Вьетнамские флешбеки о гoллaндcких штурвалах испанским стыдом преследовали Рона спустя годы.

Градус той болгарской вечеринки Крама, привлекшей Рона шведским столом, подогревался мексиканской текилой и с немецкой педантичностью перерастал в бразильский карнавал, заставивший его размышлять о загадочной руccкой душе.

И пусть Рон и был рад, что ушел тогда по-английски, но память о том французском поцелуе он сохранил навсегда...