Еще одно большое приключение Альбуса Дамблдора (джен)

П/А: Как отметил один из рецензентов, здесь много канона — но измененного в соответствии с новой парадигмой.

Дверь распахнулась. На пороге стояла высокая черноволосая ведьма в изумрудно-зеленой мантии. Гарри сразу же узнал профессора МакГонагалл. Он заметил, что многие из его однокурсников нервничали из-за ее появления. Она действительно выглядела довольно устрашающе.

Сам Гарри ни капли не нервничал — ему даже понравилась эта женщина.

— Первокурсники, профессор МакГонагалл, — сказал Хагрид.

— Спасибо, Хагрид. Я их заберу.

Она широко распахнула дверь. Входной холл был настолько огромным, что в нем целиком поместился бы дом Дурслей.

Каменные стены освещались факелами, как и в Гринготтсе, потолок был таким высоким, что его не было видно, а величественная мраморная лестница, ведущая наверх, находилась прямо перед ними.

Они последовали за профессором МакГонагалл по каменным плитам пола. Гарри слышал гул сотен голосов, доносившийся из дверного проема справа — остальная часть школы, должно быть, уже была там — но профессор МакГонагалл повела первокурсников в маленькую пустую комнату неподалеку от холла. Они столпились внутри, стоя ближе друг к другу, чем обычно.

Наконец она обратилась к ним.

— Добро пожаловать в Хогвартс. Банкет в честь начала семестра начнется совсем скоро, но прежде чем вы займете свои места в Большом зале, вас распределят по домам. Распределение — это очень важная церемония, потому что, пока вы здесь, ваш дом будет для вас чем-то вроде семьи в стенах Хогвартса.

— Вы будете посещать занятия вместе с остальными учениками своего дома, спать в своей спальне и проводить свободное время в гостиной дома. Четыре дома называются Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. В каждом доме есть своя благородная история, и каждый выпустил выдающихся волшебниц и волшебников. Пока вы находитесь в Хогвартсе, ваши триумфы будут приносить вашему дому очки, а любое нарушение правил будет отнимать очки у вашего дома. В конце года дом, набравший наибольшее количество очков, получает Кубок школы — большую честь. Я надеюсь, что каждый из вас станет гордостью того дома, который станет вашим.

— Церемония распределения состоится через несколько минут на глазах у всей школы. Я советую вам привести себя в порядок, пока вы ждете. — Она обвела взглядом комнату, проверяя, все ли в порядке.

Гарри попытался пригладить волосы, как ни невозможно это казалось. Губы профессора МакГонагалл слегка дрогнули. Никто этого не заметил.

— Я вернусь, когда мы будем готовы к вам, — сказала профессор МакГонагалл. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Прежде чем она отвернулась, Гарри сказал:

— Спасибо, профессор МакГонагалл. — Несколько других голосов повторили это, большинство звучали довольно нервно.

Она кивнула в знак признательности с очень легкой улыбкой и вышла из комнаты.

Остальные первокурсники смотрели на Гарри. Он огляделся.

— Что?

Один из первокурсников (песочноволосый, с ирландским акцентом) сказал:

— Это страшная женщина! Она могла бы обидеться на то, что кто-то говорит не в свою очередь!

Гарри собирался ответить, как сбоку раздался протяжный голос:

— Это просто хорошие манеры. Любой чистокровный знает, что к тем, кто облечен властью, нужно относиться с уважением. — Несколько человек повернулись и увидели Драко Малфоя, стоящего рядом со снобистским выражением лица. Гермиона, Невилл и Рон все посмотрели на Гарри и закатили глаза.

Гарри ухмыльнулся про себя: Попался!

Гарри тут же сказал:

— Мистер Малфой прав. — Драко самодовольно ухмыльнулся. Его друзья выглядели недоверчиво. — Но это касается не только учителей. Когда я получил письмо, профессора сказали мне, что манеры чрезвычайно важны в общении с другими, включая других учеников. Вы не обязаны любить всех. Но со многими магическими расами гораздо легче иметь дело, если вы вежливы. Просто полезно усвоить это с ранних лет. — Гарри посмотрел так, словно то, что он сказал, было очевидно правильным во всех отношениях.

Он пропустил несколько удивленных взглядов от тех, кто знал Драко Малфоя. Неужели этого было достаточно, чтобы заставить его замолчать? Гермиона тоже приняла задумчивый вид. Гарри знал, что она умная девочка — она во всем разберется. Ему, вероятно, придется объяснить это Рону и Невиллу.

* * *

Воспоминание

Гарри покачал головой.

— Я знаю, это звучит забавно. Но профессор Дамблдор, похоже, намерен взяться за такого рода вещи в будущем. Так что я не могу делать ничего подобного.

Ремус кивнул, а Сириус выглядел угрюмым.

Гарри задумчиво сказал:

— Как разыграть идиотов и при этом сохранить хорошие манеры?

Лицо Сириуса тоже приняло задумчивое выражение — а затем довольно безумное.

Гарри посмотрел на Сириуса.

— Что?

Сириус ухмыльнулся и сказал:

— Ну, главная проблема с чистокровными фанатиками в том, что они ведут себя высокомерно и оскорбительно. Тебе просто нужно «перещеголять снобов».

Гарри смутился.

Сириус наклонился ближе. Ремус тоже заинтересовался.

— При первой же возможности, при самой первой возможности, найди самого большого пижона, какого сможешь. — Он задумался о своем кузене и его сыне. — Я уверен, ты найдешь кого-нибудь. В любом случае, как только он или она допустит малейшую грубость, протестуй против отсутствия у них хороших манер и воспитания как можно вежливее, но очень громко.

Гарри спросил:

— Как это поможет?

Сириус рассмеялся.

— Потому что большинство чистокровных не могут позволить кому-то другому обладать чем-то, к чему они могут придраться. Они должны быть «авторитетом». Кто бы это ни был, он воспользуется первой возможностью указать на его хорошие манеры и воспитание перед свидетелями.

Гарри задумался.

— Что ж, это усложнит ему хамство. Но это не такая уж и большая шалость.

Сириус посмотрел на двух других.

— Ах, но ты должен сделать еще одну вещь.

Гарри заинтересовался.

— Одну вещь? Какую?

Сириус откинулся назад и принял превосходный вид.

— Согласись с ним.

— А?

Сириус выглядел как кот, поймавший канарейку.

— Согласись с ним и похвали его манеры перед всеми свидетелями. Укажи, как Дамблдор и МакГонагалл объясняли хорошие манеры и насколько они важны. Не будь снисходительным, иначе другие ученики обидятся, но вдалбливай, насколько важны хорошие манеры. Пижон не будет иметь выбора, кроме как продолжать и дальше, и если он продолжит, тебе придется исправлять других пижонов, чтобы показать, насколько превосходен он. Профессора будут согласны с ним, тоже. Он почувствует себя превосходно. А затем ты сможешь придраться к другим людям. Просто возмущайся и разочаровывайся тем, что такое хамство имеет место. Потому что ты знаешь, что пижон сейчас сорвется. Через некоторое время он перестанет оскорблять, потому что ему ПРИДЕТСЯ быть превосходным, поскольку он «Член Общества Благородных Чистокровных» и лучше всех остальных. — Ухмылка Сириуса стала шире. — Это обескуражит пижонов, и тебе даже не придется их проклинать.

Ремус выглядел изумленным объяснением Сириуса. Где была эта логика, когда они учились в школе? Гарри просто ухмыльнулся, строя планы в своей голове.

Конец воспоминания

* * *

Ученики обдумывали то, что сказал Гарри, как вдруг произошло нечто, заставившее его подпрыгнуть на фут в воздухе — несколько человек позади него закричали.

Он ахнул. Как и люди вокруг него. Около двадцати призраков только что просочились сквозь заднюю стену. Жемчужно-белые и слегка прозрачные, они скользили по комнате, разговаривая друг с другом и едва ли глядя на первокурсников. Казалось, они ссорились.

Тот, кто выглядел как толстенький монах, говорил:

— Простить и забыть, вот что я говорю, нам следует дать ему второй шанс...

— Мой дорогой Монах, разве мы не давали Пивзу все шансы, которых он заслуживает? Он дает нам всем плохое имя, и вы знаете, что он на самом деле даже не призрак — я говорю: Что вы все здесь делаете?

Призрак в брыжах и панталонах внезапно заметил первокурсников.

Гарри, только что отстаивавший важность хороших манер, вызвался:

— Мы ждем распределения, сэр.

— Новые ученики! — сказал Толстый Монах, с улыбкой оглядывая их.

Несколько человек нерешительно кивнули.

— Надеюсь увидеть вас в Пуффендуе! — сказал Монах. — Это мой старый дом, знаете ли.

— Проходите, — раздался резкий голос. — Церемония распределения вот-вот начнется. — Вернулась профессор МакГонагалл.

Один за другим призраки уплыли сквозь противоположную стену.

— Итак, встаньте в линию, — сказала профессор МакГонагалл первокурсникам, — и идите за мной.

Почувствовав внезапно крайнее волнение, Гарри встал в очередь за песочноволосым мальчиком, а остальные трое — за ним, и они вышли из комнаты, снова пересекли холл и через двойные двери вошли в Большой зал.

Гарри даже представить себе не мог такого странного и великолепного места.

Оно освещалось тысячами и тысячами свечей, паривших в воздухе над четырьмя длинными столами, где сидели остальные ученики. Столы были уставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. В конце зала стоял еще один длинный стол, за которым сидели учителя. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников туда, так что они остановились в линию лицом к другим ученикам, а учителя были позади них. Сотни лиц смотрели на них, как бледные фонари в мерцающем свете свечей. Среди учеников мелькали призраки, отливающие серебристым светом. В основном, чтобы избежать пристальных взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел бархатный черный потолок, усыпанный звездами. Он услышал, как Гермиона прошептала:

— Он заколдован, чтобы выглядеть как небо снаружи. Я читала об этом в «Хогвартсе: Истории».

Было трудно поверить, что там вообще есть потолок и что Большой зал просто не открывается в небеса.

Гарри быстро опустил взгляд, когда профессор МакГонагалл молча поставила перед первокурсниками четырехногий табурет. На табурет она положила остроконечную шляпу волшебника. Эта шляпа была в заплатках и ужасно грязной. Тетя Петунья не пустила бы ее в дом.

Может, им придется попытаться вытащить из нее кролика, — подумал Гарри, это похоже на то — заметив, что все в зале теперь смотрят на шляпу, он тоже уставился на нее. Несколько секунд царила полная тишина. Затем шляпа дернулась. Разрыв у края широко раскрылся, как рот — и шляпа начала петь:

О, вы можете подумать, что я не красива,

Но не судите по тому, что видите вы,

Я съем самого себя, если вы найдете

Шляпу умнее меня.

Вы можете оставить свои котелки черными,

Ваши цилиндры гладкими и высокими,

Ибо я — Распределяющая шляпа Хогвартса,

И я могу надеть их все.

В вашей голове не скрыто ничего,

Чего не увидит Распределяющая шляпа,

Так примерьте меня, и я скажу вам,

Где вам следует быть.

Возможно, вы из Гриффиндора,

Где обитают храбрые сердцем,

Их отвага, мужество и рыцарство

Отличают гриффиндорцев;

Возможно, вы из Пуффендуя,

Где они справедливы и верны,

Те терпеливые пуффендуйцы правдивы

И не боятся труда;

Или, возможно, в мудром старом Когтевране,

Если у вас есть готовый ум,

Те, у кого есть остроумие и знания,

Всегда найдут своих.

Или, возможно, в Слизерине

Вы найдете своих настоящих друзей,

Те хитрые люди используют любые средства,

Чтобы достичь своих целей.

Так наденьте меня! Не бойтесь!

И не паникуйте!

Вы в надежных руках (хотя у меня их нет)

Ибо я — Мыслящая шляпа!

Весь зал взорвался аплодисментами, когда шляпа закончила свою песню. Она поклонилась каждому из четырех столов и снова затихла.

Гарри услышал, как Рон пробормотал:

— А близнецы говорили о тролле — это просто шляпа. — Гарри вспомнил комментарии близнецов, когда впервые навещал Нору. Он принял это за шутку из-за реакции миссис Уизли.

Гарри был очень взволнован из-за того, что его распределят перед всей школой. Это было довольно устрашающе.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете шляпу и сядете на табурет для распределения, — сказала она. — Аббот, Ханна!

Гарри узнал девочку с розовым лицом и светлыми косичками, когда она нерешительно вышла из строя. Это была одна из девочек из купе, где он нашел Тревора.

Она села на табурет и надела шляпу, которая упала ей прямо на глаза, и села. Наступила пауза —

— ПУФФЕНДУЙ! — крикнула шляпа.

Стол справа зааплодировал и захлопал, когда Ханна пошла сесть за стол Пуффендуя. Гарри увидел, как призрак Толстого Монаха весело машет ей рукой. Гарри вежливо захлопал. Гермиона, Невилл и Рон последовали его примеру — даже если Рон хлопал немного неохотно. Наконец, остальные первокурсники тоже начали хлопать.

Профессора и все ученики посмотрели на первокурсников, и многие не-пуффендуйцы тоже начали хлопать. Большой зал теперь был полон аплодирующих учеников.

Девочка яростно покраснела от аплодисментов.

— Боунс, Сьюзен!

Другая девочка, которую он видел в купе, вышла вперед и надела шляпу.

— ПУФФЕНДУЙ! — Она пошла сесть рядом с Ханной Аббот, когда аплодисменты снова заполнили зал.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Он подошел ко второму столу слева; несколько когтевранцев встали, чтобы пожать Терри руку, когда он присоединился к ним.

— Браун, Лаванда!

— Броклхерст, Мэнди! — пошли в Когтевран, но «Браун, Лаванда» стала первым новым гриффиндорцем, и стол в дальнем левом углу взорвался приветствиями; Гарри увидел, как Рон качал головой на своих братьев-близнецов, которые улюлюкали.

— Булстроуд, Миллисента! — стала слизеринкой. Гарри заметил, что этот стол собрал большинство людей, которые выглядели как пижоны. Он вежливо захлопал, заставляя остальных первокурсников последовать его примеру, и в итоге остальная часть зала тоже начала это делать, даже стол Гриффиндора, который колебался больше всех. Он пропустил удивленный взгляд высокой фигуры за учительским столом с сальными черными волосами, крючковатым носом и бледной кожей.

Гарри начал чувствовать легкую тошноту по мере приближения его очереди. Он вспомнил, как его выбирали в команды на физкультуре в его старой школе. Он всегда оказывался последним, кого выбирали, не потому что он был плох, а потому что никто не хотел, чтобы Дадли думал, что они его любят. Ему не нравилось это воспоминание о времени с Дурслями.

— Финч-Флетчли, Джастин!

— ПУФФЕНДУЙ!

Иногда, замечал Гарри, шляпа выкрикивала название дома сразу, но в других случаях ей требовалось время, чтобы решить.

— Финниган, Шеймус, — песочноволосый мальчик рядом с Гарри в очереди, сидел на табурете почти целую минуту, прежде чем шляпа объявила его гриффиндорцем.

— Грейнджер, Гермиона! — Гермиона чуть ли не бегом бросилась к табурету и нетерпеливо натянула шляпу на голову.

— ГРИФФИНДОР! — Аплодисменты Гарри стали гораздо более восторженными для его подруги. Гермиона одарила его благодарным взглядом.

Когда настала очередь Невилла, он споткнулся на пути к табурету. Гарри был достаточно близко, чтобы помочь ему подняться. Он немного сокрушенно усмехнулся, похлопав Невилла по плечу. Невилл посмотрел на этот жест с легким беспокойством.

Шляпе потребовалось много времени, чтобы решить с Невиллом. Наконец она выкрикнула:

— ГРИФФИНДОР! — и Невилл убежал — все еще в шляпе. Он вернулся под взрывы смеха, чтобы отдать ее «МакДугал, Мораг». Гарри одарил его сочувствующим взглядом.

Малфой вразвалку вышел вперед, когда назвали его имя, и сразу получил то, чего хотел: шляпа едва коснулась его головы, как закричала:

— СЛИЗЕРИН!

Гарри вежливо захлопал, бросив на Рона немного свирепый взгляд, когда тот не сразу присоединился. Рон неохотно захлопал.

Осталось не так много людей. «Мун»..., «Нотт»..., «Паркинсон»..., затем пара девочек-близнецов, «Патил» и «Патил»..., затем «Перкс, Салли-Энн»..., и, наконец —

«Поттер, Гарри!»

Когда Гарри вышел вперед, шепот внезапно вспыхнул, как маленькие шипящие огоньки по всему залу.

— Поттер, она так сказала?

— Гарри Поттер?

Последнее, что Гарри увидел, прежде чем шляпа опустилась ему на глаза, это зал, полный людей, вытягивающих шеи, чтобы хорошенько его рассмотреть. В следующую секунду он смотрел на черную внутренность шляпы. Он ждал.

— Хм, — раздался тихий голосок у него в ухе. — Трудно. Очень трудно. Вижу много мужества. И ум неплохой. Есть талант, о боже, да — и славная жажда доказать себя, ну, это интересно... Так куда же мне тебя определить?

Гарри вцепился в края табурета и подумал: «Я бы предпочел остаться со своими друзьями в Гриффиндоре».

— Гриффиндор, а? — сказал тихий голосок. — Ты уверен? Ты мог бы стать великим, знаешь ли, это все здесь, в твоей голове. Слизерин помог бы тебе на пути к величию, в этом нет сомнений — нет? Ну, если ты уверен — тогда лучше быть ГРИФФИНДОРОМ!

Гарри услышал, как шляпа выкрикнула последнее слово всему залу. Он снял шляпу и нетвердой походкой направился к столу Гриффиндора. Он был так рад, что его выбрали для Гриффиндора, что едва заметил, что получает самые громкие аплодисменты за всю церемонию.

Перси встал и энергично пожал ему руку, а близнецы Уизли кричали:

— У нас Поттер! У нас Поттер!

Гарри сел напротив призрака в брыжах, которого видел ранее. Призрак похлопал его по руке, вызвав у Гарри внезапное, ужасное ощущение, будто он только что окунулся в ведро с ледяной водой.

Теперь он мог как следует рассмотреть Высокий стол. В ближайшем к нему конце сидел Хагрид, который поймал его взгляд и показал ему большой палец. Гарри ухмыльнулся в ответ. А там, в центре Высокого стола, в большом золотом кресле, сидел профессор Дамблдор. Его серебристые волосы были единственным, что сияло в зале так же ярко, как призраки. Гарри заметил профессора, выглядевшего очень странно в большой фиолетовой чалме.

И теперь оставалось всего четыре человека, которых нужно было распределить.

— Томас, Дин, — чернокожий мальчик, даже выше Рона, присоединился к Гарри за столом Гриффиндора.

— Турпин, Лиза, — стала когтевранкой, и тогда настала очередь Рона. К этому моменту он был бледно-зеленым.

Гарри скрестил пальцы под столом, и секунду спустя шляпа крикнула:

— ГРИФФИНДОР!

Гарри громко захлопал вместе с остальными, а Рон рухнул на стул рядом с ним.

— Молодец, Рон, отлично, — сказал Перси Уизли напыщенно через Гарри, когда «Забини, Блейз» стал слизеринцем.

Профессор МакГонагалл свернула свой свиток и убрала Распределяющую шляпу.

Гарри посмотрел на свою пустую золотую тарелку. Он начал немного проголодаться, так как существенные закуски в поезде быстро закончились.

Профессор Дамблдор поднялся на ноги. Он сиял, глядя на учеников, его руки были широко раскинуты, словно ничто не могло доставить ему больше удовольствия, чем видеть их всех здесь.

— Добро пожаловать! — сказал он. — Добро пожаловать в новый год в Хогвартсе! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. И вот они: Болван! Сопля! Чушь! Абракадабра! Спасибо!

Он сел обратно. Все захлопали и закричали. Гарри рассмеялся: профессор Дамблдор определенно знал, как привлечь всеобщее внимание. Он оглянулся на других первокурсников, чтобы увидеть их реакцию. Перси поднял тарелку и спросил:

— Картошка, Гарри?

Гарри посмотрел вниз и увидел, что стол теперь полон еды. Он никогда не видел столько вещей, которые ему нравились, на одном столе: ростбиф, жареная курица, свиные отбивные и бараньи котлеты, колбаски, бекон и стейк, вареный картофель, жареный картофель, картофель фри, йоркширский пудинг, горох, морковь, подливка, кетчуп и, по какой-то странной причине, мятные леденцы.

Гарри наложил себе полную тарелку всего, кроме мятных леденцов, и начал есть. Это было очень вкусно.

Гарри прекрасно провел время, ужиная с другими первокурсниками. Призрак представился — сэр Николас де Мимси-Порпингтон — а Шеймус Финниган передал его более распространенное прозвище. Он решил остановиться на «сэре Николасе», так как «Почти Безголовый Ник» не очень хорошо приживался.

Гарри узнал истории о годах учебы своих родителей. Невилл рассказал о своей истории изучения магии. Он также пересказал ответ профессора Дамблдора. Слушавшие гриффиндорцы были довольно впечатлены описанием Невилла, и все повернулись, чтобы посмотреть на директора с восхищением.

Гарри был немного удивлен, что Невилл сам вызвался рассказать эту информацию. Он стал менее застенчивым, но все еще был немного застенчив. Гарри догадался, что Невилл выходит из своей скорлупы, и, видимо, не собирается заползать обратно.

Гермиона хотела поговорить о занятиях, и Перси Уизли очаровал ее.

Гарри, который начал чувствовать тепло и сонливость, снова посмотрел на Высокий стол. Хагрид глубоко пил из своего кубка. Профессор МакГонагалл разговаривала с профессором Дамблдором. Учитель в фиолетовой мантии в своей нелепой чалме разговаривал с учителем с сальными черными волосами, крючковатым носом и бледной кожей.

Это случилось очень внезапно.

Учитель с крючковатым носом посмотрел мимо чалмы прямо в глаза Гарри — и острая, горячая боль пронзила шрам на лбу Гарри.

— Ой! — Гарри схватился за голову.

— Что такое? — спросил Перси.

— Ничего. — Гарри попытался отмахнуться от этого. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Труднее было избавиться от чувства, которое Гарри испытал от взгляда учителя — чувства, что он не любит Гарри.

— Кто эти учителя — с чалмой и тот, кто с ним разговаривает? — спросил он Перси.

— Тот, что с чалмой — это новенький — профессор Квиррелл. Он был профессором маггловедения, но взял годичный отпуск. Неудивительно, что он выглядит таким нервным, это профессор Снейп. Он преподает зелья, но не хочет — все знают, что он метит на должность преподавателя ЗОТИ. Знает чертовски много о Темных искусствах, Снейп.

Гарри некоторое время наблюдал за Снейпом, но Снейп больше не смотрел на него.

Наконец десерты тоже исчезли, и профессор Дамблдор снова поднялся на ноги. Зал затих.

— Еще несколько слов, пока у всех есть полные животы и пустые головы: Пожалуйста, поприветствуйте профессора Квиррелла. Некоторые могут помнить его с тех пор, как он взял отпуск. Он вернулся, чтобы занять должность профессора Защиты от Темных Искусств. — Он вежливо начал аплодировать, и зал последовал его примеру.

— Меня также попросил мистер Филч, завхоз, напомнить вам всем, что между занятиями в коридорах магией пользоваться нельзя. Отборочные испытания по квиддичу состоятся во второй неделе семестра. Все, кто заинтересован в игре за свой дом, должны связаться с мадам Хуч или капитаном команды своего дома.

Несколько учеников обрадовались.

Наконец профессор Дамблдор сделал паузу, чтобы все затихли. Он принял серьезный вид.

— Мы в прошлые годы позволяли немного свободы в плане поведения и наказаний, чтобы избежать стресса для тех, кто отвлекался на обстоятельства за пределами Хогвартса. Однако прошло десять лет с тех пор, как последний крупный конфликт был в значительной степени урегулирован. Пришло время вернуться к надлежащему поведению.

Он посмотрел на аудиторию, не нацеливаясь на какой-либо конкретный дом или человека.

— Теперь я, как говорится, «отпущу тормоза» для персонала. Они будут следить за надлежащим поведением и вежливостью по отношению к другим ученикам и персоналу.

Альбус сделал это. Он мысленно проклинал Вульфрика за его репутацию человека, снисходительного к нарушителям спокойствия. Ему нужно было придумать причину для своих «изменений в политике», которая была бы приемлемой, и это был его лучший выбор.

— В обычном течении жизни будут разногласия, и будут те, кто вам не нравится или с кем вы не ладите. Это не значит, что неподобающее поведение будет оправдано. Я не ожидаю, что ученики должны терпеть плохое отношение со стороны других. Профессор МакГонагалл, — он указал на своего заместителя, — будет иметь де-факто полномочия по обоснованности наказаний как в виде снятия баллов, так и в виде назначенных отработок. Если какой-либо ученик не согласен с назначенным наказанием, он может апеллировать ко мне как к директору.

Профессор Дамблдор усилил выражение своего лица, увидев облегчение на лицах многих учеников.

— Я предупреждаю вас заранее: это больше не будет «мягким» вариантом. Если я сочту апелляцию особенно легкомысленной, вероятно, будет назначено двойное наказание. — Те, кто расслабился, снова напряглись.

Он расслабил выражение лица и принял доброжелательный вид.

— Тем не менее, я могу не согласиться с вежливо выраженной апелляцией, но я не буду безосновательно создавать более суровые наказания. Я являюсь высшей инстанцией в Хогвартсе, когда у ученика или родителя есть проблема с персоналом, помещениями или занятиями Хогвартса. Помощь ученикам — моя работа. Как и для всех профессоров. Так что не стесняйтесь обращаться ко мне, если другие варианты исчерпаны.

Ученики в целом немного расслабились.

— Мы волшебники и волшебницы! Магия существует для использования, и я бы призвал вас делать это! Правило о магии в коридорах предназначено для предотвращения несчастных случаев, как и многие другие правила. Это не значит, что вам следует избегать магии там, где это безопасно. — Он лукаво посмотрел. — Я даже, бывало, ценил пару отлично исполненных шалостей. — Он улыбнулся, даже когда ученики засмеялись. — Есть старая поговорка: «Вред не причиняй, твори что пожелаешь». Хотя это немного безответственно для использования в качестве надлежащего правила, это общая идея, которой мы будем следовать. Но учтите мое предупреждение. — Он огляделся. — Только потому, что контрзаклятие может исправить заклинание, которое иным образом неудобно, это не дает вам или кому-либо еще права произносить заклинание, потому что оно «не причинило вреда». Жалящее заклинание все еще жалящее заклинание, и если вы используете его на fellow student без разрешения, это все равно вред, даже если временный. Есть вопросы?

Близнецы Уизли переглянулись, а затем подняли руки. Профессор Дамблдор кивнул им, чтобы они спросили.

— Кто решает, что вредно?

— А что нет? Есть...

— Некоторые могут не согласиться, и...

— Нам нужно руководство в...

— Искусстве правильных шалостей.

Хором они добавили:

— Веди нас, о Великий!

Ученики разделились между смехом (в основном гриффиндорцы и пуффендуйцы) и закатыванием глаз (в основном слизеринцы и когтевранцы). Директор немного усмехнулся, как и некоторые из персонала. Профессор Снейп (профессор Снейп) посмотрел раздраженно. Наконец профессор ответил:

— Все, что вам нужно сделать, это спросить. Я буду поощрять персонал не отвечать на вопрос, если объекты недостойны получения наказания. Я, еще раз, являюсь высшей инстанцией в том, что приемлемо.

Близнецы ухмыльнулись и дали друг другу пять. Ученики снова засмеялись.

— Есть еще вопросы? — Никто не вызвался. Наконец он завершил свои заявления словами: — А теперь, прежде чем мы отправимся спать, давайте споем школьную песню!

Гарри заметил, что улыбки других учителей стали немного более натянутыми.

Дамблдор взмахнул палочкой, словно пытаясь согнать с нее муху, и из нее вылетела длинная золотая лента, которая высоко поднялась над столами и, извиваясь, как змея, свернулась в слова.

— Каждый выбирает свой любимый мотив, — сказал Дамблдор, — и поехали!

И школа заревела:

Хогвартс, Хогвартс, Хогги-Варти Хогвартс,

Научи нас чему-нибудь, пожалуйста,

Будь мы стары и лысы,

Или юны с шелудивыми коленками,

Наши головы можно заполнить

Интересными вещами,

Ведь сейчас они пусты и полны воздуха,

Мертвые мухи и кусочки пуха,

Так научи нас вещам, достойным знания,

Верни то, что мы забыли,

Просто сделай все возможное, мы сделаем остальное,

И учись, пока наши мозги не закипят.

Все закончили песню в разное время. Наконец, только близнецы Уизли остались петь под очень медленный похоронный марш. Дамблдор дирижировал их последними строчками своей палочкой, и когда они закончили, он был одним из тех, кто хлопал громче всех.

— Ах, музыка, — сказал он, вытирая глаза. — Волшебство, превосходящее всех нас здесь! А теперь, спать. Пошли!

Первокурсники Гриффиндора последовали за Перси сквозь болтающую толпу, из Большого зала и вверх по мраморной лестнице. Гарри заметил, что большинство обсуждали комментарии профессора Дамблдора.

Ноги Гарри налились свинцом, но только потому, что он был так устал и сыт. Он слишком хотел спать, чтобы даже удивиться тому, что дважды Перси провел их через дверные проемы, скрытые за раздвижными панелями и висящими гобеленами.

Они поднимались по все новым лестницам, зевая и волоча ноги, и Гарри как раз задавался вопросом, сколько еще им идти, когда они внезапно остановились.

Связка палок для ходьбы парила в воздухе перед ними, и когда Перси сделал шаг к ним, они начали швырять в него.

— Пивз, — прошептал Перси первокурсникам. — Полтергейст. — Он повысил голос: — Пивз — покажись.

Громкий, грубый звук, похожий на выходящий из воздушного шара воздух, ответил.

— Хочешь, я схожу за Кровавым Бароном? — Гарри вспомнил слизеринского призрака, на которого ему указали во время пира.

Раздался хлопок, и появился маленький человечек с порочными темными глазами и широким ртом, парящий со скрещенными ногами в воздухе, сжимая палки для ходьбы.

— Ооооооо! — сказал он со злобной усмешкой. — Мелкие первокурснички! Как весело!

Он внезапно спикировал на них. Все пригнулись.

— Уйди, Пивз, или Барон услышит об этом, я серьезно! — пролаял Перси.

Пивз высунул язык и исчез, уронив палки для ходьбы над головой Невилла. Он увернулся влево, и палки приземлились с громким грохотом. Они услышали, как Пивз улетает, гремя доспехами, когда проносился мимо.

— Вам нужно остерегаться Пивза, — сказал Перси, когда они снова двинулись в путь. — Кровавый Барон — единственный, кто может его контролировать, он даже слушать нас, старост, не будет. Вот и мы.

В самом конце коридора висел портрет очень толстой женщины в розовом шелковом платье.

— Пароль? — спросила она.

— Капут Драконис, — сказал Перси, и портрет качнулся вперед, открывая круглую дыру в стене. Все они протиснулись сквозь нее — некоторым из самых низких нужно было подтянуться — и оказались в гостиной Гриффиндора, уютной круглой комнате, полной пухлых кресел.

Перси направил девочек в одну дверь в их спальню, а мальчиков в другую. На вершине винтовой лестницы — они явно были в одной из башен — они наконец нашли свои кровати: пять кроватей с пологом на четырех столбах, завешенных темно-красными бархатными занавесками. Их сундуки уже были принесены наверх. Слишком уставшие, чтобы много разговаривать, они натянули пижамы и рухнули в постель.

— Отличная еда, не так ли? — пробормотал Рон Гарри сквозь занавески.

Гарри собирался спросить Рона, не было ли у него тарталеток с треклом, но он почти сразу заснул.

Возможно, Гарри съел слишком много, потому что ему приснился очень странный сон. На нем была чалма профессора Квиррелла, которая продолжала говорить с ним, веля ему перейти в Слизерин сразу, потому что это его судьба. Гарри сказал чалме, что хочет остаться в Гриффиндоре; она становилась все тяжелее и тяжелее; он пытался ее снять, но она затягивалась мучительно плотно — и там был Малфой, смеющийся над ним, пока он боролся с ней — затем Малфой превратился в учителя с крючковатым носом, Снейпа, чей смех стал высоким и холодным — раздался всплеск зеленого света и громкий крик, и Гарри проснулся, обливаясь потом и дрожа.

Он перевернулся и снова заснул, а когда проснулся на следующий день, то вообще не помнил этого сна.

* * *

Персонал собрался в комнате неподалеку от Большого зала. Идти в кабинет директора было слишком далеко.

Профессор Снейп был почти в ярости.

— Директор! Как вы могли поощрять этих двух угроз в их детских забавах и идиотском дурачестве?

Лицо Альбуса приняло измученное выражение.

— Северус! За те годы, что вы были связаны с Хогвартсом, как часто вы хотели, чтобы у учителей был контроль над теми, кто «разыгрывал» других слишком часто?

Северус Снейп кивнул, признавая, что такая мысль была обычной.

— Позволяя контролируемые варианты, персонал теперь будет иметь способ предотвратить те действия, которые действительно злонамеренны или вредны. Как это может быть плохо?

Мастер зелий усмехнулся.

— А что произойдет, когда идиоты ранят кого-то своими выходками?

— Тогда они будут наказаны. Сурово. Как и любой ученик, который ранит другого. При необходимости я даже буду подавать отчеты в Отдел магического правопорядка. Это не тюрьма — но это уважаемое учреждение. Мы позаботимся о том, чтобы ученики вели себя подобающе, а те, кто откажется, здесь не останутся.

Профессора МакГонагалл, Флитвик и Спраут кивнули в знак согласия с политикой. Остальные сотрудники были поражены. Профессор Снейп неохотно кивнул.

— А что произойдет, если будет подан отчет, но вину не удастся доказать?

Профессор Дамблдор вздохнул. Он ненавидел легкомысленную политику Вульфрика.

— Разве мы не волшебники и волшебницы? У нас есть клятвы, омуты памяти и методы проверки палочек. При необходимости мы получим разрешения и разрешения от родителей или Министерства. Ученик может даже попросить Веритасерум в Министерстве. Мы не будем закрывать глаза.

Северус Снейп, еще раз, понял, что жизнь резко изменилась в Хогвартсе.

Профессор Дамблдор привлек всеобщее внимание.

— Теперь, завтра утром начнутся новые обязательные медицинские осмотры. Сначала будут проходить осмотры первокурсников. Что касается шестых курсов после их расписания ЖАБА. Седьмые курсы будут проходить после обеда. Все остальные курсы будут осмотрены во время их первого запланированного урока Истории магии.

— Почему И-И-История м-м-магии, директор? — спросил профессор Квиррелл.

— Потому что это наименее разрушительный урок, и все первокурсники и все остальные курсы с первого по пятый посещают его. В этом году это единственный год, когда всем ученикам потребуется обязательный осмотр. В будущем это будут только первый и пятый курсы. — Он огляделся. — Я рекомендую, чтобы после завершения экзаменов первого и шестого курсов шестым курсам было поручено взять одного или двух первокурсников и показать им, где находятся классы. Поскольку занятия будут опубликованы до вторника, завтра будет достаточно возможностей. Поскольку шестые курсы не готовятся к СОВ или ЖАБА, они предоставят наиболее надежный источник для младших учеников, чтобы задавать вопросы, если старосты недоступны. Внушите вашим старшим ученикам, что персонал ожидает от них хорошего поведения в общении с младшими учениками. Есть вопросы?

Персонал показал, что вопросов нет.

— Еще один пункт: я ожидаю, что устав будет соблюдаться. Ежемесячное собрание деканов должно быть запланировано на следующий понедельник, а затем по мере необходимости. Скоординируйте между собой так, чтобы все встречи происходили одновременно. Если вам станет трудно справляться со временем, поговорите со мной, чтобы все можно было перестроить по мере необходимости. Скажите своим ученикам, что я могу зайти на любую встречу.

Директор направился к выходу в свои покои. Многие из сотрудников тоже ушли. Деканы остались. Филиус обратился к другим деканам:

— Методы Альбуса изменились. Он никогда не был таким увлеченным.

Минерва кивнула:

— И это долгожданное изменение. Я нахожу это очень освежающим — быть уверенной, что мы получим поддержку директора в обеспечении надлежащего поведения. — Она повернулась к Северусу. — Я внушу своим Львам смену культуры. Вы контролируйте своих, а я буду контролировать своих.

Северус кивнул.

— Я сообщу своим Змеям о нехватке хитрости в противостоянии директору. — Он вылетел из комнаты, развеваясь мантией.

Филиус прокомментировал на выходе в компании двух других деканов:

— Мне все еще любопытно, как он каждый раз создает этот счет.

Профессор Квиррелл чувствовал себя в ужасе и испытывал боль. Его Хозяин был не очень счастлив из-за изменений, которые внедрял его старый учитель Трансфигурации. Единственная причина, по которой они все еще были здесь, заключалась в попытке выведать у директора состав защит, размещенных в месте в Лондоне. Это была бы опасная игра.