Анна не шевельнулась. Просто стояла и смотрела, будто перед ней не рычащий монстр в каске, а какой-нибудь механик, который пытается впарить ей бракованный глушитель.

— Слишком ровно дышишь, — спокойно сказала она, чуть склонив голову. — Тащишь катушку, будто она из пенопласта. И температура у тебя… — она повела носом, не пряча насмешки, — как у холодильника в морге. Не бывает так у живого человека, который только что по жаре таскал железо.

Ругару снова дёрнул головой — резко, по-звериному. Его плечи будто стали шире, а тень у ног пошла рябью, как вода, в которую бросили камень. Пульсирующие пятна холода расползлись чуть дальше, словно сама темнота вокруг него становилась плотнее, гуще.

— И эти твои тени… — Анна усмехнулась, но в улыбке не было веселья, только холодная уверенность. — Думаешь, если накинешь на себя человеческую шкуру, я не замечу, как земля под тобой стынет? Ты не ремонт тут делаешь. Ты эту землю *переписываешь*.

Он зарычал — на этот раз не пытаясь притворяться человеком. Звук вышел низким, вибрирующим, будто из самой глубины груди, и от него даже воздух стал тяжелее. Катушка с кабелем покатилась по земле, пустая, ненужная. В руке у него теперь был не инструмент — а ломик, тяжёлый, с зазубренным концом, который тускло блестел в свете фонаря.

— Ладно, ладно, — Анна чуть приподняла ладони, не как в капитуляции, а будто показывала: «я не тороплюсь». — Давай без дешёвых эффектов. Ты тут босс, я поняла. Строишь свою территорию, льёшь кровь, чтобы земля тебя слушалась. Но вот что мне интересно: зачем тебе этот кулон в форме ключа?

Ругару замер. Даже его тень перестала пульсировать.

— Кулон? — прохрипел Ругару. Его голос сорвался на звериный рык, но слова пока оставались человеческими. Желтые глаза не мигали, впиваясь в Анну. Он перехватил ломик поудобнее, тяжелая сталь со звоном ударилась о бетонный бордюр.

— Ты лезешь не в свое дело, девка. Это метка территории. Кто входит без спроса — остается здесь навсегда.

Он сделал шаг вперед. Земля под его тяжелым ботинком хрустнула так, словно замерзла до самого ядра, хотя ночь была душной и влажной. Тени вокруг него вздыбились, пытаясь дотянуться до Анны черными щупальцами.

В этот момент темную тишину лесопилки разорвал резкий треск сухой ветки. Слишком громкий для случайности. Справа от склада из-за горы старых покрышек бесшумно вынырнул Сэм Винчестер. EMF-метр в его руке светился болезненно-красным светом, освещая напряженное лицо охотника. Он замер, увидев монстра во всей красе, но пистолет поднимать не стал — между ним и тварью стояла Анна.

С другой стороны, у ржавых ворот ангара, материализовался Дин. Он двигался низко, пригнувшись, держа обрез одной рукой. Но оружие он тоже не вскинул. Братья взяли полумесяц, отрезая пути к отступлению как самой твари, так и неожиданной союзнице.

Ругару почувствовал их присутствие спиной. Шерсть на загривке начала пробиваться сквозь ткань грязного жилета. Он медленно повернул голову сначала к Сэму, потом к Дину. Его пасть растянулась в подобии усмешки, обнажая уже начавшие удлиняться клыки.

— А вот и стервятники... — прорычал он, снова переводя взгляд на Анну. — Я думал, ты одна такая сумасшедшая. А у тебя, оказывается, свои охотнички есть. Решила сдать меня законникам?

Анна даже не обернулась на треск ветки. Она знала этот звук — не случайный, а нарочно громкий, чтобы предупредить. Винчестеры. Конечно. Кто ещё будет красться так, будто это не лесопилка, а съёмочная площадка боевика.

— Стервятники? — она фыркнула, не сводя глаз с ругару, и чуть качнула головой, будто пыталась стряхнуть скуку. — Да они тут скорее как шумные соседи, которые вечно стучат в стену в три ночи. Не помогают, но хотя бы не дают забыть, что ты не один.

Ругару зарычал, и от этого звука бетон под ногами будто покрылся тонкой коркой инея. Тени вокруг него взметнулись, потянулись к Анне, но замерли в полуметре — будто наткнулись на невидимую преграду. Анна лишь усмехнулась: её демоническая природа не давала этой холодящей тьме прилипнуть.

— «Метка территории», значит, — повторила она, будто пробуя слова на вкус. — И сколько человек ты положил, чтобы этот «ключ» заработал? Трое? Пятеро? Или ты уже сбился со счёта, пока красил эту землю их кровью?

Анна на секунду скосила на Сэма глаза и едва заметно покачала головой — один короткий жест: «Не стреляй. Пока не надо».

— А насчёт «сдать законникам»… — Анна снова повернулась к ругару, голос стал тише, но от этого только злее. — Мне плевать на твои метки и на твою территорию. Я не за наградой пришла. Просто ненавижу, когда кто-то думает, что может делать что хочет, прикрываясь обычной жизнью. Рабочие каски, «ремонтные бригады»… Это даже не маскировка. Это наглость.

Ругару взревел, его фигура поплыла, теряя человеческий облик. Плечи раздались, шея стала толще, а из-под разорванной ткани жилета проступила жесткая шерсть. Ломик в его руке стал тяжелее, и он с размаху ударил им по гравию у ног Анны — не чтобы убить, а чтобы заставить её отпрыгнуть, разорвать дистанцию и дать ему пространство для трансформации.

Гравий брызнул во все стороны. Сэм инстинктивно вскинул пистолет, но палец замер на спусковом крючке — Анна стояла ровно там же, где секунду назад. Она даже не шелохнулась от удара металла о камень. Только чуть наклонилась вперед — ровно настолько, чтобы голос прозвучал прямо в искаженное рыком лицо твари:

— Думаешь, если станешь больше и страшнее, я испугаюсь? — прошептала она. — Я видела тварей, которые могли проглотить целый город. Ты тут просто мелкий подрядчик с большими амбициями.

Дин выскочил из-за угла, целясь в ругару. Тварь рванулась в его сторону, махнув лапой с когтями — и царапнула его по боку. Рана была неглубокой, но она тут же начала кровоточить, пропитывая куртку. Дин зашипел, отступил на шаг, прижимая ладонь.

— Ну всё, спектакль окончен! — рявкнул он своим фирменным командным голосом охотника, перекрывая рев монстра. — Эй, лохматый! Оставь девчонку в покое. Если тебе нужен спарринг-партнер — ты пришел по адресу!

Он резко передернул цевье обреза. Щелчок механизма прозвучал как выстрел в оглушающей тишине лесопилки.

— Мы тоже кое-что умеем строить, ублюдок. Например, погребальные костры. Бросай железку, пока мы не решили снести твой «офис» вместе с фундаментом!

Сэм сделал шаг вправо, занимая позицию для перекрестного огня. Его EMF-метр зашкаливал так сильно, что начал жалобно пищать, реагируя на плотную стену холода, которую излучал трансформирующийся ругару.

Ругару снова взревел — звук ударил по ушам, как сирена, и даже старые доски ангара отозвались глухим треском. Он занёс ломик, целясь уже не в землю, а в Анну — широкий, тяжёлый замах, который должен был сбить её с ног, сломать ритм, заставить отступить.

Анна не отступила. Наоборот — шагнула вперёд, прямо под удар, будто проверяла, хватит ли у него наглости бить в упор. В последний миг, когда металл уже летел к её груди, она выбросила руку и схватила ломик ровно за стержень — в той самой точке, где инерция гасилась лучше всего. Сталь обожгла ладонь, пальцы свело от напряжения, но она не выпустила оружие. Вцепилась крепче, как в поводья взбесившегося коня.

— Ты строишь? — процедила она, глядя ему прямо в жёлтые, налитые яростью глаза. — Так вот тебе первый урок подрядчика: если не умеешь держать инструмент, не берись за работу.

Рывком она потянула ломик на себя, используя инерцию твари. Ругару наклонился вперёд, теряя равновесие, — и тут Анна коротко, без размаха, ударила его коленом под дых. Удар вышел расчётливым, выверенным — как у бойца, который знает, куда бить, чтобы противник на секунду перестал дышать.

Ругару захлебнулся рёвом и пошатнулся. В эту долю секунды Анна скользнула ладонью по бедру и вытащила кинжал. Клинок выскользнул из ножен с тихим, уверенным шелестом. Она чуть повернула лезвие, не угрожая, а просто показывая: «я не шучу».

— А это, — проговорила она ровно, не повышая голоса, хотя рев твари почти заглушал слова, — мой главный аргумент. И он не про разговоры.

*задумывается, как бы обернулась история, если бы Лию сбила Анна*

(Почему рассуждения нейронки пишут куда лучше...)

Гексаниэль
Ого, не знала, что кандидаты и так могут)
Я подозревала, что они тоже люди, но чтоб настолько...))

Адрес был написан пером. Настоящим, птичьим! Толстые штрихи прописи перемежались волосяными перекладинами и виньетками — такого авторучкой не сделаешь. И уж точно это не те корявые печатные буквы, которыми сейчас поголовно пишут и дети, и взрослые, и учителя в школах!

Mr. H. Potter

The Cupboard under the Stairs

4 Privet Drive, Little Whinging, Surrey

«Время пришло, Дурсль! Поднимай свой зад и засучивай рукава, у вас много работы.

Прямо сейчас, пока читаешь эти строки, сделай рожу позлее и позверинее. Страх и бледнота у тебя уже есть, можешь не стараться, но нам от тебя нужен самый идеальный, свекольной раскраски зверский страх. Сделал? Теперь запоминай инструкции на этот день.

Дочитай письмо до конца и покажи его Петунии, а потом наори на пацана, отвесь ему пару подзатыльников и запри в чулан до вечера. Сделай это пообиднее и понесправедливее. Если заинтересуется письмом — наори и отпинай ещё сильнее, а еды ему больше не давай.

Время до вечера потрать на отмену отпусков и визитов. Вы оба нужны мне дома до конца лета, послушные и готовые подорваться по первому зову. Год-другой без загара ещё никого не убивал, а вот с загаром — вполне себе, хе-хе. Но вернёмся к сегодняшнему дню.

Вечером выпусти пацана и — внимание, Дурсль! — пересели его в свободную спальню на втором этаже. Ты меня понял, кабан безрогий? Замечательно, свекольная ярость обновилась, а потому подновлю и твою короткую память: если завтра я не увижу его тощую физиономию в правильном окне, я зайду лично и помогу с переездом. Ты же помнишь, что бывает на наших чаепитиях? Красно-белый светофор на твоей роже мне нравится, поэтому вот тебе и пряник: переселение можешь обставить как наказание. Не мне тебя учить.

Завтра утром в это же время ты получишь дальнейшие инструкции. И Дурсль, Мерлин тебя упаси профукать хоть одно последующее письмо. Хоть на пороге ночуй, а нашу дружескую переписку должны принимать исключительно твои личные и опухшие руки.

Сделай всё как надо, и наше общение ограничится одной лишь письменной формой. Чем больше ты послушен, тем дольше нам не придётся объяснять непонятные моменты устно.

Не расстраивай деда. Будь хорошим мальчиком. И сожги письмо».

Стоит добавить чуток адекватности и канон начинает разваливаться на части. А канонный Гарри эту самую" адекватность" найти и не пытался, ни подумать самому. Всегда делал, что ему говорили другие.

Aleksandr Мел
Как то агрессивно получилось но я наночь глядя не могу ничего путного придумать. Извините

не люблю такие работы: они строятся на искажении малой части оригинального сюжета и игнорировании всего остального, многократно большего количества лора.

Улучшенная версия:

Samus2001
Там Дамблдора выставляют Дамбишизом. По наполнению фанфик напомнил некоторые работы Владарга. Откровенно говоря, мне впервые так обидно за Дамблдора, сама себе удивляюсь.

Цевье обреза - шооо? Это обрез помповика? Зачем бля?

пойди и купи