Два ростка Нимлота (джен)

Сейчас, поведав о войне, старики поведают и о любви.

Как изменился Нуменор, оказавшись в руках Элендила!

Замолк шум пиров, и в белокаменных залах больше не звучали песни о красе Древних Дней. Но каждый мужчина теперь постигал искусство сражений, давно забытое в мирной земле.

Луна сменялась луной, и Великая Армия неуклонно росла. Вначале десятки, а после и сотни желающих пополняли её ряды. Как птицы с зимовки, слетались из Эзель-анашкада и Тол-Умбара товарищи Элендила — наставлять новобранцев. А следом из Линдона, с той же целью, прибыли и нолдорские воины, прошедшие через Битвы Внезапного Пламени и Бессчётных Слёз.

Где раньше паслись быстрые кони, гордость Нуменора, теперь шли военные упражнения. Где пели птицы — раздавался топот когорт, гремели приказы и звенели мечи.

Так мир — дар валар, навеки покинул брега Эленны.

Покинул Совет Скипетра и Элентир, ибо выбор Ломиона больно ранил его.

— Я верил — вы праведник, достойный потомок Элроса! — разгневался он. — Потому поддерживал со дня, когда вас несправедливо лишили королевской власти! Но, видно не государь Тар-Сурион, а я совершил ошибку!

И, не дав наследнику времени оправдаться, он уехал в цветущую Эльдалонде прекрасную гавань в долине Нисимальдар. Где остановился в доме давнего друга Сорондила — владетеля города, внучатого племянника почившей королевы Тар-Финдуилас.

И там, на западном берегу, среди цветов и дерев, привезённых Йаванной из Благословенного Края, у него зародился замысел, как вновь завоевать разум Ломиона. Отвратить его от Элендила и покровительства войскам, вернуть к наслаждению благами острова.

У Сорондила была единственная и любимая дочь — Иллотиэль. Как и наследник, выросшая среди Старших Детей, гордая и прекрасная ликом. Ныне немногие помнят о ней, почитая Тар-Анкалимэ и Тар-Мириэль красивейшими из смертных жён. Однако при жизни, ей восхищались не лишь нуменорцы — но и синдар, останавливавшиеся в Эльдалондэ по пути в Бессмертные Земли.

— В ней будто возродилась Лутиэн! — восклицали они, завидев её на белой пристани, либо в садах отца. — Жаль только, красота её мимолётна, как цвет весенних древ.

Потому Элентир решил одурманить Ломиона ею, точно вином. И передавать ему свои — правильные, мысли через её уста.

— Вы обладаете величайшим сокровищем Нуменора, — сказал он однажды за ужином Сорондилу. — Но украсить оно достойно не дом владетеля, а дворец в Арменелосе!

Самой же Иллотиэль повелел:

— Слушайся меня, дитя и не перечь. Тогда станешь камнем на челе короля!

Однако Элентир не ведал, что женские облик обманчив, а сердце, порою, глубже морской пучины. И сотни чудовищ-мыслей, неведомых и мудрейшим, роятся на его дне.

Да — видом Иллотиэль была подобна нисси, либо чистейшей из айнур. Но в душе её клубилась тьма, плотнее Бессветья Унголиант. А сравнение с Лутиэн, прекраснейшей от создания мира, что сопровождало её с юных лет, вскормило в ней алчность и гордыню.

— То верно — из дев Нуменора, одна я достойна стать королевой! — подумала она. — Но Элентир не будет свахой — иначе за сию услугу я не отплачу ему до гроба!

И, сплетя хитрый замысел соблазнения, она разослала служанок — разведывать о Ломионе. К чему он питает склонность, с кем водит дружбу, как часто навещает в Нисимальдаре стареющих отца и мать? А когда стало известно — наследник прибыл на виллу, отдохнуть от дел, решилась действовать быстро. Молвив себе:

— Либо позор, либо долг, либо власть над всем Нуменором!

Надо сказать — несмотря на восторг от свершающегося на его глазах, Ломион скоро утомился трудами. Устал слагать стихи о подвигах воинов, равняя их с державшими Осаду Ангбанда, переезжать с Элендилом по стране и читать пламенные речи.

Ему захотелось отвлечься на месяц-два, вновь оказаться в годах юности и детства. Встречаться с Мудрыми с Тол-Эрессеа и познавать тайны устройства Эа, неведомые смертным. Наслаждаться цветом йаваннирэ и ойроларрэ и стрёкотом сотен цикад.

Каждое утро он садился на коня и ездил к берегу, любоваться пенящимися валами. Либо гулял по прекрасной долине, всё дальше углубляясь в гущу деревьев, ища укромные уголки. И там, в тени белых маллронов, отдыхал до первых сумерек у кристально прозрачных озёр. Наслаждался тенью, тишиной и прохладой, струящейся с моря.

И однажды, задремав так, он проспал до густой темноты. А когда пробудился — увидел чудо, доселе являвшееся лишь одному.

В вечернем тумане долиною шла дева несравненной красоты. Темноволосая и ясноглазая, подобная жёнам из Старших Детей.

Конечно же, то была Иллотиэль, дождавшаяся удобного часа.

Но Ломион не знал о её коварстве, и сердце его обожгло, словно искрою Иллуина.

— Постой, Тинувиэль! — воскликнул он и бросился за ней. — Дай полюбоваться тобою единый миг, не уходи обратно, за Край Мира!

Услышав его голос, Иллотиэль обернулась и произнесла:

— Я — не Тинувиэль. И кто ты, учёный муж, чтобы звать меня так?

— Я — Ломион, — нагнал он её. — Племянник Тар-Тельпериэн и наследник Эленны, так и не ставший королём в положенный срок. Но, раз ты не Лутиэнь Тинувиэль, то кто? Среди эльдар не встречал я девы прекрасней!

И лишь тогда Иллотиэль изрекла, приветливо и тепло:

— А я не из эльдар, я — аданет. Однако ты был прав, назвав меня Тинувиэлью, ибо её кровь течёт во мне, как и в тебе. Мы оба из рода Элроса — из её рода.

«Сколь велико женское коварство! — восклицают старики. — Не думавший о любви, потерял голову, забился рыбой в крепких сетях!»

Отныне ни одного вечера Ломион не проводил без Иллотиэль. Спускался в долину и до первых звёзд бродил с ней по извилистым лесным тропкам, слушая пение соловьёв. Целовал её, нашёптывал сокровенные мысли.

Минула неделя — и он навестил дом Сорондила.

Минула другая — и Исильмо с Синдевен узнали: сын готовится взять жену.

— Молю — помедли, сынок! — остерегал Ломиона мать. — Или забыл ты, что брак неразрывен и заключается один раз?! Вижу — на море кораблям нет числа, и город, пылающий во тьме ночи! Слышу удары бичей, стоны и вопли, как в подземельях Ангбанда! Горе, горе бедному Нуменору от союза сего! Более, нежели от разрыва Тар-Алдариона и Эрендис!

Но разве послушает опьянённый безумец, чахнущий от страсти, предупреждений? Внемлет ли гласу пророчеств?

Ломион старался, пытался сдержаться, но не сумел обуздать чувств. И не прошло и месяца со знакомства, как он ввёл Иллотиэль в дом, пред ликами Эру и валар.

И великое дело, что начали они с Элендилом, оказалось заброшено им и забыто. Ибо не ошибся Элентир — Иллотиэль и взаправду заменила ему весть мир. Застила блеском очей, залила мёдом ласковых слов.