 Обзор фанфика Эйлин автора mrs Addams
Глава 8 Гениальный гений Северуса экономит деньги для приобретения идеального дома мечты - итальянское счастье семейки Принц. Плюшек много не бывает. Остаток лета прошёл просто замечательно — пожалуй, лучшего Алёна Сергеевна не помнила ни в одной из двух своих жизней. Северус блестяще сдал все вступительные испытания и был зачислен на выбранную специальность, чем привёл мать в тихий, но искренний восторг. А вот что стало для Эйлин настоящим сюрпризом, так это известие, последовавшее почти сразу за зачислением. Как особо одарённый студент, показавший на экзаменах выдающиеся результаты, Северус получал именную стипендию от академии и право учиться совершенно бесплатно. Приятнейший, что ни говори, поворот, тем более что деньги на обучение у Принцев имелись, и немалые, так что освободившиеся средства можно было пустить на иные, давно задуманные цели. С чувством языка автор порой всё также промахивается. Памятуя, однако, о том, что бесплатный сыр бывает известно где, Алёна Сергеевна с особой, выработанной годами чиновничьей дотошностью изучила предложенный контракт, вчитываясь в каждую строчку, проверяя примечания и сноски, набранные мелким шрифтом. Но опасения, к её удовольствию, оказались напрасными: никакого подвоха в документе не таилось. Условие было всего одно, и притом вполне разумное — отучившись, стипендиат обязывался отработать семь лет в больнице Святого Франциска, что состояла при Академии алхимии и зельеварения. Место это, как выяснила Эйлин, считалось среди молодых зельеваров весьма престижным: лучшая практика, известные наставники, передовые методы. Попасть туда мечтали многие, а Северусу путь открывался сам собой. Неудивительно, что сын с радостью ухватился за такое предложение. А ведь мог бы и покочевряжиться. Гораздо дольше мать и сын совещались о другом — о том, как распорядиться высвободившимися деньгами. И здесь Северус проявил неожиданную для своих шестнадцати лет твёрдость, в которой Алёна Сергеевна вновь узнала фамильную породу Принцев. Парень был непреклонен: роду непременно нужен собственный угол — дом или хотя бы земля. Своё, родовое, то, что нельзя отнять или отписать ушлой родне по контракту. Слишком близко к сердцу он принял историю фамильного дома Принцев, того самого, что когда-то прибрала к рукам троюродная тётка Эйлин. Прежде всего Алёна Сергеевна основательно, по своей привычке, разузнала всё о магической части Турина — и была, признаться, поражена. Местная волшебная локация оказалась не тесным кварталом наподобие лондонского Косого переулка, а целым необъятным краем, раскинувшимся от заснеженных альпийских вершин до самого побережья тёплого моря. Древнее наследие, доставшееся нынешним магам ещё от чародеев Римской империи, бережно хранимое и приумножаемое две тысячи лет. После чопорной, сжатой, прячущейся по углам магической Британии подобный размах казался Эйлин невероятным. Подивившись вволю этим континентальным особенностям, женщина деловито засучила рукава и принялась подыскивать приличное риелторское агентство. Уже на следующий день после оставленной заявки Алёна Сергеевна с Северусом осматривали первые предложенные варианты. Скоро, впрочем, стало ясно, что выбор предстоит непростой. Настоящие поместья пока были им решительно не по карману: магическая недвижимость в окрестностях Турина, как и в самом городе, стоила баснословных денег. От крестьянских же домишек, тесных и неустроенных, Эйлин отказалась сама: после всех мытарств ей хотелось не просто крышу над головой, а комфортный дом. Так и тянулись дни в бесконечных просмотрах, ни один из которых пока не приближал их к цели. Примерно через неделю таких хождений риелтор, высокий, элегантный итальянец средних лет с безупречными манерами и той располагающей обходительностью, что отличает людей, умеющих продавать, вдруг отвлёкся от каталога и спросил: — Простите за любопытство, синьора, ваш сын ведь студент академии? — Совершенно верно, — рассеянно отозвалась Эйлин, листавшая в это время альбом с колдографиями объектов недвижимости. — А какого факультета, если позволите? — продолжал расспросы агент. — Зельеварения, разумеется, — ответила женщина, уже начиная недоумевать, к чему эти вопросы. В то утро она зашла в контору одна, оставив Северуса в гостинице, рассчитывала забежать ненадолго, чтобы либо наметить план просмотров на день, либо, если ничего стоящего не подвернётся, выкроить, наконец, часок на давно манивший её музей искусств. — Знаете, синьора, — лицо риелтора оживилось, — а ведь у меня для вас кое-что есть. И как я не подумал предложить это сразу! Видите ли, у магической недвижимости нередко бывают особые условия продажи. Так вот, один объект может быть продан только зельевару — и никому иному. Плюшка лимитированная, со спец характеристиками. С этими словами он извлёк из ящика стола отдельную папку и протянул её клиентке. Эйлин раскрыла её, бросила взгляд на первую же фотографию — и замерла. Сердце её предвкушающе ёкнуло. Это было именно то, что нужно. То самое, о чём она думала и представляла в своём воображении. Однако виду она, разумеется, не подала. Тридцать лет опыта проведения переговоров приучили её к простой истине: стоит покупателю выказать восторг — и цена тут же поползёт вверх. — Что ж, — обронила она нарочито небрежным тоном, неторопливо перелистывая снимки, — должна сказать, я ведь и сама подмастерье-зельевар. Более того, у меня есть патенты на собственную линейку косметических зелий. Так что если помещения для работы окажутся подходящими… Риелтор так и просиял. — О, заметьте, синьора, это Генуя! — воскликнул он, понизив голос до доверительного. — Вы ведь знаете, что именно там расположен крупнейший на всём побережье рынок ингредиентов? А район — самый респектабельный, уверяю вас, он непременно придётся вам по вкусу! — Хорошо, синьор Гаэтано, — Эйлин с достоинством закрыла папку, хотя внутри всё пело. — Я схожу за сыном, и мы тотчас отправимся осмотреть этот объект. Через час мать и сын уже стояли на тихой, по-южному нарядной улице Генуи и разглядывали фасад дома, к которому привёл их синьор Гаэтано. Улица была из тех, что сразу располагают к себе: чистая брусчатка, кадки с олеандрами у дверей, выцветшие на солнце ставни тёплых охристых тонов и где-то совсем близко — солёное дыхание моря, угадывавшееся в воздухе. Историю дома риелтор поведал по дороге. Здесь жила семья зельеваров — быть может, даже зарождающийся род. Несколько лет назад дела их круто пошли в гору, и хозяева решили перебраться в жилище попросторнее. Куда именно — синьор Гаэтано тактично умолчал. Загвоздка же была в том, что продать этот дом оказалось делом на удивление трудным, ведь это было самое настоящее родовое гнездо, пусть и совсем молодое. Принадлежи такая недвижимость древней фамилии вроде Принцев, Эйлин и смотреть бы не стала: подобное попросту невозможно сбыть с рук — родовая магия, копившаяся веками, ни за что не впустит чужаков под крышу. Но прежние владельцы были семьёй молодой и многочисленной, насчитывавшей не более трёх поколений магов, а потому корни их в этих стенах ещё не успели прорасти слишком глубоко. Но дом был уже отчётливо «настроен» на зельеваров — целителю, к примеру, пришлось бы приложить немало сил, чтобы прижиться здесь. Оттого и покупатели всё не находились. Хм, а интересно, есть ли в мире этого фанфика маги, зарабатывающие настройкой домов под профессиональную специализацию? Какое-нибудь агентство. Понятно, что это должна быть игра в долгую, ну так вроде здесь упоминалось, что маги живут дольше обычных людей. Впрочем, наверняка, есть куча нюансов, которые бы сделали подобный бизнес слишком затратным. Но я отвлеклась А вот Эйлин ещё с порога ощутила нечто совсем иное. Дом тянулся к ней и к Северусу мягко, доверчиво, как тянется к хозяину засидевшаяся в одиночестве собака. Их магия, магия двух зельеваров из старинного рода, приходилась этим стенам в самый раз. Дом оказался большим, хотя с улицы об этом нельзя было и догадаться: на мостовую выходил лишь торговый зал будущей аптеки — просторное светлое помещение с широкими витринами и добротным деревянным прилавком. Синьор Гаэтано галантно распахнул перед клиентами дверь, пропуская их внутрь. Поднявшись по лестнице, они оказались в лаборатории, занимавшей весь второй этаж над аптекой. Оборудование прежние хозяева, разумеется, вывезли, но отделка понравилась Эйлин с первого взгляда: устойчивые к кислотам полы, выложенные особым зачарованным камнем стены, продуманная система вытяжек. То, что надо для серьёзной рабочей зоны. Хранилище ингредиентов тоже было устроено по всем правилам — прохладное и сухое, с регулируемой влажностью. Придраться, как ни старалась требовательная Алёна Сергеевна, оказалось решительно не к чему. А так хотелось поовнить, пичалька. Автор не заботится об эмоциональном благополучии своей героини, не порядок. Но главный сюрприз ждал их дальше. Сам жилой дом располагался не на виду, а укрытый прямо на участке — в небольшом пространственном кармане, искусно свёрнутом магией, так что снаружи и не заподозришь о его существовании. Шагнув через неприметную арку, Принцы будто перенеслись в иной, отдельный мирок: уютный внутренний двор, аккуратный дом с двумя входами — большое удобство для многочисленной семьи — и красная черепичная крыша, выглядевшая совершенно новой, без единой трещинки, ярко горевшая под итальянским солнцем. Дом, ладный и крепкий, понравился волшебнице сразу и безоговорочно. — Ну, как тебе? — обернулась она к сыну. — Очень… — только и выдохнул Северус, подняв на мать сияющие глаза. В них уже долгое время не было ни тени привычной настороженности, только чистый мальчишеский восторг. — Значит, берём? — улыбнулась Эйлин. Сын молча, но энергично закивал. — Синьор Гаэтано, нас всё устраивает, — Алёна Сергеевна повернулась к риелтору и придала лицу деловое выражение. — Скажите, сколько вы готовы уступить за быстрый расчёт? В конце концов, хоть немного поторговаться сам бог велел — традиция есть традиция, что в прежней её жизни, что в нынешней. Расчёт в галлеонах более чем устроил прежних владельцев: золото гоблинской чеканки ценилось всюду одинаково, и сделку Принцы оформили на удивление быстро. Документы были подписаны, ключи переданы, и дом в Генуе обрёл новых хозяев. Чтобы подготовиться к окончательному переезду, Принцы возвращаются в Англию, собирают вещи. Эйлин-Алёна забирает из гильдии патент на линейку косметических средств, сентиментально прощается с мистером Шайверетчем и отправляется в кафе на встречу с Дорой Блишвик. Вновь настало время удивительных открытий. Вечером того же дня Эйлин уже сидела за уютным столиком в кафе «Белый единорог» и оживлённо болтала с Дорой Блишвик. Подруги, как в старые добрые времена, без зазрения совести перемывали косточки всем общим знакомым и со вкусом сплетничали о бурных событиях минувшего лета. Эйлин показывала Доре колдографии нового дома: на снимках, где красная черепичная крыша горела под итальянским солнцем, а в кадре нет-нет да мелькало синее море, — и та охала, ахала и завистливо вздыхала, разглядывая чужое нежданное счастье. Они расположились в одной из красивых дальних кабинок, отгороженной от общего зала резными деревянными панелями с искусной резьбой — гарцующими единорогами со склонёнными головами и витыми гривами. Кабинки были словно созданы для доверительных бесед: тут удобно было наложить чары приватности, что подруги первым делом и сделали, прежде чем дать волю языкам. — Это был феерический скандал! — Дора буквально лучилась восторгом оттого, что наблюдала всё представление, можно сказать, из первого ряда партера. — МакГонагалл уволилась из Хогвартса и уехала к дочери во Францию. Ты ведь знаешь, что дочь Минервы окончила Магическую Сорбонну, факультет трансфигурации? Эйлин лишь покачала головой — откуда бы ей такое знать? — Так вот, — упоённо продолжала подруга, понизив голос, — юная мисс Уркхарт, так зовут дочь Минервы, вышла замуж за француза. Официально МакГонагалл, конечно, позволили сохранить лицо: причиной увольнения объявили помощь дочери в связи с рождением ребёнка. Но всем ведь и так всё понятно. Хотя, знаешь, странно — разбирательства и проверки в школе всё ещё продолжаются. «Вот оно что, — подумала Алёна Сергеевна, неторопливо помешивая ложечкой жасминовый чай. — Альбус всё-таки высоко ценит свою Минерву — гляди, как постарался вывести её из-под удара». И тут же поймала себя на любопытной мысли: а ведь Поттеров в каноне он, напротив, подставил, не моргнув глазом. Что же это — негласная градация последователей по степени их полезности? Любопытно, очень любопытно. — Но это ещё не всё! — Дора, упиваясь ролью вестницы новостей, едва не захлёбывалась словами. — Блэки расторгли контракт с Хогвартсом и перевели сыновей в Дурмстранг! — Обоих? — уточнила Эйлин, вспомнив, что у этой семьи был ещё и младший сын, Регулус. Тот самый, что в каноне ценой собственной жизни попытался обезвредить один из крестражей, — крайне спорный, на её взгляд, сюжетный ход, в котором было слишком много притянутого за уши. — Обоих, представь себе! Да, кстати, — подруга без передышки перескочила на следующую новость, — в роду Поттеров скандал разразился ничуть не меньший! Глава рода, Карлус Поттер, рассвирепел и волей главы осадил родного брата, Флимонта, вместе с его женой Юфимией. Племянника отослал учиться в Прагу на артефактора. Юфимия было попыталась закатить истерику — и вот теперь сидит безвылазно в коттедже в Годриковой Впадине: глава рода запретил ей появляться в свете и затеял полную ревизию дел Флимонта. Ты ведь в курсе, что Флимонт управлял фабрикой по изготовлению волшебного фарфора? Об этом Эйлин как раз и не догадывалась, но подобные суровые санкции означали по меньшей мере растрату со стороны Флимонта, причём растрату немалую. — А ходят слухи, — Дора склонилась через столик и понизила голос почти до шёпота, — что младший Поттер тайно финансировал предвыборную кампанию Дамблдора! И всё это, заметь, за спиной у главы рода! Вы ведь тоже сначала подумали про Джеймса? — А куда же выбирался Дамблдор? — простодушно поинтересовалась Алёна Сергеевна. — Как куда — в Визенгамот, разумеется! — Дора даже растерялась от такого вопроса. — Весь судейский состав, кроме наследственных представителей древнейших родов, выбирается голосованием. Это же всем известно. Алёна Сергеевна мысленно отметила свой промах. Виновато улыбнувшись, она поспешила усыпить пробудившееся было удивление собеседницы. В конце концов, скромная вдова-зельевар вполне могла не вникать в подобные тонкости, тем более что в доставшихся ей воспоминаниях прежней Эйлин не нашлось ровным счётом ничего о выборах и политических интригах. — Прости, я никогда не интересовалась политикой, — повинилась она с обезоруживающей искренностью. — Всё работа, работа да сын. Дора понимающе закивала — этот довод был ей вполне ясен — и продолжила, но уже без прежнего азарта. Лицо её омрачилось. — Знаешь, а ведь в этом году рекордное число студентов разорвало контракты со школой, — проговорила она печально, отставив чашку. — Мы с Артуром тоже подумываем забрать сына сразу после СОВ. Боюсь, на шестом и седьмом курсах в Хогвартсе останутся одни магглорождённые да полукровки. Школа уже не та, Эйлин. Совсем не та. Вот и ответ на вопрос, почему расчетливая Лили не заарканит себе кого-нибудь вместо Джеймса. Слагхорн, видимо, принципиально не рассматривался.)) Беседа подруг текла долго и обстоятельно, перемежаемая глотками ароматного чая и тихим звоном фарфора. И из неё Эйлин с немалым облегчением узнала главное: личность автора злополучного громовещателя так и осталась нераскрытой. Это рояль, подстеленная везде соломка или что? Определённо, что-то крайне удобное для героини. Более того — круг подозреваемых оказался на диво обширным. Выяснилось, что от соприкосновения с оборотнем пострадал отнюдь не один Северус: жертв набралось несколько, и каждая семья имела веские причины затаить обиду на школу и её директора. Так что искать виновника можно было до скончания века. Хм, а этих пострадавших хватит на нормальную группу для исследований последствий от соприкосновения с оборотнем? 🤔 Хвала Мерлину, никто из пострадавших не заразился ликантропией — отделались, как и её сын, испугом да отметинами. А сам виновник переполоха, юный Ремус Люпин, к тому времени уже покинул Британию: его отец, мистер Лайелл Люпин, спешно увёз сына за океан, в Штаты, подальше от разгоревшегося скандала и любопытных глаз. Выходило, что у мистера Дамблдора оставались все шансы удержаться в директорском кресле — выкрутится, как пить дать выкрутится, не впервой. Но вот тонкая комбинация с Поттерами у него явно расстроилась, и это Алёну Сергеевну, чего греха таить, изрядно радовало. А ещё, слушая Дору вполуха, она сделала себе мысленную зарубку: по возвращении непременно провести с сыном основательную профилактическую беседу. Потому что одна рыжая да ушлая особа, не обнаружив первого сентября потенциального жениха на привычном месте, чего доброго, вспомнит о запасном варианте, а такой невестки Алёне Сергеевне и даром не надо. Это же её сыночка, её кровиночка! И нечего всяким тянуть к нему загребущие лапки да строить меркантильные планы на её мальчика, на родовые деньги и на будущий процветающий бизнес. Вырастет, выучится, встанет на ноги — тогда и выберет себе жену сам, по любви и с холодной головой. Когда уляжется подростковая гормональная буря и рассудок наконец возьмёт верх над юношескими порывами. А до тех пор материнский глаз да будет зорок. Усмехнувшись собственным воинственным мыслям, Эйлин вернулась к разговору. За приятной беседой, чаем и пирожными вечер пролетел незаметно. Наконец подруги тепло, по-настоящему сердечно простились — с обещаниями писать, не пропадать и непременно свидеться вновь — и разошлись каждая своей дорогой. А наутро Эйлин и Северус снова поднялись на борт парома. Вот только на сей раз туманный Альбион отдалялся за кормой уже не для того, чтобы они вернулись. Они уезжали в Италию навсегда — навстречу тёплому морю, новому дому под красной черепичной крышей и той новой жизни, которую Алёна Сергеевна выстроила для них обоих с упорством и расчётливостью, достойными истинной дочери обоих миров. Остался только эпилог.) сегодня в 01:04
|
 |
|
|
Болван:
Показать полностью
Анатомия генуэзского рая: разбор 8 главы фанфика «Эйлин» (автор mrs Addams) Восьмая глава произведения подводит черту под основной сюжетной линией, окончательно погружая повествование в пучину безудержного компенсаторного комфортинга. Все законы художественного конфликта, логика канонической вселенной и базовый здравый смысл приносятся в жертву одной задаче — обеспечить протагонистке и ее ручному сыну максимальный набор жизненных благ при нулевых затратах и полном отсутствии сопротивления среды. 1. Именная стипендия и «страшная каторга» элитного распределения Глава открывается очередным актом невиданной щедрости со стороны окружающего мира. Шестнадцатилетний Северус не просто без труда сдает вступительные экзамены в Туринскую академию, но и мгновенно удостаивается именной стипендии, дающей право на полностью бесплатное обучение. Автор пытается изобразить чиновничью дотошность: Алёна Сергеевна долго изучает договор, выискивая скрытые ловушки. И каково же оказывается «кабальное» условие? Отработать семь лет после выпуска в больнице Святого Франциска — самом престижном, передовом медицинском учреждении с лучшей практикой и светилами науки, куда мечтают попасть лучшие специалисты континента! Перед нами эталонный образчик авторского лицемерия: наказание и обременение подаются в виде гарантированного элитного трудоустройства с заоблачными карьерными перспективами. Сюжетная натяжка очевидна: любые финансовые преграды перед героями просто испаряются по мановению авторской руки. 2. Недвижимость со спецэффектами: дом, который ждал чистокровных зельеваров Освободившиеся от учебы средства немедленно пускаются в оборот. Поиски жилья оборачиваются очередным роялем циклопических масштабов: риелтор достает из стола уникальную папку с объектом в Генуе, который продается с огромной скидкой, поскольку заколдован и может быть продан «исключительно зельевару». Дальнейшее описание дома превращается в парад потребительского экстаза: 1. Здание буквально ластится к героям, как «засидевшаяся собака», признавая в них истинную породу. 2. Первый этаж представляет собой готовую просторную аптеку. 3. Второй этаж оборудован кислотоупорными полами, зачарованными стенами, хранилищем и системой вытяжек. 4. Во дворе, в персональном пространственном кармане, укрыт роскошный жилой особняк под новой красной черепицей. Идея о том, что недвижимость в курортной Генуе годами простаивала без покупателей только потому, что ждала двух полунищих эмигрантов из Англии, оскорбительна для любой рыночной логики. Мир фанфика функционирует как персональный супермаркет для попаданки, где любой каприз исполняется со скидкой за быстрый расчет. 3. Разгром канона за чашкой чая: политический коллапс от одного крика Вернувшись в Британию для сбора вещей, героиня встречается с Дорой Блишвик в кафе, где под жасминовый чай выслушивает отчет о последствиях своей «акции возмездия». Масштаб катастрофы, вызванной одним-единственным громовещателем в атриуме, поражает своей гротескной нелепостью: 1. Заместитель директора Минерва МакГонагалл бросает школу и позорно бежит во Францию к внезапно возникшей «дочери мисс Уркхарт» нянчить внуков. В каноне Роулинг Минерва никогда не имела детей, но автору плевать на фактуру. 2. Древнейший и могущественный род Блэков в полном составе капитулирует перед газетной шумихой и в панике забирает обоих сыновей в Дурмстранг. 3. У Поттеров разворачивается шекспировская драма: мифический «глава рода Карлус» ссылает Джеймса в Прагу, отстраняет родного брата Флимонта за растраты на фарфоровой фабрике и запирает невестку Юфимию под домашний арест в Годриковой Впадине! При этом выясняется, что деньги семьи тайно уходили на... «предвыборную кампанию Дамблдора в Визенгамот». Политическая картина мира у автора списана с провинциальных выборов мэра в глубинке. Идея о том, что места в верховном суде магов покупаются через предвыборные штабы, а величайшие волшебники эпохи лишаются власти от анонимного вопля в коридоре, демонстрирует дремучий номенклатурный инфантилизм. 4. Эпидемиологический цирк: массовая вакцинация когтями оборотня Финальный штрих расследования окончательно хоронит логику сеттинга: личность отправителя вопиллера никто даже не пытается искать, потому что жертв соприкосновения с оборотнем в школе оказалось «отнюдь не одна, а целая группа»! Если сопоставить это с медицинскими откровениями шестой главы, где героиня уверяла, что когти оборотня даруют пожизненный иммунитет от всех инфекций, получается чудовищная картина: По замку годами бесконтрольно носился Ремус Люпин, исцарапав добрый десяток учеников! И ни один ребенок не заразился, все отделались целебными царапинами, никто из родителей не поднял тревогу, а директор покрывал этот ветеринарный санаторий! Ремуса впору награждать орденом Мерлина за вклад в национальную педиатрию, а не отправлять в изгнание в США. Беспомощность следственных органов поражает: при наличии десятков пострадавших аврорат просто разводит руками и прекращает поиски источника закрытой информации, позволяя виновникам беспрепятственно покинуть страну. 5. Зоологическая свекровь: разоблачение меркантильной Лили Венцом морального облика Алёны Сергеевны становятся ее мысли о шестнадцатилетней Лили Эванс. Чиновница всерьез решает провести с сыном идеологическую обработку, дабы «рыжая ушлая особа», оставшись без богатого жениха Поттера, не вздумала прибрать к рукам ее «мальчика, родовые деньги и процветающий бизнес». Здесь протагонистка окончательно сбрасывает маску мудрой матери и предстает карикатурной токсичной свекровью из анекдотов. Девочка-подросток, рисковавшая собой ради дружбы и подвергшаяся публичному расистскому оскорблению, в воспаленном сознании чиновницы низведена до расчетливой хищницы, мечтающей отжать долю в генуэзской аптеке. Итог главы Восьмая глава представляет собой абсолютный триумф авторского произвола над законами литературы. Канонический мир растоптан и унижен в угоду мелким мещанским амбициям: школа разрушена, великие маги повержены копеечным конвертом, а героиня в белом пальто уплывает на пароме в сторону итальянских пляжей. Конфликт аннулирован, справедливость подменена безнаказанностью, а психологическая драма — сытым чавканьем за столом нового особняка. Текст полностью расписался в собственной художественной ничтожности, подготовив читателя к столь же слащавому эпилогу. 1 |
|
 |
|
|
Это же её сыночка, её кровиночка! Звучит совершенно неестественно. Она его даже не усыновила в раннем возрасте. Я могу понять, что она могла к нему привязаться, но такое воркованье над подростком, которого она и знает-то недолго? (Поправьте меня, если с последним я ошибаюсь — ход времени я не очень отслеживала, но ощущение такое, что всё произошло довольно быстро).А вообще, о ужас, я уже не впервые скучаю по Заязочке. У неё были мерзости, у неё была дичь, у неё были дикие мерзости, но они оживляли текст! (Кроме «Вольного ветра», который и заглох). После этого читаешь вялый плюшкопад, где вялые типа герои вяло побеждают вялых типа плохишей, и тут даже глазу зацепиться не за что. |
|
Включить тёмную тему
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу
