Среди гостей находился человек, с которым Джейсон жаждал поговорить больше всего. Изворотливый, скользкий, он пережил эпоху террора, сумев избежать наказания: именно его показания легли в основу доброй половины приговоров Визенгамота в начале восьмидесятых.

Джейсон поймал его взгляд и неспешно приблизился.

— Мистер Каркаров? — произнёс он негромко, но с такой уверенностью, что собеседник невольно вздрогнул. — Джейсон Блэк. Я направлял вам запрос о встрече, однако вы не сочли нужным ответить.

Директор Дурмстранга резко обернулся. На его лице промелькнули раздражение и — лишь на миг — неподдельный страх. Каркаров явно стремился остаться незамеченным: он держался в тени массивных колонн, среди мерцающих гирлянд. Обнаружить его было бы нелегко — если бы не едва заметная магическая метка, которую Снейп оставил по просьбе Джейсона.

— Чем обязан столь… пристальному интересу? — выдохнул Каркаров, пытаясь удержать на лице маску безразличия. Но в глазах уже мелькнул испуг — короткий, почти неуловимый.

— Вашими свидетельскими показаниями на процессе над Пожирателями смерти, — произнёс Джейсон ровным, бесстрастным голосом.

Он сканировал собеседника, фиксируя каждую мелочь: как нервно подрагивают пальцы, как беспокойно бегают глаза, как напряжены плечи под дорогой мантией. Всё в этой манере выдавало загнанного зверя, который изо всех сил старается казаться спокойным.

«Типичная крыса», — мелькнуло в сознании бывшего агента. Каркаров без колебаний заложил всех, кого мог, и тех, кто стал помехой. Но что действительно настораживало — он до сих пор разгуливал на свободе, даже не пытаясь замаскироваться или скрыться. «Показательно, — отметил про себя Джейсон. — И до крайности подозрительно».

Допрос в собственных казематах был бы куда надёжнее, однако приходилось работать с теми условиями, что имелись. Джейсон не делал пауз — вопросы следовали один за другим, методичные и холодные, не дававшие Каркарову возможности уклониться. Тот изворачивался, говорил дрожащим, невнятным голосом, пытался уйти от ответов, но с каждым новым вопросом из него вытягивали по крупице правды — неприятной, скользкой, однако бесценной.

Разговор медленно угасал, и только тогда Джейсон осознал: танец давно завершился. В стороне, неподалёку от них, застыл кавалер Сюэ. Высокий, подтянутый, с цепким, хищным взглядом, он не пытался скрыть, что внимательно следит за их беседой.

— Знаете, мистер Каркаров, — голос Джейсона прозвучал тихо, но в нём чувствовалась железная решимость, — у вас остаётся один путь к спасению. Если на суде в МКМ вы открыто признаёте, что давали ложные показания под давлением, у вас появится шанс на снисхождение. Я лично прослежу, чтобы этот факт был учтён. Более того, я готов обеспечить вам защиту лучших адвокатов.

Каркаров вздрогнул. Воздух застрял в его горле, но он так и не смог выдавить ни звука.

Джейсон не стал ждать ответа. Он коротко кивнул, подошёл к Сюэ, бережно взял её за руку и, не оборачиваясь, направился к выходу. В спину им упирался тяжёлый взгляд молодого кавалера.

Они едва успели отойти на несколько шагов, когда за спиной прозвучал уверенный голос:

— Сэр, вы Джейсон Орион Блэк?

Джейсон обернулся. К ним приближался партнёр Сюэ по танцам — тот самый статный юноша во фраке, который не сводил пристального взгляда с их беседы с Каркаровым.

— Да, это я, — спокойно подтвердил Джейсон.

Молодой человек слегка склонил голову в знак уважения.

— Меня зовут Сергей Поляков. Мой отец упоминал судебный процесс в Швейцарии, инициированный вами. Он был бы рад встретиться — у него имеется предложение, которое, возможно, вызовет у вас интерес.

Джейсон без лишних слов вынул из внутреннего кармана небольшой кожаный блокнот, мягкий на ощупь. На одной из страниц он быстрыми, выверенными движениями написал несколько иероглифов и цифр — адрес для международной связи, доступный только через китайские каналы. Бумага чуть скрипнула, когда он аккуратно вырвал листок и передал его молодому Полякову.

Сергей кивнул — коротко, с явным уважением — и тут же растворился в толпе. Джейсон невольно задумался: этот юноша определённо не так прост, как кажется.