Но когда шаттл приблизился, ужасный образ растаял без следа. Это была просто старая, латанная-перелатанная станция, чей корпус покрывали многочисленные шрамы от ударов метеоритов. Шлюзы проржавели, панели обшивки отстали, обнажая спутанные провода и сломанные гидравлические линии. Причудливые наросты при ближайшем рассмотрении оказались частями кораблей, вплавленными в корпус, очевидно, в целях ремонта и расширения самой станции. К одному из стыковочных отсеков присосался шаттл «Молота».

— Да уж, — пробормотал Ривер, глядя в иллюминатор на стального уродца, — кто бы это ни слепил, фантазия у него была что надо.

Впрочем, и сам Ривер, и его братья-коммандос, мотаясь из одного края галактики в другой, насмотрелись на такое количество странностей, что собранная из всякой рухляди и в конце концов брошенная станция заняла далеко не первые строчки в его личном хит-параде «чудес».

Они ждали кошмара… а получили уныние.

Танк готов был все списать на игру воображения, если бы оно у него было. Но, увы, его он был лишен начисто. Его ум работал с четкостью тактического голопада, а потому, когда один из парней вдруг замер на полуслове и его зрачки расширились, моментально поглотив радужку, Танк тут же сделал стойку, как натасканный на охоту ворнскр. Боец, назвавшийся Триплом — имя свое он получил, как сообщили Танку, за то, что мог всадить три выстрела подряд, без перерыва, и все прямо в яблочко, — замер на вдохе. Его и без того могучая грудь расширилась еще сильнее, черные пустые глаза уставились прямо в переносицу Танка, и сержанту показалось вдруг, что брат сейчас набросится на него. «Бластер…» — мелькнула мысль, и в ту же секунду Танк с ужасом осознал, что не взял с собой в медотсек оружие.

— Трипл, прекращай. Ты выиграл, — раздался грубый голос Молотобоя, и Трипл отмер, будто кто-то нажал на невидимую кнопку.

Дыхание вырвалось из его груди долгим шипящим звуком, точно сломанный репульсор спидера.

— Вот ведь придурок, — проворчал клон по имени Ниш, лениво почесывая щеку. — Не обращайте внимания, серж, мы тут поспорили, кто дольше всех дыхание задержит, так этот сарлакков сын все угомониться не может.

— А вы тут, я смотрю, не скучаете, — криво усмехнулся сержант. Он медленно расслабился, но что-то — какая-то тень на краю сознания — не давало ему успокоиться окончательно.

— Так точно, сэр, — осклабился Трипл. — Мы вообще ребята веселые. А уж теперь, когда мы больше не одни, так и совсем грустить не будем.

Трипл улыбался широко. Слишком широко. Чересчур. Его губы растянулись, будто резиновые, обнажая два ряда ровных белых зубов, слишком ровных и слишком белых. И на взгляд Танка зубов этих вроде бы было больше, чем нужно.

«Интересно, я тоже так по-идиотски выгляжу, когда улыбаюсь?» — промелькнуло в голове Танка, и он медленно обвел взглядом парней.

Они все улыбались.

Их рты были неестественно растянуты, уголки губ дрожали от напряжения, кожа, казалось, вот-вот лопнет. И зубы… У всех одинаковые: белые, ровные, крепкие, хищные…

И все они как один смотрели на Танка темными пустыми глазами, в которых не было ни капельки веселья.

— Ладно, бойцы, отдыхайте, — выдохнул Танк и, осторожно поднявшись, стал спиной отступать к двери.

— Есть, сэр! — в унисон весело гаркнули парни, лихо, все как один, отдали честь и рассмеялись так, будто смешнее шутки в своей жизни не слышали.


* * *


Танк остановился посреди прохода и глубоко вздохнул: его сердце билось так, словно он шел в атаку под огнем дроидов, а ладони странно вспотели, хотя система климат-контроля шатлла, пусть и старая, но надежная, исправно нагоняла приятный прохладный воздух. «Что это за хрень такая со мной?» — подумал он. И тут его будто током ударило: он не помнил, чтобы кто-то из парней «Молота» моргнул хоть раз за все время разговора. «Да ладно, — одернул он себя, — бред какой-то. Конечно же они моргали. Моргали ведь? Должны были моргать...» Но в памяти остались лишь идеально ровные белые зубы и немигающие рыбьи глаза.

— Ты хочешь домой? — Слова вырвались у Танка прежде, чем он их как следует обдумал.

— А что? Не терпится от меня избавиться? А шаттл вернешь или оставишь себе за хорошее поведение?

Танк поморщился как от зубной боли:

— Я просто пытаюсь быть вежливым, как и обещал.

— Домой… — Нисара коротко усмехнулась. — А куда именно? В развороченную, полную наемников и полицейских квартиру? Или к мужу на помойку?

— Небогатый у тебя, конечно, выбор.

— Ну у меня еще остаетесь вы и то место, куда мы летим. Куда мы, кстати, летим?

— Агри-4.

— И что там, на Агри-4, кроме — если судить по названию — бескрайних полей и вонючих эопи?

— Вот скоро и узнаем.

Нисара постояла на пороге, теребя край одеяла, а потом прошла в рубку, села в кресло второго пилота и пристально посмотрела на Танка:

— Ты же знаешь, что это за дрянь, да?

— Нет, не знаю. — Он не хотел продолжать, но Нисара пристально смотрела на него, и Танк в конце концов сдался: — Возможно, мы это выясним на Агри-4. А возможно, она вообще не имеет никакого отношения к делу.

— Дело? А какое у тебя дело? Ты ж наемник, ты должен знать свою цель. Или хочешь сказать, — она кивнула в сторону коридора, где сидел пристегнутый к переборке Шик, — ты перестрелял викваев чисто для развлечения?

— Я не наемник!

— Еще скажи, что ты не дезертир.

— Я все больше и больше начинаю понимать, почему твой муж выбрал помойку.

— Ну у него тоже был небогатый выбор.

— Не могу сказать, что Рейн мне понравился, но неужели тебе его совсем не жалко? Он все-таки твой муж.

Танк ждал гневной вспышки или язвительного ответа, но Нисара вдруг нахохлилась и, прикусив губу, отвернулась.

— А что было толку от моей жалости? — пробормотала она после недолгого молчания. — О его делах уже и так все знали. Так что и тут у меня был небогатый выбор… А он свой уже давно сделал. Похоже, нам всем не очень-то везет с выбором. — Она криво усмехнулась.

— Серж, — протянул он, — без обид, но это объяснение для дурачков. Таких миссий тысячи. Сколько этих маленьких групп, которые что-то там выслеживают, а потом пропадают, будто банта языком слизала? И всем по хрен. Ну потрындят немного, полковник какой-нибудь рожу посерьезней скорчит и понудит о том, как надо быть осторожнее. А тут целая спасательная операция. Правда думаешь, это из-за какого-то суперсекретного лаза в самой заднице галактики? Нет уж, если корусантские так расстарались, значит, дела они делали посерьезнее. И нет, мне они ничего не рассказывали, если ты к этому клонишь, серж. О, ты смори-ка! — резко переключился Фьюз, довольно осклабился и неторопливо выложил на стол карты, одну за другой: двойка, тройка и наконец… «Идиот» — идеальный саббак. — Ну что, парни, кто-то еще скажет, что Фьюз не родился везунчиком?

— Везунчиком? — фыркнул Ривер. — Жуликом ты родился.

— Не жуликом, а стратегом, — ни капли не обиделся Фьюз и сгреб свой нехитрый выигрыш. — Я ж говорю: айфова пожива что-то напутала в своих колбах и отлила мне удачу за всех в моей четверке.