Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

Хогвартс, кабинет директора

7 августа 1993

09:00

— Тараканьи гроздья, — с видимым раздражением сказал Северус Снейп.

Когда он вернулся в Хогвартс в качестве профессора, его раздражала привычка Дамблдора ставить в качестве пароля названия различных сладостей. Но потом, примерно на второй год работы, он наконец понял, что старик намеренно решил использовать этот «пунктик», чтобы уверить всех, что он обычный старый человек, а не один из самых могущественных волшебников в мире. Тогда осознание этого удивило Северуса, но он быстро решил, что лучше продолжать раздражаться по этому поводу, чтобы, если до этого дойдёт, у него был целый вагон воспоминаний о том, как он «презирает этого дряхлого старика». Дамбдор, как обычно, пригласил его в кабинет ещё до того, как тот успел постучать. Снейп привычно занял своё кресло и так же привычно отказался от лимонного щербета.

— Итак, Северус, — с улыбкой сказал Дамблдор, — ты просил меня о встрече, чтобы обсудить то, что ты бы не хотел обсуждать по камину. Что на самом деле хорошо, потому что у меня тоже есть кое-что, что я бы хотел с тобой обсудить.

— Да, директор? Что случилось?

— Ну, ну, мой мальчик. Ты первым попросил о встрече, поэтому будет честно, если начнëшь ты.

Снейп слегка сморщил нос. По правде говоря, он понятия не имел, почему это будет «честным», и что за «честность» имеется в виду в данном случае. Гриффиндорская сентиментальность, решил он. Или, возможно, директор думал, что его собственное дело не такое однозначное, как дело Снейпа, и что если он согласится выполнить просьбу Снейпа, то сам зельевар будет более покладистым.

— К сожалению, директор, клятвы не позволяют мне рассказать вам всё, но у меня есть личная просьба, и, поскольку я не могу вам ничего рассказать о том, что происходит, я могу только надеяться, что заслужил толику вашего доверия.

— Я полностью тебе доверяю, Северус, — искренне сказал Дамблдор.

Снейп кивнул и быстро подавил желание ухмыльнуться такой честности. Глупо было ухмыляться в присутствии начальства, особенно если тебе нужно просить такое начальство об одолжении.

— Как вы знаете, я иногда подрабатываю летом под псевдонимом в качестве инструктора по окклюменции и легилименции. Меня попросили выполнить небольшую работу, связанную с этими двумя моими навыками во время грядущего года. Обычно я бы не стал принимать такую работу, которая будет пересекаться с школьным семестром, но появились… необычные обстоятельства. Видите ли, мой предполагаемый наниматель был подозреваемым Пожирателем смерти во время войны. И хотя в настоящее время я не могу предоставить вам никакой детальной информации, я полагаю, что с помощью этой работы я смогу добыть важную информацию, которая будет невероятно полезной для нашей главной цели.

Дамблдор кивнул. «Главная цель», о которой говорил Снейп, была «прикончить уже наконец Волдеморта».

— Сколько времени тебе понадобится?

Такой быстрый ответ застал Снейпа врасплох. Он не ожидал, что Дамблдор так быстро согласится.

«Очевидно, одолжение, о котором он хочет меня попросить, больше, чем я думал».

— Немного, — вслух сказал зельевар. — Примерно одни выходные раз в пару месяцев. Я подумал, что смогу запланировать эту работу на время походов в Хогсмид, раз уж школа будет относительно пустой.

— Я не вижу в этом проблемы. Я доверяю тебе, Северус. И если ты говоришь, что эта работа может принести пользу всем нам, я, разумеется, даю тебе разрешение принять это предложение, если оно не будет мешать тебе исполнять твои обязанности здесь.

На этих словах директор взял паузу, чтобы обдумать свои следующие слова.

— Это… интересно, что ты затронул тему доверия, Северус. Думаю, с моей стороны будет честно, если я спрошу то же самое. Ты доверяешь мне?

Снейп пару раз моргнул, удивлённый вопросом.

— Я… не очень умею доверять, директор. Но, полагаю, я могу сказать, что сильнее, чем вам, я не доверяю никому в этом мире.

Дамблдор на пару секунд задумался над ответом, а затем открыл ящик стола и вытащил оттуда пергамент, который передал Снейпу.

— Пожалуйста сделай всё, чтобы это никто не видел. Назвать это важным секретом было бы невероятным преуменьшением.

На пергаменте оказался рецепт зелья. Брови Снейпа рванулись ввысь.

— Это же зелье Дамоклуса Белби! — в шоке сказал он.

— Ты узнаешь его? — осторожно спросил Дамблдор.

— Нет, но он был моим наставником почти три года, пока я получал мастерство. Я знаю почерк мастера Белби так же хорошо, как собственный, — он снова перечитал рецепт. — И всё же, несмотря на то, что написал три монографии о работах покойного мастера Белби, я могу сказать, что совершенно не узнаю это зелье и понятия не имею, что оно может делать, — он снова опустил глаза на пергамент. — Кроме того, что оно убьёт любого, кто его выпьет. Пятьдесят три миллилитра клубука монаха достаточно, чтобы свалить лошадь!

— Оно не для всех смертельно, Северус. И да, это зелье — действительно неопубликованная формула Дамоклуса Белби. И поскольку твой бывший наставник умер пять лет назад, я не могу вспомнить ни одного более квалифицированного специалиста, чем ты, кто мог бы сварить это зелье. Ты ведь был его лучшим учеником.

Снейп закатил глаза на такую явную лесть, а директор продолжал:

— Мне нужно будет, чтобы ты регулярно варил это зелье во время грядущего учебного года. Приблизительно один раз в месяц. Как ты видишь из рецепта, варка должна начинаться на рассвете в день полнолуния и занимать по меньшей мере восемь часов. Мне нужно, чтобы ты передавал мне это зелье не позже, чем за два часа до заката.

Зельевар кивнул.

— Но вы не можете сказать мне, что это за зелье? Или что-нибудь о его свойствах?

— Нет, Северус, но я обещаю тебе, что это не столько вопрос доверия, а скорее… возможность все отрицать. Зелье не незаконно только потому, что о нём никто не знает, за исключением меня и… ещё нескольких человек. Тем не менее, есть огромное количество высокопоставленных людей, которые будут сильно встревожены, если они узнают о существовании такого зелья, а тем более, если о нем станет известно широким массам. Если когда-нибудь до этого дойдет, я хочу, чтобы у тебя была возможность честно сказать, что я приказал тебе варить это зелье и не рассказал тебе о его свойствах и природе. Даже больше, ты можешь сказать, что я заставил тебя варить это зелье и угрожал так, что ты вынужден был согласиться. Я буду счастлив помочь тебе сфабриковать любые воспоминания, которые ты сочтëшь нужными.

Снейп поднял бровь.

— Кажется, это одна из самых странных наших бесед, директор.

Дамблдор тихо рассмеялся.

— Возможно.

— И вы правда не можете ничего мне сказать, — он поводил рукой над пергаментом, — обо всём этом?

Дамблдор несколько секунд смотрел на свой стол.

— Вот что я могу тебе сказать. Есть поступки, которые я совершил в прошлом и за которые хочу загладить вину. Это зелье поможет мне в этом, пусть и только слегка.

Снейп несколько секунд молчал, а затем покорно вздохнул.

— Очень хорошо. Если это так важно для вас, я буду варить это зелье, как вы просили. Я только надеюсь, что вы знаете, что делаете.

Он поднялся и, попрощавшись, вышел из кабинета.

Как только дверь закрылась, Дамблдор вынул из стола еще один пергамент и прочитал его. Это была не формула зелья, а письмо с другого конца света, которое он получил днем ранее.

— Я тоже надеюсь, Северус, — пробормотал Дамблдор себе под нос, начиная писать ответ. — Я тоже.

* * *

Поместье Лонгботтомов, комната Сириуса Блэка

9 августа 1993

11:00

Гарри зашëл в комнату Сириуса и удивился, что Регулус уже был там. Два брата снова разговаривали, но между ними всё ещё было напряжение. В настоящий момент Регулус стоял рядом с кроватью Сириуса и поочерёдно подавал палочки прикованному к кровати волшебнику, который ими помахивал.

— Доброе утро, Гарри! — весело сказал Сириус, но тут же нахмурился, когда палочка, которую он держал в руке, издала бесполезное шипение. Он бросил палочку на пол к вящему недовольству Регулуса. Младший из Блэков тряхнул головой и протянул ему следующую палочку.

— Доброе утро, Сириус, Регулус. Откуда взялись лишние палочки?

— Мой младший братец согласился ограбить для меня пару могил, — с хитрой улыбкой сказал Сириус.

Регулус на это только выругался к вящему веселью Сириуса. Гарри же только выгнул бровь.

— Ограбить пару могил?

— Игнорируй Сириуса. Он просто… Сириус. Палочки почивших Блэков хранятся в семейном хранилище. Насколько мы знаем, палочка Сириуса была сломана, когда его приговорили, хотя, по очевидным причинам, ни у меня, ни у него нет желания это уточнять. Поэтому мы ищем ему подходящую палочку среди палочек членов семьи.

И как только он это сказал, следующая же палочка, которую схватил Сириус, осыпала его дождём из фиолетовых и голубых искр.

— Эврика! — закричал он.

— Что? — недоуменно спросил Гарри.

Сириус широко улыбнулся.

— Эврика. По-гречески это «вода в ванной слишком горячая», — пошутил он, заработав ещё одно закатывание глаз от Регулуса. — Или, если точнее, переводится это как «Я нашёл». Это палочка дяди Альфарда! Логично. Он был единственным членом моей мерзкой семейки, с которым я ладил.

— Кто. Бы. Говорил, — пробормотал Регулус, направляясь к Гарри. — Ладно, теперь, когда у Сириуса есть нормальная палочка, которую, я не сомневаюсь, он будет использовать для своих идиотских розыгрышей, давай-ка займёмся тобой.

— У меня уже есть палочка, — непонимающе сказал Гарри.

— Да, которую ты не можешь использовать, когда ты не в школе или рядом с тобой не находится Грозный Глаз Грюм. А учитывая, кого мы держим под замком в подвале леди Августы, плюс твоя собственная способность притягивать проблемы, я не хочу, чтобы ты был абсолютно беспомощным, если что-нибудь вдруг случится, когда ты не в Хогвартсе, — он кивнул в сторону Сириуса, — к тому же вряд ли тебе удастся очаровать каждого бешеного пса, с которым ты столкнëшься. Плюс у Сириуса есть какие-то… семейные дела с тобой, для которых тебе понадобится палочка, на которой не должен висеть надзор.

С этими словами Регулус вытащил из кармана пиджака десятидюймовую палочку, которая выглядела так, словно была сделана из чистейшего и самого тëмного чëрного дерева, которое видел Гарри.

— Погодите минуту, — в недоумении сказал Гарри, — вы имеете в виду, что всё, что мне нужно было сделать, чтобы обойти надзор — это достать новую палочку?

— Не глупи. Надзор накладывается на палочку, но когда она выбирает тебя, надзор переходит на тебя, поэтому ты не можешь просто использовать другую палочку, чтобы тебя не засекли. За исключением этой.

Тут с кровати заговорил Сириус, продолжая махать палочкой дяди Альфарда над головой.

— Видишь ли, Гарри, наш пра-пра-пра-прадед Ликорус Блэк был членом Визенгамота в то время, когда приняли закон о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних. Он был ярым сторонником закона — в основном потому, что видел возможность ослабить детей своих соперников и дать преимущество своим. Прямо перед тем, как закон вступил в силу, он тайно посетил Германию, где нанял Грегоровича изготовить на заказ такую палочку, используя которую несовершеннолетние бы не привлекали внимание надзора. Поэтому потомки Ликоруса могли свободно практиковаться в магии во время летних каникул. Результатом этого заказа стала Чëрная Палочка, тёмное дерево с… ну, если честно, я не знаю, что у неё внутри, и не уверен, что хочу знать. Что я знаю, так это то, что отдал он за неё целое состояние.

— Верно, — кивнул Регулус, — в сегодняшних ценах ты, пожалуй, мог бы купить на неё «Паддлмер Юнайтед». И не любой её сможет использовать. Только тот, у кого в крови течёт кровь Блэков, — тут он немного задумался. — Ты на сто процентов уверен, что ты сын Джеймса Поттера, верно? Нет шансов, что Лили немного повеселилась на стороне, и Джеймс об этом не знает?

— Регулус! — возмущённо воскликнул Сириус.

— Не выскакивай из трусов, Сириус, — бесцеремонно сказал Рег. — Ты и сам прекрасно знаешь, как невероятно неприятно может быть человеку, если он дотронется до чёрной палочки, не имея в своих венах хоть капли крови Блэков.

— Всё в порядке, — прервал братьев Гарри, пока они снова не начали спорить, — Гринготтс предоставил мне полное генеалогическое древо. Я точно сын Джеймса Поттера и через него внук Дореи Блэк Поттер.

— Принято, — Регулус подбросил чёрную палочку в воздух и, поймав, протянул её рукояткой вперед к Гарри.

Как только Гарри коснулся палочки, из неё вырвалось облако угольно-чëрного дыма, которое быстро рассеялось. К удивлению Гарри, он почувствовал что-то похожее на… презрение, которое исходило из палочки, словно она не одобряла его, хотя и не отказывалась повиноваться его командам.

— Отлично, — сказал Регулус, — ты не умер.

Гарри подозрительно на него посмотрел.

— А мог?!

— Ну, скорее всего, нет, — сказал Сириус, — скорее всего, тебе бы только оторвало руку или типа того. Ничего непоправимого. А у нас, к счастью, под рукой тут преподователь ЗОТИ, который бы всё уладил.

Регулус поморщился. Он уже жалел, что разрешил леди Августе рассказать Сириусу про его приключения в обличии Локонса.

— Гарри, запомни. Эта палочка не должна покидать поместья. Это ужасное преступление — иметь палочку, на которую не распространяется надзор. Исключение и перелом твоей собственной палочки будут меньшей из твоих проблем.

Гарри серьëзно кивнул.

— Понял, — тут он посмотрел на Сириуса. — Так что за семейные дела?

Сириус сел в кровати, не в силах лежать от нервозности.

— Да. Видишь ли, есть кое-что, что я должен был сделать, когда тебе исполнилось одиннадцать, но мы все знаем, что случилось. Я всё ещё не полностью понимаю, что происходит между тобой и Джеймсом, и обещаю не давить, по крайней мере пока. Но когда ты родился, я дал клятву Джеймсу и Лили, что буду твоим крëстным. Обычно в нашей культуре, когда крестнику исполняется одиннадцать, крëстный повторяет свою клятву теперь уже непосредственно крестнику. Я, очевидно, не мог этого сделать, когда должно, поэтому, если ты позволишь, я бы хотел это сделать сейчас.

— Эм, а что это за клятва? — немного подозрительно спросил Гарри.

— В ней нет ничего, что могло бы негативно на тебя повлиять, — уверенно сказал Регулус, — она не даст Сириусу никакой власти над тобой и не обяжет тебя делать ничего для него.

— Но, — продолжил Сириус, — она означает, что если Джеймс не сможет… или не будет должным образом исполнять обязанности отца, я сочту за честь взять их на себя. И ещё — и я даже не могу поверить, что говорю это — если Джеймс когда-нибудь выгонит тебя из дома Поттеров или ты решишь уйти сам, то до тех пор, пока я жив, ты будешь считаться почётным членом дома Блэков и даже сможешь использовать мою фамилию. Если так случится, и, при условии, что я смогу доказать свою невиновность, я смогу даже усыновить тебя и сделать своим наследником. Если ты захочешь. Это будет твоим решением, — он хохотнул. — Хорошо будет иметь кого-нибудь надёжного, кто возьмёт на себя дела семьи, если со мной что-то случится.

И он покосился на Регулуса, пытаясь увидеть его лицо.

Регулус не впечатлился.

— Делай что хочешь, Сириус, мне всё равно. Если ты забыл, я богатый и независимый автор бестселлеров.

Гарри улыбнулся.

— Хорошо, Сириус. Я в деле. И я почту за честь называть тебя своим крëстным. Что нужно делать?

— Ничего сложного. Просто возьми чёрную палочку, а я коснусь её своей палочкой, — они сделали это, и Сириус начал клятву, — Я, Сириус Орион Блэк, лорд древнего и благородного дома Блэков…

* * *

Тридцать минут спустя…

Закончив все дела с Сириусом, Гарри направился в свою комнату в необычайно хорошем расположении духа. Он всё ещё пытался узнать Сириуса Блэка, но он определённо старался стать кем-то вроде отца, которого у Гарри никогда не было. Да, Блэк ещё мог его подвести каким-нибудь образом — в конце концов, большинство взрослых в его жизни его подводили, но было приятно иметь кого-то на своей стороне, пусть даже этот кто-то — сбежавший заключённый.

Гарри вытащил чёрную палочку из кармана и положил на прикроватный столик. Развернувшись, он сделал пару шагов назад, а затем резко обернулся и протянул руку к палочке.

— АКЦИО ПАЛОЧКА! — воскликнул он.

Чёрная палочка не шелохнулась. Кажется, что ей было абсолютно наплевать на попытку призыва, так же как и его остролистовой палочке с пером феникса. Гарри скорчил рожу и, сев за стол, принялся за сегодняшнюю порцию уроков. Грюм дал ему для знакомства длиннющий список малоизвестных заклинаний…

* * *

Тем временем на площади Гриммо, 12…

С тихим хлопком Добби аппарировал в главный коридор дома двенадцать на площади Гриммо. Осторожно вдохнув, он радостно улыбнулся. Убираться придётся много. Он аккуратно пошёл вглубь дома. Как только он оказался рядом с портретом Вальбурги Блэк, безумная старая ведьма начала орать из-за своих штор. Добби обезмолвил её щелчком пальцев. Когда сюда прибудет хозяин Гарри и другие волшебники, он уже не сможет сделать это так легко, но сейчас ему хотелось насладиться тишиной. Из ближайшей комнаты донёсся ещё один хлопок. Добби направился туда и нашёл другого домового эльфа, который его ждал.

«Ах да, — подумал он про себя, — это, должно быть, бедный Кикимер. Эльф, доведённый до безумия собственными хозяевами. Добби хорошо понимает».

— Добби, домовой эльф великого волшебника Гарри Поттера, приветствует тебя, — радостно сказал Добби. — Добби полагает, что ты тот, кого называют Кикимер.

— Не тот, кого называют Кикимер! — прорычал другой эльф. — Кикимер И ЕСТЬ Кикимер!

Добби безразлично пожал плечами. Он сильно сомневался, что до Кикимера хоть кому-нибудь есть дело, особенно при условии, что в его задачу не входило лечение сломленного слуги дома Блэков. Только помощь в уборке дома номер двенадцать. Друг хозяина Гарри, Невилл, скоро должен был вернуться в поместье Лонгботтомов. И хотя все согласились, что Пожиратели останутся гнить в подземельях поместья Лонгботтомов (о которых Невилл даже не знал), Сириус и Регулус должны будут переехать, а дом их семьи был единственным доступным вариантом. Но, к сожалению, подземелий там не было. Сириус ещё пошутил, что такая высокоморальная и светлая семья, как Лонгботтомы, имеют в своем распоряжении казематы, а тёмные и зловещие Блэки — нет.

— Если откровенно, то Добби наплевать. Мой хозяин и его пëсный отец велели Добби прийти сюда и помочь с уборкой дома. Или, если это будет необходимо, взять всю уборку на себя, если Кикимер не захочет исполнять приказ.

Кикимер тихо зашипел.

— За домом Блэков ухаживает Кикимер.

Добби обвёл глазами грязную, заросшую паутиной комнату.

— Это видно.

— Р-р-р. Кикимер не будет убирать дом, чтобы по нему ходили грязные, вонючие, поганые предатели крови. Кикимер верен настоящему дому Блэков. Пусть предатели крови придут. Кикимер прикончит их во сне.

Добби молчал секунду, а затем заговорил тихо, но очень четко.

— Добби искренне надеется, что это не была угроза от эльфа Кикимера хозяину Гарри и его пëсному отцу. Но если это была она, Добби обязан ответить. Эльф Кикимер — не первый эльф, который угрожал великому и прекрасному волшебнику Гарри Поттеру. Добби знал другого эльфа, который тоже желал тронуть хозяина Гарри.

Он сделал шаг к Кикимеру и прищурил глаза.

— Добби сломал того эльфа, оставил его незавершëнным и отправил обратно в Иное место. И от него ничего не осталось, кроме листьев и веток. Эльф Кикимер будет следовать указаниям Добби? Потому как Добби подозревает, что его хозяин будет весьма рад больше никогда не слышать и не видеть Кикимера. Это ужасно — вернуться в Иное место до срока. Одна только потеря…

— А-а-а! — закричал Кикимер, затыкая Добби, но было ясно, что слова второго эльфа его встревожили. Он скорчил противную рожу, но затем кивнул.

— Кикимер не тронет мерзких полукровок и предателей крови и даже говорить с ними не будет. Кикимер не будет показываться. Будет напиваться сливочным пивом, пока не вернётся Тёмный Лорд и не прикончит полукровок и предателей крови.

— Добби полагает, что это приемлемо. А теперь, если эльф Кикимер извинит Добби, здесь много работы.

Кикимер зашипел снова и аппарировал прочь. Добби цокнул языком и начал искать швабру и ведро.

* * *

10 августа 1993

«Три метлы», комната 3, Хогсмид

Внутри сундука Грозного Глаза Грюма

Гарри осторожно спускался по лестнице в сундук, повторяя у себя в голове инструкции Аластора Грюма. Когда он пришёл на свой обычный урок, бывший аврор сотворил заклинание, которое разрешало ученику законно использовать палочку на следующие несколько часов, а затем спустился в свой сундук, сказав Гарри, чтобы он считал до тридцати и шёл за ним. Он также обещал, что не будет нападать на Гарри, пока тот не сотворит первое заклинание. Продолжая считать, Гарри обдумал то, что знал, и решил, что Грюм сейчас расставляет ловушки и меняет наполнение сундука. Это не нарушало его обещание не нападать на Гарри прямо.

Подозрения Гарри подтвердились, когда он спустился по лестнице. Тот уровень сундука, на котором они должны были заниматься, был укрыт непроницаемым дымом, почти наверняка созданным с помощью чар Фумос. Заклинание создавало огромную дымовую завесу, создатель которой легко мог видеть через неё, но для всех остальных она была абсолютно непроницаемой. Гарри мог бы развеять её с помощью Вентус Максимус или перекачанным силой Фините, но это бы считалось заклинанием и открывало бы его для атаки ещё до того, как туман бы рассеялся достаточно, чтобы он мог увидеть оппонента. Гарри медленно начал красться вперед, пытаясь засечь любой звук, который бы выдал местоположение Грюма. По опыту он знал, что комната, в которой он сейчас находился, была огромной, и пространства для маневра было много, даже если ничего не было видно. Он также знал как работает Фумос, а значит Грюм сейчас чётко его видел.

Тут Гарри услышал как тихо скрипнул пол где-то в шести метрах слева от него. Он решил действовать.

— ФУМОС МАКСИМА! — выкрикнул он, прежде чем упасть на пол и покатиться подальше от того места, куда только что попал Экспеллиармус. Он продолжил перекатываться и уклоняться, пока его собственный магически туман заполнял комнату. Если он был прав о чарах Фумос, то теперь в комнате было две перекрывающих друг друга дымовых завесы. Он не мог видеть сквозь завесу Грюма, а Грюм не мог видеть через его. Так шансы уравнялись.

«Если только этот его чëртов глаз не может видеть сквозь мой дым», — раздражённо подумал Гарри.

Но через секунду поток заклинаний прекратился, что означало, что глаз Грюма не может видеть, через Фумос Гарри. Всё ещё лежа на полу, Гарри прошептал заклинание Муффлиато, которая Гермиона выучила из заметок Снейпа. Откуда-то издалека он услышал, как Грюм сотворил ещё одно оглушающее заклятие в его направлении, но оно ушло мимо. Если Гарри правильно понимал Муффлиато, теперь Грюм как бы ни старался, будет слышать только неопределенное жужжание со всех направлений. Надеясь, что бывший аврор теперь не только слеп, но еще и глух, Гарри поднялся на ноги. Заклинаний не последовало, но он слышал едва различимые шаги в дальнем конце комнаты.

Гарри улыбнулся идее, пришедшей ему на ум.

«Если это сработало против одержимого Волдемортом Рона, может, и на нём сработает», — он сунул руку в карман и бросил галеон дальше в комнату. Тот громко звякнул о пол, а через долю секунды, туда, где он упал, полетел Экспеллиармус. Вспышка света была едва видимой из-за дыма, но местоположение Грюма она выдала.

— АВИС ОППУНЬО!

Стайка птичек вырвалась из палочки Гарри и устремилась к Грюму. Как только птички покинули область действия Муффлиато, их визги предупредили Грюма, и он быстро сотворил щит Вестиментарум. Область вокруг него тотчас же засветилась электрическими разрядами от птичек, врезающихся в щит, который Гарри выучил на первом уроке «Локонса».

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС! — крикнул мальчик, целясь в центр области, подсвеченной электричеством.

К сожалению, ещё прежде, чем он смог завершить заклинание, раздался тихий хлопок, за которым, миллисекундой позже, последовал второй, прямо за его спиной. Гарри повернулся так быстро, как только мог, но этого всё равно было недостаточно. Собственное невербальное заклинание Грюма ударило его прежде, чем он смог понять, где тот находится, и палочка вылетела из его рук. Секундой позже Грюм очистил комнату от дыма и стайки разъярëнных птичек.

— Так! — сказал он. — Время критики. Почему ты не использовал чары сверхчувствительности?

— Потому что это не позволило бы мне засечь вас прежде, чем вы бы меня достали, — проворчал Гарри, забирая палочку. — Также, если бы вы поняли, что я использовал чары сверхчувствительности, вы могли бы запустить пару фейерверков и оглушить меня.

Бывший аврор кивнул.

— Всё так. Я ждал, что ты их применишь, но так и не дождался. Пожалуй, это всё по критике.

От удивления Гарри даже моргнул пару раз.

— Эм, все? Только один негативный комментарий?

— Ага. Очень хорошо, паренек! — довольно воскликнул Грюм. — Очень-очень хорошо!

— Как-то не очень ощущается, что это хорошо, сэр, если я проиграл уже наверное в тридцатый раз, — сказал Гарри.

— А-а, не будь таким кислым. Ты работал головой и использовал заклинания, которые ты знаешь, креативно и инновационно. У тебя был хороший план, и ты ему следовал. План, который был так же хорош, а может и лучше, чем план большинства курсантов-авроров, которых я заставлял проходить то же испытание. Не твоя вина, что у меня было неоспоримое преимущество.

Гарри на секунду задумался над этими словами, а затем застонал.

— Ваш глаз может видеть сквозь Фумос. Вы всё время меня видели.

— Ага.

— Другими словами, у меня даже шанса не было.

— Не совсем. Есть высокоуровневые маскировочные чары и чары иллюзий, которые могут обмануть мой глаз, но ты, скорее всего, не будешь их изучать до шестого курса, хотя может и раньше. У тебя уже весьма недурной двойник получается, возможно, настала пора для независимого исследования чар иллюзии. Цель сегодняшнего испытания — объективно оценить твой прогресс, а это, знаешь ли, тяжело сделать, когда я тебя не вижу.

Гарри кивнул, а затем задумался.

— Мистер Грюм, основываясь на том, что вы видели… как вы считаете, я смогу сдать свои СОВы раньше? Следующим летом? Не на «П», очевидно, но хотя бы на удовлетворительно?

— И зачем, во имя Мерлина, тебе нужно сдавать свои СОВы… а, погоди, неважно. Хочешь добиться эмансипации? — Грюм злобно нахмурился. — Отношения с твоим стариком всё так же плохи?

— Нет, нет, — покачал головой Гарри. — Если честно, они даже лучше, чем я ожидал год назад. Но, ну, никогда не знаешь, что нам готовит будущее. Постоянная бдительность и всё такое.

Грюм усмехнулся.

— Эффект теряется, если ты не орëшь это во все горло. И если ты серьёзно о том, чтобы сдавать СОВы раньше, то да, я думаю, что это возможно. Я готов работать с тобой во время учебы, если ты захочешь.

— Когда? И как? — удивлённо спросил Гарри.

— Походы в Хогсмид, разумеется. Пойдем, я покажу тебе деревню. Увидишь, как только ты съешь знаменитый пастуший пирог мадам Розмерты и наешься конфет в «Сладком Королевстве», деревня быстро потеряет свой шарм, по крайней мере, пока ты не станешь старше и не начнёшь ходить на свидания. Когда будешь приходить в деревню, просто сделай свои дела пораньше, а дальше устроим трëх-пятичасовую сессию, которая будет покрывать твои СОВы.

Гарри радостно улыбнулся. Он всё ещё улыбался, когда они с учителем вылезли из сундука и спустились в зал «Трёх Мëтел». Но когда они с Грюмом гуляли по улицам Хогсмида, его улыбка стала гораздо менее счастливой, потому как игнорировать целый легион дементоров, безмолвно парящих над Запретным лесом меньше чем в двух километрах от них, было трудно.

* * *

11 августа 1993

Из раздела сплетен «Ежедневного пророка»

Как знают наши верные читатели, в стране разгорелся небольшой скандал, когда Тибериус Нотт из древнего и благородного дома Ноттов, используя малоизвестный и почти забытый ритуал, изгнал из семьи своего сына Теодора, при этом забрав у него фамилию. Ходила масса слухов о том, что такого мог сделать Тео Безымянный, чтобы заслужить такое наказание, и одна из грязных версий, которую высказывали люди, состоит в том, что Изгой подвергся такому наказанию за то, что он вообще никогда не был Ноттом! Интересно, что изгнание мальчика совпало с другим скандалом — беспрецедентным разводом Нарциссы Блэк-Малфой со своим мужем, одним из лидеров Визенгамота Люциусом Малфоем. Есть масса слухов, согласно которым, прежде чем жениться на младшей из дочерей дома Блэков, будущий лорд Малфой жил во грехе в Париже с молодой женщиной по имени Кристина Фенвик. Той самой Кристиной Фенвик, вышедшей замуж за лорда Нотта, с которым у нее случился бурный роман, спустя два месяца после свадьбы Люциуса Малфоя и Нарциссы Блэк. Той самой Кристины Фенвик, ставшей матерью двух детей лорда Нотта, одним из которых является изгой Тео Безымянный!

Намëки, намёки, намёки. Что всё это означает? Ваша покорная слуга не любит опускаться до инсинуаций. Мы в «Ежедневном Пророке» лишь представляем вам факты, а выводы вы всегда делаете сами.

* * *

Поместье Малфоев

09:00

Люциус свернул газету и отложил её в сторону, с выражением гнева на аристократическом лице. Он подумывал над тем, чтобы организовать смерть ведьмы Скитер, но быстро отбросил это. Такой ход не только продемонстрирует его мелочность, но и не решит главной проблемы. Рита Скитер никогда бы не напечатала такую непристойную статью, особенно в которой она проходилась и по Тибериусу Нотту, и по нему, если бы за ней не стоял кто-то ещё. Он узнает, кто это был, а затем отомстит.

От обдумывания вариантов действий Люциуса отвлёк Драко, который пришёл завтракать. Как только Нарцисса покинула дом, Люциус больше не использовал десятиметровый обеденный стол, и завтракали они с сыном в солярии⁽¹⁾.

— Доброе утро, отец, — сказал Драко, усаживаясь за стол.

— Доброе утро, Драко, — сказал Люциус после небольшой паузы. — Прежде чем ты начнёшь завтракать… нам надо поговорить.

* * *

12 августа 1993

13:00 (GMT)⁽²⁾

Часть трëхстороннего звонка между Лондоном, Кардиффом и Гамбургом

На дворе стоял томный пятничный полдень, и три студента Хогвартса сидели в своих спальнях. В Лондоне (Чизике, если точнее), Кевин Энтвистл пытался пройти особенно трудный уровень «Легенды о Зельде» на своём гейм-бое, пока его палочка была надёжно спрятана, чтобы никакая случайная магия не могла повредить устройство. В Кардиффе Су Ли сидела на кровати, крася ногти на ногах в чёрный цвет, попутно слушая, как по радио Роберт Смит уверяет её, что если сегодня пятница, то он влюблён ⁽³⁾. А в немецком Гамбурге Энтони Голдштейн читал главу из религиозного текста, попутно делая заметки, пока кипа⁽⁴⁾ в цветах Когтеврана покоилась на его голове.

К счастью, расстояние между собеседниками и их сопутствующие дела не мешали им свободно говорить, поэтому они в полной мере наслаждались возможностью трëхсторонних международных звонков — возможностью, которой бы не поверило большинство чистокровных волшебников, даже если бы они знали, что такое телефон, и умели им пользоваться.

— Серьезно, Энт, — сказал Кевин, пытаясь заставить Линка⁽⁵⁾ обойти очередное препятствие, — я всё ещё не понимаю, почему ты хочешь, чтобы я участвовал в вашем проекте. Ты знаешь, что мои оценки не дотягивают до ваших.

— У тебя хорошие оценки, Кевин, — ответил Энтони, — и как магглорожденный ты больше знаешь о маггловских технологиях, чем обычный студент Хогвартса. Даже больше, чем полукровки типа меня и Су.

— Говори за себя, Энтони, — раздражённо сказала Су, пытаясь не разлить лак для ногтей. — Я всё лето училась кодить.

Энтони усмехнулся.

— Уверен, тебе это очень поможет, когда ты попытаешься использовать магию рядом с твоим компьютером, и он расплавится. И далеко ты продвинулась?

Су вздохнула.

— Не слишком. Лето выдалось напряжённым. К тому же, в дополнение к колдовству и программированию я подумываю над возможностью стать готом.

— Так ты теперь, — хитро начал Кевин, — китаяно-британская ведьма-программист-гот? Не многовато?

— Ой, заткнись, Энтвистл. Ты просто завидуешь тому, что нет никого, кто влиял бы на тебя так, как на меня влияет Трент Резнор⁽⁶⁾.

— Эй, я вообще-то родственник басиста группы The Who. Это считается?

Энтони и Су шокированно замолчали.

— Серьезно?! — неверяще спросил Энтони.

— Да. Ну, я так думаю. Мы из одного города, и у нас обоих фамилия Энтвистл. Папа говорит, что мы троюродные братья или типа того. В любом случае, это моя версия, и я её придерживаюсь. Но мы немного отвлеклись. Так почему вы хотите, чтобы я присоединился к вашей экспериментальной исследовательской группе? Вам, «орлам» мало было Локонса в прошлом году, пока я на рассвете наматывал круги по замку?

— Честное слово, Кевин, — сказал Энтони, — мы хотим, чтобы ты был с нами, потому что ты сможешь привнести в нашу группу чисто маггловский взгляд на работу. Су и я были выращены на смеси маггловской и волшебной культур, это может нам помешать. Плюс ты пуффендуец, поэтому сможешь осадить мечтательных и эксцентричных когтевранцев, если мы зайдëм слишком далеко.

Кевин усмехнулся.

— Так а чего вы Джастина не возьмëте?

— М-м-м, не уверена насчёт Джастина, — с сомнением сказала Су, — он братается с плохой компанией.

— Ой, да ладно тебе, Су, — раздражённо сказал Энтони, — эта «плохая компания», как ты её называешь — всего один слизеринец, который, на самом деле, стал вести себя гораздо лучше под влиянием Джастина. Хотя тут ключевое слово стал. Его отец отправляет его в Дурмстранг, так что, скорее всего, он вернётся оттуда кем-то типа волшебника-скинхеда.

Кевин широко ухмыльнулся представив Драко Малфоя с бритой головой, с татуировками и одетого как футбольный фанат.

— М-м-м, а Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер? Он выращен магглами, а она магглорожденная. И они оба на вершине рейтинга.

Энтони перелистнул страницу.

— Гарри сказал, что ему интересно, но у него очень плотное расписание в этом году. Хотя так и не сказал, что у него там за дополнительная нагрузка. А Гермиона, наоборот, радостно сообщила, что она взяла все факультативы, плюс сама хочет создать какой-то клуб.

— Все факультативы? — воскликнул Кевин. — А это вообще можно успеть? Ну, без машины времени?... Кстати, а машина времени вообще возможна в мире магии?

— Нет, — твёрдо сказала Су. — Путешествия во времени невозможны согласно пятому исключению из закона Гэмпа об элементарных трансфигурациях.

Кевин закатил глаза.

— Ну разумеется. Кстати, я когда-нибудь говорил, каким ничтожным я чувствую себя рядом с вами двумя?

— Постоянно, — сказал Энтони. — И эти твои чувства — чушь. Папа Су — мастер трансфигурации, поэтому она на голову выше нас в этой области. Короче, у Грейнджер очень плотное и сложное расписание без свободных окон на весь год. Мне кажется, она сломается ещё до Рождества.

Бедняга Линк умер снова, и Кевин громко выругался.

— Не, она справится. А если нет, то её друзья устроят ей взбучку и заставят бросить какие-нибудь занятия. Мы же можем выбрать факультатив, а потом бросить его, верно?

— Пока у тебя их больше двух — да. Кстати, Энтони, что за клуб она хочет создать?

— Я не уверен, Су, но, кажется, что-то о протесте против магии, которая может контролировать разум. Думаю, она расстроена тем, как всё обернулось для Тео Безымянного.

— Тут упрекнуть её трудно! — горячо воскликнул Кевин. — Мало того, что парня опрокинул его собственный отец, так и почему-то никто больше не возмущается, что с помощью магии промыли мозги половине страны.

— Согласна, — сказал Су. — Я из-за этого почти рассорилась с Чжоу Чанг. Она даже не знала о существовании этого Тео, а теперь верит всему, что о нём говорят. Типа он такой ужасный. И так все, чьи семьи хоть как-то связаны с министерством и Визенгамотом. Жутковато, если честно.

Кевин немного помолчал.

— Знаете, если протестовать против этой Санкции будут в основном магглорожденные или выращенные магглами, то, мне кажется, что между группой Грейнджер и вашим проектом есть кое-что общее. Может, нам просто присоединиться к её группе, а затем попросить её помочь с нашими экспериментами? Ну типа, чтобы мы остались?

— Хитро, Кевин! — сказала Су. — А ты уверен, что ты не слизеринец под прикрытием?

Кевин усмехнулся.

— Пуффендуйцы могут быть хитрыми, если надо, Су. Мы просто не поступаем, как скоты. Ладно, обсудим это ещё раз в школе. Чем собираетесь заниматься до первого сентября?

— Наслаждаться чёрными ногтями, подводкой для глаз и работающим CD-плеером, пока могу, — сказала Су.

— Домашкой, — недовольно протянул Энтони.

Кевин рассмеялся.

— Когтевранец всё ещё не сделал домашку? Стареешь, Энт!

— Другой домашкой. В эту субботу я буду читать из Торы перед всеми моими бабушками и дедушками. И целой синагогой магглов. Часть моей бар мицвы. Это нервирует меня больше, чем вопросы Снейпа на зельях.

— У тебя будет бар мицва! — в восторге сказала Су. — Это так круто! У британских китайцев нет ничего такого. Ни волшебного, ни маггловского. Ну, хотя, может, на милые шестнадцать лет⁽⁷⁾, но это ещё три года.

— Если честно, я мало что знаю о бар мицве кроме того, что видел по телику, — сказал Кевин. — Я англиканец, что в моей семье означает, что мы ходим на Рождество в церковь, а мой дед стоит по стойке смирно во время речи королевы. Ну и всё. Я даже не знал, что ты еврей. Никогда не видел тебя в этой, эм, шляпке..

— Кипе. Или ермолке. Зависит от того, кого спрашиваешь. И моя семья исповедует реформистский иудаизм, поэтому я ношу её только когда молюсь, читаю тору или нахожусь в синагоге. Почти никогда не ношу её в Хогвартсе, — он помолчал. — Вообще, наверное, семья исповедует волшебный реформистский иудаизм, что делает всё ещё сложнее.

— Ну, я знаю, что бар мицва — это важное событие, поэтому поздравляю!

— Спасибо… наверное. Родителям никогда особо не было дела, но бар мицва важна для бабушек и дедушек, а я хочу, чтобы они были счастливы, поэтому… — он замолчал и сменил тему.

— Короче, когда сядете в поезд, найдите моё купе. Бабуля Голдберг делает целую кучу еды для праздника в честь бар мицвы, на который никто из моих друзей не приедет, потому что праздник будет в Гамбурге, — Энтони практически застонал на этом моменте. Он был ужасно недоволен, что родители переехали в Германию, и очень скучал по Британии. — С другой стороны, я принесу кучу всего вкусного. Так что приходите.

* * *

14 августа 1993

Рыбацкая лодка посреди озера Джиндабайн

Новый Южный Уэльс, Австралия

— ДАВАЙ ЖЕ, ЧЁРТОВ УБЛЮДОК! — орал Бак Макмиллан, пытаясь вытащить из озера огромную форель. На секунду он уже подумывал просто достать палочку и приманить чёртову рыбину, но нет, это было бы жульничеством. Наконец, с диким рёвом и сильным рывком, Бак втащил форель на лодку. Отставной аврор был в восторге — рыбина весила не меньше восьми килограмм.

Но тут Бак услышал звук, и его восторг быстро сменился беспокойством. Что-то быстро приближалось к его лодке. Он крутанулся на месте, а в руке тут же появилась палочка, которая взяла на прицел фигуру на метле, быстро летящую к нему. Человек начал сбрасывать скорость, а Бак, наконец разглядев мантию аврора, немного опустил палочку. Несколькл секунд спустя старший аврор Нгойен Парк приземлился на палубу.

— Аврор Нгоейн! Вот так сюрприз. А я думал, ты ненавидишь мëтлы.

— Ненавижу, но аппарировать на лодку посреди здорового озера тоже не хочу. Было бы не очень погибнуть, промахнувшись на пару метров.

Он шагнул вперед и крепко обнял друга и бывшего учителя.

— И кстати, ты можешь называть меня просто Парк. Ты же уволился.

Бак рассмеялся и обнял друга в ответ.

— Пф-ф. Я звал тебя Парк, когда я был на службе. Ты же знаешь, я ненавижу формальности. Кстати, пива хочешь?

— Нет, спасибо.

— Ну и зря, — ответил Бак и, подойдя к металлическому ящику, на который были наложены постоянные чары охлаждения, вытащил оттуда банку. — Так зачем ты прервал мой рыбацкий отпуск?

— Ты в отставке, Бак. Ты даже продал бар. У тебя каждый день отпуск, — Нгойен секунду помолчал и отвёл глаза. — Мне нужно одолжение, и, мне кажется, ты можешь мне помочь.

— Что за одолжение?

— Британское ДМП просило отправить кого-нибудь в качестве советника по какому-то делу. У нас лишних людей сейчас нет, поэтому я подумал о тебе.

— Да ну? — подозрительно спросил Бак. — И почему же я пришёл тебе на ум?

— Если честно, Бак, — осторожно начал Нгойен, — мне кажется, у тебя тут будет личный интерес. Помнишь того британского автора, который написал книгу об инциденте в Вагга-Вагга? Того, который переврал все факты и нарисовал себя героем?

Бак сделал большой глоток «Фостера»⁽⁸⁾.

— Вроде припоминаю.

— Так вот, его зовут Златопуст Локонс. И похоже, что пару месяцев назад он признался в целой куче преступлений, а затем использовал на себе Табула Раса. Или так думают бриты. Они хотят, чтобы кто-нибудь приехал и подтвердил, что это Табула Раса. Ну и посоветовал им, как бы это заклинание отменить.

— Мы оба знаем, что Табула Раса отменить нельзя.

— Да, Бак. Вот почему это такое преступление — использовать его без разрешения.

Бак не ответил, а Нгойен начал злиться.

— Чëрт подери, Бак! Ладно. Давай прямо. Мы оба знаем, что я прикрыл тебя и Расти в восемьдесят пятом. И я всë ещё вас прикрываю. Вот почему я рекомендовал тебя для этого дела, когда запрос попал на стол к шефу. Но если ты не поедешь, шеф пошлёт кого-нибудь другого. И кто знает, какие скелеты могут всплыть!

Бак поморщился, но кивнул.

— Ладно. Скажи главному, что я поеду. Мне нужно пару дней, чтобы привести дела в порядок, ибо я не знаю когда вернусь. Но скажи ему, что я напишу о дате международного портала, как только смогу.

Нгойен выдохнул.

— Хорошо. Спасибо, Бак.

Он схватил метлу и тут же улетел. Отлетев на добрый километр, он аппарировал с громким треском. Своё пиво Бак допивал в одиночестве.

«Твою мать, Расти, — с горечью подумал он. — Что за дьявольщину ты устроил на этот раз?»

* * *

14 августа 1993

Поместье Лонгботтомов

21:00

Гарри внимательно смотрел на карту Мародёров. Это было потрясающее волшебство. Даже за сотни миль от Хогвартса она показывала людей, которые были в замке. Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что в ней жила не одна, а четыре искусственных личности, основанные на настоящих Мародëрах. И все эти личности застыли на уровне примерно пятого года обучения в Хогвартсе. После нескольких недель обсуждений Мародёры, наконец, пришли к выводу, что Гарри сможет войти в карту и поговорить с ними напрямую. А может, даже посмотреть некоторые из их воспоминаний. Гарри это немного пугало, особенно в свете того, что Том Реддл почти поймал разум Джима внутри дневника. Но упускать такую возможность было нельзя. Это был его шанс — узнать больше о Мародëрах и собственном отце. А также, возможно, понять, в чëм источник иррациональной ненависти Джеймса Поттера к слизеринцам.

— Ладно, парни, — сказал он карте. — Я готов. Давайте сделаем это.

Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый тоже рвутся в бой.

Увидимся на другой стороне.

Ну, одного из нас, ладно?

На последней строке Гарри нахмурился, но прежде, чем он смог спросить, что это значит, из карты полился свет. У него возникло чувство, что он проваливается в глубокий колодец, но оно вскоре исчезло. Гарри тряхнул головой и огляделся. Кажется, он был в одной из гостиных Хогвартса. Скорее всего, в гриффиндорской, если судить по красно-золотым обоям с рисунками львов. Он огляделся, ища глазами Мародёров, но нашёл только одного. Того, с кем он не хотел оставаться наедине, застряв в зачарованной карте сомнительного происхождения.

— Здорово, Гарри Поттер! — воскликнул ужасно постриженный пухлый пятнадцатилетний мальчик в мантии Гриффиндора. — Питер Петтигрю! Рад тебя видеть!

Гарри сглотнул и натянул на лицо свою лучшую фальшивую улыбку.

Роль Энтони Голдштейна будет играть Финн Вольфхард

Кевина Энтвистла будет играть Томми Найт

АЗ1. Люди, комментирующие оригинал, высказывали теории, что Селвины (или только Дедушка) — вампиры. Я предлагаю вам два спойлера.

Дедушка Селвин — вампир.

То, что дедушка Селвин вампир, — далеко не самая ужасная особенность семьи Селвин.

1) То же самое, что и в главе про Лонгботтомов. Солярий — это комната, куда попадает большое количество солнечного света

Вернуться к тексту

2) GMT — Grinvich Mean Time — среднее солнечное время меридиана, проходящего через Гринвичскую обсерваторию, недалеко от Лондона. У этого времени есть и другое название — UTC+0. Москва, например, находится в часовом поясе UTC+3. Т.е. это время по Гринвичу плюс три часа. Т.е. если в Москве, допустим, 16:31, то в Лондоне — 13:31. Теперь, возможно, вы знаете больше бесполезной информации.

Вернуться к тексту

3) Роберт Смит — бессменный фронтмен, вокалист и автор песен британской рок-группы The Cure. Одна из их композиций называется «Friday I’m in love».

Вернуться к тексту

4) Кипа или ермолка — традиционный еврейский головной убор.

Вернуться к тексту

5) Линк — протагонист серии игр «Легенда о Зельде» (согласно Вики.)

Вернуться к тексту

6) Трент Резнор — американский музыкант. Лидер американской рок группы Nine inch Nails

Вернуться к тексту

7) Sweet sixteen — непонятно, на самом деле, как это переводить, т.к. в странах бывшего СССР такого нет. По сути, это вечеринка, посвящённая шестнадцатилетию подростка. Отмечается, в основном, в США и Канаде. Такое значение этой дате придается т.к. неформально для них возраст совершеннолетия это как раз 16 лет.

Вернуться к тексту

8) Foster’s — одна из самых известных в мире марок австралийского пива.

Вернуться к тексту