#novelber_26 #новелбер

Бег моей фантазии начинает спотыкаться. Но позорюсь до конца.

День четвертый.

04.11 Убежище

Бег по ночному лесу блестящей идеей не назовешь, удовольствие прям ниже среднего, но ужас неизвестности сзади гнал меня во тьму, даруя призрачную надежду на спасение. Хвойные лапы беспощадно хлестали по лицу, оставляя следы на коже. Я спотыкалась о корни, падала, судорожно хваталась за стволы и ветви деревьев. Подошвы кроссовок стали свинцовыми от налипшей грязи, а джинсы пропитались ею насквозь. Но я не останавливалась. Горло раздирал удушливый кашель вперемешку с липким, химическим привкусом бергамота. Я ломилась напролом, ведомая лишь животным инстинктом выжить.

И во всем этом ужасе самым страшным были не темнота и туман, а звуки за спиной. Даже сквозь шум моих шагов, сбивчивое, хриплое дыхание я отчетливо слышала механическое «щелк». И сразу после все вокруг озарялось багровой вспышкой, выхватывая из мглы стволы деревьев. Снова «щелк». Этот безглазый продолжал меня снимать. Вспышки слепили, щелчки оглушали, туман позади уплотнялся, казалось, сама темнота устроила на меня фотоохоту.

Лес резко кончился. Еще одна проплешина в сиренево-сизой жиже, но не с колодцем посередине, а старой избушкой. Покосившейся, с просевшей крышей, почерневшими от сырости бревнами. Входная дверь висела на одной петле, уныло поскрипывая и едва прикрывая мрак сеней. Не раздумывая ни секунды, я в три шага запрыгнула на прогнившее крыльцо, пересекла сени, вбежала в комнату и с грохотом закрыла ведущую в нее дверь, навалившись всем телом на гнилые доски.

Наступила тишина. Гробовая. Зловещие щелчки затвора прекратились. Пятистенок старого сруба давал слабую, но необходимую иллюзию защиты. Жалкая, трухлявая коробка для меня сейчас казалась неприступной крепостью.

Я нащупала засов и заперла дверь. Из груди вырвался выдох облегчения, пульс замедлился, ноги подкосились, и я спиной сползла по доскам на пол. Вокруг пахло гнилью, трухой и вековой пылью. Окна были закрыты ставнями, но сквозь щели бревенчатых стен внутрь, словно лазерные прицелы, отблеском неона пробивались ярко-розовые лучи.

Как только паника начала отступать, пришло осознание — нужно подготовиться на случай, если тварь снаружи захочет продолжить фотосессию. Проморгавшись, я заставила себя осмотреться: встала и, не выпрямляясь в полный рост, начала осторожно переступать по скрипучим половицам, шаря пальцами по пустоте вокруг, стенам, полу. Руки нащупывали труху, мелкие щепки, натыкались на паутину. Отчаяние уже было снова начало подкатывать как вдруг пальцы впились в ледяной металл. Вспышка. Индезит. Я охнула. Еще вспышка. Бархат. В полумраке, подсвеченном неоновыми лучами, внутри у меня все перевернулось. Передо мной стояла стиральная машина, а на ее углу лежала аккуратно взбитая, чистая подушка. Та, какую Кира всегда бросала мне на крышку унитаза в своей ванной-лаборатории.

Я тупо уставилась на подушку в заброшенной избе посреди глухой чаши. Это место не было случайностью. Это не розыгрыш. Ловушка захлопнулась, настоящее и прошлое встретились.

Повинуясь необъяснимому импульсу, я сдернула подушку. Из-под нее с тихим пластиковым стуком выпала мелкая безделушка. Сердце защемило, руки дрожали так сильно, что с первой попытки поднять вещицу не получилось. Но вот на моей ладони лежал дурацкий ярко-розовый брелок на цепочке. Тот самый Кирин брелок со светодиодом, который вечно болтался у нее на зеркале заднего вида и раздражающе маячил перед глазами во время езды. Я миллиард раз грозилась его выкинуть, потому что он слишком ярко и по-идиотски мигал в темноте. А сейчас этот бездушный кусок розовой пластмассы меня загипнотизировал. По спине пробежал могильный холод.

В ушах опять зазвенело. Память, которую я так бережно собирала из Кириных капризов, звонков и бесконечных спасательных операций, вдруг лопнула. Стены начали рушиться. Я зажмурилась, чувствуя, как внутри напалмом сжигается все дотла. Игра в прятки закончилась вничью. Я была в убежище, двери были закрыты, но спасаться здесь было уже не от кого.

#novelber_26 #новелбер

День третий.
Я ещё не ложилась, поэтому у меня ещё 03.11

03.11 Запах прошлого

Туман оказался липким, тяжелым и холодным, как застиранная мокрая простыня. Не успела я сделать и первый шаг, как он обволок влажной пеленой капель, неторопливо, но настойчиво пробираясь сквозь одежду, оседая росой в волосах. Меня пробрал озноб, казалось, воздух наполовину состоял из болотной воды. Только розовое свечение добавляло красок этой сизей жиже вокруг.

На деле линия оказалась не такой уж ровной, она петляла из стороны в сторону, подсвечивая пожухлую траву, склизкие корни. Двигалась я медленно, рискуя остаться без обуви: мокрая грязь с чавканьем засасывала когда-то белоснежные кроссовки.

Повернуть бы в другую сторону и бежать, что есть сил к трассе, но я безвольно шла и шла по хлебным крошкам, вдыхая запах мокрой хвои и прелой листвы. Мне хватило мозгов только подобрать какую-то корягу. Оружие, конечно, так себе — иллюзия контроля.

Вдруг туман резко изменился. Будто кто-то щелкнул переключатель, и в нос ударила густая, химическая волна. Знакомая волна.
Тяжелая смесь фиксажа, уксуса и проявителя — обдавала едким духом и щипала глаза. Точно такой запах пропитал стены Кириной ванной. И шлейфом этого аромата оказался прохладный запах бергамота.

Я застыла, едва не поскользнувшись. По телу побежали мурашки ужаса. Чистый апперкот. Картинка перед глазами поплыла. Я просто надышалась реактивов? Никакого леса нет? Я все еще сижу на крышке унитаза, слушая Кирины бредни? Я даже зажмурилась, ожидая услышать ее беззаботный голос. Но вместо голоса из тумана донеслось лишь глухое, далекое уханье.

— Чертов чай. — Из глаз полились слезы, слезы горечи, обиды и злости. Вдыхать запах прошлого было невыносимо. — Кира, если это твой очередной перформанс, я тебя собственными руками задушу!

Страха больше не было. Только жгучее желание разобраться, что тут творится. Отбросив корягу в сторону и вытерев слезы рукавом толстовки, я решительно зашагала но неоновой дорожке, вильнувшей в чащу. Плевать я хотела на туман, скорость, ветки деревьев, то и дело цеплявших меня за одежду, бьющих по лицу.

— Я закончу эту игру!

Еще шаг и лес расступился, обнажив небольшую, заросшую бурьяном, полянку. Прямо в ее центре сиротливо стоял полуразрушенный колодец. Розовый свет исходил из него: сочился сквозь щели, мерцал и пульсировал в унисон с биением моего сердца.

Вонь тут стояла невыносимая. Воздух дрожал, как дешевое желе. Борясь с тошнотой и прикрыв нос рукавом толстовки, я подошла в колодцу вплотную и осторожно заглянула внутрь.

Воды в нем действительно не оказалось. Он доверху был наполнен тысячами и тысячами мокрых фотографий. В неоновом свете эта масса казалась живой. Она копошилась, шевелилась, словно искала и не могла найти себе места. Капли тумана стучали по глянцевой бумаге, и она отвечала им тягучим, зловещим шелестом, похожим на шорох сотен лапок. А воздух был пропитан тем самым безумным ароматом Кириной лаборатории. Он не просто кружил, он оседал на коже, обжигая ее.

Я в ужасе отшатнулась, но самый верхний снимок привлек внимание. Он отличался от общей кучи: был без единого залома, казался свежим, а главное — сухим. Я присмотрелась. Неон мягко, но четко подсвечивал изображение на глянце. На фотографии была я. Со спины. В своей темно-синей толстовке. Я заглядывала внутрь этого чертового колодца, будто снимок сделали секунду назад. Трясущимися пальцами я аккуратно за нижний угол взял фото. Оно было ещё теплым. От него отчетливо пахло новизной и свежестью. Внутри все сжалось. В кадре я. Секунды назад.

В ушах зазвенело, пальцы разжались, фотография скользнула обратно. Бурлящая неоновая бездна проглотила ее с тихим шуршащим звуком. В этот же миг у меня за спиной, в сиренево-сизой сырости, щелкнул затвор фотоаппарата.

— Да вы издеваетесь! — выплюнула я в пустоту.

Снова мой страх улетучился, уступая место звенящей злости. Я резко повернулась, ловя баланс на скользкой грязи, сжала кулаки и закричала во все горло:

— Слышишь ты, папарацци недоделанный! А ну выходи! Думаешь, это смешно?! Кира! Если это твоя очередная дурацкая шутка, клянусь, я этот фотоаппарат тебе в...

Фраза оборвалась. Из-за деревьев, прям оттуда, откуда раздался щелчок, появился бледный лысый силуэт. Без глаз. Тот самый, который лупил по стеклу моей машины. В его длинный пальцах была зажата Кирина камера. Линза зловеще блеснула в неоновом розовом свете, когда монстр подносил камеру к пустой глазнице.

Тут моя смелость лопнула. И я, не разбирая дороги, рванула прочь с поляны, молясь только об одном — найти убежище.

#novelber_26 #новелбер

День второй. Полет нормальный.
Снова без оригинальности, но в продолжении вчера.

Что будет завтра?
Посмотрим.


02.11 Туман и неоновый свет

Экран телефона окончательно погас, свинцовые грозовые тучи скрыли лунное свечение. Тьма тяжелым одеялом окутала не только лес, но и салон форда. Время замедлилось. Поддавшись паники, я попыталась подтянуть колени к груди, что есть мочи зажмурилась и закрыла руками уши. В висках стучало: «Это не реально! Это не конец!» Я так и сидела, мечтая испариться, пока рациональная часть меня ждала разбитого стекла и сомкнутых рук на моей шеи. Страх стал настолько густым, что смог вытолкнуть воздух и из моих легких, и из машины.

Но вместо финального удара пришел свет. Багровый. Будто от напряжения и ужаса разом лопнули все капилляры в глазах и теперь на все вокруг я смотрела сквозь кровавые разводы. Очередная вспышка молнии озарила мокрое лобовое стекло. Дождь прекратился, зато вдруг опустившийся туман рассеял эту вспышку, хлынувшую внутрь едким, пульсирующим неоном цвета сырого мяса. И наступила тишины. Жуткая. Неестественная. Стук в водительское окно прекратился. Голос из багажника умолк. Я убрала ладони от ушей и осторожно повернула голову налево: огромные ладони так и остались прижатыми к стеклу, но лысый силуэт за ними застыл на месте, словно его парализовало.

Из открытого багажника потянуло сыростью и резким химическим запахом, от которого запершило в горле. Салон форда в одно мгновение превратился в тесную комнату для проявки пленочных фотографий.

От концентрации неприятных запахов я громко чихнула, в ушах зазвенело, и этот звон и багровый полумрак окончательно швырнул мое сознание назад. На два месяца назад.


*Два месяца назад*

— Кир, это просто дефект. Услышь меня — д-е-ф-е-к-т. — я лениво отхлебнула остывший чай, пытаясь поудобнее устроиться на крышке унитаза, и добавила: — Пошли уже отсюда. Дышать уже совсем. нечем!

— Да нет же! Они то проявляются, то нет. Как будто прячутся, — Кирин голос звучал азартно и увлеченно, словно она вот-вот сделает какое-то важное открытие.

— Ага, а еще они проявляются, когда у горе-фотографа просроченный проявитель, слишком много свободного времени и богатая фантазия, — буркнула я в кружку, поморщилась, учуяв холодный аромат бергамота, и отставила её на стиралку.

Мы сидели в небольшой ванной комнате, наспех переоборудованной в фотолабораторию недофотографа-любителя. Из освещения — багровая неоновая лампа над складным столиком, из удобств — брошенная подушка на крышку унитаза для меня. Едкие пары, поднимающиеся от ванночек с реактивами, проникали в нос, оседая горечью на языке, застилали глаза, заставляя их слезиться. Не понимаю, как Кира стоит так близко, мне давно хотелось сбежать на свежий воздух. Она тогда буквально помешалась на аналоговой съемке. Часами торчала на этом чертовом одиннадцатом километре, как помешанная, щелкая пустыри, заброшенные избы, какие-то развалины — выглядело это ужасающе. А потом запиралась с своей ванной в крохотной однушке в центре города.

— Нет, ты не понимаешь, — Кира осторожно вытащила пинцетом очередной снимок. На мокрой глянцевой бумаге в багровой жиже медленно проступали контуры корявых деревьев и низких кустов. А между ними — бледные, смазанные силуэты непонятно чего. — Фотография фиксирует то, что мозг понять не в состоянии. Это не просто кадры. Это реальность, которую мы не замечаем. Ну или не хотим замечать.

Я презрительно фыркнула.

— Ой, да ладно тебе, Сонь, разве ты всегда веришь своим глазам?

— Преимущественно.

— Даже если кто-то хочет что-то спрятать от тебя?

— Давай только без конспирологических теориях заговоров вселенского масштаба. Я и так знаю, что во всем виноваты масоны!

— Ну я просто…э-э… — Кира как-то стушевалась. А её щеки заалели даже на фоне этого противного красного света.

— Ки-и-ира! — серьезно протянула я, чуя приближающуюся дичь.

— Ну да, я ездила в эту деревню, понаслушалась всяких росказней, ну что типа в лесу есть колодец, который давно высох, но который раз в год наполняется водой. А путь к нему указывает лунная дорожка.

— Лунная дорожка? Серьезно? Лунная дорожка? А хлебных крошек там, случайно не было? — я закатила, поднимаясь со своего трона. — Кир, если твои сказки про высохшие колодцы заставят меня в очередной раз тащиться ради тебя в какую-нибудь глушь, я тебя лично посажу в какой-нибудь колодец. Хорош дурью маяться!

***

Шок отступил, оставив после себя горечь предчувствия. Я вернулась в реальность.

Багровый свет слегла пульсировал, фиксируя мир в этом кадре. Никакого движения кроме, словно я оказалась в фотоснимке. Но прямо перед машиной, разрезая молочный ночной туман, горело то, чего там точно не должно было быть. Тонкая, идеально ровная ярко-розовая линия тянулась от бампера моего фордика в темноту.

— Н-да, а вот и хлебные крошки, — прошептала я, медленно переведя взгляд со светящегося неонового ориентира на застывшего монстра рядом, и со вздохом добавила: — Значит, колодец.

Собственный голос показался чужим в этом замерившем мире.

— Кира, твою мать. Похоже, кто-то из нас двоих там всё-таки окажется.

Будто услышав пароль, лысый сосед со скрипом отлепил свою ладонь от стеклу и неестественно длинным пальцем указал туда, куда уходила розовая линия. В сиреневый туман. В глубину леса. В неизвестность. Туда, где среди деревьев больше не было никакой луны, но настойчиво звала за собой чужеродная неоновая дорожка. К Кире?

Аккумулятор Федюши сдох, телефон мертв, а в этой чертовой игре в прятки, похоже, открылся новый уровень. И судя по всему, мне действительно придется выйти из машины и пойти искать этот гребаный колодец пешком.

#novelber_26 #новелбер

Решила, значит, тряхнуть стариной и перезапустить писательский челлендж.
Меня мало кто читает, но зачем добру пропадать?
Все желающие, присоединяйтесь!

Сегодня тема: 01.11. Кто не спрятался.

Я решила, что быть оригинальной уже не успеваю, так что все банально, но с надеждой на погружение.

01.11. Кто не спрятался

— Кира, твоюжмать! В какую очередную дичь ты меня втянула? — злость в голосе не звенела, она сочилась, медленно заполняя пространство салона старенького форда.
Снова ночь на дворе, и снова я, сломя голову, несусь в неведомую даль. Мне давно бы смириться с этим и либо перестать бунтовать, либо потакать. Но как ответственная подруга да и вообще хороший человек я не могла игнорировать причуды близкого человека. И каждый раз после очередного сообщения «вопрос жизни и смерти», бросая все, летела на помощь. Сотни подзатыльников были розданы, тысячи бесед проведены — итог неизменен. Звонок, всхлипы, я в пути. Не знаю насколько меня хватит, но я действительно боюсь, что однажды не успею к своей пастушке.

Вот и сейчас еду на деревню к какой-то бабушке по координатам из сообщения. Долбанный Кирин ретрит. Неужели нельзя было уединиться где-нибудь поближе к цивилизации? Пейзаж за окном машины давно перестал меняться, фонари, стоящие вдоль дороги, горели через один, а то и два. Последнее встречное авто оказалось давно позади, а попутных машин я не замечала уже несколько часов.

— Через триста метров крутой поворот налево. — я дернулась от бездушного голоса навигатора, хотя ждала этого сообщения и безуспешно пыталась вглядеться в плотную стену из сосен по левую сторону дороги.

— Кира, я тебя придушу! — вздохнула я, скорее пообещав это себе для успокоения, чем реально угрожая, и резко расстегнула молнию на толстовке. В салоне было прохладно, но кожа пылала от бушующих эмоций. Казалось, в этот момент на мне запросто можно было бы пожарить яичницу. На мгновение даже промелькнула идея включить кондиционер, но я ограничилась глотком воды. Свет фар рассеивался, отражаясь от мокрого асфальта, я снизила скорость до возможного минимума, чтобы не пропустить поворот, и фыркнула:
— Я точно тебя прибью, когда доберусь!

Заметив небольшую проплешину в стене деревьев, сверив указания на навигаторе, я включила левый поворотник и медленно съехала с трассы. Асфальт кончился очень быстро.
— Шикарно! — только и смогла выдавить из себя.
— Прямо одиннадцать километров, — выдал навигатор, и я дернулась теперь уже точно от неожиданности.

Двигалась я все также медленно, боясь не разглядеть и попасть в какую-нибудь яму. Но дорога на удивление оказалась куда более проходимой, чем можно было того ожидать. Немножко успокоившись и даже добавив пару километров к скорости, я попыталась оглядеться. Не скажу, что деревьев стало больше, они все также плотной стеной возвышались над дорогой, как безмолвный конвой. Луна периодически выглядывала из-за облаков, прибавляя каплю света снаружи к свету фар форда.

Тут я услышала сигнал телефона, говорящий, что аккумулятор почти разряжен. Черт, собиралась же поставить на зарядку в машине. Пальцы вслепую нащупали провод, взгляд на секунду упал на гнездо разъема. И тут одновременно произошло несколько событий. Боковым зрением я увидела перебегающую дорогу тень, услышала глухой удар о бампер, резко нажала на тормоз.

Машина заглохла, а голос из навигатора ровно проговорил: «Сигнал связи потерян. Маршрут перестроен. Развернитесь».

Я почувствовала тяжесть в желудке, будто проглотила металлический шар. Сердце застучало с такой частотой, что казалось эта вибрация заметна через толстовку. По позвоночнику снизу вверх пробежалась волна холодка и утонула в ещё слегка влажном после душа пучке волос. Всего несколько часов назад я собиралась спать, когда получила голосовое сообщение «Приезжай скорее, вопрос жизни и смерти!». Я собиралась спать. Может, я всё-таки сплю?

Звук разряжающего телефона вывел из ступора. Я автоматически посмотрела на экран.
Мелким шрифтом — Вс. 01 нояб.
Крупным — 01:11

В этот миг луна снова выглянула из-за облаков, осветив приборную панель. Я все ещё плохо соображала, будто сознание отделилось и наблюдало за телом.
«Я умерла?» — промелькнуло в голове.
«Что за глупость? Конечно нет», — мысленно ответила себе же и добавила: — «Пока».

Шок отступал медленно, как будто втягивался в легкие, забирая озноб сначала с кончиков пальцев на руках и ногах, потом с конечностей, остального тела, добравших до бронхов продолжил карабкаться по гортани, пока не вышел облачком пара при очередном моем выдохе. Мозг начал соображать, и я трясущимися руками начала заводить машину.
Щелк. Щелк. Ничего.
Ещё раз. Щелк. Стартер старался, вращался.
Ничего.
— Ну давай, Федюш, не подведи! Обещаю, куплю тебе новый аккумулятор! Давай, родной!
Двигатель рыкнул. И снова тишина. Звенящая, давящая. Только стук сердца отражался от салона машины да мои зубы выдавали чечетку. Ещё попытка, щелчок зажигания, рык мотора, дрожь кузова и тишина.
— Заводись, твою ж мать! — из глаз брызнули слёзы злости и отчаяния. — Кира-а! А-а-а!

Я орала во всю мощь легких, колотила по рулю, срываясь на звериный, бездушный вой. Вдалеке что-то полыхнуло, будто кто-то подмигнул гигантским фонариком, почти сразу раздался гром и по стеклу и крыше забарабанил дождь.
—Ну, конечно, как же иначе? — ядовито выплюнула я в пустоту.

Ещё одна вспышка молнии и впереди, метрах в десяти перед машиной, я разглядела силуэт. Облегчение и страх накрыли меня одновременно.
Раскат грома. И нетерпеливый стук в пассажирское стекло спереди. Нет, это не дождь. Капли барабанили монотонно. На автомате я заблокировала все двери.

Ещё одна вспышка. И я смогла разглядеть человека в плаще с капюшоном. Он продолжил стучал, а сквозь ливень донеслось глухое:
— Дамочка! Дамочка!

Рука уже потянулась приоткрыть окно, но человек резко вскинул фонарь, ослепив меня направленным лучом. Пока я моргала, пытаясь вернуть зрение, яркое пятно света зашарило по салону. Руки на руле снова затряслись, пальцы повернули ключ в зажигании. Стук сердца отдавал в виски, мне казалось, каждый удар может стать последним.

Двигатель снова рыкнул, а слева раздался тяжелый шлепок в стекло. Я резко повернула голову. На водительском стекле отпечатались две огромные бледные ладони. Ещё одна вспышка и за руками я разглядела их обладателя. В отличие от первого, у этого голова оказалась не покрыта капюшоном. Он был лысым и мертвенно-белым. По его гладкому лицу стекали дождевые капли. И только глаз, казалось, не было, глазницы были пусты и черны. Я зажмурилась, отказываясь верить в происходящее.

Сзади со звучным металлическим кликом распахнулся багажник. Из темноты салона раздался хриплый шепот:
— Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Я иду искать. Кто не спрятался, мы не виноваты.

В водительскую дверь с грохотом ударило что-то тяжелое.

Телефон звякнул. Посыпались пуши уведомлений пропущенных звонков от Киры и последним высветилось сообщение: «Детка, не едь сюда, это не я!» и экран телефона почернел — аккумулятор умер.
Видимо, и меня ждал такой же конец.