Мурkа

Это поместье на самом деле страшное, потому что там можно найти себя - себя настоящего, раскопать то, что раскапывать, может, не хотелось, или выяснить, что ты - не тот, кем себя считал. Но герою повезло - он подтвердил для себя, что музыка - его призвание, а еще нашел место, где никогда не будет скучно и можно приносить пользу, но здесь не чувствуется, что тяжелые дни беспросветны и утомляют так, что потом ничего больше не хочется, наоборот, после самого тяжелого дня открывается второе дыхание, новый кусочек знаний об окружающем его странном месте и о самом себе.

Императору все можно - кажется, Стефан живет теперь исключительно по этим правилам. А что-то делает и вовсе назло - и не исключено даже, что самому себе - вот зачем ему фаворитка, кроме физиологии я больше не вижу причин. Но тогда она завелась бы раньше, до смерти неприятной ему Марии. Потом он мог бы сам найти обстоятельства и познакомить сына с фавориткой, тем более - она постоянная, хоть и не может ни на что кроме императорского времени рассчитывать. Но, как говорится, можно - а зачем? Он, кажется, не думал, что ребенок может оказаться без присмотра и совершенно случайно зайти один в сад - и в гораздо более неподходящее время. И у бедняжки Максимиана еще одна травма - а он и так нуждается в помощи, с которой пока что взрослые не спешат.

Очень интересно - почему месье Аджентон позволяет себе подобное - дело вряд ли в его военных заслугах, скорее характер или происхождение - было бы очень интересно узнать его поближе - мне кажется, даже Август, будь у него такое желание, не стал бы устраивать таких публичных демонстраций невоспитанности прямо в лоб.
А пажам тут повезло больше всех, кажется, если не считать того, что шоколад им вряд ли достанется. Потому что они почти невидимки, они могут говорить, что думают (только шепотом, но зачем кричать, если твой собеседник совсем рядом и хорошо слышит), на всех посмотрели, Уильям отца увидел, но главное - у них есть искренность, которой нет в общении взрослых.

История кажется кусочком вечной цепи - Лолита вдохновляла героя, он сам стал вдохновением для другой девушки, а та - станет вдохновением для кого-то еще. И даже несмотря на горечь от того, что жизнь Лолиты оборвалась так рано и грустно, она не оборвалась. Ее музыка звучит, пусть и не подписанная ее именем. Возможно, ей самой это не важно - ей гораздо важнее было эту музыку передать, хоть через кого-то, если не успела сама.

Взрослые не хотят решать проблемы - придется детям. Уильям пойдет далеко с таким характером - когда понимаешь, что может влететь, что лезешь на чужую территорию "воспитание наследника трона", но все равно поступаешь так, как считаешь правильным именно в этот момент, когда человеческое отношение оказывается сильнее, чем вбитые нормы и требования. А Максимиану на самом деле не так много надо - просто чтоб выслушали. Помощи он тоже будет рад, но когда его просто выслушали - как равного, с которым можно просто пошутить, без нотаций, без "взглядов" - это прорвало плотину. И он не засмеялся над шуткой, он зарыдал.
А взрослые очень зря не обращают внимание на него. Потому что "хочу к маме" скоро при таком отношении выльется в совсем иное направление. И вырастет кто-то похуже Стефана... если вырастет.

Чем дальше, тем больше в тексте знакомств - приятных и просто занятных. К занятным - Теодор, который все больше раскрывается... и его все больше жалко. Он то ведет себя как ребенок (вот эти сравнения Хайнца с обезьяной, которые должны быть гипотетически Хайнцу обидны, если бы он услышал), и тарелку незаметно переставить - чисто детские дразнилки и пакости. То он пытается вообразить себя Хозяином, а сам только и ждет порки за - на минуточку - покушение на убийство, тяжкие телесные и грабеж в составе группы по предварительному сговору. Там хорошо если просто двузначный срок, а он - порка. Кажется, ему нужна доминатрикс (шутка - лучше ему от этого не станет). Опять же детское восприятие наказания. Еще и учебу забросил под это дело, точно ребенок еще, куда ему семья. Но он удивительно спокойно отнесся к тому, что Хайнц жив - там можно было ждать и попытки или хоть планов довести все до конца, или наоборот раскаяния (зачеркнуто) убеждения себя, что это ему показалось и дяде показалось, а по коридорам ходит призрак. И все же он маньяк, неизлечимо больной маньяк, как бы после восстановления Хайнца, которое точно случится, я в него верю, Теодор не увидел их с Биргит вместе и не решил напасть на нее за измену ему, которой никогда не было.

И на контрасте знакомство с Ференцем. Весельчак, балагур, добрый друг - он еще и искатель приключений, и гений-почти-самоучка, у него, оказывается, вагоны самых разных навыков, и это после детства, где с ним обращались похлеще, чем с Теодором. У Ференца и Биргит было очень похожее детство - их использовали для чужой выгоды, а взамен какие-то крошки с барского стола. Но они оба похоже с этим справились - взяли и нашли свое. Нашли возможность жить максимально независимо не столько от своих бывших хозяев, сколько от тех проблем и изломов, которые им хозяева оставили. В отличие от некоторых, вцепившихся в свои проблемы клещами.

Хайнц просто неизменно радует - не быстро, не равномерно, но он восстанавливается! И концерт, каким бы ужасным он ни был с точки зрения музыкального критика Теодора (или любого другого, кто сел бы разбирать технику игры) был еще одним очень важным шагом к тому, чтобы Хайнц собрал еще кусочек себя - себя как части музыкального произведения, как того, к кому прислушиваются, хоть он и не говорит ни слова.

Это очень печальная история о несовпадении, о том, какой хрупкой может быть любовь - не все могут быть героями, не все могут ради (чего угодно, хоть любви, хоть чего иного) рисковать. Кажется, в конце Брендоном управляли не чувства, а инстинкты - он сам не очень понимал, что творил, и поэтому же ушел - понял, что к людям он намного ближе, чем к эльфам, которые должны быть больше похожи на Хелену, чем он, выходец из своего народа. Вряд ли Хелена вырвалась - до флейты ей уже не добраться было, а без флейты что может одна маленькая легкая эльфийка против озлобленной толпы...
Рим - единственное, за что можно не переживать в этой истории. Тот, кто его создавал, предусмотрел еще и запасной вариант - гусей. Не эльфы, так гуси - кто-то да уберег город, он же стоит себе.

Красиво, музыкально, хорошо бы звучало под перебор струн гуциня и звук водопада... Но все меняет последняя строка. Это не картина гармонии с миром, не перенос всего мира в одну музыкальную композицию... это бесконечные попытки создать что-то из музыки. Бесплодные попытки, потому что каждый раз чего-то не хватает. Одной струны, одного аккорда. И образ мира рассыпается.

Да, Алиса себе любовь придумала - встречи, которые были не ради нее, взгляды, которых могло вовсе не быть - обычная романтичная мечтательная девочка. И столь же обычный у нее отец, который равняет счастье и много денег. И уверен, что знает как лучше и у дочери мнения быть не должно. Что Алису, может, обрадует - такие как она зачастую становились молодыми богатыми вдовами со своими преимуществами... если переживали роды, конечно.

Единственный не тихий омут этой истории - Ирка. Абсолютно честная, абсолютно ясная - ясно, что если где-то что-то происходит - она там будет, не пакостить, но придет разбираться и помогать. Видимо, на контрасте с собственным умением влезать везде, она подобрала себе максимально не влезающих друзей - что Мирослава, что Альберт - тихие, спокойные, но со своим камешком. Альберт как-то очень показательно заботится, будто знает о происходящих неприятностях больше, чем следует, а Мирославе удалось то, что не удалось самой Ирке - удерживать Глеба рядом с собой. Тоже явно какими-то черномагическими (шутка) методами. Скорее всего она просто удобнее как девушка - идеально изображает беспомощность.

Эта история принесла еще одну новость - Стефан мог полюбить Марию. Мог привязаться к ней! Ему просто не дали шанса - пока одна часть его жизни еще не отболела, ему пихают в нос другую. Новую, незнакомую, ненужную и нежеланную. Он пошел на принцип - до этого отец пошел на принцип - Мария тоже не захотела как-то сглаживать ситуацию, просто молча дулась, потом не совсем молча пакостила... А Август! Он казался таким... не милым, нет, но во многом положительным. Больше всего я в нем видела того дядюшку, что воспитывал Сесили. Дядюшку, который может ворчать, может даже орать, может жестко шутить - но он остается именно дядюшкой с таким ласковым оттенком. Для своих, конечно же! Но оказалось, что и для своих он... своеобразно-свой. Как Стефан - своеобразно-любящий. Будто рождение в императорской семье делает людей противоположностями самим себе - тут ты такой, а тут ты настолько другой, что тебя и узнать нельзя.

А никому не кажется, что игрушки - имитация любви? Стефан просто очень не хочет, чтобы двор понял секрет появления на свет Елизаветы. Отсюда и имя - максимально для Стефана важное, и превращение ее в принцессу принцесс - бесконечные куклы, платья, музыка. Смотрите, я даю своей дочери все и даже больше, чем надо - и никто не задумается, что он не дает ей отцовской фигуры. Что он видит ее пару дней за год - ну может лишь немногим больше - если собрать все его визиты и сложить вместе, вряд ли наберется много часов. Но все скажут - император же занят! А дочку - любит!
Да, он печется в первую очередь о себе и своей репутации, а не о ее будущем (уж если она не важна ему сейчас, ее будущее в контексте как она будет жить и как к ней будут относиться в обществе - его не волнуют) - но вот то, как выгодно ее потом продать - очень даже его заботит. А если не получится... ее будет легче вырвать из сердца. Но главное - репутация останется на месте
Хотя возможно, он все же пытался ее полюбить - ведь любить он умеет. Просто иногда это очень для него больно.

Как это мило! У этой пары должно быть большое будущее - они сейчас так хорошо умеют поддерживать друг друга! Осталось лишь научиться доверять и не бояться, что что-то может разрушить этот уют. Ведь зачастую разрушает именно страх - страх быть отвергнутыми, непонятными, страх сказать или не сказать.

Август снова... не двуличен, скорее двоичен. Он своеобразно хочет как лучше - если что-то случится со Стефаном и Максимилианом (а что-то рядом с их семьей случается запросто) - Сесили будет лучшим вариантом. Лет через десять, пока еще рано! Ей еще готовиться и готовиться. Если нет - ему самому придется занимать трон, а он явно больше любит быть серым кардиналом и управлять императорами, чем быть императором. Так безопаснее и веселее.
И похоже, среди детей Стефана именно Максимилиану хуже всего, хотя о нем должны заботиться больше, он же наследник! Но у Сесили воспитание, подходящее ее характеру, у Лиззи тем более еще и пока без обязательств, а у него какие-то проблемы со здоровьем - либо с памятью и вниманием, либо со зрением - и никто с этим делать ничего не хочет. Или не замечают и не понимают, или просто не могут... возможно именно поэтому Август уже сейчас так озабочен тем, кого еще подготовить для трона. Не Лиззи же! Хотя она в некотором смысле удобнее Сесили - будет говорить и подписывать, что скажет дядюшка.

Чем дальше - тем больше семьей становятся герои. Особенно плотно сейчас влились в семью Шульманы - как заботливо-строгий отец, который точно знает, как лучше (и который мудрее в плане объема опыта и связей, чем Биргит - подумал же, что искать надо не только внутри города), и как душащий заботой братик - которого, может, Хайнцу хотелось бы стукнуть, если бы он был собой прежним, а Миха вот так же вокруг крутился. А сейчас ему любая забота нужна, ему нужно даже больше, чем у него есть - только он в этом не признается (хоть в чем-то он остался собой - по-прежнему "все решу сам").
Биргит - героиня. Не идеальная - она устает, она раздражается, ей больно видеть каждый миг свою разбитую мечту - но от этого она еще круче. Рыдает, а потом сжимает зубы и идет дальше. Держит, старается, отбивается от главного врага Хайнца - от его желания сделать как лучше. НА ней эта история, скорее всего, и выедет - без такого железного характера не получится.
Самое интересное и самое страшное - то, как все смялось и перепуталось в несчастной голове Хайнца. Как память смяла все хорошее и все плохое, смешала, склеила - и получается, что астральная версия Теодора теперь так же гоняется за ним, как когда-то реальная версия гонялась за Биргит.
А что у них нет детей и Хайнц себя за это осуждает... Он не сможет, наверное, в своем нынешнем состоянии это понять, но тогдашний он хотел как лучше именно для Биргит, больше, чем свободной жизни себе. Потому что беременность и дети уж точно полностью закрыли бы для нее шанс на карьеру. А сейчас она может петь - и зарабатывать. А он - не может. И вот если бы у них были дети, а он в таком состоянии - на ней висела бы куча спиногрызов во главе с Хайнцем, кормить которых она могла бы только на деньги Шульманов или своих родителей. Потому что не дали бы работать точно. Просто из принципа никуда бы не брали женщину с детьми.

Слов нет, одни эмоции... Поэтому слов будет много. В основном про Теодора, который сделал ровно то, что от него ждали. И так же подло, как ждали. Он в этих главах шикарно раскрыт - так, что иногда его очень жаль, потому что не повезло с семьей, с поддержкой, с мозгами, которые немного набекрень с самого детства, а иногда хочется, чтоб его пришибли еще до того, как он начнет что-то делать. У него было вполне обычное (для его времени) детство - отец, пострадавший от войны и умеющий воспитывать только через боль, мать, которая не может не рожать и не готова самостоятельно нести ответственность за всех детей просто потому, что их больше необходимого и несовершеннолетний Теодор сам становится фактически отцом, мастер эмоциональных качелей дядюшка, который то поддерживает, то хлещет по щекам... Но сам Теодор не лучше - он сам загоняет себя в несуществующий мир, на пассажах про "золотого мальчика Хайнца" я даже полезла перечитывать - про того ли персонажа вообще речь, настолько это нереалистично, бредово даже, хоть местами и основано на реальности. Я пеняла Теодору, что он нерешителен, что он упустил свой поезд и не начал ухаживать за Биргит вовремя - а теперь понимаю, что начать не мог, а если бы начал - то в Заарбрюкен уехала бы она вот так же в пледе. Просто потому, что однажды он не увидел бы в ней того идеала, который ему грезился. Просто однажды она бы неосознанно показала ему то, чего не существует - измену, презрение или что-то еще.
Интересно, а что получилось бы, если бы Штайнбах намекнул Теодору на свои реальные прегрешения, а не выдуманные приставания? Как бы Теодор отнесся к прошлому дядюшки7 Поддержал бы идеи? Или наоборот? Понятно, что честно говорить нельзя - Теодор сдаст его быстрее кого бы то ни было не со злости, а по глупости, но намекнуть, что "я пострадал в свое время от не тех связей и теперь мне это аукается"... Но где Штайнбах и где честность? И кстати, удобнее было бы просто попросить двоих - после обыска, который не застала Биргит, я подумала, что Хайнца просто "очень вежливо" решили спросить за документы - а он столь же вежливо отказался. Но нельзя же просто так взять и никого не замарать! Особенно человека, с которым так много общего!
И присоединяюсь ко всем желающим вернуть Хайнца - мы же к нему привязались! Он нужен Биргит - любым! Он нужен своим друзьям. И Теодору, как ни странно. Хайнц - пусть Теодор этого и не признает, но он это явно демонстрировал - это та светлая сила, которая может удержать Теодора - даже лучше Биргит (хоть сам Хайнц этого и не хотел и Теодора сторонился). Ведь что-то должно ему поставить мозги на место! Порка не помогает, любовь не помогает - может, оживший кошмар поможет?
Биргит прекрасна. Ей больно, ей одиноко, она каждую минуту в неопределенности, но то, что она не свалилась в депрессию, что она пришла в желтом вместо черного - она оказывается гораздо более живой и настоящей, чем Теодор, они буквально с разных планет. Хотя о Хайнце думают непрерывно оба. Вот на нее бы ориентироваться! Если бы она могла себе представить, что Хайнц мог оказаться в другом городе - она бы всю страну переворошила, даже деньги бы на это нашла. Просто ей не приходит в голову, что надо искать вдалеке и одновременно у себя под носом.

А вот отношения Стефана с дочерью удивили. И то, что он зовет ее "генералом" - вряд ли с намеком, что ей править войсками, но не "принцессой", не "цветочком" или еще чем-то ласковым - это почти как шутка, да и их тон общения максимально теплый, насколько это возможно ждать от Стефана. И что он сам к ней приходит, и что он с ней... советуется. Неслыханное дело для обществ, где судьбу человека решает кто угодно, но не он сам. Но при этом так же, как в "Клавикордах" он от дочери аккуратно отстраняется - причем так, чтобы она сама этого хотела, сама приняла нужное ему решение. То ли несчастных случаев боится, то ли не хочет сам воспитывать (не может), то ли просто создает вокруг себя кокон. Особенно примечательно отношение Сесили к младшей сестре - вроде бы ничего необычного, когда у детей разница в возрасте, им сложно вписаться в общую компанию и жить одними интересами, но с учетом того, что Сесили не знает, а знаем мы - это очень громкий момент.

Император - тоже человек, и он, быть может, больше остальных он нуждается в поддержке и заботе. Но я читала все эти реплики с выделенным интонацией "дорогой брат" и понимала, что нет здесь ничего дорогого. И семьи тут, по большому счету, нет. И Максимилиан может повторить судьбу отца - просто потому, что тот не умеет иначе. Стефан боится, что перенесет на сына модель того, как отец общался с ним самим - и поэтому отдаляет. Он боится, что начнет горевать о том, что и не утратил толком - поэтому максимально отстраняется от всего, связанного с радостными моментами прошлого.

Слишком много несчастных случаев, чтобы они были все подряд несчастными. Такое бывает, конечно, с кем угодно может случиться, но согласитесь - подозрительно стали умирать люди вокруг Стефана. Ему и отец не в радость, и жена мешала, да и братья не особо тянут на семью - но сам он слишком умен, чтобы устраивать столько несчастных случаев разом, так что или чужая рука или правда просто перст судьбы.
В сцене похорон чувствуется, что от смерти Марии Стефан настолько потрясен, что начал творить всякую дичь и его никто не посмел или не смог остановить. То ли обида взыграла и он захотел "размазать" впечатление, чтоб горевали не только о ней, то ли воспользовался тем, что главный ненавистник Лиззи уже мертв и ничего сказать не сможет и сделал то, что хотел - причем не тихо и не семейно, а с помпой и при всех. Только лишь воспользовался моментом - или это далеко идущий политический план с какими-то последующими действиями? Императоры - они такие, у них к смыслу три смысла, а за ними еще пять скрытых, их сложно понимать. Но очень интересно.

Зря Ирка так! Да, такое прошлое как Глеб хочется максимально стереть - не из мира, так хоть из своей жизни, но это - опыт. Это грабли, по которым надо проходиться только один раз. А теперь она вполне может наступить на эти грабли снова - когда ей будет двадцать, тридцать... И снова так же? И снова? Потому что характер-то не поменялся, неспроста ее тянуло к недоступному, к тому, кто не может дать достойного ответа. Хотя название текста тут очень в тему - так жить и правда интереснее, постоянно то буря, то мертвая тишина, то шторм, то вой.