Еще одно большое приключение Альбуса Дамблдора (джен)

Было раннее утро 1 сентября 1991 года.

Последний месяц Гарри провел, мотаясь по Британии, навещая многих из своих новых друзей. Он даже гостил у Уизли, Лонгботтомов, Грейнджеров и своего крестного по несколько дней в течение последних двух недель. Уизли забрали его 10-го числа, и он оставался у них четыре дня.

Невилл пригласил его к себе на несколько дней. Не желая оставаться в стороне, Гермиона уговорила своих родителей принять Гарри на длинные выходные с 23-го по 26-е; Невилл и другие волшебники пока не чувствовали себя достаточно комфортно, чтобы оставаться в немагическом доме. Сириус вызвался стать идеальным окном визита, поскольку он и Ремус были бы отвлечены на выходных.

Однако его любимым было время, проведенное с Сириусом. Это было гораздо веселее — даже если было слишком много шалостей. Сириус, казалось, поддался искушению слишком часто. Ремусу приходилось выступать в роли голоса разума.

Однако отсутствие у Сириуса склонности соблюдать «правила» ДЕЙСТВИТЕЛЬНО позволило Невиллу, Гермионе и ему самому практиковать несколько заклинаний на площади Гриммо, 12. После удаления нескольких вредителей, проклятий, ужасных предметов (включая портрет матери Сириуса) и ряда других вещей, место выглядело намного светлее.

Сириус занял большую спальню на третьем этаже — не желая спать в комнате, где спала его мать. Это было просто слишком странно для него. Гарри с радостью занял одну из двух других комнат на том же этаже, а Ремус занял последнюю. Четвертый этаж, где жил Сириус и его брат, переделывался, чтобы позволить Гарри и Сириусу переехать туда, когда все будет готово.

Чтение завещания открыло ему глаза на то, насколько хорошо обеспечена была его семья. Его родителям даже не нужно было работать — его дедушка изобрел зелье, которое сделало его семью богатой. Профессор Дамблдор сказал ему, что они проводили время после Хогвартса, помогая побеждать Тома Рэддла. Так что, в действительности, его дядя был прав в том, что они были безработными. Однако никакой роли в этом не играл Дол.

Дурсли были еще одним отличием для Гарри. Он продолжал ладить с тетей Петуньей, а Дадли стало любопытно. Вернон просто держался подальше от Гарри.

Когда Гарри узнал, что пособие за его содержание не было выплачено, он понял, почему Вернон жаловался на расходы — не потому, что он тратил много на самого Гарри. В своей чисто мунданской (немагической) манере он договорился с мистером Уизли о том, чтобы Дурсли получили пособие в полном объеме — и вернули любую сумму, которую они получили из других источников. Они сразу же отказались, но сумму, которую им пришлось выплатить обратно правительству, потому что Гарри «больше не имел права», Вернон отдал со скрежетом зубовным.

Мистер Уизли протестовал против гонорара, stipulated (прописанного) в завещании, но Гарри был непреклонен в том, что он должен быть выплачен так, как было установлено его родителями.

Сириус собирался позаботиться о любых делах с Магическим миром, касающихся заботы о Гарри или его представления как наследника. Мистер Уизли должен был управлять финансовым поместьем до достижения Гарри совершеннолетия. Он принес клятву не разглашать подробности своей семье или другим. Мистер Уизли был очень честен. Гарри пообещал не упоминать, откуда взялись дополнительные 1000 галеонов в год для его детей. Ему пришлось сказать, конечно, миссис Уизли.

* * *

Гарри проснулся от будильника. Он посмотрел на будильник и закричал:

— Бродяга! Луни! Сегодня 1 сентября! Сегодня я еду в Хогвартс!

Послышалось несколько звуков, пока Сириус не появился в дверях комнаты своего крестника.

— Малыш, сейчас 7:00. Тебе не нужно быть на станции несколько часов.

Ремус был прямо за Сириусом.

— Бродяга, это его первый день. Разве ты не был взволнован в свой первый день?

Сириус выглядел немного задумчивым.

— Да. И нервничал. Очень нервничал.

Гарри чуть ли не подпрыгивал.

— Мне нужно собираться! Гермиона и ее родители приедут на метро, и мы должны быть там к 09:15! — Ушел осторожный, тихий мальчик, который вырос на Тисовой улице, и теперь Гарри Поттер был гораздо ближе к типичному одиннадцатилетнему ребенку.

Гермиона, Сириус, Ремус, родители Гермионы, Гарри и Невилл собирались пойти на воскресный завтрак перед 11:00 Экспрессом Хогвартса. Грейнджеры приезжали на метро, так как езда в Лондоне — даже в воскресенье — могла быть сложной, а от их дома до Кингс-Кросс вела прямая линия метро. Невилла должна была привезти его бабушка.

Вскоре все шли к Кингс-Кросс. Это была примерно двадцатиминутная прогулка, согласно Сириусу. Гарри перекусил, чтобы дожить до завтрака. Кричер был молчаливо предоставлен по запросу.

Сириус прокомментировал, что Кричер стал менее угрюмым, чем когда Гарри впервые встретил его, но все еще был довольно неприятным. Эльф жаловался около недели на удаление голов эльфов и портрета Вальбурги Блэк, которое инициировал Сириус. Однако, поскольку темные предметы были удалены, Кричер стал менее безумным. Это было так, как если бы триггеры безумия были удалены.

* * *

Гермиона была в ужасе от идеи домашних эльфов, но ее уроки вежливости окупились, и она сдержалась, чтобы не устроить скандал, пока не спросила. Сириус объяснил, что домашние эльфы в целом были несчастны от идеи быть свободными, но если бы кто-то захотел, он помог бы этого добиться. Гарри кивнул. Гермиона лишь однажды спросила Кричера, хочет ли он быть свободным, и то количество гнева, которое он проявил при этой мысли, отбило у нее желание предлагать это снова.

Наконец, Гарри и двое его провожатых ждали на платформе, где высаживались пассажиры линии 10. В 09:15 поезд прибыл, и Гарри посмотрел. Наконец он увидел Гермиону. Он начал безумно махать рукой.

Гарри услышал, как она говорит своим родителям:

— Вот он! Пойдем! — Гермиона подбежала поприветствовать их, а ее родители последовали более степенным шагом.

Когда они прибыли, мать Гермионы усмехнулась:

— Ох, просто оставьте нас, стариков, позади. Ваш бедный отец должен тащить этот тяжелый сундук, но не обращайте на него внимания! Он будет в порядке!

Гермиона огляделась с видом одновременно смущенным и возмущенным. Мужчины за спиной усмехнулись. Наконец мистер Грейнджер сказал:

— Что ж, я предлагаю сдать книги и все такое в камеру хранения, и тогда мы сможем позавтракать!

Сириус огляделся по сторонам и отвел их в тихое местечко.

— На самом деле, Грэм, мы можем просто оставить их при себе. — С этими словами Сириус коснулся сундука, и тот уменьшился до очень маленького размера. Сундук Гарри уже был уменьшен. Хедвиг была отправлена вперед, потому что Гарри не хотел тащить ее через Лондон.

Все направились к барьеру, и вскоре появились Невилл и его бабушка. Гермиона и Гарри были поражены барьером к Экспрессу Хогвартса.

После того как группа поела, они все вернулись к 10:40. Родители Грейнджер остались с детьми, а остальные заняли места в поезде. Гарри, признаться, немного нервничал из-за того, что Сириус предоставил друзьям свободу «охранять купе». Он надеялся, что Ремус не даст Сириусу сделать что-нибудь слишком назойливое.

В 10:50 Гарри услышал знакомый голос.

— ...всегда набиты Мунданами. Итак, какой номер платформы?

Гарри обернулся и увидел Уизли. Он услышал, как Джинни с энтузиазмом сказала:

— Платформа 9 ¾!

Гарри тихонько крикнул:

— Привет!

Уизли обернулись и увидели трех других будущих учеников Хогвартса, ожидающих их.

— Здравствуйте, дорогие, — сказала миссис Уизли. — Мы все готовы?

Трое ожидающих ответили утвердительно, и их группа направилась через платформу. Гарри услышал, как Джинни сказала:

— Я хочу в Хогвартс!

Миссис Уизли, по-видимому, часто это слышала.

— Извини, Джинни. Еще один год. Всем твоим братьям пришлось ждать.

Желая подбодрить девочку, Гарри сказал:

— Если бы ты поехала в этом году, с кем бы тогда поехала бедная Луна в следующем?

Гарри познакомился с Луной Лавгуд на дне рождения Джинни. Он был опечален, услышав, что она потеряла мать в прошлом году, но она была такой прямолинейной в том, что говорила, что он сразу же ее полюбил — независимо от странности некоторых из этих вещей.

Джинни попыталась улыбнуться, но ей было тяжело.

Взрослые, казалось, без разбора обнимали детей, которых знали. Сириус сказал:

— Теперь я хочу услышать о каждой отработке, которую ты получишь за шалости.

Гермиона, услышав это, крикнула:

— Сириус! — Сириус только ухмыльнулся. Ремус вздохнул и переключился на объятия с детенышем своего друга.

Гарри услышал, как миссис Уизли сказала близнецам:

— Итак, вы двое в этом году ведите себя прилично. Если я получу еще одну сову, сообщающую мне, что вы... взорвали туалет или...

— Взорвали туалет? Мы никогда не взрывали туалет.

— Хорошая идея, однако, спасибо, мам.

Сириус тоже это слышал. Он рассмеялся коротким лающим смехом и сказал:

— Молли! Никогда не давай шутникам идей. — Ремус торжественно кивнул.

Молли с раздражением посмотрела на близнецов.

— Ох, это не смешно! Посмотрите на Рона.

— Не волнуйтесь, маленький Ронникинс в безопасности с нами, — заявил один из близнецов.

— Замолчи, — был ответ Рона.

Раздался свисток.

— Поторопитесь! — сказала их мать, и все гурьбой забрались в поезд. Уизли высунулись из окна, чтобы она поцеловала их на прощание, и Джинни начала плакать.

Фред (Гарри догадался) крикнул из окна:

— Не плачь, Джинни, мы пришлем тебе кучу сов.

— Мы пришлем тебе сиденье из туалета Хогвартса, — добавил Джордж.

— Джордж!

— Только шучу, мам.

Поезд начал двигаться. Гарри увидел, как все на платформе машут руками. Джинни наполовину смеялась, наполовину плакала, бежала за поездом, пока он не набрал слишком большую скорость, а затем она отстала и помахала рукой.

Гарри смотрел, как все исчезают за поворотом. Дома промелькнули за окном. Гарри почувствовал огромный прилив возбуждения. Он не знал, что его ждет, но он встретит это лицом к лицу с помощью своих друзей.

Близнецы повернулись к Рону.

— Слушай, мы пойдем в середину поезда — у Ли Джордана там гигантский тарантул.

Рон — как и остальные трое первокурсников — слегка вздрогнул. Он ответил:

— Хорошо.

Близнецы ушли, и наконец Гермиона сказала:

— Итак, в Хогвартс!

Все немного нервничали, пока Рон не сказал:

— О, подождите! Вы, ребята, еще не видели!

Остальные трое посмотрели на него. Рон встал и достал из-под полки клетку. Гарри не заметил ее, когда поезд загружали. Рон открыл дверцу клетки, и маленькая сова с энтузиазмом вылетела наружу, пронзительно чирикая.

Невилл был любопытен, как и Гермиона. Гарри просто ухмыльнулся маленькой птичке.

— Это сова-сплюшка. Его зовут Пиг. — Маленькая сова чирикнула. — Писклявая птица.

Гарри пришлось спросить:

— Пиг? — Маленькая птичка взлетела и начала беспорядочно кружить под потолком. Он никогда не видел ничего, что было бы так мало похоже на свинью.

Рон вздохнул.

— Джинни назвала его Пигвиджеон, потому что это «мило». Я использую Пиг для краткости, и теперь он не отвечает ни на что другое. — Птичка радостно чирикнула на всех учеников в купе. Гарри сделал попытку поймать его, и птица весело уклонилась. Все четверо потратили немало времени, пытаясь поймать маленькую сову.

— Это просто бедствие, — простонал Рон. Гарри отметил, однако, что он был не так раздражен, как казалось. Наконец, Пига соблазнили угощением, которое Рон достал из кармана.

Рон огляделся.

— А где Хедвиг?

Гарри ответил:

— Отправил вперед. Не хотел тащить ее клетку повсюду, поэтому Сириус уменьшил ее в моем сундуке.

Гермиона и Невилл оба воспользовались возможностью погладить маленькую энергичную сову.

Наконец, Невилл пошел взять Тревора и кое-что заметил.

— Тревор пропал!

Гермиона сказала:

— О нет! Где ты видел его в последний раз?

Невилл задумался.

— Я помню, как проверял его, когда мы сели в поезд. Так что это было после этого.

Гермиона встала.

— Пойдем, проверим купе. — Вскоре стало очевидно, что жабы нет. Гермиона предложила проверить остальную часть вагона и два соседних.

Гарри посмотрел на Рона. Рон не выглядел так, будто хотел куда-то идти.

— Рон, ты присмотри за нашими вещами. Мы вернемся. — Рон кивнул, теперь выглядя менее счастливым от того, что остается в купе.

Они проверили текущий вагон, а затем двинулись дальше. Гарри нашел его в вагоне с несколькими другими детьми примерно его возраста.

— Извините за беспокойство. Жаба моего друга сбежала.

Две девочки и мальчик приняли извинения. Мальчик сказал:

— Меня зовут Уэйн Хопкинс. А это Сьюзен Боунс и Ханна Аббот.

Гарри кивнул:

— Гарри Поттер.

Все трое были ошеломлены.

— Правда? — спросила Сьюзен.

Гарри слегка усмехнулся.

— Ага. — Он поднял жабу. — А это Тревор; принадлежит моему другу Невиллу. Если он зайдет до того, как я его увижу, скажите ему, что я его нашел. — Две девочки немного покраснели, а Уэйн кивнул и улыбнулся.

Гарри направился обратно в свое купе. Он рассеянно заметил, как Уэйн прошел позади него. Гермиона и Невилл вернулись одновременно. Гарри поднял жабу.

— Тревор! — Невилл был очень счастлив получить свою жабу обратно.

Невилл снял свои вещи с поезда (с помощью других) и достал стеклянную банку для своей жабы.

— Разве нельзя носить его в кармане? — Невилл положил Тревора в банку и затем бросил туда несколько живых насекомых. Жаба съела их всех. Затем Невилл пошел мыть руки. Он предложил Гарри сделать то же самое. — Ты должен мыть руки, если держишь жабу. У некоторых из них кожа выделяет яд.

Гарри и Невилл взяли свои мантии с собой, чтобы они могли переодеться по предложению Гермионы. Рон сопровождает их, а Гермиона использовала купе.

Четырех подростков прервала тележка с закусками около 1:00. Гермиона достала книгу и читала. Невилл наблюдал за своей жабой. Рон и Гарри оба немного вздремнули.

Снаружи в коридоре раздался громкий стук, и в дверь заглянула улыбающаяся женщина с ямочками на щеках:

— Что-нибудь с тележки, дорогие?

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, Гарри вскочил.

— Сириус дал мне Галеон. Что я могу получить за Галеон?

Продавщица начала перечислять цены. По-видимому, тележка с закусками была дешевле, чем кондитерская, потому что Галеон, очевидно, мог купить МНОГО. В итоге осталось 6 сикклей и 6 кнатов сдачи, которые Гарри отдал женщине в качестве чаевых.

Гарри обернулся и свалил последнюю партию закусок на одно из сидений.

Рон вытащил пухлый пакет. Там было четыре сэндвича. Рон заглянул внутрь и сказал:

— Она всегда забывает, что я не люблю солонину.

Гарри обернулся и сказал:

— Как насчет того, чтобы мы съели по сэндвичу, а вы все помогли мне съесть остальное.

Четверо быстро съели сэндвичи. Гарри промычал, когда ел свой. Рон посмотрел на него.

— Тебе нравится еда, которую готовит твоя мама? — Лицо Рона покраснело. Он думал, что они немного суховаты.

Когда сэндвичи были съедены, каждый взял несколько закусок — хотя Гермиона взяла меньше всех, сказав:

— Мои родители убили бы меня, если бы я съела слишком много сахара.

— Хочешь немного? — спросил Гарри Рона, протягивая пачку шоколадных жаб.

— Посмотри, какая карточка. Мне не хватает Агриппы.

Гермиона спросила:

— Что?

Рон посмотрел на нее.

— О, конечно, ты не знала. Внутри шоколадных жаб есть карточки, понимаешь, для коллекционирования. На них есть известные ведьмы и волшебники. У меня есть около пятисот, но мне не хватает Агриппы или Птолемея.

Гарри развернул шоколадную жабу и поднял карточку. На ней было изображение мужчины. Он носил очки в полумесяцем, у него был длинный, кривой нос и развевающиеся серебристые волосы, борода и усы. Под изображением было имя Альбус Дамблдор.

— Ремус недавно приохотил меня к коллекционированию. Это Дамблдор! — сказал Гарри.

Рон взял одну.

— Может, я получу Агриппу — спасибо.

Гарри перевернул свою карточку и прочитал:

АЛЬБУС ДАМБЛДОР

В настоящее время директор Хогвартса. Многие считают его величайшим волшебником современности. Дамблдор особенно известен своим поражением темного волшебника Гриндевальда в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и работами в области алхимии вместе со своим партнером Николасом Фламелем.

Профессор Дамблдор любит камерную музыку и кегли.

Гарри перевернул карточку обратно и увидел, что лицо Дамблдора исчезло.

— Я все еще не привык к тому, что картинки уходят. — Гермиона кивнула в знак согласия, даже когда взяла карточку, чтобы рассмотреть ее.

— Ну, ты не можешь ожидать, что он будет торчать здесь весь день, — сказал Рон. — Он вернется. Нет, у меня снова Моргана, и у меня около шести таких... кто-нибудь хочет? — Гермиона взяла одну. В конце концов, карточки содержали информацию.

Гарри прокомментировал, открывая следующую шоколадную жабу:

— В мунданском мире люди просто остаются на фотографиях.

— Что, они вообще не двигаются? — Невилл звучал изумленно. Рон был так же изумлен.

После того как Гарри кивнул, и Невилл, и Рон хором сказали:

— Странно!

Больше Рона и Невилла интересовало поедание жаб, чем рассматривание карточек со знаменитыми ведьмами и волшебниками, но Гарри и Гермиона смотрели на каждую, которая попадалась. Вскоре у них были не только Дамблдор и Моргана, но и Хенгист Вудкрофт, Альберик Груннион, Цирцея, Парацельс и Мерлин. Он наконец отложил в сторону Друидессу Клиодну, которая ковыряла в носу, чтобы Гермиона могла открыть пачку «Берти Боттс со вкусом каждого».

— С ними нужно быть осторожным, — предупредил их Рон. — Когда они говорят «каждый вкус», они имеют в виду каждый вкус — знаешь, тебе попадаются обычные, вроде шоколада, мяты и мармелада, но потом могут попасться шпинат и печень, и требуха. Джордж говорит, что однажды ему попался со вкусом козявок.

Рон взял одну и попробовал.

— Беее... смотри-ка? Ростки!

Они хорошо провели время, поедая бобы «каждый вкус» и называя вкусы по мере их поедания. Даже Гермиона втянулась, хотя и нервничала из-за того, что ела что-то, не зная, каково это на вкус.

После перерыва на перекус четверо поболтали о разных вещах. Гермиона даже заставила Рона поговорить об уроках, к удивлению Гарри. Рон не был в восторге от учебы.

Внезапно дверь купе открылась. Вошли трое мальчиков. Двое были коренастыми и выглядели крайне злыми; они выглядели как телохранители. Они стояли по обе стороны от бледного блондина с зализанными назад волосами.

— Это правда? — сказал он. — По всему поезду говорят, что Гарри Поттер в этом купе. Так это ты, да?

Гарри кивнул.

— Да.

Прежде чем Гарри успел что-то сказать, мальчик сказал:

— О, это Крэбб, а это Гойл, — небрежно сказал бледный мальчик. — А меня зовут Малфой, Драко Малфой.

Рон слегка кашлянул, что могло скрывать смешок. Драко Малфой посмотрел на него.

— Думаешь, мое имя смешное, да? Тебе не нужно спрашивать, кто ты. Мой отец рассказал мне, что все Уизли рыжие, в веснушках и имеют больше детей, чем могут себе позволить.

Он повернулся к Гарри.

— Ты скоро узнаешь, что некоторые волшебные семьи намного лучше других, Поттер. Ты не захочешь заводить дружбу не с теми. Я могу тебе в этом помочь.

Гарри вскочил и встал прямо перед бледным блондином. Он, Ремус и Сириус отработали, что делать в случае, если это произойдет. Они рассказали ему о взглядах чистокровных и последователях Тома Рэддла.

— Мистер Малфой! Пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы быть таким грубым! Почему, если бы я не знал лучше, я бы подумал, что вы мунданский подросток! — Он покачал головой и задумчиво посмотрел. — Так много мунданов забывают учить своих детей манерам в наши дни.

Гарри уставился на Драко.

— Конечно, мы не мунданы: простые, обыденные, не-магические. Мы волшебники и ведьмы. Я уверен, что ваши родители внушили вам важность хороших манер и поведения!

Драко поперхнулся.

— Конечно! — так, словно мысль о том, что его чистокровные родители пренебрегли бы таким, была нелепой.

Гарри кивнул.

— Я чрезвычайно рад это слышать. Мы не можем вести себя как простой сброд. — Гарри посмотрел на Драко так, словно ожидал, что он придерживается точно такого же образа мыслей. Драко кивнул, все еще выглядя сбитым с толку.

— Итак, как того требуют хорошие манеры: мистер Драко Малфой, мистер Крэбб, мистер Гойл: это мои очень близкие и дорогие друзья мистер Невилл Лонгботтом, мисс Гермиона Грейнджер и мистер Рональд Уизли. Я мистер Гарри Джеймс Поттер. — Он протянул руку для рукопожатия; трое мальчиков механически ответили. — Я рад завязать с вами знакомство. Хотя мы можем и не стать близкими друзьями, мы можем быть уверены, что останемся вежливыми знакомыми, с хорошими манерами и безупречной дикцией, не так ли?

Трое мальчиков тупо кивнули и отступили. У всех троих на лицах было смущенное выражение. Гарри закрыл дверь, стараясь сохранять самообладание.

Наконец Гарри обернулся и увидел шокированные взгляды на лицах своих соседей по купе. Он не выдержал и громко рассмеялся. Наконец к нему присоединились и остальные трое.

Рон воскликнул:

— Это было ПОРАЗИТЕЛЬНО! Мой папа рассказывал мне о своей семье! Не думаю, что когда-либо слышал, чтобы кто-то так с ними разделывался.

Гарри покачал головой.

— Профессор Дамблдор предупредил меня о манерах в Волшебном мире. По его словам, нужно быть вежливым даже со своими врагами. — Он ухмыльнулся. — Кроме того, как сказал мой крестный: «Перещеголять снобов — это шалость, достойная Мародёров».

Гермиона хихикнула.

— Он даже не может никому пожаловаться, потому что это выставит его в глупом свете.

Гарри демонстративно подмигнул так, чтобы все трое это увидели. Они продолжили смеяться.

Наконец Гарри сказал Рону:

— Я видел, как ты иногда реагируешь. В долгосрочной перспективе гораздо веселее вести себя так, чем реагировать на все, что они говорят.

Гермиона была немного любопытна — а затем немного расстроена.

— Почему ты оскорбил мунданов?

Гарри успокоил ее:

— Мы оба знаем, что немагические люди так же умны, как и магические — они просто знают другие вещи. Слово «маггл» звучит оскорбительно и подразумевает «легко обмануть». «Мундан», даже если оно тоже звучит оскорбительно, на самом деле не так ли? Оно просто подразумевает, что они не такие, как волшебники и ведьмы. Почему бы вместо этого не попытаться искоренить идею «Магглорожденный против Чистокровного»? И ты должна признать, что многие витиеватые манеры были отброшены за последние 50 лет в обычном обществе. Их все еще много используют в Волшебном мире.

Гермиона задумалась. Она не могла найти изъяна в аргументе Гарри. Тем не менее, она проворчала:

— Мне не нравится, когда кто-то подразумевает, что мои родители не особенные, потому что они особенные для меня.

Гарри обнял Гермиону за плечи.

— Я знаю, и я согласен. Я люблю твоих родителей. Это вопрос медленных изменений. Давай сначала отойдем от «Легко Обманываемых» к «Обычным», прежде чем работать над «Каждый Человек Особенный По-своему».

Рон и Невилл были немного удивлены использованными аргументами. Подумав об этом, они не могли не согласиться.

Внезапно они услышали голос:

— Мы прибудем в Хогвартс через пять минут. Пожалуйста, оставьте свой багаж в поезде, его доставят в школу отдельно.

У Гарри заурчало в животе от нервов, и Рон, увидев его, побледнел под веснушками. Гермиона кивнула, выглядя решительно. Невилл немного нервничал. Они все (кроме Гермионы) набили карманы последними сладостями и присоединились к толпе, запрудившей коридор.

Поезд медленно остановился. Люди хлынули к двери и вышли на крошечную темную платформу. Гарри поежился от холодного ночного воздуха. Затем над головами учеников закачался фонарь, и Гарри услышал знакомый голос:

— Первокурсники! Первокурсники сюда! Все хорошо, Гарри?

Огромное волосатое лицо Хагрида показалось над головами.

— Давайте, за мной — еще есть первокурсники? Смотрите под ноги! Первокурсники, за мной!

Спотыкаясь, они последовали за Хагридом по тому, что казалось крутой узкой тропой. По обе стороны от них было так темно, что Гарри подумал, что там должны быть густые деревья.

— Вы скоро увидите Хогвартс, — крикнул Хагрид через плечо, — просто за этот поворот.

Раздался громкий возглас «Ооооо!».

Узкая тропинка внезапно вывела их к краю огромного черного озера. На противоположной стороне, на вершине высокой горы, возвышался огромный замок с множеством башен и башенок, его окна сверкали в звездном небе.

— Не больше четырех в лодку! — крикнул Хагрид, указывая на флотилию маленьких лодок, стоящих на воде у берега. Все четверо забрались в одну лодку.

— Все на месте? — крикнул Хагрид, у которого была отдельная лодка. — Тогда... ВПЕРЕД!

И флотилия маленьких лодок отчалила одновременно, скользя по озеру, которое было гладким, как стекло. Все молчали, глядя на огромный замок над головой. Он нависал над ними, пока они плыли ближе и ближе к утесу, на котором стоял.

— Головы вниз! — крикнул Хагрид, когда первые лодки достигли утеса; все они наклонили головы, и лодки пронесли их сквозь завесу плюща, скрывавшую широкое отверстие в скале.

Их несли по темному туннелю, который, казалось, вел прямо под замок, пока они не достигли своего рода подземной гавани, где они вылезли на камни и гальку и поднялись по проходу в скале вслед за фонарем Хагрида, выйдя наконец на гладкую, влажную траву в тени замка.

Они поднялись по лестнице из каменных ступеней и столпились вокруг огромной дубовой двери.

— Все здесь?

Хагрид поднял огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.