она спокойно. — Это тоже важно.

— Важно?! — Гермиона буквально задохнулась от возмущения, и ее голос сорвался на визг: — Важно?! Мы проигрываем, Лавгуд! Волдеморт за мостом, его гвардия уже в замке! Фред... — её голос дрогнул, но она сжала зубы, — Фред сильно ранен, Лаванда... про Лаванду я вообще молчу! А ты сидишь и сопли подтираешь какой-то малявке!

Первокурсница всхлипнула и вжалась в стену.

Луна аккуратно погладила девочку по голове и поднялась. Отряхнула юбку и поправила серёжку-редиску, которая каким-то чудом ещё держалась в мочке.

— Я не боец, Гермиона. Моя боевая магия слаба. Ты же знаешь.

— Слаба?! — Гермиона засмеялась — истерично и зло. — Помнится, ты фантазировала, что путешествуешь по другим мирам! Ты сама рассказывала! О других вселенных, о другой магии! Ты говорила, что встречала магов, о которых мы даже не слышали! И сейчас, когда всё рушится, ты говоришь мне про «слабую магию»?!

Луна опустила глаза и промолчала.

— Если бы ты не врала, то у тебя должен быть доступ к знаниям, которым позавидовал бы сам Дамблдор! — Гермиона шагнула ближе, ткнула пальцем Луне в грудь. — Ты могла бы принести что-то оттуда! Заклинание! Артефакт! Хоть что-то! Фантазерка! Лучше бы ты ходила на занятия по защите от темных искусств и посещала дуэльный клуб!

— Я принесла, — тихо сказала Луна.

Гермиона замерла.

— Что?

— Я знаю одно заклинание. Меня научила Лина, это ведьма из другого мира. Сильное заклинание.

— Так почему ты молчала?! — взорвалась Гермиона. — Почему не используешь?!

— Оно слишком сильное.

— СЛИШКОМ СИЛЬНОЕ? — Прошипела Гермиона и развела руками, обводя горящий замок, трупы, дым и хаос. — Ты это видишь?! Есть понятие «слишком сильное» в такой момент?!

— Ты не понимаешь, — Луна покачала головой. — Это заклинание... Оно не просто убивает. Оно стирает. Если я потеряю контроль — не будет ничего. Ни Хогвартса. Ни нас. Ни Волдеморта, и крестражи его не помогут. Просто пустота. Квантовое испарение.

— Чушь! — отрезала Гермиона. — Дурацкие отговорки! Ты боишься! Ты всегда боялась, Лавгуд! Ходишь, смотришь на всех своими пустыми глазами, делаешь вид, что вы выше всего, а на самом деле — просто трусиха!

Луна моргнула. Впервые за весь разговор в её глазах что-то мелькнуло. Не обида, скорее... сожаление.

— Ты правда этого хочешь, Грейнджер? Ты возьмешь на себя ответственность?

— Да! — рявкнула Грейнджер. — Мы все здесь умрём, если ничего не сделать! Если у тебя есть хоть что-то — используй! Используй, дура!

— Я предупреждаю, — голос Луны стал тише, но в нём появилась странная вибрация, от которой у Гермионы мурашки побежали по коже. — Ты пожалеешь.

— Да плевать! — Гермиона уже почти не контролировала себя. — Колдуй, Лавгуд! Колдуй, или я сама тебя прокляну!

Установилась давящая тишина. Только грохот битвы где-то далеко, крики раненых, треск пламени.

Луна вздохнула. Так вздыхают, когда соглашаются на зло, чтобы предотвратить другое зло.

— Хорошо, — сказала она. — Как скажешь.

Лавгуд развернулась и пошла к лестнице, ведущей на парапет западной башни.

— Ты куда? — крикнула Гермиона.

— Мне нужно подняться повыше. Заклинание бьет по большой площади. Иначе мы тоже попадём под удар.

Гермиона пожала плечами — бред какой-то. Если бы маги могли создавать огромные заклинания, мир был бы другим.

Луна поднималась так, словно шла на эшафот. Каждый ее шаг странно отдавался эхом в груди Гермионы, которая зачем-то пошла за ней. Или не пошла, а просто ноги сами понесли.

Наверху ветер ударил в лицо, сразу растрепал волосы и принялся полоскать мантии. Луна вышла на самый край парапета и остановилась.

Внизу все еще кипела битва. Пожиратели Смерти, как чёрные муравьи, лезли в проломы стен. Защитники отбивались, но их было слишком мало. Воздух наполняли заклинания, несущиеся с обеих сторон. А за мостом, на холме, стоял он — тёмная фигура в чёрном, с красными глазами, горящими в сумерках, Лорд Волдеморт. Он пока не вмешивался, ждал и наблюдал, и наверняка — смаковал.

Луна раскинула руки в стороны. Её серебряные волосы взметнулись, словно в невесомости, и Гермиона вдруг заметила — они начали светиться. Слабо, едва заметно, но светиться. Палочки в руках Луны не было.

— Что ты делаешь? — прошептала Грейнджер.

Луна не обратила на нее внимания.

Снизу кто-то из пожирателей ткнул палочкой в небольшую фигурку на стене: — Эй, кто это там изображает крест?

Темный маг всмотрелся и осклабился в ухмылке.

— Это же юная Лавгуд, местная сумасшедшая!

— Как и ее папашка! — и они оба расхохотались.

Хрипловатый голос Луны, вдруг неожиданно легко перекрывший шум боя, оказался напоен странной, древней силой. Он легко прорезал воздух:

— О тот, кто темнее сумерек!

— О тот, кто багряней текущей крови!

— Во имя тебя, погребённого в глубинах времён,

— Во славу твою я присягаю тьме!

«Что? Что она там сказала?!» — темные маги крутили головами, недоуменно оглядываясь друг на друга. «Кому она присягает?»

Тем временем девушку окутало алое сияние. Между ее ладоней начал формироваться сгусток первозданной силы — сначала крошечный, как горошина, но растущий с каждой секундой, вбирающий в себя свет, тепло, сам воздух вокруг.

Маги, сражавшиеся внизу, замерли. Пожиратели остановили атаку. Даже Волдеморт на холме подался вперёд, впервые за весь вечер проявив что-то похожее на интерес. Воздух наэлектризовался. Мелкие искры, потрескивая, побежали по камням, по волосам, по палочкам. У кого-то выпала палочка из ослабевшей руки — пальцы свело судорогой от напряжения.

Луна вытянула ладони перед собой. Сгусток в её руках пульсировал, как живое сердце — золото, багрянец и чернота сплелись в нём в невозможный, противоестественный узор. Вокруг всё стало серым, словно эта сила выпила соки из самой материи.

— Пусть те безумцы, что противостоят нам,

— Будут уничтожены нашей с тобой единой силой!

Воцарилась тишина, но лишь на одно мгновение.

— ДРАГОН СЛЭЙВ!

Из рук Луны вырвалась волна чистейшего пламени драконов-предтеч.

Волна росла, пожирая пространство. Огненный шар размером чуть ли не с Хогвартс, пронизанный багровыми молниями, окружённый короной белого каления, ударил вниз, в самую гущу войск Волдеморта.

Удар! Врыв! Земля содрогнулась так, что Гермиона упала на колени. Ослепительный свет! Ослепительный, всепожирающий свет, от которого зажмурились даже те, кто стоял за три мили. Жар!

Такой жар, что камни начали плавиться, превращаться в стекло и истекать вязкими ручьями. А потом — тишина. Звенящая, абсолютная тишина.

Когда пыль или дымка осела, Гермиона открыла глаза и закричала.

Там, где только что стояла армия Волдеморта — тысячи Пожирателей, гигантов, акромантулов, оборотней, — не было ничего. Ничего.

Огромная полусферическая впадина уходила вглубь земли на десятки метров. Её стены, оплавленные до зеркального блеска, отсвечивали красным — камень был раскален, как железо в горне. На дне дымилась стекловидная масса, в которой угадывались какие-то бесформенные комки, но назвать их телами не поворачивался язык. Ни криков, ни стонов, никакого движения. Пустота.

Выжившие Пожиратели Смерти — те, кто был далеко от эпицентра — попадали на колени. Кто-то выл. Кто-то смеялся истерически, иные просто лежали лицом в грязь и не двигались.

Добивать никого не пришлось. Они сами бросали палочки.

Волдеморт исчез в эпицентре адского пламени. Помогут ли ему восстановиться после этого удара крестражи — вопрос со звездочкой. Но квантовое испарение это отрицает, из вселенной исчезает сама информация о существовании любого объекта без возможности восстановления. Идеальный шредер.


* * *


Защитники Хогвартса стояли, как статуи. Гарри, сжимая палочку, смотрел на воронку. Рон, прижимающий к груди раненую руку, открывал и закрывал рот, не в силах произнести ни слова. МакГонагалл выронила свою палочку.

Луна тоже всё ещё стояла на парапете.

Её волосы, только что сиявшие, потускнели. Пряди у висков стали пепельно-серыми. Лицо осунулось, глаза ввалились. Она оперлась рукой о стену, чтобы не упасть.

— Луна... это какой-то ужас... — Гермиона поднялась на ноги, сделала шаг вперёд, протянула руку. — Луна, я... я не думала...

— Я же говорила, — голос Луны звучал тихо, почти неслышно. В нём не было злости, только усталость. — Ты пожалеешь.

Гермиона замерла и отвела взгляд.

К Луне никто не подходил. Все держались на расстоянии — кто-то от шока, кто-то от страха. Даже Гарри, который всегда был её другом, смотрел на неё с ужасом и восхищением одновременно.

Луна медленно, очень медленно слезла с парапета. Поправила серёжку-редиску. Отряхнула юбку от пепла.

— Ну вот такая настоящая темная магия... Я не хотела, — сказала она, ни к кому не обращаясь. — Вы сами попросили.

И пошла прочь, одна, ее плечи печально поникли.


* * *


Луна сидела в пустой гостиной Когтеврана. За окном догорал закат, подсвечивая дым, всё ещё поднимающийся над огромной воронкой. Её никто не трогал, никто не приходил навестить.

На подоконнике сидела сова с банкой совиного энергетика. Луна рассеянно гладила её по голове, глядя в пустоту.

— Лучше бы они в сражениях использовали «баленсиагу», — тихо сказала она. — Слишком много жестокости.

Сова согласно угукнула. В коридоре послышались шаги, но замерли у двери, не решаясь войти.

Луна улыбнулась — грустно, одними уголками губ.

— Ничего, — прошептала она. — Я всегда могу уйти туда, где меня не будут бояться.

Чудесная Клю и BTS (Basic Transmitter Station)

Связь оборвалась — тихо, без предупреждения, как человек, что ушел, не попрощавшись. Ни тревожного писка, ни гудка. Только пустота. Глухая, как стена в переулке. А ведь вышка «Горизонт-9», вросшая в холм, как старый пень, была единственной ниточкой к миру, где ещё существовали новости, музыка, люди, не забывшие, как говорить о чём-то, кроме дождя и ветра.

Темпа пришла вечером. С кошачьими ушами, прижатыми к голове от усталости, с тяжёлыми веками и взглядом, в котором давно не было ни удивления, ни злости — только привычка. Она пнула дверь станции, не особенно надеясь, что та откроется. Открылась. Скрипнула, как старая душа, и выпустила наружу тёплый, сладковатый воздух — с запахом озона, имбирного печенья и чего-то древнего, как детские сны.

Внутри было светло. Не электрическим светом, а каким-то внутренним, будто кто-то разжёг в подвале костёр из закатов. Стены, исчерканные формулами и схемами, теперь покрывал гобелен — с узорами из карт, чайников с глазами и бегущих по проводам трёхгранных фигур. На столе, где раньше лежали сменные платы, теперь стоял чайник. Дымился. Сам.

А на кабелях, переплетённых, как зимующие змеи, сидела девочка. Маленькая, в платье, явно не предназначенном для жизни в реальности. Смотрела прямо, без страха, с лёгкой улыбкой, как у тех, кто знает что-то, что знать нельзя.

— Три круга вокруг антенны сделала, — сказала она. — Четыре чашки выпила. Роутер — скучный. Ни одной истории. Только спорил, стоит ли обновляться. А тебя всё нет.

Темпа провела ладонью по лицу, будто снимая пыль. Голос её был усталым, но не раздражённым — просто уставшим.

— Ты — Клю? — спросила она. — Та, из сказок?

— Из каких сказок? — пожала плечами девочка. — Я просто шла за одним дядей. Длинный, в плаще, с ноутбуком под мышкой. Бормотал: «Хроно-поток нарушен, требуется перезагрузка». И нырнул в сервер, как в колодец. Я — за ним. Интересно же.

Из колонок действительно доносилось что-то вроде песни:

Ноль и Единица вальсируют в кэше,
Семантика спит в старом чулане…

Темпа подошла к терминалу. На экране две королевы — Белая и Чёрная — удаляли друг другу системные файлы, споря, кто из них главнее.

— Это невозможно, — сказала Темпа. Но не так, как говорят, чтобы оспорить. Скорее — как констатация: вот до чего дошло.

— Вчера я считала невозможным, что печенье может читать хайку, — сказала Клю. — А оно читало. О любви. И о предательстве. Очень тонко.

— Так он… украл ядро?

— Говорил, что не украл. Что внедряется. Называл себя «Ам-скриптором». Сказал: если не вернуть его до последнего тика, вышка станет чайником, а ты — игрушкой для его кота. У него кот, кстати. Недовольный. Не понимает юмора.

— Логично, — кивнула Темпа. И улыбнулась. Впервые за неделю.

— Побежал на крышу, — махнула рукой Клю. — Кричал: «Время — не стрела, а лужа, в которую всё равно наступят».

Темпа коснулась сервера. Металл вибрировал — тихо, ровно, как сердце спящего кота.

— Клю, — сказала она. — А ты умеешь отвлекать странных дядь?

— А ты — наливать чай так, чтобы он не проливался при беге по вертикальным поверхностям?

— Попробуем.

На крыше, под серым небом, мерцал ретранслятор. У его основания стоял тот самый человек. Длинный, бледный, в плаще, будто сошедший с обложки старого романа. На экране ноутбука пульсировал код.

— …пересборка реальности по протоколу «Безумный Шляпник», — бормотал он. — Парадоксы — в стэк, аномалии — в кэш…

— Эй, — сказала Клю. — Верни, что взял. Машина скучает.

Он обернулся. Глаза — синие, как экран в темноте.

— Я не вор. Я — Ам-скриптор. Я редактирую. Здесь всё шло не так. Время — вразнобой. Люди смотрели в разные стороны. Я навожу порядок.

— Мой порядок, — сказала Темпа, — это интернет в пятницу вечером. Возможность посмотреть клип Djarf. Поговорить с кем-то, кто не спрашивает: «А дождь закончился?» Ты украл не ядро. Ты украл мне вечер.

— Сеть — иллюзия, — сказал он. — А время — хаос, который нужно приручить.

— А я, — сказала Клю, доставая из кармана чайник и три чашки, — знаю, как приручать хаос. Надо просто сесть и поговорить. Даже если никто не слушает.

Они сели. На холодный металл и пили чай. Печенье спорило с терминалом. Ам-скриптор рассказывал о времени, как о реке, которую можно переписать. Темпа молчала. Слушала. А потом включила Djarf. Тихо. На фоне.

И вдруг — всё пошло на лад. Не потому что кто-то победил. А потому что стало не важно. Скрипт вернулся. Сеть заработала. На экране всплыло:

«Соединение восстановлено. Статус: устойчиво. Ядро: AmScriptor v.9.7 (Режим: чайный философ).»

Клю встала.

— Мне пора. У меня одно облако не вернуло долг.

— Заглянешь ещё? — спросила Темпа.

— Будешь по пятницам в 19:00 оставлять блюдце с молоком и включать сканнер?

— Буду.

— Тогда обязательно. У меня идея — антенна в форме улыбки. Будет работать.

Она махнула рукой — и исчезла. Как будто её и не было.

Оставив лишь запах мяты и сожженных печатных плат.

А на терминале появилось сообщение:

«Входящее. От: Страна Чудес / Сектор 7G.
Тема: Благодарность.
P.S. AmScriptor теперь слушает Djarf. И считает, что время — это лужа.»

Темпа закрыла глаза. Уши её чуть дрогнули. Впервые за долгое время — от лёгкого, почти забытого чувства: что-то хорошее произошло.

#фанфик_в_блог

#фанфик_в_блог
Гарри Поттер и нетающая снежинка

Десять ударов часов. Одиннадцать.
Гарри стоял под снежным небом, чувствуя себя глупо. Его ладонь, разогретая от возбуждения, парила в холодном воздухе, словно он только что вытащил её из-под юбки Джинни Уизли. На коже лежала снежинка, которая не таяла. Время будто остановилось, чтобы посмеяться над ним.
«Неужели это она?» — думал он, и мысли метались, как крысы в клетке. Лавгуд, чёрт бы её взял, снова оказалась права. Он смеялся над её глупой колядкой и сказкой о «волшебной снежинке», которую нужно держать в ладони до двенадцатого удара часов в новогоднюю ночь, чтобы загадать желание. А теперь... Теперь он понимал, что она знала больше, чем говорила. Возможно, даже слишком много.
Двенадцатый удар.
Темнота окутала его внезапно. Это был не просто мрак ночи, а нечто более глубокое и осязаемое. Она поглощала свет, как густой туман, и казалось, что он падает в бездонную пропасть. Поттер не успел даже вскрикнуть. Воздух вырвался из легких, а мысли спутались.
Когда мрак начал рассеиваться, перед ним предстала странная картина. Это был не мир, а его отражение, бледное и призрачное. Свет здесь не исходил от факелов или люмусов, он словно струился из самого воздуха. Синий, мерцающий, он кричал о смертельном свечении. Поттер слышал свои шаги, но они звучали громче, чем должны были. Казалось, рядом кто-то идет в ногу вместе с ним. Но когда он обернулся, там была только пустота. Разрушенные стены торчали руинами и осколками, стальная арматура изгибалась, словно змеи, навсегда застывшие в агонии.
Он споткнулся и почувствовал, как что-то хрустнуло под ногой. Стекло? Кость?
Запах здесь был не похож ни на что, что он когда-либо чувствовал. Не как в Хогвартсе, не как в Лондоне. Это был странный, сырой и электрический аромат, словно кто-то перемолол электроток и страх в мясорубке.
«Зачем я это сделал?» — размышлял он. «Зачем загадал желание?» А потом увидел его. Кристалл, обелиск или бог знает что ещё. Он светился, как сама смерть, но красиво. Зеленовато-голубое свечение стекало с него, словно кровь с лезвия клинка. Он был огромным.
Гарри замер. Его глазам понадобилось время, чтобы осознать увиденное, а разуму — чтобы вообще принять это. И тут раздался голос. Не снаружи, не из динамика. Он пришёл изнутри, прямо из центра его черепа. Глубокий, мертвенный, словно заговорила сама окружающая реальность.
— Твой путь завершён, человек, — сказал голос. — Ты получишь то, что заслуживаешь.
* * *
Он вернулся не весь. Или не до конца. Кто-то сказал бы — его душа осталась там, за гранью, где время течет вспять, а слова теряют смысл.
Все заметили, что Поттер изменился. Он ходил медленно, словно проверяя каждый шаг на наличие невидимой опасности. В карманах у него болтались ржавые гайки — здоровенные, он украл их с паровоза, что привозит студентов в Хогвартс. Как будто они могли защитить его или напомнить о чем-то ином.
Но никто не спрашивал. Даже Рон. Особенно Гермиона. Она просто наблюдала. И, возможно, после разговора с Луной Лавгуд знала что-то особенное, чем не собиралась делиться.
А однажды ночью Снейп, обнаружив нехватку ученика в спальне после отбоя, нашел его на опушке Запретного леса.
Костер. Гитара. Пустая бутылка водки.
Поттер сидел перед огнем, как шаман перед алтарем. Его лицо освещали отблески пламени, а глаза казались слишком темными и глубокими.
— Мистер Поттер, — голос Снейпа звучал ядовито, но сегодня даже он чувствовал себя неуверенно. — Что это такое?
— Водка, — пробормотал Поттер, не отрываясь от игры. — Хороша от стронция. Присаживайтесь, профессор. Я вас еще с расстояния ста метров срисовал. Ходите, как «плоть». В Зоне вы бы и суток не продержались.
Снейп сел на камень. Поттер достал вторую бутылку, зубами сорвал пробку и протянул ее профессору.
— «Козаки», — объяснил он. — Пить это не только вредно, но и полезно.
Снейп молча взял бутылку и сделал глоток. Горло обожгло, словно от зелья, сваренного наспех. Он поморщился, но бутылку не отдал.
И тогда Поттер запел:

Тьма. Солнце село за горы,
Трубы без дыма и ржавые заборы.
Ночь снова пришла в эти края...
И Зона опять ждет в гости тебя.

Его голос был хриплым, как у человека, год не говорившего. Но в нем было что-то еще. Древнее. Что-то, чего не должно быть в мире магии. 
Снейп ощутил холод. Будто ледяными пальцами провели между лопаток. Он понял: перед ним не тот мальчишка, который мучился в подземельях. Это был кто-то другой. Не ученик. Не герой. Не избранный. 
Это был... путешественник, заглянувший смерти или безумию в глаза и чудом вернувшийся, вышедший из самого сердца безумия и принесший его с собой.

Погибнет любой, кто в Зону войдет,
Его аномалия сразу убьет.
Но те, кто Зону пройдет — обласкает она...
Счастливыми сделает раз и навсегда.

Аккорд оборвался, и гитара с жалобным треньканьем отлетела в сторону. Тишина повисла в воздухе. 
— Я добрался, мистер Снейп, — тихо сказал Поттер. — До самого сердца Зоны. Я увидел то, что вам и не снилось. И загадал желание. 
— О чём вы, Поттер? — Снейп попытался сохранить хладнокровие. — Я вас не понимаю! 
Поттер загадочно улыбнулся. В этой улыбке не было ни страха, ни надежды — только уверенность. 
— Пиздец Волдеморту, — произнёс он на непонятном языке. 
Но Снейп всё равно понял. Он почувствовал это нутром. 
Он подумал, что вовремя переметнулся от проклятого мага, от всей этой затеи с «Пожирателями смерти», вовремя сделал выбор. Ещё есть шанс остаться человеком.

* * *
Она ждала его в библиотеке, за самым дальним столом, спрятанным от любопытных глаз. Здесь даже пыль осела на кожаных переплётах, как будто сюда никогда не заходила мадам Пинс. Воздух тоже был неподвижен, тревожимый лишь страницами фолианта, который бездумно листала Гермиона.
Когда он вошёл, Гермиона не подняла головы. Лишь постучала пальцем по стопке старых, мрачных книг, которые давно никто не открывал.
— Я знаю, что ты попал не в прошлое и не будущее, — сказала она. — Это что-то вне времени.
Поттер присел напротив, опустившись, как человек, измученный долгим пребыванием на ногах. Его лицо выглядело уставшим, но глаза — живыми. В них читалась напряжённость.
— Я навела справки, — продолжила она. — Это была не простая снежинка. Я читала о таких вещах в запрещённых томах. Это древнее заклинание, которое переносит через границы и реальности, иногда навсегда.
— Ну вот я и вернулся, — ответил он почти безразлично.
— Нет, — возразила Гермиона. — Вернулось то, что от тебя осталось.
Он промолчал и положил ладонь на стол. На ней лежал маленький кристаллик, светящийся в библиотечном полумраке, словно уголёк в золе камина.
— Что это? — спросила она.
— Кусочек Монолита, — ответил он. — Он дал мне выбор. Я выбрал обратную дорогу, но только частично.
— Что значит «частично»?
— Я здесь. Но часть меня там. Аномалия внутри меня. Как второе сердце. Только оно не бьётся. Оно ждёт.
Гермиона посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. Не как на героя. Не как на друга. А как на человека, разорванного между двумя мирами.
— Почему ты мне не рассказал?
— Потому что если бы ты знала… ты бы тоже начала слышать её.
— Слышать что?
— Зону.
Она замолчала. Потом достала из сумки потёртую тетрадь. Открыла на странице, исписанной аккуратным почерком. Строчки были покрыты странными символами, формулами, рисунками артефактов.
— Я пыталась найти способ, — сказала она. — Чтобы вытащить тебя обратно. Если бы ты попал в прошлое или будущее — я бы знала. Но ты был… где-то ещё. Ни в одном из известных направлений времени. Ни в одном из измерений магии.
— Это не магия, — сказал он. — Это природа. Только другая. Более честная.
— Честная? — переспросила она. — Ты чуть не погиб!
— Погиб бы, если бы хотел. Но я не хотел. Я хотел, чтобы всё прекратилось. А Монолит дал мне шанс. Только не то, что я просил. То, что я заслужил.
— Что ты заслужил?
Он улыбнулся. Не весело. Почти грустно.
— Сознание.
— Ты хочешь сказать, что раньше его не имел?
— Я был героем, Гермиона. «Мальчиком, который выжил». Теперь я — совсем другой человек. Разница огромная.
Она посмотрела на него. И впервые за долгое время ей стало страшно. Потому что он больше не боялся.
— Я найду способ, — сказала она. — Чтобы вернуть тебя полностью.
— Не надо, — ответил он. — Я не тот, кого можно вернуть.
Он встал, подхватил свой кристалл и ушёл, оставив на столе кружок тепла в том месте, где он лежал.
* * *
В девятом коридоре третьего этажа Гермиона стояла перед зеркалом, которое казалось пустым. В этот час безлунной ночи оно не отражало ничего, даже свет факелов. Только темноту или что-то ещё, что, вероятно, прячется за ней. Всё, как обещала Луна.
В руке у неё был осколок, который она взяла из шкатулки Гарри Поттера, пока тот спал. Она не украла его, а просто одолжила на время.
— Если он вернулся, — прошептала она, — значит, можно идти обратно.
Она прикоснулась к зеркалу, и кристалл, который Гарри хранил как сердце, вспыхнул. Зеркало затрещало, и на нём появилась трещина, которая затем превратилась в провал, а потом в свет.
Она пришла в сознание, оказавшись среди обломков, которые раньше были бетонными конструкциями. В воздухе ощущались запахи железа, тления и чего-то приторного, напоминающего о смерти. Солнце пробивалось сквозь облака, которые висели серым саваном.
— Наконец-то! — раздался голос.
Гермиона повернулась.
Луна Лавгуд восседала на покосившемся столбе, будто на троне. Её волосы развевались, хотя не было ни малейшего дуновения ветра. На лице играла загадочная улыбка, полная тайны, которую никто другой не должен был разгадать.
— Я ждала тебя, — сказала она. — Ты долго сомневалась. А я всё твердила: чтобы понять мир, начни с того, что он не такой, каким кажется.
— Луна, что ты здесь делаешь?
— То же, что всегда. Смотрю на вещи иначе. Только теперь угол зрения немного изменился.
— Это Зона?
— Это её отражение. Фанфик, если хочешь. Реальность, созданная чужим взглядом. Здесь действуют другие законы. Даже мы — не совсем мы.
— Мне нужно найти Поттера.
— Он сам тебя найдёт, если ты ему нужна. Но помни: он уже не герой. Он стал вопросом без ответа.
— Я должна его спасти.
— Спасти? — Луна тихо рассмеялась, но в её смехе слышалось сочувствие. — Уверена, что он этого хочет? Или ты просто боишься того, кем он стал?
Гермиона стихла.
— Я хочу, чтобы он снова был самим собой.
— А кто он был? — Луна поднялась. — Мальчик, который выжил? Школьник, играющий в войну? Или человек, заглянувший в глаза реальности и не отводящий взгляда?
Она протянула руку. В её ладони лежал листок бумаги. На нём было написано уравнение. Не магическое. Физическое. Странный набор символов, который Гермиона никогда раньше не видела.
— Это закон сохранения энергии, — сказала Луна. — Только он нарушен. Как и всё здесь. Понимаешь?
Гермиона покачала головой.
— Это ключ, — продолжила Луна. — Чтобы пройти дальше. Чтобы выбраться из этого отражения. Но помни: каждый шаг вперёд изменит тебя. Каждое отражение — это шанс стать кем-то другим. Возможно, ты уже не вернёшься прежней.
— Я готова.
— Отлично. Тогда отправляйся. Через всю Зону. Найди Кристалл. Загадай своё желание. Но помни: когда ты попадаешь в чужую реальность, часть тебя остаётся там. А часть становится тем, кем ты и не представляла себя.
Гермиона сделала шаг.
Вспышка света.
Её тело исчезло.
Только палочка осталась лежать между двумя мирами.
А где-то далеко, в Хогвартсе, проснулся Поттер.
Гарри открыл шкатулку и убедился, что в ней не хватает осколка. 
Он улыбнулся.
И прошептал:
— Ты тоже увидишь, Гермиона, что может быть страшнее, чем козни неудачника Волдеморта...

Снейп или Поттер в Зоне - это банально. Вот Гермиона...
(Что только не сделаешь, лишь бы не заниматься домашними делами.)

ПРИЗЫВ/СБОЙ НА ЛИНИИ ГОЛОГРАФИЧЕСКОЙ СВЯЗИ

Это был комментарий, но пусть будет пост



#фанфик_в_блог #фандом_фанфикса