Серсея медленно опустошала кубок с теплым ароматным вином в попытке отвлечься от своего странного беспокойства о Джейме — они редко расставались надолго, их редко разделяло столь большое расстояние. Любимый брат совместно с не слишком любимым братом отправились посмотреть местную достопримечательность, ледяную древнюю Стену, что по старинным сказаниям была защитой от тех самых ходоков, о которых завел речь Нэд Старк, и его никто даже не подумал поднять на смех. А было ведь с чего — лорд явно слишком увлекся грамкинами и снарками... Думать иначе было страшнее всего, потому тревога о брате все же была странной — он ведь всего лишь поехал оценить плачевность состояния Стены по заданию Короля, как член Королевской Гвардии.

Если бы не замыслы Хранителя Севера, которые он решил воплощать в самый неподходящий для этого момент, все было бы гораздо лучше. Брат и сестра бы встретились, выпили вина и занялись любовью. Это были пустые мысли теперь, и она знала, кого винить в этом. Джейме не изъявлял ни малейшего желания отправиться вместе с Тирионом к Стене до того самого момента, как ему был дан приказ. Стена — это место для убийц, воров, насильников и ненужных детей, но не для Гвардии Короля, о чем поспешила напомнить Роберту сама Серсея, когда речь зашла о Джейме. Эддард Старк отобрал у неё возможность остаться в присутствии брата, убедив Роберта, что только доверенное лицо Короля способно оценить степень заброшенности Стены, через которую по свидетельствам явно сошедших с ума очевидцев скоро полезут вихты и ходоки. Конечно же Старк заранее подготовился, отправил своего брата-дозорного по всем крепостям вместе с отрядом разведчиков и войск своих собственных вассалов. Вся информация о крепостях Стены уже готова, её просто необходимо забрать и убедиться в подлинности описываемых проблем у главнокомандующего Дозора. Ведь только убежденность короля и относительно точные данные, как сказал сам Эддард, были способны помочь в последующих действиях Железного Трона на этот счет.

Бесхозные крепости Стены будут переданы для восстановления представителям всех благородных домов Вестероса. Только на этих условиях Эддард соглашается "прикрывать спину Роберту", как он сам изволил выразиться, когда Роберт, Серсея и сам Хранитель Севера возвращались из склепа Старков. Именно для этого нужно получить информацию о состоянии Стены, дабы предоставить её южным лордам в качестве руководства к действию — и это тоже цитата из крайне убедительной речи Эддарда на пути из склепа. Потом был пир, объявление о восстановлении Стены силами всех Семи Королевств и заверение о верности и уважении Хранителя Севера к Роберту Баратеону.

Серсея отставила свой кубок и вновь перечитала своё письмо отцу, которое намеревалась отправить до того, как вернётся Тирион и Джейме. Ему просто необходимо было знать о странном заговоре Старка, о предположительной причине смерти Аррена... Которая всё же была не от её рук, хоть и была ей неимоверно выгодна. Как была выгодна и её отцу, и именно поэтому Тирион, с выкаченными от беспокойства и удивления разноцветными глазами и дыханием пьяницы, которое ей пришлось терпеть всю их спешную беседу, сказал ей, что сам составить письмо просто не успевает, если хочет отправиться к Стене как можно быстрее. Он передал ей наскоро набросанный лист с темами, которые необходимо затронуть в письме, и был таков поутру после пира. Такое объединение усилий было крайне редким для Тириона и Серсеи, но оба понимали, что отец должен получить предупреждение о странностях в поведении Старка как можно скорее.

Никто из детей Тайвина Ланнистера не хотел ощутить его недовольство.

Серсея сдула с пергамента золотой песок, которым ранее посыпала чернила, и свернула послание в трубочку. Она уже, было, поднялась, чтобы отправиться к привезенным вместе с кортежем королевской семьи вороньим клетям, но в её дверь постучали.

— Ваша Милость!

— Открыто! — отозвалась Серсея и положила письмо на столешницу, дабы затем подняться и встретить тех, кто решил её побеспокоить.

Дверь отворил Белый Гвардеец, чьё лицо было почему-то недоумевающим, когда он встретился взглядом с королевой, но потом степень его удивления стала понятной, потому как в проем зашел самый нежданный для Серсеи человек из всех, что вообще могли бы зайти в её покои.

— Ваша Милость, — сделала книксен Санса Старк, взглянув затем на Королеву холодными глазами своего отца. — Мой отец отправил меня с посланием вам, Ваша Милость.

Серсея протянула руку, ожидая, что это будет, как и в прошлый раз, краткая записка.

— Ваша Милость, отец желал передать, — продолжила говорить рыжеволосая девочка, не замечая будто бы протянутой руки королевы, — что хотел бы видеть вас в отстраиваемой части замка. На время приезда гостей из столицы все ремонтные работы прекращены, потому отец считает, что ваша встреча будет защищена от лишних ушей именно там.
— Он мог бы прислать слугу с запиской, — полуутвердительно произнесла королева, даже не ожидая ответа от старшей из дочерей Старка.

— Отец любит давать нам задания, — пожала плечами девочка и хитро улыбнулась. — Ваша Милость, отец разрешил мне задать вам вопрос. Позволите ли?

— Девочка, это наглость, — не без ответной скупой улыбки произнесла Серсея. — Задавай.

— Любите ли вы лимонные пирожные?

— Не скажу, что это моя любимая сладость... Есть можно, не более.

Девочка едва заметно скривилась, но это не укрылось от взгляда Серсеи, на что она решила уточнить.

— Почему спрашиваешь, юная леди?

— Отец сказал, что разрешит подать их к столу трижды за день, если королеве они тоже нравятся. Я единственная в семье, кроме Джона, которая их любит. А Джон отца о такой малости просить не будет, но я хотела бы порадовать его напоследок.

— Напоследок? Джон — это ведь бастард твоего отца, так ведь? Такой позор...

— Да, но все ведь знают, что он наш двоюродный брат! Я просто хочу оставить хорошие воспоминания о его последних днях в Винтерфелле. И лимонные пирожные тому очень сильно помогут, — покраснела девочка и добавила. — Он бастард старшего брата нашего отца, Ваша Милость. Мне не зазорно с ним общаться, что бы ни говорила наша матушка. Он — наша семья. И я хотела попросить вас подыграть мне, Ваша Милость, если вы не против.

Серсея рассмеялась и приподняла личико совсем засмущавшейся дочери Неда Старка за подбородок. Санса Старк ещё сильнее раскраснелась и неловко выдавила ответный смешок.

— Девочка моя, в благодарность за твоё сообщение я скажу Эддарду о твоих лимонных пирожных, когда мы увидимся с ним сегодня. Это не представляет для меня ни малейшей сложности. Кстати, когда?

— Отец просил передать, что будет ожидать вас в башне после обеда. Спасибо, Ваша Милость! Я могу идти?

Серсея улыбкой и движением ладони отделалась от девочки, явно глупой и впечатлительной, и та закрыла за собой дверь, не скрывая радости по поводу лимонных пирожных.

Серсея Ланнистер развернула письмо отцу и решила дописать пару строк.

Никто на Юге и не подозревал, что Эддард Старк воспитывает не своего бастарда.

Королева на секунду остановилась, прежде чем снова свернуть своё письмо.
— То есть, он не изменял своей жене. Почему он тогда... — прошептала Серсея сама себе и отмахнулась от собственных мыслей мгновением позже. — Не имеет значения.

— Ваша Милость! — в дверь после стука заглянула одна из её служанок. — Через час ожидается трапеза.

Серсея подозвала девушку повелительным жестом, та же всё мгновенно поняла, готовая услужить.

Королева начала разоблачаться, поглядывая в сторону теплой ванны, что ожидала её вот уж с пол часа и потому, собственно, была теплой. Она тронула свою грудь — соски неприятно затвердели от внезапной смены температуры. Служанка предупредительно собрала волосы королевы под заколку и затем подобрала с каменного пола её одеяния. Серсея опустилась в ванную и протянула руку за ароматическим мылом. Не было ничего приятнее, чем готовая ванная в любое время дня и ночи.

Север всё же начинал ей нравится в данный момент куда больше, чем тогда, когда их процессия только пересекла Перешеек.

— А письмо может подождать до послеобеденного времени... — пробормотала себе под нос королева и с наслаждением намылила свои плечи, чтобы мгновением позже откинуться на бортик ванны и прикрыть глаза.

Теплая ванная и горячее вино были лекарством от любых сложных мыслей. И именно в таком лекарстве нуждалась Серсея Ланнистер, когда необоснованная тревожность и странные, особенно для такого, как оказалось, всё же правильного Старка, полные похотливого восхищения взгляды Эддарда приводили её в дерганное состояние. Хотя кое-что заставило Серсею улыбнуться.

— И всё же какая наивная девочка, эта Санса Старк. Может пригодиться.

Эддард Старк сидел на своём расстеленном меховом плаще, вальяжно скрестив ноги, спрятавшись под окном так, чтобы его профиль не было видно из окна башни. Он мог бы сидеть в глубине все на тех же мехах и не беспокоиться о том, что его кто-то возможно увидит, но это бы помешало его упорному чтению какого-то пергамента.

— Сестра моей жены, Лиза Аррен, пишет о пренеприятнейших вещах, — сообщил Эддард в воздух, чуть повернув голову, как только понял, что Королева уже достаточно близко, чтобы иметь возможность услышать его. — И моя жена ей верит.

— Я и не думала услышать столь обтекаемые слова от северянина, мой лорд, — застыла Серсея в проеме и издала высокий женственный смешок, ей в обычном состоянии не свойственный, на что Эддард вздернул подбородок и недоуменно на неё взглянул, хотя и не знал Серсею в её обычном состоянии. — Это был комплимент, Лорд Старк.

Голос королевы был контролируемо обольстителен — чуть более низок, чем обычно. Эта женщина знала, что мужчины падки на всё, что им мнится доступным — примером тому Роберт Баратеон, не пропускавший ни одной юбки. Она не собиралась соблазнять Хранителя Севера, но стоило иметь определенные подходы к этому мужчине, потому как он вместе с королевской семьей направляется в Королевскую Гавань, чтобы быть Десницей. И если он сам дал ей такую возможность, то будет глупо ей не воспользоваться.

— Он тебя бьет? — вдруг спросил Эддард, смотря на неё снизу вверх исподлобья. — Я вижу, что он смотрит на тебя без любви. А твой старший сын иногда глядит на отца так, будто хочет его удавить собственными руками. Даже я привязался к своей жене, уж насколько она не в моём вкусе. В чём проблема?

— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, мой лорд.

Голос Серсеи дрогнул, и она, было, попятилась, но жизненно важные, она это нутром чуяла, новости из Долины, куда быстро спряталась жена Джона Аррена сразу после его смерти, могли пригодиться в её грядущем письме лорду-отцу.

— Давай так. Я расскажу тебе о том, что пишет Лиза Аррен. А ты расскажешь мне о том, что могло бы ждать мою сестру в замужестве за нашим бравым королем.

Серсея смотрела на Старка так, будто тот заговорил на языке Древней Валирии вместо Общего. Ланнистер не понимала его мотивов. А Эддард не спешил продолжать — он молча указал удивленной королеве на место на мехах подле себя и протянул пергамент.

— Что это? Это полная чушь?! — воскликнула королева, схватив и быстро пробежав глазами листок, на что Нэд Старк лишь поморщился и быстро коснулся собственных губ, едва мотнув головой, на что королева предусмотрительно замолчала.

— Прекращайте всё время кричать на меня, Ваша Милость. Тишина — это лучшее из того, что я когда-либо слышал.

— Я не люблю тишину, — пробормотала Королева и присела рядом. — Что может быть хуже, чем полная тишина?

— Я не про эту тишину говорю, — поморщился Лорд Старк. — У той тишины тоже есть свой звук, и он не то чтобы очень приятен. Я говорю о наслаждении отсутствием человеческой речи вблизи моих органов слуха.

— Я молчу.

— Я вижу.

— Это не чушь, так ведь?

— Это шифр. О нем знает только моя жена и Лиза Аррен, как я понял из объяснений моей жены. И там говорится прямо, что это вы, Ланнистеры, убили Джона Аррена. И я бы ей поверил, если бы не то, о чем мы говорили с тобой и Робертом в склепе. Ты ведь понимаешь, моя королева, что я тебя прикрою и сверну расследование, если это все же была ты?

— Я не травила Десницу, — твердо произнесла Серсея, и тут же осознала, как же она ощутимо глупо попалась на вранье, которого фактически не было, но Эддард, кажется, принял её оговорку за подтверждение неких своих мыслей.

— То есть ты тоже думаешь, что его отравили? Можешь выдыхать, угу.

Серсея сама не заметила как задержала дыхание под взглядом Старка, но тут же зло оскалилась на свою слабость и прошипела.

— Тебе это доставляет удовольствие?

— Несомненно, — Эддард пожал плечами и свернул пергамент и заложил в кожаную мошну, висевшую на поясе. — Очень малое количество людей может себе безнаказанно позволить лишить королеву дара речи.

— Почему ты думаешь, что безнаказанно? — безразличным тоном отозвалась Серсея и смерила уничижительным взглядом вассала своего мужа. — Я могу...

— Твою стервозную сущность я отметил с первого взгляда, моя королева, — теперь уже оскалился Эддард. — Представь себе, кто-то видит сквозь твои игры, Ваша Милость. И да, я почти точно знаю, что ты не травила Десницу, но кто-то из окружения Лизы Аррен либо сама Лиза уверены, что если я отправлюсь в Королевскую Гавань, я найду подтверждения тому, что ты причастна. Я найду твой мотив, Серсея Ланнистер. Найду ли я его, Серсея Ланнистер, ответь мне честно?

— Я не просто думаю, что его отравили, — проговорила Серсея, решив приоткрыть завесу лжи и тоже поделиться информацией, ценной конечно лишь для такого человека, который только в грядущем вступит в Малый Совет, еще ни малейшей толики не смыслит в столичной политике, человека вроде Эддарда Старка. — Мэйстер Пицель имеет дружеские отношения с моим отцом, потому рассказал мне о своих подозрениях. В равной степени это могли быть как кишечные колики, так и действие яда.

— Колики... Я веду дневник со всем, что я принимаю в пищу. Если меня и отравят, мои дети всегда будут знать, чем именно и как именно. Рекомендую, кстати. Вести дневник, в смысле. Шифруй его как хочешь, но это будет очень интересный источник данных о наших жизнях для потомков. Избранные моменты может даже издадут как книгу.

— Зачем ты вообще об этом думаешь, Эддард Старк, — выдохнула Серсея и нервно расправила золотистого цвета юбки, устраиваясь поудобнее подле своего собеседника. — Так значит, Лиза Аррен успешно добралась до Долины и оттуда...

— Каков твой мотив, Серсея? Зачем тебе смерть Аррена?

— Я не убивала его! — снова сорвалась королева и, едва сумев успокоить свое дыхание, продолжила. — Ты рассказал мне о письме сестры твоей жены. Зачем?

— Потому что ты не убивала. И нам нужно понять, кто пытается начать войну между Великими Домами Вестероса. Спроси своего отца, Серсея, хочет ли он войны со Старками в преддверье зимы. И я скажу тебе заранее — никто не хочет сражаться с Севером на его условиях. Мы знаем, когда идет зима. Зима идет вместе с нами.

— Это угроза? — охрипло проговорила Серсея, не отрывая своих по-кошачьи зеленых глаз от прищуренного взора Старка. — Если да, то Ланнистеры всегда...

— Не единственные, кто платит долги, — перебил Старк, но затем прикрыл глаза и выдохнул. — Но Зима идет, я чувствую это в каждом дыхании Чардрева Богорощи... В каждом завывании лютоволков моей стаи... Я чувствую, Серсея. Магия возвращается. Белые Ходоки пробудились. Мне не хочется разбираться в этом хаосе, что представляет из себя королевский двор. Потому я поддержу тех, кто будет сидеть на Престоле. И мне абсолютно плевать, кто это будет, если моя идея с реставрацией Стены выгорит при его правлении. Потому кто бы ни хотел свергнуть Роберта, кто бы ни подбирался к нему через Арренов, этот кто-то враг и Дома Ланнистеров, и Дома Баратеонов, и Дома Старк. А как известно, дорогая королева, враг моего врага...

— Наш друг.

— Правильно, — Старк протянул руки к сползшей с плеч Серсеи меховой накидки и подтянул за каймы чуть выше. — Тут сквозняки, — объяснил он свои действия. — А теперь ты расскажешь мне, что такого ужасного тебе сделал Роберт Баратеон. Чтобы любые обвинения в твою сторону от твоих недоброжелателей разбивались о моё "и что" как можно чаще. Всё, что ты можешь рассказать.

— Да, он меня бил. При дворне. При членах Малого Совета. При Джоффри. При... Я не хочу с ним спать, Эддард. Он вспоминает твою сестрицу так, будто она все еще жива, как будто...

— Как будто ты должна соответствовать её мечтам просто потому что вам не повезло стать супругами. Как будто это нормально — постоянно упрекать в том, что ты никогда не сможешь дать, потому что ты не он.

— Твоя жена...

— Была влюблена в Брандона Дикого Волка с первого взгляда. Всегда сравнивает меня с ним. До сих пор сравнивает меня с ним. Я ненавижу эту беспомощность. Я не представляю при этом, каково тебе, как женщине... Меня по крайней мере невозможно взять силой, — усмехнулся тупой шутке Эддард, но когда посмотрел в лицо Серсее он резко побледнел и как-то подобрался. — Ты же сейчас не играешь? Не притворяешься. Не... Он мой... Он друг мой. Он не мог.

— Я его жена, — Серсея не проронила ни слезинки, когда её горло захватил подкативший от давних воспоминаний ком, но Эддард сумел приметить подавленные эмоции и потому так реагировал. — Это ожидаемо.

— И это самое мерзкое, — широкая ладонь Эддарда опустилась на колено Серсеи и сжала его. — Я сочувствую.

Она хлестнула его по щеке без раздумий. Секундой позже молчаливого принятия Эддардом пощечины, они услышали сдавленный вздох и странные шорохи, будто мышь пробежала или птица хлопнула крыльями. На мгновение глаза Эддарда озарились неприятным и болезненным осознанием, и он подскочил на месте, чуть было не вывалился из оконного проёма, а Серсея ошарашенно двинулась следом, втискиваясь между плечами Эддарда и стенами оконного проёма, овитыми плющом и покрытыми скользким мерзким мхом, за который она случайно зацепилась ногтями.

— Он видел нас, — ошеломленно произнесла Серсея. — Он видел нас и испугался пощечины, которую я... Он...

— Это Бран.

Серсея наконец-то заметила сквозь странное оцепенение отчаянно тявкающего лютоволчонка, тот несся в сторону тренировочной площадки. Она медленно повторила вслух то, осознание чего только что её окончательно посетило.

— Это твой сын.