Анна не шевельнулась. Просто стояла и смотрела, будто перед ней не рычащий монстр в каске, а какой-нибудь механик, который пытается впарить ей бракованный глушитель.

— Слишком ровно дышишь, — спокойно сказала она, чуть склонив голову. — Тащишь катушку, будто она из пенопласта. И температура у тебя… — она повела носом, не пряча насмешки, — как у холодильника в морге. Не бывает так у живого человека, который только что по жаре таскал железо.

Ругару снова дёрнул головой — резко, по-звериному. Его плечи будто стали шире, а тень у ног пошла рябью, как вода, в которую бросили камень. Пульсирующие пятна холода расползлись чуть дальше, словно сама темнота вокруг него становилась плотнее, гуще.

— И эти твои тени… — Анна усмехнулась, но в улыбке не было веселья, только холодная уверенность. — Думаешь, если накинешь на себя человеческую шкуру, я не замечу, как земля под тобой стынет? Ты не ремонт тут делаешь. Ты эту землю *переписываешь*.

Он зарычал — на этот раз не пытаясь притворяться человеком. Звук вышел низким, вибрирующим, будто из самой глубины груди, и от него даже воздух стал тяжелее. Катушка с кабелем покатилась по земле, пустая, ненужная. В руке у него теперь был не инструмент — а ломик, тяжёлый, с зазубренным концом, который тускло блестел в свете фонаря.

— Ладно, ладно, — Анна чуть приподняла ладони, не как в капитуляции, а будто показывала: «я не тороплюсь». — Давай без дешёвых эффектов. Ты тут босс, я поняла. Строишь свою территорию, льёшь кровь, чтобы земля тебя слушалась. Но вот что мне интересно: зачем тебе этот кулон в форме ключа?

Ругару замер. Даже его тень перестала пульсировать.

— Кулон? — прохрипел Ругару. Его голос сорвался на звериный рык, но слова пока оставались человеческими. Желтые глаза не мигали, впиваясь в Анну. Он перехватил ломик поудобнее, тяжелая сталь со звоном ударилась о бетонный бордюр.

— Ты лезешь не в свое дело, девка. Это метка территории. Кто входит без спроса — остается здесь навсегда.

Он сделал шаг вперед. Земля под его тяжелым ботинком хрустнула так, словно замерзла до самого ядра, хотя ночь была душной и влажной. Тени вокруг него вздыбились, пытаясь дотянуться до Анны черными щупальцами.

В этот момент темную тишину лесопилки разорвал резкий треск сухой ветки. Слишком громкий для случайности. Справа от склада из-за горы старых покрышек бесшумно вынырнул Сэм Винчестер. EMF-метр в его руке светился болезненно-красным светом, освещая напряженное лицо охотника. Он замер, увидев монстра во всей красе, но пистолет поднимать не стал — между ним и тварью стояла Анна.

С другой стороны, у ржавых ворот ангара, материализовался Дин. Он двигался низко, пригнувшись, держа обрез одной рукой. Но оружие он тоже не вскинул. Братья взяли полумесяц, отрезая пути к отступлению как самой твари, так и неожиданной союзнице.

Ругару почувствовал их присутствие спиной. Шерсть на загривке начала пробиваться сквозь ткань грязного жилета. Он медленно повернул голову сначала к Сэму, потом к Дину. Его пасть растянулась в подобии усмешки, обнажая уже начавшие удлиняться клыки.

— А вот и стервятники... — прорычал он, снова переводя взгляд на Анну. — Я думал, ты одна такая сумасшедшая. А у тебя, оказывается, свои охотнички есть. Решила сдать меня законникам?

Анна даже не обернулась на треск ветки. Она знала этот звук — не случайный, а нарочно громкий, чтобы предупредить. Винчестеры. Конечно. Кто ещё будет красться так, будто это не лесопилка, а съёмочная площадка боевика.

— Стервятники? — она фыркнула, не сводя глаз с ругару, и чуть качнула головой, будто пыталась стряхнуть скуку. — Да они тут скорее как шумные соседи, которые вечно стучат в стену в три ночи. Не помогают, но хотя бы не дают забыть, что ты не один.

Ругару зарычал, и от этого звука бетон под ногами будто покрылся тонкой коркой инея. Тени вокруг него взметнулись, потянулись к Анне, но замерли в полуметре — будто наткнулись на невидимую преграду. Анна лишь усмехнулась: её демоническая природа не давала этой холодящей тьме прилипнуть.

— «Метка территории», значит, — повторила она, будто пробуя слова на вкус. — И сколько человек ты положил, чтобы этот «ключ» заработал? Трое? Пятеро? Или ты уже сбился со счёта, пока красил эту землю их кровью?

Анна на секунду скосила на Сэма глаза и едва заметно покачала головой — один короткий жест: «Не стреляй. Пока не надо».

— А насчёт «сдать законникам»… — Анна снова повернулась к ругару, голос стал тише, но от этого только злее. — Мне плевать на твои метки и на твою территорию. Я не за наградой пришла. Просто ненавижу, когда кто-то думает, что может делать что хочет, прикрываясь обычной жизнью. Рабочие каски, «ремонтные бригады»… Это даже не маскировка. Это наглость.

Ругару взревел, его фигура поплыла, теряя человеческий облик. Плечи раздались, шея стала толще, а из-под разорванной ткани жилета проступила жесткая шерсть. Ломик в его руке стал тяжелее, и он с размаху ударил им по гравию у ног Анны — не чтобы убить, а чтобы заставить её отпрыгнуть, разорвать дистанцию и дать ему пространство для трансформации.