flamarina
Только часть, про вкладывание в положительных того, что близко автору. И вдобавок, как из подобного вкладывания следует безоговорочное согласие. Про положительность Бильбо доказывать не надо.

flamarina, это да, но я в принципе что такое может быть и встречается. Я вот обожаю так над героями издеваться, кстати:) В данном случае нет, но в целом-то да!

Конечно, автор имел в виду именно это, а не то, что описывал и обсуждал в письмах и беседах. Наверно, он это описывал и обсуждал специально для того, чтобы никто, не дай Эру, не откопал его истинных замыслов. А может, их подделали рептилоиды в рамках борьбы за инфополе.

«Чтение между строк — важнейший ключ к пониманию сюжета, если, конечно, автор продумывал, что писал» - Прекрасное вступление, особенно когда за ним следует демонстрация того, как можно читать между строк, при этом упорно игнорируя сами строки.

Бильбо однажды назвал себя взломщиком — следовательно, весь корпус преданий, прошедший через его перо (и перо его наследников), автоматически становится апологией воровства. По тому же принципу «Одиссея» — пропаганда морского разбоя, «Энеида» — оправдание троянского беженца, узурпировавшего италийские земли, а «Божественная комедия» — манипулятивный текст флорентийского изгнанника с явными политическими счётами.

«...отсюда мы получаем предвзятое воспевание Эарендиля в гостях у Элронда. Этот момент очень показателен, там действительно есть, над чем подумать.» Да, есть. Над тем, почему комментатор прозревает в истории древнего, трагического героя только «воровскую романтику». Эарендиль — это не «свой среди воров», это человек, который пожертвовал буквально всем, включая возможность вернуться домой, чтобы спасти два народа. Но важнее, оказывается, что Бильбо его хвалит. Потому что Бильбо однажды украл.

В толкиновском нарративе воровство последовательно оправдывается, представляясь подвигом, жертвой, заботой, даже замыслом Эру? Очень милая подмена - Толкин действительно показывает, как зло вплетается в сложную теодицею Арды. Как Промысел использует даже падшие инструменты.
Но назвать это «оправданием воровства» — значит продемонстрировать либо вопиющее непонимание, либо сознательное нежелание понимать.

И знаете, что-то есть страшно показательное в том, что как раз все тейки из серии "историю Арды написали победители, даёшь борьбу за инфополе!" в итоге дают обычно тупую смену знака плюс на минус, а недостатки, усмотренные у Толкина, при этом доводятся до абсурда.

Короче, учитесь, как между строк читать и прогрессивно вчитывать:

"Настоящая работа предлагает радикальную деконструкцию традиционного толкиноведения, которое на протяжении десятилетий воспроизводило евроцентричный, патриархально-имперский нарратив о «героическом квесте». Через призму деколониальной теории  мы переосмысливаем воровство как основную форму антиколониального сопротивления в Арде.  «Алая книга Арды» — это не просто хроника, а контр-архив субалтернов, написанный маргинализированными хоббитами, чьи голоса были стёрты гегемонией нуменорско-гондорского имперского дискурса"

"Традиционное толкиноведение (Карпентер, Шиппи, Фостер) упорно игнорирует очевидное: вся история Арды построена на актах присвоения. Моргот крадёт Сильмариллы — колонизаторский жест по отношению к свету как к ресурсу. Феанор и его потомки продолжают эту логику. Саурон создаёт Кольцо Всевластья — ультимативный инструмент имперской суверенности, биополитический прибор, позволяющий контролировать тела и души подчинённых рас. На этом фоне Бильбо Бэггинс совершает первый сознательный деколониальный акт: крадёт у Смауга не просто золото, а символический капитал колонизатора. Смауг — классический белый поселенец: он оккупировал территорию гномов (коренных жителей), эксплуатировал их труд и ресурсы, а затем объявил себя «законным владельцем». Бильбо, маленький, безоружный, «нецивилизованный» хоббит из Шира (периферия, далёкая от имперского центра Гондора), проникает в логово колонизатора и ре-апроприирует награбленное. Здесь мы применяем концепцию «воровства как сопротивления» Джеймса Скотта (Weapons of the Weak) и развиваем её дальше: это не просто «оружие слабых», это эпистемологический взлом. Бильбо крадёт не только артефакт — он крадёт право рассказывать историю. Именно поэтому «Алая книга» написана хоббитами: побеждённые, маргинализированные, «народ без истории» (в терминологии Эрика Вульфа) наконец получают свой контр-нарратив".

"Бильбо — идеальный пример гибридного субъекта (Баба). Он одновременно «респектабельный» буржуа Шира и «вор», которого Гэндальф буквально вербует в антиимперский проект. Его знаменитая фраза «я — взломщик» — это не шутка. Это перформативный акт деколониальной идентичности. Он отказывается от имперского языка и принимает стигматизированное самоназвание. Кража кольца — кульминация. Кольцо — это не просто «власть». Это колониальный аппарат, который превращает носителя в копию колонизатора (ср. Фанон: «колонизатор создаёт колонизированного»). Бильбо, в отличие от Исилдура или Горлума, отказывается от полной колонизации своего тела. Он использует Кольцо тактически — как оружие слабого, а не как инструмент господства. Это первый шаг к тому, что позже станет хоббитским "refusal of power" (отказ от власти как высшая форма сопротивления)".

"Здесь мы полностью переворачиваем тезис «историю пишут победители». Толкин (сознательно или нет) показал обратное: историю пишут те, кого победители считают побеждёнными. «Алая книга» — это "subaltern studies" в чистом виде. Она написана не в Гондоре, не в Ривенделле, а в Шире — на периферии, в пространстве, которое имперский центр считает «не имеющим истории». Хоббиты не просто «записывают события». Они перекодируют их через свою телесность: еда, сады, трубки, пиво. Это эпистемология тела против эпистемологии меча. Особенно показательна Четвёртая Эпоха: хоббиты возвращаются в Шир и изгоняют сарумановских колонизаторов (людей, насаждающих «индустриализацию» — лесопилки, дым, принудительный труд). Это классический антиколониальный бунт периферии против метрополии. «Битва при Байуотере» — деколониальное восстание".

"Фродо — не «герой», а мученик деколониального проекта. Его квест — это не уничтожение «зла», а саботаж имперской машины. Кольцо — это метафора тотальной колонизации (ср. Мбембе: necropolitics). Фродо несёт на себе бремя колониального наследия и в итоге ломается. Но именно в этом разрыве проявляется сила: он не может стать новым Сауроном. Отказ от Кольца в  — это радикальный жест отказа от суверенитета, который империализм считает невозможным.Сэм — ещё более яркий пример. Простой садовник, «низовой» субалтерн, он несёт Фродо (буквально и метафорически) и в финале становится  новым политическим субъектом, выстроенным снизу. Его «возвращение» и посадка дерева — это регенерация деколонизированной земли".

"Толкин, сам того не подозревая (или, возможно, подозревая — вопрос для дальнейших исследований), создал протокол деколониальной практики. Воровство в его мире — это не грех, а этический императив против колониальной экспроприации. Хоббиты учат нас: когда империя (будь то Мордор, Саруман или современные глобальные структуры) захватывает ресурсы, нарративы и тела — единственный честный ответ — красть обратно. «Алая книга» — это манифест. Она призывает: берите не только Кольцо, но и право рассказывать историю. Борьба за инфополе — это продолжение дела Бильбо".

Тощий Бетон_вторая итерация
Не так все было!

Если по-настоящему читать между строк, и смотреть кино между кадров, а еще зорко читать произведения по мотивам, то найдутся те, кого автор специально прятал. Фактические история, которую писал Толкин - это гимн мужского гомсексуализма, избегающего женщин, как дестабилизирующего элемента.

Вот идет отряд Торина, в нем тринадцать гномов, хоббит и маг, ни одной женщины. В походе женщины или отсутствуют как явление, либо же преступно не упомянуты ( будто возможно такое. что в Раздоле нет ни одной эльфийки).

История "Властелин колец" идет так же, с той разницей, что мимолетно женщины все же появляются, но в гомеопатических дозах.Арвен или скажем Галадриэль погоды не делают, их специально написали так, что можно выкинуть из книги, и ничего не изменится - как и Эовин ( назгула запросто может убит Мери, потому что он не муж, ведь он не женат). Символично, что одно из проявлений Арвен как персонажа - когда на увозила Фродо от назгулов - Толкин передал эльфу со странным именем «Голдфингер» (англ. Goldfinger), которого тоже можно выкинуть из сюжета, и никто нипочем не заметит. К счастью кино снимали уже не столько по книгам, но и по секретным документам.

Смотрите дальше. проходят годы. и снимают фильмы, и что же мы видим? Что подавляемое писателем, проникло в ноосферу, информационное поле Земли. По счастливому стечению обстоятельств, произошел пробой, и образы попавшие в ноосферу, попали прямиком в Питера Джексона, омыв его всего. Отсюда и то как Арвен увозит Фродо, отсюда эльфийка Таурель в кинотрилогии Хоббит.
Однако помимо Джексона. есть и другие люди, видящие то. что сокрыто. Потоки ноосферы открыты и для женщин, ведь говорят же "баба она сердцем видит" ( народная поговорка, записанная еще в 1907 году Брокгаузом и Ефроном).Неслучайно огромное количество фанфиков содержит в себе женский персонаж, главный персонаж, персонаж первого плана.Разумеется шовинисты считают это просто проявлением авторской похоти, но на деле это просто пример того, как женщины видят то, чего не видят мужчины.

кукурузник

Нит! На самом деле Толкин был криптопротофеминистом и мечтал сделать центром истории сильных и независимых женщин, влюблённых друг в друга, но токсичная патриархальная структура, поразившая современную ему литературу, привела к тому. что он засамоцензурил себя почти в ноль, как и многие после него.