Константин Градов

1986 год. Перестройка уже началась, но ещё не стала лавиной. Пока это только слова в газетах, осторожные постановления, новые разрешения — и старые люди, которые не собираются отдавать власть.

Павел Дорохов слишком хорошо знает, чем всё закончится. Кооперативы, гласность, выборы, громкие речи о новой жизни — через несколько лет всё это обернётся хаосом, делами, разорением и распадо...>>м страны. Но сейчас у него есть «Рассвет», люди, семья и несколько месяцев форы.

Чтобы сохранить построенное, мало быть хорошим председателем. Мало собрать урожай, удержать хозяйство и доказать цифрами, что можно жить иначе. Теперь придётся выйти на свет самому — зарегистрировать «Рассвет-Плюс», принять публичный бой с обкомом и стать депутатом, пока против него не успели открыть дело.

Потому что в новой эпохе спрятаться нельзя.

Можно только ударить первым.

Капитан Алексей Соколов ведёт первую эскадрилью 147-го штурмового полка от майского пятачка под Изюмом через Воронеж и Дон к сталинградскому исходному. В груди у него — память Сергея Наумова, лётчика из две тысячи двадцать четвёртого года, который знает наизусть всё, что ещё не сбылось. Но знание ничего не даёт. Знание — это тяжесть, которую нельзя переложить на чужое плечо и нельзя озвучить да...>>же самым ближним.

Третий том о попаданце, который перестаёт быть туристом из будущего и становится командиром этой войны. Лето, в которое нужно учиться молчать о том, что знаешь, и держать тех, кого ведёшь. До самого конца этой полосы.

Он очнулся в чужом теле — шестнадцатилетнем, слабом, с родовым именем, которое в этом мире всё ещё помнят.

1910 год. Другая Российская империя: магические академии, родовые дуэли, старые аристократические долги и семьи, которые умеют убивать не хуже, чем спасать репутацию. Иван Кречетов — наследник угасающего графского рода, первокурсник Императорской Магической Академии и человек,...>> который слишком хорошо знает цену дисциплине, чтобы верить в случайности.

Его считают слабым. У его рода забирают последнее. За спиной сестры уже тянется чужая рука. А в самом Иване просыпается не только Огонь, положенный Кречетовым по крови, но и холодная сила, о которой в семейных книгах предпочитали молчать.

До Турнира первокурсников остаётся полгода. До срока по векселю — столько же. И если Иван проиграет, он потеряет не только место в Академии.

Он потеряет дом.

Сентябрь 1941-го. Старший лейтенант Алексей Соколов с потрёпанным 147-м штурмовым полком перебазировался в Вязьму — и впервые с начала войны позволил себе подумать, что попал в тыл. Через три недели начнётся «Тайфун». В Вяземском котле сгинут целые армии. До Москвы — сто восемьдесят километров. Через два месяца — тридцать.

В сорокалетней голове двадцатилетнего пилота — память о другой вой...>>не, которую этот мир ещё не написал. Но память туманна: общие очертания, не даты. Знание, что Москву удержат, не подскажет, как дотянуть подбитую «семёрку» до своего аэродрома и хватит ли в полку горючего к утру.

Второй том о лётчике-штурмовике, который умер в 2024-м и проснулся в 1941-м. Осень и зима под Москвой: Вяземский котёл, Можайская линия, ноябрьская распутица, декабрьские морозы. И первое за войну русское наступление.

Февраль 1984-го. Андропов умер, Черненко на экране говорит чужим усталым голосом, а председатель колхоза «Рассвет» Павел Дорохов понимает: пауза не будет долгой.

За шесть лет он вытащил деревню из нищеты, построил переработку, собрал вокруг себя людей и научился говорить с системой на её языке. Но впереди — Горбачёв, антиалкогольная кампания, кооперативы, политические интриги обком...>>а и дата, которую Павел знает слишком хорошо: 26 апреля 1986 года.

Послезнание больше не похоже на дар. Оно становится тяжестью: можно подготовить йодид, спрятать детей от радиоактивного дождя, спасти своих — но нельзя остановить страну, которая идёт к катастрофе.

Пятый том «Года Урожая» — о времени, когда «Рассвет» выходит из тени, а Павел впервые становится не просто председателем, а политической фигурой. И за это придётся платить.

Конец ноября 1851 года. После восьми дней дороги Пётр Горчаков — помещик трёхсот душ и обладатель одной небольшой тайны: он сам из 2024-го — впервые въезжает в живой николаевский Петербург.

Впереди сто дней столичной зимы. Двоюродный брат Алексей оказался болтлив сверх всякой меры. Чиновник МВД Ковалёв ждёт на Гороховой, 17, и знает уже слишком много. Петербургская дама Софья Львовна согл...>>асна принять провинциального гостя — но «не помогать, а наблюдать». Бюджет тает быстрее, чем казалось из Горчакова. Из Корчевы коротко и сдержанно пишет Лиза.

А по мостовым столицы ходит единственный человек в империи, который знает, что Гоголь умрёт в феврале, через два года начнётся война, а крепостное право продержится ещё десять лет. И теперь его задача — пройти эти сто дней так, чтобы об этом не догадалось Третье отделение.

28 июня 1941 года. Горящий Ил-2 падает над Березиной. В кабине умирает молодой лейтенант Алексей Соколов — и приходит в себя Сергей Наумов, пилот из XXI века с восемью тысячами часов налёта и чужими руками на штурвале.

Он не знает этого тела, не помнит однополчан, не умеет жить в сорок первом и не собирается никому объяснять невозможное. Впереди — допрос особиста, сырой штурмовик б...>>ез стрелка, первые вылеты, немецкие колонны на дорогах, горящие аэродромы и Смоленское лето, где советская авиация учится воевать ценой жизней.

Он знает только одно: СССР победит.

Но до Победы — почти четыре года. А до следующего вылета — несколько дней.

«Мы знаем, кто вы. Нужно поговорить.» Шесть слов из Петербурга, незнакомый почерк. А Пётр Андреевич только выплатил долг, наладил винокурню и почти поверил, что справляется.

Лето 1851-го. На ярмарке в Корчеве появляется Троекуров. Не пушкинский буйный медведь, а тихая змея в безупречном сюртуке. За его спиной Карп Силыч, который знает имение изнутри. Тяжба, удар через откупщика, вербовка ...>>мужиков за спиной у барина. А из столицы приезжает вежливый чиновник, который «просто интересуется людьми» и задаёт вопросы, на которые лучше не отвечать.

И ещё есть Лиза Нелидова. Которая цитирует Либиха по-немецки, смотрит насквозь и однажды спрашивает: «Кто вы?»

Уездный суд вместо арены, юрист вместо меча, лён вместо золота. Оборона кончилась. Пора играть.

Павел Дорохов сделал невозможное: поднял умирающий колхоз, выбил для людей нормальную жизнь и стал фигурой областного масштаба. Но 1983 год приносит не урожай, а холод. Андроповские чистки, новая дисциплина, борьба за власть, интерес Москвы — и всё это внезапно сходится на одном председателе из глубинки. Теперь Павлу мало удержать «Рассвет» на плаву. Нужно сохранить людей, не дать сломать своё ...>>дело и пройти между теми, кто предлагает помощь только до первой ошибки.

Хозрасчёт, новые связи, опасные покровители, чужие игры, в которых ставка уже не должность, а жизнь. И впервые Павел понимает главное: спасти всех не получится.

«Андроповская зима» — самый жёсткий том цикла: о цене порядка, власти и решений, после которых уже нельзя остаться прежним.

Алексей Зайцев — старший налоговый инспектор ФНС, специалист по выездным проверкам крупного бизнеса. Однажды он приходит в себя на рыночной площади средневекового городка без документов, денег и внятного объяснения случившегося.

Местная Система регистрирует его класс: Мытарь. Легендарный. Оказывается, встречается раз в поколение и никто не знает, что с этим делать.

Барон Тальс знает...>>: незарегистрированный чужак без боевого класса — это бесплатная рабочая сила. Предъявляет счёт за «незаконное проживание».

Алексей не возражает. Он проводит Аудит.

847 золотых недоимки в казну. Двенадцать лет. Подтверждено архивом.

Никакого насилия. Только правильно оформленные документы.

Производственный роман о человеке, который реструктурирует феодализм через налоговое право.

Когда-то давно я посмотрел Азумангу и начал писать это.

Очень мало экшена, никакого спасения мира и постройки мегагосударства.

Просто живем, дружим с ребятами и ходим в школу.

Пётр Андреевич Горчаков выжил.

Теперь этого мало — нужно удержать имение.

Долги по-прежнему висят на шее, в уезде слишком многие интересуются Горчаковым не из добрых чувств, а каждая полезная затея упирается то в привычку, то в глупость, то в чью-то жадную руку. Но если в первый раз Пётр спасал Горчаково от немедленной гибели, то теперь ему предстоит куда более трудная вещь: ...>>построить систему, которая будет работать без чуда.

Новые порядки в деревне, первая настоящая прибыль, поездки в Корчеву, чиновники, которым проще дать, чем объяснить, опасный интерес Троекурова — и люди, которые вдруг начинают верить странному молодому барину больше, чем положено. А ещё — Елизавета Нелидова, слишком умная, чтобы не заметить: Пётр Андреевич знает и понимает куда больше, чем должен.

Второй том истории о человеке, который попал в Россию XIX века — и вместо великих подвигов начал с самого трудного: с хозяйства, ответственности и попытки сделать чужой дом своим.

Октябрь 1981 года.

Колхоз «Рассвет» — уже не просто передовое хозяйство, а пример для всей области.

Павел Дорохов больше не «чужой человек из будущего».

Он — председатель. Хозяин. Тот, к кому едут учиться.

Но чем выше поднимаешься — тем опаснее становится.

Обком начинает присматриваться.

Москва — тоже.

Старые враги не забыли поражен...>>ий.

А впереди — Продовольственная программа, которая должна спасти страну… или окончательно её добить.

Павел знает больше, чем должен. Он знает, что через два года всё начнёт рушиться. Знает дату, с которой всё пойдёт по другому пути.

И впервые это знание — не преимущество. Это груз.

Пока одни борются за план и отчёты, он играет в долгую, строит систему, которая переживёт не только проверки — саму эпоху.

Потому что вопрос уже не в урожае.

Вопрос в том, можно ли построить что-то настоящее в мире, где всё начинает трещать по швам.

Наш современник в теле дворянина Российской империи, 1850 год. Имение в долгах, управляющий ворует, крестьяне голодают, а соседи точат зубы.

Никакой магии. Никаких суперспособностей. Только здравый смысл, обрывки знаний из YouTube и категорическое нежелание умирать в мире без антибиотиков.

Триста крепостных душ зависят от человека, который неделю назад не мог сам завязать шейный пла...>>ток. Управляющий двенадцать лет разворовывал имение — и не собирается останавливаться. Долг в Опекунский совет нужно выплатить к зиме, иначе всё уйдёт с молотка. А единственный союзник — камердинер Прошка, который всё ещё крестится каждый раз, когда барин говорит непонятные слова.

Первый том: как выжить, не спалиться и спасти имение за четыре месяца — имея в арсенале школьную арифметику, одну винокурню и принцип «если сам не умеешь — не мешай тем, кто умеет».

Никакого «я знаю все технологии и сейчас изобрету пулемёт». Зато есть грозная соседка-помещица, дуэли, бюрократия с гусиным пером и загадочная барышня

Колхоз «Рассвет» — на виду у всего района. Статья в газете, рекордный урожай, внимание области. Но успех в советской системе — ловушка: план повышают, завистники точат ножи, а из обкома едет комиссия. Пока Павел Дорохов строит новый коровник, выходит на московских снабженцев и расширяет подряд на все бригады — за тысячи километров начинается война, которую он не в силах остановить. Декабрь 1979-го. Афганистан. И сын его лучшего бригадира — в армии.

1978 год. Топ-менеджер агрокомпании из 2024-го погибает в аварии и приходит в себя в теле председателя колхоза. У него — чужая жена, двое детей, разваленное хозяйство и система, в которой честность не поощряется. Он знает будущее: впереди Афганистан, перестройка и распад страны. Но изменить историю он не может — зато может изменить жизнь трёхсот дворов.

Чтобы спасти колхоз, придётс...>>я отказаться от прежнего себя: бросить пить, навести порядок в учёте, остановить воровство, вернуть людей к работе и заставить систему играть по его правилам. Первый год — ревизия, засуха и борьба с теми, кто привык жить по-старому.

Он не собирается спасать СССР. Он собирается спасти свою деревню.