— Перке?! — воздевал руки к небу Снейп. Но даже у волшебного потолка в Большом зале не было ответа на его вопрос.

— Бонасера, Гарри, — улыбнулся однокурснику Драко, уступая место рядом с собой. — Ми кьяма Драки. Луе э Крэбби, луе э Гойли, — он поочередно махнул по сторонам, указывая на двух крепких ребят, сидящих напротив.

— Пьячере, — прижал руку к груди Гарри. Он действительно был рад новым знакомствам.

Последняя в списке Блейз Забини отправилась на курс гендерных исследований, и распределение было окончено.

Из-за стола поднялся Дамблдор.

— Лашата ми гантаре, — начал было он, и в такт движениям его рук заиграла мелодия, которую немедленно подхватил почти весь зал. Кто-то пел быстро, кто-то медленно, но за тремя факультетскими столами, руки у всех были прижаты к сердцу.

В итоге, когда все уже закончили, близнецы Уизлини ещё с добрую минуту тянули:

— О, белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао!

Гарри обратил внимание, что его новый знакомый и соседи по столу не то, что руки не поднимают, но даже не поют и решил последовать их примеру.

В глазах Снейпа забрезжила надежда. Дамблдор, напротив, посмурнел.

Впрочем, уплетающего за обе щеки пасту Гарри сейчас меньше всего заботили политические расклады и факультетские разлады.

Мысленно он уже давно смирился со своей участью и сейчас испытывал лишь лёгкое любопытство от того, будет ли это его финальной остановкой.

Дюжину жизней назад на платформе призрачного Кингс-Кросс Дамблдор предложил ему, как он выразился, "сесть в поезд".

Ну уставший от всего Гарри и сел. Кто же знал, что он едет не туда, куда подсказывала ситуация, а на континент?

И что на каждой остановке его будет ждать новая страна с новым Хогвартсом, но такими похожими его обитателями?

И все повторялось раз за разом. Хагрид, Косой, распределение, шесть курсов приходской и финальная битва с Волдемортом.

Французским Волдемортом (возродился красавчиком). Шведским Волдемортом (вошёл третьим в семью Лестрейнджей). Немецким Волдемортом (ввел новые жесты для Пожирателей). Голландским Волдемортом (отлично разбирался в травологии). И так далее...

Единственным, последним огоньком надежды, теплившимся в сердце отчаявшегося вырваться из порочного круга Гарри, была пословица о всех дорогах, ведущих в Рим.

Что могло означать, что поезд в котором он каждый раз приходил в себя после Запретного леса, дальше никуда не поедет.

Но Гарри старательно гнал от себя эту мысль, ибо боялся банально сойти с ума, если она окажется неверной.

Поэтому сейчас он изо всех сил делал вид, что ничего необычного вокруг не происходит.

И единственным, что занимало его мысли, были два вопроса.

Первый: будут ли в итальянском Хогвартсе подавать пиццу?

И второй: как они тут все ещё друг друга не поубивали беспалочковой магией, учитывая количество разговоров руками.

В итальянском Хогвартсе палочками никто не пользовался...