Прошу прощения, что вмешиваюсь в дискуссию, не дойдя прежде до самого фанфика, но очень уж меня заинтересовал предмет вашей занимательной беседы. Сразу оговорюсь, что ни в коем случае не хочу оскорбить или в чём-либо принизить взгляды уважаемого автора, но от того, чтобы не вставить свою пару копеек в завязавшуюся дискуссию удержаться никак не могла.
Я нахожу это излишне буквалистским подходом к переводу. "Если сделать A, то обязательно будет B". На деле же с переводом редко бывает так просто, особенно с переводом художественным.

В целом на мой взгляд переводчики (в особенности те, кто работают с художественной литературой) часто страдают от того, что им отказывают в творческом элементе их профессии. Слишком часто перевод рассматривают через призму набора чётких правил и условий, якобы универсальных для любой ситуации.

На переводчиков смотрят как на грубых ремесленников, а не таких же, если порой не больших творцов, чем авторы.

Задача перевода как такового заключается в создании адекватной русскоязычной (в случае перевода на русский) копии иностранного произведения, что включает в себя, с одной стороны передачу смыслов оригинала, но с другой ещё и воссоздание его средств выразительности на другом языке, в котором они зачастую кардинально отличаются.

И так уж вышло, что говорящие имена — это также средство выразительности. В хорошем художественном тексте ничто не случайно, и если автор выбрал говорящее имя для героя, то при переводе это тоже желательно передать.

По поводу конкретно примера с именами эльфов я соглашаюсь с позицией Lothraxi:
То есть логика такая: мы воссоздаём текст на своём языке с намерением сделать так, чтобы он производил на читателя плюс-минус тоже впечатление, которое оригинал призван произвести на носителей другого языка.

И вот в тех самых спорных местах, когда в языке, на который переводят попросту нет элементов, на которых строится оригинал, и начинается творчество переводчика.

Пример может не самый удачный, но сейчас сходу вспомнилось, как баянистую шутку Дяди Стэна из Гравити Фолз заменили на другую, не менее бородатую, но уже более знакомую для русскоязычных зрителей, хотя, казалось бы, могли бы и не держать их за тупых и перевести дословно, право слово.
Просто как по мне важно понимать, что перевод — это тоже творчество, а не точная наука вроде математики и он допускает множественные разночтения, а не сводится к одной какой-то неоспоримой аксиоме.
Вот из-за этой цитаты я и начала писать комментарий, потому что внезапно вспомнился феномен любительских переводов японской манги.

Дело в том, что японцы обожают английскую, европейскую эстетику, им нравится использовать заграничные имена для своих героев, но вот беда... фонетический ряд у них значительно скромнее: разницы между Л и Р не слышат, идущих подряд согласных не терпят, нет-нет, да вставят дополнительную гласную, звук Ф есть только в одном слоге ФУ.

Вот и выходит, что Элизабет превращается в Эризабету, Вероника, в Беронику, Алиса в Арису (а такие заимствования как такси и кофе на японском звучат как такуши и кохи, и среднестатистический японец просто не поймёт эти слова в правильном английском произношении, case in point. О, а convenience store они так и вовсе сократили до конвини — ну прелесть же, скажите! But I digress...).

Люди, знающие об этой особенности языка просто пишут в переводе подразумеваемые английские имена, а вот те, кто не знают, бережно переносят транслитом японские искажения. И выходит, что мы наблюдаем за приключениями Арисы, играющей с дивными созданиями эрифу-кунами. Зато и вправду всё другое, ненашеское.

Я не спорю, что и славянизация Средиземья с превращением Глорфиндела в Всеславура и пихание избы на место простых домов — это перебор, уход в крайность, но и полный отказ от адаптации и попыток передать выразительность при переводе иностранного текста — это тоже крайность и ничем не лучше.

Лично я нахожу излишне топорным вариант с Сумкиным, а вот какой-нибудь Торбинс мне кажется вполне себе удачным решением. Как минимум потому что торба гораздо менее распространённое слово, чем сумка, а потому она вроде и создаёт нужную ассоциацию, но и налёт старинности текст не теряет, и имя звучит по-прежнему как имя, а не просто как насильно выгнутое в типа как название существительное.

Вообще не перестану приводить в пример замечательную статью, как раз исследующую вопрос корректного подхода к передаче говорящих имён собственных в переводе. Делает она это в рамках сопоставительного анализа двух русских переводов одной из книг Терри Пратчетта: один перевод фанатский, другой уже от официального издания. А уж кто-кто, а Тэрри Пратчетт в говорящих именах знал толк.

Лично я в целом люблю скорее максимальный перевод, такой, который производит полную локализацию иностранного произведения, настолько, насколько только позволяет чувство прекрасного. Меня, например, ужасно раздражают не перерисованные надписи в фильмах, комиксах, играх. Персонажи говорят вроде по-русски, а надписи по-прежнему условно на французском.

В этом есть определённая непоследовательность, незавершённость, которая волей-неволей выбивает из погружения. Собственно из-за таких вот раздражающих мелочей я и предпочитаю ныне преимущественно смотреть, играть и читать в оригинале, насколько мне это позволяет навык. И в целом у русских встречается порой этот синдром: "Нет пророка в своём отечестве", и он распространяется в том числе на перевод.

Сколько хороших, изумительно качественных дубляжей, локализаций я встречала в жизни, но при этом не менее часто сталкивалась с расхожим мнением, что перевод-то у нас всегда из рук вон плохой, сплошь ошибками кишит, и это зачастую от людей, в жизни в оригинал не заглядывающих и порою даже не знающих иного языка, окромя родного и может ещё худо-бедно освоенного английского.

Между тем французам вообще не западло превратить Ривенделл в Фондкомб, Бэггинса в Сакэ (Sacquet) или на худой конец в Бессак (Bessac, где sac — сумка по-французски), Шир в Графство (Comté), а Бэг Энд в Куль-де-Сак (cul-de-sac — тупик).

Понятное дело, что русский не французский, и адаптация говорящих имён — дело тонкое, не терпящее грубого подхода, но и насмехаться над переводчиками, всё же посчитавшими нужным передать этот аспект выразительности текстов Толкина я не считаю правильным.