Антидот ввели с помощью заклинания — тонкая струя мерцающей жидкости скользнула прямо в желудок Бартемиуса Крауча младшего. Действие оборотного зелья давно закончилось, и теперь перед ними лежал измождённый мужчина лет тридцати. Жидкие светлые волосы, запавшие глаза, бледное, осунувшееся лицо — всё выдавало в нём человека, пережившего немало испытаний.

В казематах Блэк хауса время тянулось бесконечно. Лишь редкие капли воды, стучавшие по каменному полу, нарушали гнетущую тишину. Примерно через двадцать минут пленник зашевелился. Он судорожно сжал край кушетки, веки дрогнули — и вот он уже смотрит в потолок, постепенно приходя в себя.

— Север?.. — хрипло выдохнул Крауч, с трудом фокусируя взгляд на Снейпе. — Где я?

— В казематах Блэк хауса, Барти, — холодно ответил зельевар. Его низкий, размеренный голос эхом отразился от каменных стен. — Что последнее ты помнишь?

Бартемиус на мгновение замер, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Я… я сидел дома в библиотеке. А потом пришла эта сплетница Берта Джоркинс, — произнёс он с ноткой удивления. — И всё.— И всё? — в разговор вступил Джейсон, шагнув вперёд. В полумраке его силуэт выглядел внушительно.

Крауч перевёл на него взгляд, в глазах читалось недоумение.

— Да… мистер Блэк?

— Совершенно верно, мистер Крауч. Джейсон Орион Блэк — новый глава рода, — произнёс Джейсон твёрдо, без тени сомнения.

Бартемиус растерянно моргнул несколько раз, пытаясь осознать услышанное.

— Британская ветвь… погибла? Регулус?..

— Мой племянник мёртв, — коротко отрезал Блэк. — Его опоили зельем и застрелили. Если вам нужны подробности…

Пленник резко закрыл лицо руками. Из его груди вырвался глубокий, надрывный вздох. Через несколько секунд он опустил ладони — в его взгляде смешались боль и смирение.

— Я расскажу всё, что знаю, — тихо произнёс он. — Но это не так уж много.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, затем заговорил быстрее, будто боялся потерять нить рассказа:

— В восемьдесят первом меня бросили в тюрьму по абсурдному обвинению. Как я мог пытать свою кузину — родную племянницу моей матери? А Фрэнк — кузен со стороны отца… Мою кровь можно было использовать, чтобы пройти в Лонгботтом холл — мы очень близкие родственники. Я до последнего не верил в этот бред.

Его голос дрогнул, но он продолжил:

— Ночью перед судом ко мне в камеру аврората пришёл отец. Он объяснил, что всё очень серьёзно. Его политические противники сговорились и подбросили улики. Мы договорились, как будем вести себя на суде. Я сыграл свою роль, но не сказал ни слова лжи: в Лонгботтом холле меня в тот день не было, и метки я не носил. Можете спросить Севера — он знает всех Пожирателей смерти в лицо. — Крауч кивнул в сторону Снейпа, который стоял в тени, наблюдая за допросом с непроницаемым выражением лица. — Вечером после оглашения приговора в камеру пришли мои родители. Мама тогда была тяжело больна. Они рассказали о своём плане… Я был в шоке и отказался участвовать. Тогда отец просто взял меня под «Империо».

Бартемиус закрыл глаза, отгоняя болезненные воспоминания. Когда он снова заговорил, голос звучал глухо:

— Очнулся я уже дома. А мама осталась в тюрьме под оборотным зельем — вместо меня. Бедная мама… Отец пил две недели подряд. Потом я узнал, что она умерла в тюрьме через месяц.

Он сглотнул, пытаясь сдержать эмоции.

— Отец решил отправить меня в Европу. Я уехал и долго учился в Праге. Но вскоре за нами начали пристально следить. Покушения следовали одно за другим. Самым разумным казалось спрятаться в родовом особняке. Однако долго там отсиживаться не получилось. Я хотел тихо перебраться в Штаты или в Мексику… Но, видно, не судьба.

Джейсон внимательно слушал исповедь молодого Крауча. Когда Барти замолчал, Блэк бросил короткий взгляд на Снейпа.

— Он говорит правду, — ответил зельевар на неозвученный вслух вопрос.

— Я тоже не чувствую лжи, господин Блэк, — с лёгким восточным поклоном добавила мисс Линь.

Джейсон и сам видел: Крауч не лукавит. В глазах пленника — искренность и усталость, в голосе — ни тени притворства.