Прежде всего, стоит обозначить, что вклад Достоевского в русскую и не только культуру столь же огромен, сколь и противоречив. Его писательский авторитет признан Эйнштейном и Ницше, Джойсом и Хемингуэем; Вирджиния Вульф выше ставит разве что прозу Шекспира.

Вообще список знаменитостей мира искусства, величавших маэстро своим учителем, весьма внушает. Правда, тут имеется небольшая загвоздка: до овладения Великим и Могучим лишь ради наслаждения прозой Мастера упомянутые знаменитости не снисходили и вынуждены были довольствоваться переводами, в первую очередь в исполнении Констанс Гарнетт.

Не умаляя её заслуг по популяризации русской прозы за рубежом как таковой, заметим, что Бродский отзывался об уровне её мастерства следующим образом:

«Причина того, что англоговорящие читатели едва ли могут объяснить разницу между Толстым и Достоевским, заключается в том, что они читают не прозу первого или второго. Они читают Констанс Гарнетт.»