Последнее время передо мной стала ещё более острая проблема невмешательства. А именно, я знал, в общих чертах, что нас гипотетически ждёт, но вмешаться во всё это, чтобы изменить или ничего не делать, в этом и заключался данный выбор. Из путешествия в Стигай и к колдунам Эссоса я ничего путного не извлёк. По сути, я рассудил, что всё оставили на отыгрыш мне. Более того, я едва бы в одиночку что-то смог бы изменить, а начни я чересчур активно вмешиваться в дела государственные, то это могло очень просто закончится моей головой, торчащей на пике. Визерис конечно долготерпелив, но, когда закончится его терпение, проверять этого я, разумеется, не захотел.

Поэтому я решил окончательно махнуть рукой на все эти дела прошлого и грядущего и сосредоточится на настоящем. В конце концов у меня тут была только одна жизнь и тратить её на ерунду я не собирался.

Время пролетало стремительно, не замедляя своего бега, лишь прерывая его на незначительные события. Например, я подловил служанку на воровстве, в обмен на моё молчание и одну серебряную луну в месяц она докладывала мне об делах, происходящих в тех покоях, в которые я был не вхож. Затем я заметил, как конюх умыкнул уздечку с коня принца Эйгона. Так у меня стало уже два шпиона. Ещё из примечательного случились только две вещи. Во-первых, после некрасивого происшествия на тренировочном поле лорд Десница Лионель Стронг спешно сложил полномочия и вместе со старшим сыном покинул Королевскую гавань уехав в свой фамильный замок Харренхролл. Не успели при дворе вдосталь нашептаться об этих двух событиях, как из Речных земель пришла трагическая новость. В ужасном пожарище, внезапно возникшем в твердыне Харрена Чёрного погиб как лорд Лионель, так и сир Харвин. Тем самым лордом Харренхолла стал Ларис Стронг, увечный младший сын лорда Лионеля. Служанка донесла мне, что после этого лорд Ларис стал слишком часто «гостить» в покоях королевы. Мне это показалось весьма подозрительным, ведь именно Ларису живущему в тени своих отца и брата это происшествие было на руку, как и распространившиеся слухи про «проклятие Харрена Чёрного».

Про Харрена и его мрачную твердыню рассказывали следующие: когда Эйгон Завоеватель вторгся в Речные земли, которые контролировал дом Хоаров, наряду с Железными островами, Харрен Чёрный был уже стар и убелен сединами, но все еще свиреп. Сыновьям Харрена удалось выиграть битву у Стенающих Ив, разбив войска Завоевателя, но на обратном пути через Божье Око Эйгон на Балерионе сжег флот железнорожденных. После этого речные лорды перешли под знамёна Завоевателя. В итоге Харренхолл осадили его же собственные вассалы с берегов Трезубца. Взяв замок в кольцо, Эйгон послал к воротам мейстера с мирным знаменем и лично встретился с Харреном — каждый в присутствии мейстера и воина со знаменем. Харрен лишь плюнул в ответ на призыв Эйгона сложить знамёна и вернулся в замок. Оказавшись внутри, он послал на крепостные стены всех своих людей, вооруженных копьями, луками и арбалетами, пообещав земли и богатства любому из них, кто возможет сбить дракона. После чего, окруженный домашними рыцарями, Харрен Чёрный удалился к себе в башню — ужинать со своими оставшимися сыновьями.

В час, когда угасал последний луч солнца, люди Чёрного Харрена, сжимая копья и арбалеты, вглядывались в сгущавшуюся тьму. Дракон не появлялся, и, возможно, кому-то подумалось, что угрозы Эйгона были пусты. Но Эйгон Таргариен поднимал Балериона ввысь, за облака, выше и выше, пока тот не стал казаться перед луною небольшим, нежели мошка. Лишь тогда дракон низвергся — прямо меж замковых стен. Сложив крылья, черные ровно смоль, Балерион устремился вниз, пронзая ночь. И как только под ним выросли огромные башни Харренхолла, дракон взревел, выплескивая свою ярость, и окатил строения черным пламенем с алыми витыми всполохами. Замок загорелся, и его башни стали похожи на свечи, на именинном пироге.

Последние сыновья Харрена и он сам — все сгинули в пожаре, охватившем в ту ночь его чудовищную крепость. Вкупе с Харреном окончились и дом Хоаров, и власть Железных островов над Речными землями. Хотя Чёрный Харрен умер в башне Королевский Костёр, говорят, что призраки короля и его сыновей обитают в подвалах башни Плача. Другая история утверждает, что Харрен и его сыновья ходят по залам Харренхолла ночью, и любой, кто посмотрит на них, вспыхивает пламенем.

Я не особо верил в россказни про призраков. Скорее мне казалось, что за внезапной гибелью старших Стронгов стоит тихий и молчаливый Ларис.

Но и это было ещё не всё, когда я передавал служанке очередного серебряного оленя, она шепнула мне, что видела, как сир Кристон Коль, личный телохранитель королевы, в неподобающем виде находился в её покоях, а королева-мать была уж очень взволнована и взяла со служанки слово, что та никому этого не расскажет. За такую ценную информацию я дал ей золотого дракона.

Значит у Кристона и королевы шуры-муры. За такое и он и его любовница могли поплатится головами. Ибо по законам Вестероса король мог гулять сколько угодно, а вот королева-консорт должна была хранить августейшему мужу лебединую верность. Ибо измена королю — это измена государству. Со всеми вытекающими последствиями.

Ещё одна неприятная новость заключалась в том, что из Стоунхенджа прилетел ворон. Лорд Хамфри желал видеть меня у себя. Причём немедленно. Делать было нечего и собрался лететь в Речные земли.

Я смотрел на внутренний двор Королевского замка. Слуги сновали туда-сюда, выполняя свои незаметные для лордов и рыцарей, вальяжно ступавших по своим делам, обязанности, впрочем, без их работы замок бы был парализован. Краем глаза я заметил принцессу Рейниру, она шла, облачённая в красное платье, он глядела на меня так, словно хотела окликнуть, но я моментально развернулся и пошёл прочь. «Оставаться в замке более не следует, пока побуду в Стоунхендже.» — подумал я. Но перед отлётом решил зайти в ближайшую таверну, подкрепится перед долгой дорогой.