Два ростка Нимлота (джен)

«Так начало сбываться пророчество капитана телерийского корабля, — говорят старики. — Ещё не получив Скипетр, Ломион ошибся, ошибся непоправимо!»

Два месяца, на которые приехал он в Нисимальдар, растянулись на шесть, год и три года. Напрасно Элендил волновался, где друг. Напрасно слал ему письма, просил приехать в Ондосто, Ниндамос и Роменну.

«Я не могу оставить жену, едва взяв, — привезли гонцы ответ осенью. — Не насладившись супружеским ложем и молодой красой».

А зимой он звучал уже так: «Я не могу бросить её, отягощённую бременем».

Весной же тысяча шестьсот тридцать четвёртого года, Нуменор возликовал, как не ликовал давно. Ибо очередное письмо Ломиона к Элендилу гласило:

«Я не могу оставить Иллотиэль и на миг, ибо у нас народился сын».

О, поспешность любви! О, безумие чувств!

Не успели они с Ломионом и толком узнать друг друга, как Иллотиэль уже качала в колыбели дитя. Королевича Суриона, названного в честь прадеда. Наследника Скипетра рода Элроса.

Но, как известно, вслед за радостью нередко приходит и горе.

Едва утихли празднования в честь сына Ломиона, как скончался Азранарак. Прожив триста пятьдесят один год — на полвека дольше, нежели отмерено нуменорцам не имеющим королевской крови. И ушёл он за Круги Мира дурно — не отложив в сторону дел. Не оставив пост Первого Советника до последнего дня, в чём Глядящие на Запад узрели недобрый знак.

Когда случилось сие, белокаменный Арменелос погрузился в траур и скорбь. Во многих домах — простых и знатных, не радовались о переходе в чертоги Эру, но скорбели о кончине великого мужа. А на волосы Тар-Тельпериэн словно пал белый иней. И время, раньше не властное над ней, за одну ночь испещрило лицо морщинами, согнуло вчера ещё гордый стан.

Немощная старица — только одному человеку она могла доверить теперь свою скорбь. Сыну, в одиночестве влачащему то же горе. Не имевшему дозволения пролить лишних слёз над гробом отца, дабы не сорвать покров с тайны родства.

— Зря я гнала тебя с юности, — повинилась она пред Элендилом в покоях, наедине, после похорон. — Вижу — ты оказался подобен Азранараку — не мне. Не раскрыл мой позор и не жаждал власти, тебе недоступной. Потому займи его место! Ибо тени сгустились, а я не вижу иного, способного завершить начатое им!

Так Элендил вступил в должность Первого Советника. Нежданно получил власть почти над всем Нуменором. И шахты в горах углубились, застучали кузнечные молоты, запылали огни сотен плавилен, когорты облачились в броню.

А при дворе, по его велению, появились люди из Гирзаина. Доселе невиданные на западных берегах.

— О, среброликая госпожа! — склонился пред Тар-Тельпериэн Ибриганс Кириатур, прибывший из Гирзаина. — Вам ведомо: наш враг — белый демон, и его не одолеть силой. Только коварством ума.

— Что это значит? — спросила Тар-Тельпериэн.

— Коли он прознает численность отправленных войск, то измыслит, как одолеть нас, — ответил Кириатур. — Потому вы, верно, уразумели — должно готовиться тайно. Дабы враг решил, что мы выставим меньше сил, нежели собрали на самом деле. Прикажите же увеличить вырубку корабельного леса в Нуменоре — не в Лонд Даэре! И возвести новые верфи не на Восточном — на Западном берегу!

И королева вняла ему, и закипела стройка в Андуниэ, на досаду стареющему Элентиру. И — единственный раз в истории — владычица Эленны нарушила Тар-Алдарионов запрет. Позволила топору коснуться заповедных лесов.

Сам же Кириатур вскоре получил должность адмирала из её рук, сравнявшись с высокой знатью. Принявшей его в свой круг за смекалку и живость ума. А после въехал в опустелый дворец на Тол-Уинен, где некогда Эрендис бросала вызов бессмертной майа. Куда и ввёл жену — Фириэль, дочь Уйнендила, владетеля Роменны.

Нуменорка незнатной крови, жила она с супругом единой душой. Нередко сопровождала его плаваньях и поездках, деля и скромную каюту, и роскошный шатёр. Отчего люди, видя их, восторгались:

— Сей союз прекрасней цветов лайрелоссе и крепче мифрила!

И моряки огласили песнями Тол-Уйнен и гавань Роменны, когда и у них народился первенец — Фалмардил. А следом за ним, милостью валар, и ещё трое сынов: Анордур, Лаурефин и Хьяранмакар. И напоследок дочка — Фалмариан. Смуглая, как харадримка, но любящая море пуще дев Нуменора.

Увы! Сколь же брак Ломиона был не похож на сей прекрасный союз сердец! Ибо не воцарится любовь там, где двоих сковали соблазн и расчёт.

В четвёртый год, прожитый вместе, Иллотиэль наскучила вилла Исильмо. Слишком напоминали ей детство и юность увлечения мужа. Наслаждение природой и общение с Мудрыми, без возможности видеть высший свет и вкушать плоды обретённой власти.

— Не для того вышла я за наследника, дабы зачахнуть в Нисимальдаре! — возмущалась она тайком, изнывая и стремясь в столицу.

И начала повторять Ломиону изо дня в день:

— Ты — законный наследник, твоё место — в Совете Скипетра! Отчего ты не там?

Но супруг отвечал ей:

— Мечом лучше владеет Элендил, а советом — Кириатур. А я доверяю им.

На что Иллотиэль злилась и утончала коварство.

— Пусть так! Но Сурион, милое дитя, однажды будет править Эленной! И должен расти в чертогах королей, дабы научиться сему!

И, так, мало-помалу, она упросила его. Дабы не ради неё — ради сына, Ломион вернулся в Арменелос. Где отныне занимал место в Совете Скипетра, положенное наследнику. Пусть дела продолжали вести Элендил и Кириатур, а он лишь проводил с ними время. И, по велению Иллотиэль, приучал Суриона к порядкам двора, ныне столь чуждым ему!

Зимы же быстро сменялись вёснами, отчитывая остаток мирных дней. И дети подрастали, становясь мужами и девами. В Роменне — сыны Кириатура. В Арменелосе — Сурион, крепко сдружившийся с ними. А по всей Эленне — иные юные нуменорцы. Дети бойцов из отрядов Элендила, с малолетства внимавшие рассказам о подвигах отцов.

Чьи сердца охотней тянулись к войне, а не к миру.

Потому, когда из Гирзаина пришла весть — в Мордор стягиваются орки, весь Нуменор замер не в ужасе и мольбе к валар, как раньше — при Тар-Сурионе и праведных королях. Но в предвкушении битв. И казалось — каждый юноша ждал, объявит ли Адунзагар выступать в поход? Сумел ли он создать Великую армию, кою королева сочла достойной сего?

И когда Элендил, с дозволения Тар-Тельпериэн, приказал глашатаям провозгласить: Саурон выступил на Эрегион, они возликовали.

А когорты на плацах ударили копьями об щиты так, что содрогнулась глубь острова.