Снейп – хороший человек (гет)

Профессор Снейп вёл себя почти так же, как всегда. По-прежнему шипел и плевался ядом на каждого гриффиндорца в поле зрения, изо всех сил старался побольнее зацепить Гарри и Невилла. Но совсем перестал замечать Гермиону, словно её и вовсе не существовало. А она продолжала присматриваться, анализировать, убеждаясь, что права. Снейп был бесконечно одиноким и несчастным, но ни за что и никому не позволил бы об этом даже задуматься, не говоря уже о том, чтобы выразить крупицу сочувствия.

Когда случилась история с окклюмецией и банкой тараканов, которую Гарри рассказывал им с Роном, захлёбываясь от злости и возмущения, Гермиона спросила:

— Как ты посмел лезть в чужие воспоминания? Это всё равно что читать чужие письма.

— Но ведь я только хотел узнать, что он замышляет! — оправдывался Гарри, и Гермиона не была уверена, кого больше он хочет убедить: их с Роном или себя самого.

— Узнал? — устало взглянула она на него.

— Когда бы я успел? — снова взвился Гарри. — Он вышвырнул меня как нашкодившего щенка.

— Я бы тоже вышвырнула, — припечатала Гермиона ошарашенным друзьям. — Что именно ты увидел в думосборе?

— Не скажу, — насупился Гарри.

— И правильно. Молчи, иначе это будет уж совсем по-свински. Достаточно того, что ТЫ это увидел. Не хватало еще болтать на каждом углу о тайнах профессора, — кивнула Гермиона.

— А что теперь с твоими уроками будет? — вдруг задал важный вопрос Рон. Была у него такая способность: из любой чепухи и вороха информации волшебным образом вычленять самое главное и ошарашивать всех таким вот вопросом.

— Пойду-ка я пройдусь, — хмуро посмотрела на друзей Гермиона. — Будьте любезны, не натворите тут без меня чего-нибудь ещё.

— Эй, а я-то чего? — услышала она возмущённый голос Рона, но не обернулась.

В подземельях, как всегда, было тихо, прохладно и безлюдно. Гермиона никого не встретила по пути к кабинету зельеварения. Она была полна решимости убедить профессора не бросать занятия с Гарри, ведь директор говорил, что они очень важны. У самой двери вся решимость вдруг разом оставила её, и она остановилась, раздумывая, стоит ли вмешиваться. Не сделает ли она только хуже? А вдруг профессор вовсе не собирался оставлять занятия, а после её неуместного ходатайства именно так и поступит?

Пока она раздумывала, дверь кабинета открылась и на пороге показался лично профессор Снейп. Хмурый и раздражённый больше обычного, хотя куда уж больше, казалось бы?

— Пришли просить за вашего дружка? — издевательски поинтересовался он, и это были его первые слова, обращённые к Гермионе за последние недели. — Не трудитесь, не поможет. Он перешёл границу дозволенного. Вам его не оправдать.

— И не собиралась, — буркнула Гермиона.

— В самом деле? — Профессор выглядел удивлённым. — В таком случае позвольте спросить, что вы делаете на пороге моего кабинета?

— Может, внутри поговорим? — Гермиона и сама не понимала, откуда набралась этой безрассудной храбрости. Видимо, однажды решив для себя, что профессор Снейп хороший человек, она вдруг поверила, что это действительно так и он не сделает ей ничего плохого. По умолчанию.

— Входите, — чуть отступил явно заинтригованный профессор. Ей пришлось протискиваться в кабинет мимо него, и она вновь ощутила тот же едва уловимый запах миндаля и терпкой горечи. Отчего-то он её взволновал и заставил сердце пропустить удар. — Итак, вы внутри. Я тоже. Говорите.

— Профессор, Гарри рассказал нам с Роном о своём поступке, — начала Гермиона и мгновенно поняла свою ошибку. Достаточно было всего лишь упоминания имени Гарри, чтобы профессор Снейп вновь ощетинился и выстроил свою непрошибаемую стену, сложив руки на груди.

— Вот как. И что же он вам рассказал? — язвительно вопросил он. — Должно быть, он очень сожалеет и раскаивается? Обливается горючими слезами, осознав всю низость своего поступка? Ищет подходящие проникновенные слова, чтобы прийти и попросить прощения у ненавистного профессора?

— Вряд ли, — качнула головой Гермиона. — Но он поймёт. Потом.

— Вы, кажется, в этом уверены, — усмехнулся Снейп. — Но мне плевать.

— Неправда, — возразила Гермиона и ей показалось, что это уже было. Он говорит, что ему плевать, а она не верит и смело возражает. Вот сейчас он укажет на дверь и она уйдёт, так ничего и не добившись.

Но профессор удивил:

— Чего вы хотите, мисс Грейнджер?

— Хочу, чтобы вы знали, что я не считаю поступок Гарри верным и хоть сколько-нибудь оправданным, — горячо ответила Гермиона.

— Это я уже понял и весьма удивлён. Что-то ещё? — внимательно посмотрел он ей прямо в глаза, и она замерла под этим особенным, затягивающим взглядом. Вряд ли это легилименция, но Гермиона почему-то никак не могла оторваться от этих глаз, продолжая погружаться в чёрную глубину.

— Не бросайте его, профессор, — выдавила она шёпотом, когда Снейп сам разорвал их взгляд. — Вы нужны ему.

— Уверены? — приподнял бровь Снейп. — Впрочем, это решать не вам и даже не мне. Директору виднее, нужны ли Поттеру эти занятия. Если он распорядится продолжать, я, разумеется, подчинюсь. Вы довольны?

— Спасибо, профессор! — воскликнула Гермиона и, повинуясь непонятному порыву, подскочила, схватила руку профессора в свои ладони и прижала к груди.

— Вы с ума сошли? — оторопело смотрел Снейп на собственные пальцы, прижатые к высокой девичьей груди.

— Простите, — пискнула Гермиона, отпустила руку профессора и выскочила за дверь, чувствуя, как полыхают огнём щёки.

* * *

Пальцы всё ещё как будто чувствовали тепло девичьей груди. Северус стоял и смотрел на них в странном оцепенении. Не произнося заклинания и не доставая палочку, Грейнджер умудрилась наложить ступефай на грозного профессора подземелий.

Разумеется, никакого заклинания не было. А вот двинуться или даже просто моргнуть не получалось. Только мысли медленно ворочались в странно пустой голове: «Она сошла с ума. Или я. Или мы оба. А может, весь мир. Да и Мерлин с ним, чтоб ему в гробу дважды перевернуться. Мерлину, в смысле».

Если Грейнджер придет снова, он ей не откроет. Хватит. Им не о чем говорить. Северус медленно вытер пальцы о мантию.