Ухажёр (гет)

Все знали, что парням в девичью спальню хода нет. Однако Лили уже даже не спрашивала себя, каким образом Поттеру удаётся оставлять на её кровати бесчисленные букеты, конфеты, валентинки с признаниями в любви и прочие, призванные продемонстрировать силу его чувств презенты. Она просто сгребала их все в кучу и выносила прочь, чтобы вернуть дарителю или сжечь в камине гостиной. По настроению.

Только этому невыносимому оленю всё, казалось, было нипочём. Порой, словно бы специально, чтобы вывести её из себя, он присылал по два букета на дню. Или заваливал башню розовыми плюшевыми сердечками, приторными до невозможности.

В такие моменты Лили хотелось не просто спалить их все до одного, ей хотелось убить этого мордредова выпендрёжника. Видит Мерлин, каких усилий каждый раз стоило удержаться.

Ничего в этом не было весёлого и уж тем более милого или романтичного. Только поди втолкуй это половине факультета. Даже соседки по общежитию, которым тоже порой доставалось от её неугомонного поклонника, лишь посмеивались. Конечно, это же Поттер! Если что и раздражало Лили больше его бесконечных ухаживаний, то лишь сама личность ухажёра.

Уже шестой год она пыталась понять, за что же Поттеру и компании всё вечно сходит с рук. Они приносили одни только неприятности: срывали уроки, теряли баллы, разыгрывали преподавателей и студентов, задирались направо и налево и всё же оставались любимцами факультета и школы. То ли дело было в происхождении, то ли в талантах заводил, только ничего не менялось. Мародёрам могли простить всё что угодно, в то время как менее везучим ученикам не проходили даром даже два десятка пущенных на ветер баллов.

Этим вечером Лили особенно устала. Поспать накануне удалось всего ничего, ужасно болела голова, и всё же вместо вожделенного сна приходилось думать об уроках. Как староста она не могла позволить себе прийти неподготовленной. В гостиной стоял такой гвалт, что и при обычных условиях о том, чтобы позаниматься там, не могло быть и речи, сейчас же она и вовсе миновала её чуть ли не бегом.

Спальня встретила блаженной тишиной и прохладой, тянущейся от приоткрытого окна. Никого из девочек не было. Лишь легко колыхались отодвинутые пологи у кроватей.

Она скинула сумку, взмахом руки зажгла свечи над головой и страдальчески сморщилась. На подушке лежал мокрый от росы букет огненно-красных лилий, перевязанных розовой лентой.

Идти вниз разбираться не было никаких сил. Лили скинула его на пол, худо-бедно высушила подушку и принялась раскладывать учебники и наработки по эссе.

Закончила она спустя два с половиной часа. В комнате так никто и не появился. Лили успела немного подмёрзнуть. Бодрящая прохлада сменилась поползшим по телу ознобом, и она, перед тем как, наконец, лечь, словно сомнамбула, покачиваясь, направилась за оставленной внизу кофтой. Благополучно забытый букет остался валяться подле кровати.

Когда Поттер с торжествующим видом подскочил к ней, Лили даже не сразу поняла, в чём дело.

— Глядите! — повернувшись к друзьям, завопил он во всё горло. — Наконец-то! Я знал, Эванс, что против этих лилий ты не устоишь!

На них тут же заозиралась вся гостиная.

— Как же я тебя ненавижу, Поттер, — тихо проговорила Лили. Ей было настолько плохо, что не оставалось даже сил на злость. — Когда же ты, наконец, отстанешь?

Не дожидаясь ответа, она прошла мимо него. Против обыкновения, попытки задержать тот даже не предпринял.

Крепкий сон сделал своё дело. На следующее утро Лили чувствовала себя совершенно другим человеком. Что-то напевая себе под нос, так что даже Марлин, вчера поздно вернувшаяся со свидания, а потому решившая сегодня поваляться подольше, с удивлением заметила: «А ты сегодня в хорошем настроении, Лилс». Она быстро застелила кровать, собрала сумку и, пару минут покрутившись перед зеркалом, бодро зашагала на завтрак. Ждать подругу, когда она желала отваляться, было действием не только бесполезным, но и вредным. Мэри и Хелен, как обычно, ушли чуть свет, Эмили плела Кристе какую-то замысловатую причёску, а Трейси лазила под кроватью в поисках завалившейся невесть куда заговорённой заколки. На предложение Марлин приманить ту «акцио» она лишь осуждающе покачала головой и продолжила поиски.

В гостиной в этот утренний час было почти пусто. Большинство гриффиндорцев ушло в Большой Зал, лишь кучка младшекурсников — второй и третий курсы — сгрудилась вокруг стола за выстроенной из взрывающихся карт башней. Никаких правил они не нарушали, но Лили всё же сочла необходимым подойти и напомнить, что до звонка всего сорок минут. Дети покивали и снова склонились над своей игрушкой, а она с чистой совестью отодвинула портрет и вышла в коридор.

Лёгкие шаги по каменному полу отдавались еле слышным эхом под потолком. Она наслаждалась каждой минутой уединения, зная, что скоро о нём придётся забыть как минимум до следующего утра. Обычный учебный день школы «Хогвартс» вступит в свои права. За шесть лет шум, гам, тарарам и всяческая неразбериха, то и дело возникающая на уроках и вне их, стала родной и привычной, но это не значило, что Лили не нуждалась в передышках. Хотя бы кратких.

Без Марлин и её болтовни завтрак кончился необычно быстро. Лили даже посетовала про себя, что слишком быстро. И тихо. И тут же прокляла эти глупые мысли. Потому что к ней стремительно приближался Поттер.

«Утро перестаёт быть томным», — промелькнуло в голове. Но Поттер, даже не взглянув на неё, прошёл мимо.

Облегчённо выдохнув, Лили за пару ложек доела кашу и поспешно вышла из-за стола. Пока есть такая возможность, от четвёрки мародёров лучше держаться как можно дальше.

С Марлин они встретились перед дверьми класса трансфигурации.

— Ну вот, уже не такая сияющая, — поприветствовала её подруга. — Успела принять освежающий глоток Поттера?

— Да нет, — пожала плечами Лили, — слава Мерлину, пронесло.

— Странно. Ну ничего, это всегда успеется, — обнадёжила Марлин.

— Благодарю покорно, обойдусь как-нибудь без такого счастья, — передёрнулась она.

Марлин хмыкнула:

— Мне-то можешь ничего не говорить. Поттера в этом убеди.

Лили шикнула на неё. Объект их обсуждения в окружении неразлучных друзей как раз подошёл к двери. Но снова, как и за завтраком, Поттер не обращал на неё внимания. С беззаботным видом болтал с Блэком, пару раз хлопнул по плечу Люпина, дружелюбно поприветствовал Макгонагалл и одним из первых прошёл в класс.

Схватив Марлин за руку, Лили потянула её следом.

Странное затишье неожиданно затянулось. Шла уже вторая неделя, как Поттер не предпринимал ни одной попытки добиться её внимания. Бросил присылать букеты, глупые записочки, звать на свидания, только бросал иногда какие-то непривычные тоскливые взгляды. Издалека. В общем, вёл себя в высшей степени непонятно и на себя не похоже.

Не сказать чтобы Лили это тревожило. Удивляло. Раздражало, когда к тоскливым взглядам Поттера присоединялись негодующие Блэка и непритворно огорчённые Люпина.

Марлин азартно делала ставки, как скоро терпение — её или Мародёров — кончится. В её версии это была новая тактика по завоеванию сердца неприступной Эванс, и тактика в разы более действенная, чем все прежние.

Так это было или нет, но жизнь Лили стала куда спокойнее. Больше не приходилось тратить время на дурацкие объяснения и развлекать собравшуюся публику громкими разборками.

— Неужели тебе его не жалко? — то ли в шутку, то ли всерьёз спрашивала иногда Марлин.

— Мне? Да нисколько, — неизменно приподняв удивлённо бровь, говорила в ответ Лили.

На радостях она даже поумерила пыл по пресечению их хулиганских выходок, тем более что в последнее время Мародёры и не вытворяли чего-то особенно ужасного.

Держалось такое положение дел почти до самого Рождества, а могло бы и ещё дольше, если бы не некоторые форс-мажорные обстоятельства, приведшие к чрезвычайным мерам.

Началось всё с бала. Точнее, поручения профессора Макгонагалл подготовить его силами шестого курса, чтобы не отвлекать занятых подготовкой к ЖАБА семикурсников.

Лили не повезло оказаться самой инициативной из старост, естественным образом вставших во главе этого предприятия. Райвенкловцы Кэтрин Уэнрайт и Фредерик Толл предпочитали смотреть на происходящее со стороны, хаффлпаффцы Джейн Бишоп и Чарльз Уайт готовы были помогать по мере сил, но совершенно не способны были организовать своевольных и не сильно-то желающих тратить своё свободное время на подобное дело учеников, а слизеринцы Алисия Паркинсон и Дэвид Райт и вовсе на первом же собрании очень вежливо и завуалированно заявили, что ничего делать не будут, ибо находят имеющуюся компанию весьма неподходящей, а мероприятие — вульгарным. И вообще оскорблены, что всё поручили не им одним.

В итоге заниматься всем пришлось фактически ей одной, при дружеском вспомоществовании не слишком довольной таким оборотом дела Марлин и нескольких добровольцев.

Самыми активными помощниками оказались, как ни странно, младшекурсники. Маленький Майк Салливан, например, ещё едва умел держать палочку, но уже рвался в бой. Поручили ему самое безобидное — вырезать снежинки из сверкающей серебристой бумаги. А его однокурсницам — Мэри и Дженни — расклеивать их по торжественным приглашениям, предназначенным для преподавателей. Бал представлялся им куда более увлекательным, чем старшим, и в подготовку ребята вкладывали все свои умения и энтузиазм. И если первые часто оказывались небезупречными, то второго хватало с таким избытком, чтобы не только покрывать ошибки и проколы, но и вдохновлять других.

Очень помогал Римус, хотя из-за проблем со здоровьем (опять бедолага неделю провёл в больничном крыле) присоединиться к ним он сумел лишь на середине процесса.

С его появлением Лили смогла вздохнуть поспокойнее. Пусть он и был одним из неугомонных Мародёров, более надёжного человека стоило ещё поискать.

К тому же у него неизменно находилось удивительное количество очень дельных идей и рекомендаций.

Рабочий процесс пошёл значительно веселее. Если первую половину зала они украшали на протяжении четырёх дней, то со второй справились всего за два. Это не могло не радовать. Лили-то уже начинала бояться, что уложиться в срок не выйдет совсем — ведь, кроме украшения, существовало ещё множество мелких хлопот и забот.

Почти составлена была программа мероприятия, утрясены последние нюансы с профессором Макгонагалл. До назначенного дня оставалось двое суток. Школу начало потряхивать от возбуждения. Загорелись даже те, кто раньше смотрел скептично. Таковы были особенности проживания в замкнутом школьном мирке.

Мальчишки, робея и смущаясь, приглашали дам составить с ними счастливую пару на время танцев, девчонки шушукались по углам, обсуждая наряды, причёски и кавалеров, даже профессора оказались не чужды охватившего всех праздничного настроения. Запылали алым, золотым, зелёным и синим классы, многочисленные гирлянды змеями расползлись где ни попадя. Пыхтя, притащил очередные ели Хагрид. Правда, поставили их не в Большом зале, как обычно, а в холле, но духу Рождества это никак не помешало.

Сознание того, что она причастна к появлению этой всеобщей радости, наполняло Лили заслуженной гордостью и удовлетворением. Всё получалось просто великолепно!

Но это «великолепно» обрушилось в один вечер, когда, уже накануне праздника придя в зал, она вдруг обнаружила, что всё, над чем они так долго и упорно трудились, исчезло. Испарилось, словно и следа не было. Только словно в насмешку остались тут и там хлопья чёрного пепла на полу.

Справившись с парализовавшим на какое-то мгновение ноги ужасом, Лили бросилась к декану, молясь про себя, чтобы произошедшее оказалось лишь сбоем защитных чар, заставлявших всё подготовленное на дневное время пропадать из видимости. Но профессор, услышав новость, тоже встревожилась не на шутку.

— Мисс Эванс, пройдёмте, покажете мне, в чём дело, — переобув клетчатые тапочки, которые она носила у себя в комнате, Макгонагалл стремительно зашагала по коридору.

Стараясь не отставать, Лили пошла рядом с ней. Попадавшиеся навстречу ученики посматривали на них с лёгким удивлением. Вид у профессора трансфигурации был слишком суровый, а у гриффиндорской старосты — озабоченный.

Едва оказавшись на пороге зала, профессор так сурово поджала губы, что Лили сразу поняла: никакого сбоя не было. Украшенные стены, люстры и потолок не появятся из ниоткуда.

— Мне надо известить директора, — помедлив, произнесла Макгонагалл, — не волнуйтесь, мы придумаем, как восстановить декор. И проведём расследование. Только, мисс Эванс, ради Мерлина, не расстраивайтесь слишком сильно, пожалуйста. Вы проделали колоссальную работу. Даже после произошедшего она остаётся ничуть не менее значимой.

Лили кивнула. Всё так. Но к глазам неумолимо подступали горькие слёзы. Время, силы — всё впустую.

Не различая дороги, она побрела в гостиную. Пролезла сквозь портретный проём и упала в кресло. Закрыла лицо руками. Всхлипнула.

Чья-то ладонь мягко легла на плечо.

— Эванс, в чём дело? — раздался над ухом встревоженный голос.

Лили отняла руки от лица и взглянула Поттеру прямо в глаза:

— Отстань, а? Пожалуйста.

— Эванс...

— Просто уйди.

Поттер послушался. А через две минуты её уже трясла сердитая Марлин.

— Что случилось? Эванс, говори немедленно, не стоит испытывать моё терпение...

— Ничего... Ничего не случилось... — Лили очень старалась успокоиться, глубоко дышала, пыталась улыбнуться, но слёзы всё равно продолжали течь из глаз. — Просто кто-то уничтожил всё, что готовили к балу.

— Что?! — ахнула подруга. И тут же яростно выругалась. — Мордред! Насколько всё плохо? Получится восстановить?

— Не думаю, — Лили, наконец, сумела взять себя в руки, — ничего не осталось, только пепел.

— Вот сволочи! — Марлин возбуждённо зашагала по гостиной, сжимая руки в кулаки. — Лилс, нельзя это так оставлять. У нас есть все расчёты и макеты, неужели не успеем ничего сделать?

— Я не знаю... — она страдальчески поморщилась. — Времени почти не осталось. Если соберём всех... Не знаю!

— Надо попробовать! — решительно заявила Марлин. — Нельзя позволить каким-то гадам сорвать наш праздник.

— Профессор Макгонагалл сказала, что они с директором решат этот вопрос, — задумчиво известила её Лили.

— Ну уж нет! — запальчиво возразила Марлин. — Это наше дело.

— Ну хорошо, — Лили поднялась с кресла, расправила плечи. — Я пойду найду Римуса и предупрежу профессора Макгонагалл, а ты собери кого сможешь.

— Отлично, — кивнула подруга и вдруг заорала на всю гостиную, — эй, слушаем все сюда! У нас чп! Срочно нужно заняться украшением Большого Зала! Поднимаем свои задницы и идём!

— Марлин! — Лили шокировано на неё воззрилась.

— Так точно все услышали, — невозмутимо отозвалась та. — Иди, Эванс, некогда прохлаждаться.

Возмущённо фыркнув, Лили последовала её совету.

Извещать Римуса не пришлось. Услышав, должно быть, громогласный зов Марлин, он спустился сам. Профессор Макгонагалл тоже нашлась быстро. И к желанию исправить всё своими силами отнеслась понимающе. Реставраторы получили даже то, на что не рассчитывали: всем, кто старше четвёртого курса, разрешили отложить отбой на три часа.

Командные способности её подруги сотворили чудо: народу в зал набилось раз в пять больше, чем участвовало в его украшении изначально. Стало очень шумно, суматошно и бестолково, но палочек, готовых работать, было более чем достаточно.

Особенно выделялась на фоне остальных четвёрка из Поттера, Блэка, Петтигрю и Люпина, который, к слову, сразу отделился от друзей и подошёл к ней. Сказать по правде, Лили была рада, что они присоединились. В предстоящем море задач очень кстати были люди, владеющие трансфигурацией, а что Поттер и Блэк действительно ей владеют, профессор Макгонагалл решительно подтверждала на каждом занятии.

Правда, скромно вести себя эти товарищи не умели абсолютно. Обойтись без пафосных жестов? Как же! Мечтайте! Но даже это не доставляло больших проблем.

— Чем помочь, Эванс? — без расшаркиваний обратился к ней Блэк. — Командуй.

И Лили со спокойной душой отдала ему эскизы снежных гирлянд — самой сложной части декора. Через полчаса, подойдя узнать, как у них идут дела, она узрела нечто, не имеющее названия в обычной жизни. Парни превзошли сами себя — люстры превратились в укрытые снегом гнёзда, в которых приютились самые удивительные птицы на свете: белые, с хвостами из непрерывно сыплющихся серебристых искорок и умными чёрными бусинками-глазами.

— Что это? — севшим голосом спросила она у подошедшего Поттера.

— Мы решили немного подредактировать ваши эскизы, — по обыкновению самодовольно улыбнулся тот. — Нравится?

— Очень... — может, поощрять его и было глупо, но в этот раз у Лили не нашлось других слов.

Она направилась дальше, но всё равно то и дело продолжала оглядываться на чудесное зрелище.

Конечно, за один вечер и половину ночи они ничего не закончили, но более двух третей зала вновь было убрано и даже наряднее, чем прежде.

Лили отправлялась спать с беспокойством на душе: вдруг прежние злоумышленники вновь превратят всё это в пыль? Но ничего не произошло. На следующий вечер они закончили, и бал состоялся срок в срок.

А ещё через неделю по школе пролетела весть о новой громкой выходке Мародёров. Поговаривали, что очередные их жертвы — те самые слизеринцы, чуть не сорвавшие бал.

Не то чтобы Лили верила слухам, но ей надо было знать. И потому она сама отловила Поттера.

— Вы опять за старое?

— Конечно, дорогая, ты же не надеялась, что мы завязали? — легко ответил он, но она уловила в его тоне странное напряжение. И тень тревоги в наглых глазах.

— Зачем? — спросила Лили.

И, о чудо, Поттер не стал по обыкновению изображать идиота.

— Они заслужили, — сухо ответил он и вдруг без перехода спросил, — Эванс, ты правда меня ненавидишь?

Лили оторопела. Едва ли она могла представить себе что-то, удивительнее этого вопроса. От этого человека. Она совершенно не знала, что отвечать. Ненавидела ли? Пожалуй, что нет. Но привяжется ли он снова, если она так и скажет?

Вскинуть бровь и уйти?

Но Поттер смотрел с таким ожиданием, серьёзно, почти отчаянно, что Лили не смогла этого сделать. Ответ — нежданный и вычурный — сам сорвался с губ:

— Ненависть — слишком сильное слово, чтобы употреблять его по отношению к такому легкомысленному субъекту, как ты.

Он вздрогнул, а потом словно искорка зажглась в глубине глаз. И улыбка медленно, словно бы неуверенно, расползлась от уха до уха. Не обычная Поттеровская улыбка — нахальная, самоуверенная, а какая-то очень детская, простодушная и полная искрящейся радости.

— Надо же, а ты, оказывается, бываешь на человека похож, когда не строишь из себя ничего, — удивлённо заметила она.

Его улыбка дёрнулась и превратилась в смеющуюся.

— Спасибо за комплимент, Эванс, — благовоспитанным тоном ответил Поттер и, прежде чем она успела сказать что-то ещё, добавил, — а тебе даже и старушечья чопорность к лицу. Но улыбка идёт куда больше.

И почти бегом бросился дальше по коридору.

— Поттер! — возмущённым воплем проводила его Лили. Но в глубине души она вовсе не чувствовала обычного в таких ситуациях раздражения.

И потому вечером, когда на подушке обнаружился очередной букет, раз в пять скромнее всех предыдущих и явно собранный Поттером собственноручно, она не стала его выбрасывать. Достала из прикроватной тумбочки банку из-под маминого варенья и поставила его в неё.

— Давно пора, — глубокомысленным тоном приветствовала её действия Марлин.