Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

2 сентября 1993

17:00

Когда третьекурсники Гриффиндора вошли в фойе замка, возвращаясь после урока Хагрида, их встретили скалящийся Малахи Стерджен и его ужасный кот (который, похоже, отзывался на имя Мистер Криволап), которые были смертельно оскорблены количеством грязи, принесëнной студентами на своих ногах.

— Вы только посмотрите на всю эту грязь! — в ярости заорал мужчина. — Вандалы! Все вы!

Некоторые гриффиндорцы начали бормотать извинения, но завхоз просто тряхнул головой и ткнул пальцем в Джима.

— Ты, мальчик! Иди за мной!

Стерджен повернулся и быстро пошёл прочь, даже не дожидаясь ответа Джима, который удивлённо моргнул, после чего пожал плечами и пошёл следом.

Через пару минут они оказались в крошечном кабинете, который раньше принадлежал Аргусу Филчу. К удивлению Джима, несмотря на то, что кабинет теперь принадлежал другому человеку, беспорядок был на месте. Даже больше, везде валялась всякая всячина, которая, скорее всего, раньше лежала в огромном шкафу с табличкой «Конфисковано и очень опасно». Сам шкаф теперь стоял пустой, словно Стерджен искал какую-то вещь.

— Сопливые маленькие черти! — злобно сказал мужчина, позволив коту спрыгнуть на пол, а затем повернулся к Джиму. — В моё время провинившихся подвешивали за большие пальцы в подземельях!

Джим несколько секунд смотрел на странного мужчину, прежде чем заговорить.

— Прошу прощения, мистер Стерджен, но разве когда вы учились в Хогвартсе, всё ещё практиковались физические наказания? Ибо мистер Филч жаловался, что так перестали наказывать уже довольно давно.

Лицо Стерджена исказилось гримасой ярости… но тут он потерял концентрацию и рассмеялся.

— Ладно, полагаю, что это было уже чересчур. Я подумал, что будет лучше, если я буду мимикрировать под своего предшественника — так студенты будут избегать меня и не будут проявлять слишком много интереса к нашим делам. Но, если честно, тяжело держать себя в руках, когда играешь в Аргуса Филча.

Джим удивлённо моргнул.

— Нашим... делам?

Мужчина наклонил голову, заинтригованный вопросом Джима.

— Ты правда понятия не имеешь, кто я такой?

— Я знаю, что вы новый завхоз, — осторожно сказал Джим. — Разве мы уже встречались?

— Потрясающе, — с некоторым восхищением сказал мужчина, — просто потрясающе.

И прежде, чем Джим смог сказать что-нибудь ещё, Стерджен быстро сунул руку в карман пальто и достал оттуда свёрнутый лист пергамента, который протянул Джиму. Немного помедлив, Джим развернул лист и прочитал то, что на нем написано. Он перевёл взгляд на человека, а потом снова на пергамент, и тут его лицо осветилось восторгом и радостью.

— Охренеть! — засмеявшись, воскликнул он.

Завхоз цокнул языком и поморщился.

— Следи за языком, Джим, — пожурил его Ремус Люпин.

* * *

Тем временем в Большом зале Рон сел рядом с Гермионой, оставив место для Джима (и низко зарычав на первокурсника, который хотел его занять).

— Надеюсь, новый завхоз ничего не сделает с Джимом, — сказал он. — Мужик жуткий, как старый Филч, но не такой старый и побитый.

— Уверена, с Джимом всё будет в порядке, — уверенно сказала Гермиона, взяв в руки кувшин с тыквенным соком. Она посмотрела на кувшин пару секунд, а затем поставила его на место. — А хотя, попью-ка я сегодня воды, — нахмурившись, сказала она.

Рон кивнул и передал ей графин с водой, пытаясь придумать, как начать разговор.

— Так, — наконец, сказал он, — ты будешь вести учебную группу в этом году?

— М-м? Не уверена. Если и буду, то она не будет такой интенсивной, как прошлые пару лет. У меня очень плотное расписание.

Рон подумал, что это преуменьшение — если верить слухам, Гермиона Грейнджер решила посещать все факультативы. Рон уже было решил, что для этого требуется что-то типа магии для путешествий во времени, пока Перси не сказал ему, что (а) путешествия во времени невозможны и (б) он и Билл на третьем курсе также решили посещать все факультативы. Это было возможно, но тяжело, и Перси сказал, что тот год был хуже, чем год подготовки к СОВ.

— Слушай, я, — нервно начал Рон, — очень надеялся, что ты позволишь мне присоединиться к вашей группе в этом году.

— Я думала, что ты уже состоишь в группе с Джимом и Лавандой Браун.

— Та группа прекратила свое существование после начала той истории с наследником Слизерина. Семья Лаванды велела ей оборвать все связи с Джимом. Это было… неприятно, — поморщился Рон. — Плюс она немного разозлилась на меня, потому что я пару раз просил её дать мне списать.

Гермиона вздохнула.

— Ну, я надеюсь, что ты не планируешь просить меня дать тебе списать, — строго сказала она. — Вся суть образования — в том, чтобы учиться самому.

— Знаю, знаю! И я не стану. Я понимаю, что образование — это важно.

Она улыбнулась и немного качнула головой.

— Ты поэтому выбрал Прорицания и УЗМС? Два самых лёгких «П» из тех, что предлагает Хогвартс?

— Да! Ну, в смысле… нет! — смущённо воскликнул Рон. — Дело в… — он замолчал и, осмотревшись, чтобы убедиться, что их никто не слушает, наклонился к Гермионе.

— Я хочу стать целителем, — прошептал он.

Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но осеклась.

— Я… ты… что?

Рон нервно сглотнул.

— Я хочу когда-нибудь стать целителем. Что означает, что мне нужно будет стать интерном у мадам Помфри после СОВ, а затем получить место подмастерья в госпитале святого Мунго после выпуска. Я взял простые факультативы, потому что древние руны и арифмантика не помогут мне в достижении моей цели, но мне абсолютно точно нужно получить «П» на моих СОВ по зельям, чарам и травологии, чтобы у меня хотя бы был шанс.

Гермиона смотрела на Рона несколько секунд так, словно увидела его впервые.

— Рон… я и подумать не могла, — она на секунду задумалась, а затем кивнула. — Ладно, я не знаю, буду ли я работать с группой, но… если тебе понадобится дополнительная помощь, я буду учить тебя. Я просто постараюсь найти где-нибудь время, — тут её лицо посуровело. — Но никаких списываний!

Рон улыбнулся.

— Договорились.

Гермиона продолжила смотреть на Рона несколько секунд, словно обдумывая варианты.

— Вот что я тебе скажу. В обмен на помощь в учёбе ты сможешь помочь мне?

— Конечно. С чем?

— Ну, видишь ли, я хочу организовать клуб…

* * *

— Какой клуб? — спросил Невилл. — Я знаю, что Гермиона организовывает какой-то клуб.

— У нас другой, — сказала Лаванда. — В каком-то смысле прямо противоположный.

Слово взял Оливер Вуд.

— Видишь ли, после той истории на платформе некоторые из нас подумали, что магглорожденные и полукровки трясутся над Безымянным из-за того, что они не были воспитаны в нашей культуре и не вполне её понимают. Поэтому некоторые из нас собрались вместе и решили, что нам, возможно, нужен клуб, в котором мы могли бы рассказывать о наших семейных традициях и традициях в целом. Может, с помощью этого клуба мы сможем научиться объяснять людям не из нашего мира, как этот самый наш мир устроен.

— То есть… вы хотите организовать клуб для чистокровных? — осторожно спросил Невилл. — Разве у этой идеи не плохая история?

— Нет! — воскликнула Лаванда. — Ничего нетерпимого или отвратительного. Всё только для того, чтобы подчеркнуть наше происхождение, делиться историями и всем таким. Ничего… «пожирательского».

Невилл открыл было рот, чтобы спросить, есть ли вообще в английском языке слово «пожирательский», но тут через плечо Лаванды он увидел Тео, сидящего в одиночестве за столом Слизерина. Он закрыл рот, а в глазах зажглось раздражение.

— Я подумаю над этим, — наконец, сказал он.

* * *

В офисе завхоза…

Джим и Ремус отлично поужинали в кабинете тем, что им доставили домовые эльфы, а сам Поттер всё это время продолжал удивляться тому как, Ремус скрыл свою истинную личность.

— Поверить не могу, что директор скрыл твоё настоящее имя с помощью Фиделиуса! — сказал он, снова посмотрев на клочок пергамента, на котором было написано «Малахи Стерджен — на самом деле оборотень Ремус Люпин». — Я имею в виду, что я видел тебя и всё такое, но просто не мог связать всё воедино.

— Если честно, я и сам с трудом в это верю, — ответил Ремус. — Я, разумеется, знал, что такие чары существуют, пусть я и был за границей, когда твои родители использовали их, чтобы сделать Сириуса вашим хранителем тайны. Но я был шокирован, когда профессор Дамблдор объяснил мне, что их можно использовать, чтобы скрывать личность и другие секреты. Пока чары не сняты и он остается моим хранителем тайны, никто не сможет узнать меня, как Ремуса Люпина, и никто даже не станет предполагать, что Малахи Стерджен может быть оборотнем, не важно, сколько раз я буду отсутствовать на работе в полнолуние. Это делает наше общение с профессором Снейпом гораздо проще для нас обоих.

— Это всë-таки довольно жутко, — немного поежившись сказал Джим. — Если ты можешь так легко скрыть информацию Фиделиусом, тёмные волшебники могут доставить нам множество проблем.

— Верно, но директор уверил меня, что очень малое число волшебников вообще могут сотворить Фиделиус, и только искуснейшие из них могут скрывать с помощью него не места, а другие секреты. У заклинания также есть куча ограничений. Типа ты можешь быть хранителем только одного секрета. И ещё тот, кто творит Фиделиус, может поддерживать только одни такие чары. Поэтому я относительно уверен, что в ближайшее время нам не придется иметь дело с тёмными волшебниками, которые вертят этим заклинанием, как хотят.

Джим кивнул и решил сменить тему.

— Ну вот, ты рассказал… или показал, наверное, свой секрет. Ты скажешь Гарри? И Рону, я надеюсь. Но ты говорил, что хочешь познакомиться с Гарри.

Ремус отвёл глаза.

— Я… расскажу. Но я хочу сначала попытаться узнать его, — он вздохнул. — Если честно, я немного волнуюсь, что он может плохо обо мне думать из-за того, что я покинул Британию, когда его отправили…

— Нет, — уверенно перебил его Джим. — Он поймёт, что тобой двигало. Ну та история с родителями… ну ты знаешь, — он осторожно посмотрел на Ремуса. — Ты планируешь рассказать маме? Я не удивлюсь, если ты решишь скрыть это от отца, но с мамой вы вместе работаете.

— Я ещё не решил. Если честно, я думаю… всё будет проще, если я сведу количество людей, которые знают мой секрет, к минимуму. Ты, Рон и — когда-нибудь — Гарри. Сейчас нам нужно что-нибудь придумать с расписанием твоих занятий по Ву Кси До. И также тренировок по анимагии, если ты всё ещё в этом заинтересован. И раз уж всё это нужно держать в секрете, нам нужно будет придумать какую-нибудь систему, чтобы тебе назначали отработки со мной.

Джим рассмеялся.

— О, с этим проблем не будет. Я никогда не испытывал особых трудностей, чтобы заработать наказание, — тут его взгляд упал на пустой шкаф. — Слушай, а с этим что? Что такого «очень опасного и конфискованного» ты искал?

Ремус тоскливо пожал плечами.

— Да так... Когда-то я помог создать кое-что, чем я очень горжусь. Филч конфисковал это у твоего отца в семьдесят шестом. Было глупо думать, что Филч хранил её все эти годы. Думаю, он уничтожил её сразу после того, как мы выпустились.

— М-м? Что это было?

* * *

За столом Слизерина в Большом зале…

Ведя неторопливое обсуждение квиддича с Эдрианом Пьюси, Гарри случайно посмотрел в сторону «будущих Пожирателей» и встретился глазами с Грегори Гойлом, который быстро проговорил губами: «Можем поговорить?» настолько очевидно, что было чудом, что никто этого не заметил. Гарри ответил ему едва уловимым кивком, а затем игнорировал весь остаток ужина. После ему удалось поймать Гойла, когда с ним не было Крэбба и остальных из их клики, и быстро завести его в пустой класс, который Гарри быстро запечатал несколькими защитными заклинаниям.

— Нам очень нужно поработать над твоим умением быть незаметным, Грег, — наконец, сказал Гарри.

Гойл проигнорировал этот выпад.

— Ты обещал, что если я буду шпионить для тебя, ты спасёшь Эми от этого замужества. У тебя есть какие-нибудь успехи?

— Ну, во-первых, ты не так уж и много для меня шпионил, с учетом того, что Драко перевёлся в другую школу. Тем не менее, я пообещал, что сделаю всё от меня зависящее для Эми. И я сделаю. У меня… есть план, как с этим разобраться, но я пока не готов приступить к его выполнению. Насколько я понял, у нас есть время до следующего лета. Что-то изменилось?

Грег в смятении покачал головой.

— Нет, по крайней мере, не с датой. Лорд Нотт хочет подождать пока ей не исполнится тринадцать в следующем июне. Думаю, он считает, что если она официально будет считаться подростком, то это будет менее… отвратительно. Но он хочет встретиться с ней в следующем месяце. Мой отец сказал, что на Хэллоуин будет первый визит в Хогсмид, и он выправил разрешение для неё пойти с нами, даже несмотря на то, что она только второкурсница. Я должен буду отвести её в «Три метлы», где Нотт, Эми и мои родители будут обедать. И за обедом он и Эми должны будут… узнать друг друга получше.

Гойл на это содрогнулся, а Гарри поморщился и повторил про себя слова клятвы уничтожить Тибериуса Нотта.

— Если это просто ланч, это не страшно. Я буду в Хогсмиде и буду рядом с «Тремя мëтлами». Если он попытается сделать хоть что-то, что будет выходить за рамки обычного обеда, я… ну, я придумаю что-нибудь. В противном случае мы продолжаем придерживаться изначального плана.

— Ладно, — дрожащим голосом сказал Гойл, — но в чëм состоит оригинальный план? Ты ничего не говорил мне о том, что ты собираешься делать.

— Нет, Грег, и не планирую. Прости, но тебе придётся довериться мне.

Гойлу это не особенно понравилось, но он кивнул.

* * *

Немного позже у Гарри был другая встреча. Он, наконец, привел в Логово префектов-семикурсников, Титуса Митчела и Серену Харпер, и показал им Книгу. Также на встрече были Блейз и Тео, вызвавший своим присутствием небольшое напряжение. Ни один из префектов не был затронут Высшей Санкцией. Митчел был полукровкой, а Харпер была из семьи полукровок, но ни одна из их семей не имела никаких клятв ни перед Визенгамотом, ни перед семьями-членами. Тем не менее, они сказали, что большая часть слизеринцев затронута, и никто из них не горит желанием попасть под перекрёстный огонь перед выпуском из Хогвартса. Обсудив эту тему, они пришли к соглашению, что на публике будут проявлять к Тео неприязнь, но также будут жёстко пресекать любые издевательства, руководствуясь «строгими приказами Снейпа и Дамблдора».

Когда Серена и Титус уже уходили, Гарри снова заговорил.

— Почти забыл. Пароль для входа и выхода — «свирепый синий щенок».

Двое семикурсников переглянулись.

— В этой фразе есть какое-то особое значение? — спросил Митчелл.

— Никакого. Я просто выбрал три случайных слова. В прошлом году я пытался сумничать с паролем, и это выстрелило мне в ногу. Поэтому в этом году я решил поступить разумнее.

Когда префекты ушли, Блейз повернулся к Гарри.

— Ладно, теперь, когда мы одни, мы можем обсудить кое-что, что мы пока не обсуждали, но я давал тебе шанс поднять эту тему самому. Что ты знаешь о побеге из Азкабана?

Гарри бесстрастно посмотрел на него.

— А почему ты думаешь, что я хоть что-то знаю о побеге из Азкабана?

— Ну, мы вообще это не обсуждали, не пытались понять, кто стоит за всем этим, и не спекулировали, какие у них могут быть цели. И ты не показывал никакого беспокойства из-за этого. И твой отец — главный аврор, а твой брат — Мальчик-который-выжил. Поэтому я думаю, что ты знаешь больше, чем любой человек не из правительства.

Гарри поморщился.

— Говоря чисто гипотетически, даже если бы я знал что-нибудь об этом, я бы не мог вам рассказать.

— Почему? — спросил Тео. — Клятвы или типа того?

— Типа того, — уклончиво ответил Гарри.

Блейз выпучил на него глаза.

— Ох, да ради всего… ты замешан! Ты сам лично замешан в побеге из Азкабана пятерых самых опасных Пожирателей смерти!

«Технически, — подумал про себя Гарри, — там только четыре самых опасных Пожирателя».

— Блейз, Тео, — наконец сказал он, — вы оба до сих пор очень мне доверяли. Я попрошу вас доверять мне и сейчас. Я правда ничего не могу рассказать вам о побеге из Азкабана, поэтому, пожалуйста, не задавайте мне вопросы по этой теме.

То, что они неохотно согласились на его просьбу, действительно можно было считать свидетельством веры обоих парней в Гарри Поттера. Хотя Тео всë-таки сделал одно мрачное предупреждение.

— Но, говоря чисто гипотетически, Гарри, если ты действительно замешан в побеге из Азкабана, не попадись. Или люди могут начать ненавидеть тебя даже больше, чем меня!

* * *

А тем временем в башне Гриффиндора Гермиона неохотно просматривала список из семнадцати вещей, которых больше всего боялась Лаванда Браун. Девушка решила остановиться на семнадцати, потому что не смогла придумать больше ни одной вещи, которой бы она боялась. Но семнадцатым пунктом в списке всë-таки шло «что-то, о чëм я не подумала или не вспомнила до шестнадцатого октября, когда уже стало поздно». Просматривая список, Гермиона обдумывала каждый отдельный страх и задавала вопросы для прояснения, а затем быстро писала несколько строк о том, что, по её мнению, Лаванда могла сделать, чтобы предотвратить его.

Несколько вещей она просто вычеркнула. На вопрос, почему она так сделала, она сказала: «Я понимаю, почему ты боишься завалить свои СОВ и ЖАБА, но даже если ты их завалишь, ты не узнаешь об этом ещё несколько лет, поэтому это не может случиться шестнадцатого октября». Замечание было логичным, и Лаванда его приняла. Наконец, Гермиона добралась до предпоследнего пункта — номер шестнадцать: Бинки.

— И что, позволь спросить, такое Бинки? — спросила Гермиона, пытаясь убрать из голоса раздражение.

— Бинки — это мой новый ручной кролик. Мои родители купили мне его этим летом, но не разрешили мне привезти его в Хогвартс. Он ещё очень маленький, а мой глупый младший брат Элвуд постоянно вытаскивает его из клетки, чтобы поиграть с ним. И, естественно, он постоянно забывает положить его обратно в клетку. Бинки может убежать или его может съесть дикое животное.

Гермиона уставилась на Лаванду.

— И ты внесла это в список того, чего ты… больше всего опасаешься?

Лаванда пожала плечами.

— Ну, может, наверное.

Гермиона вздохнула.

— Ладно, полагаю, у Браунов есть домовые эльфы? Напиши домой и попроси родителей приказать домовым эльфам приглядывать за Бинки, когда Элвуд играет с ним.

И она дописала эту инструкцию рядом с инструкциями, как избегать дементоров, парней, которым нужны от неё только семейные деньги, драконьей оспы, прыщей и падения с движущихся лестниц школы. Другие «опасения» типа возвращения Сами-Знаете-Кого, возвращения Гриндевальда и провала на всех экзаменах она просто зачеркнула, потому что их нельзя избежать или до срока они не произойдут.

— Ну а как ты думаешь, какая из опасностей больше всего грозит Лаванде? — спросила Парвати.

Гермиона снова пробежала глазами список.

— Если честно, ни одна из этих. Профессор Трелони сказала: «То, чего вы опасаетесь больше всего, случится в пятницу, шестнадцатого октября». Я думаю, это самоисполняющееся пророчество. Она создала ожидание того, что то, чего ты опасаешься, случится в этот день. Но то, как пророчество было сформировано, означает то, что любая неудача технически его удовлетворит. То, чего ты правда опасаешься прямо сейчас, Лаванда, так это того, что шестнадцатого октября ты услышишь плохие новости, которые исполнят пророчество. И, на самом деле, уже совсем не важно, что это будет, поскольку ты уже решила их опасаться.

Лаванда и Парвати с благоговением смотрели на Гермиону.

— Ух ты, Гермиона, — тихо сказала Лаванда, — это так… глубоко.

Позади неё Парвати яростно закивала головой.

Гермиона почти беспомощно пожала плечами.

-... спасибо?

* * *

К полуночи все слизеринцы уже были в кроватях и, почти все, спали. Гарри Поттер в своей комнате потратил пять минут на безуспешные попытки призвать свою палочку с прикроватной тумбочки, прежде чем сдаться. В соседней комнате Тео Безымянный потратил время перед сном гораздо более продуктивно, устанавливая на дверь своей комнаты защиту от незваных гостей, что уже успело стать частью его повседневной рутины. А в комнате по другую сторону от Гарри Блейз Забини быстро писал безобидное письмо матери о событиях первого учебного дня. Закончив писать, он перевернул пергамент и начал писать уже совсем другое письмо невидимыми чернилами.

А в другой части подземелий в одной комнате жили шесть девочек-первокурсниц. Четверо из них ворочались всю ночь, а сны омрачало чувство постоянного беспокойства. Две других первокурсницы, Флора и Гестия Кэрроу, спали довольно хорошо, хотя и своеобразно. Пока они спали, глаза их были открыты. Вытянувшись на кроватях, они лежали на спинах, словно мертвые, а их немигающие глаза смотрели в окружающую их тьму. Они спали, а во сне строили планы.

* * *

3 сентября 1993

Изучение магглов

Занятие по изучению магглов под руководством профессора Лили Поттер шло в расписании первым, поэтому студентам нужно было подняться пораньше, чтобы позавтракать и успеть на него. Исторически, раннее время считалось одной из причин непопулярности этого факультатива. Другими причинами были распространённая нетерпимость к магглам и то, насколько устарела учебная программа под руководством прошлого преподавателя, который был уволен в девяносто первом году после того, как публично признал, что понятия не имеет, что такое автомобиль. Но несмотря на раннее время начала занятия, в классе профессора Поттер собралось немало студентов, среди которых, что удивительно, было по крайней мере двое детей бывших Пожирателей смерти, что не могло её не радовать. Гарри и Джим, разумеется, не стали выбирать этот факультатив. Она сказала Джиму ещё в прошлом году, что нет, ему нельзя выбрать факультатив, который ведёт его мать, чтобы получить лёгкое «П». Гарри же никогда не выказывал ни малейшего интереса к изучению магглов, что было полностью логично для выращенного магглами студента. И не важно, как настойчиво голос в её голове говорил, что дело тут вовсе не в предмете, а в учителе.

Проведя перекличку, она начала обходить класс, спрашивая студентов, чего они ждут от этих занятий.

Дафна Гринграсс сказала, что некоторые из бизнесов её семьи требуют регулярного общения с магглами, поэтому её родители хотят, чтобы все их дети умели общаться с ними, не привлекая к себе лишнего внимания.

Эрни Макмиллан сказал почти то же самое.

Сьюзан Боунс сказала, что ей неловко из-за того, что она не знает о магглах даже базовой информации, и хочет это исправить.

Грегори Гойл неохотно сказал, что его отец велел ему выбрать этот предмет. Гойл-старший сказал сыну, что однажды маггл почти убил его «вунтоффкой», а он не принял его всерьез, потому что не знал, что это такое. Лили решила, что он имел в виду «винтовку», но не стала его поправлять. Не нужно было смущать чистокровного, особенно кого-то типа Гойла, в первый же день. И тем более не нужно было спрашивать, при каких таких обстоятельствах Гойл-старший оказался подстрелен вооружённым магглом.

Гермиона Грейнджер, единственная магглорожденная за исключением самой Лили, помедлила, прежде чем ответить, что она считает, что будет очень интересно узнать, что волшебники на самом деле думают о магглах. На секунду Лили подумала, что она услышала в словах девушки, которую столь многие сравнивают с ней самой в этом возрасте, горечь, но, взглянув на Гермиону, она увидела только вежливую внимательность.

Дойдя до конца класса, Лили, наконец, задала тот же вопрос Тео Безымянному, который сидел один за последней партой. Мальчик уныло сказал, что решил изучать магглов «потому что я, скорее всего, буду жить среди них до конца дней своих», из-за чего по классу прокатилась волна напряжения.

Закончив вступление, Лили начала лекцию.

— Начнём с самого очевидного вопроса. Мисс Боунс, можете рассказать нам, кто такие магглы?

Сьюзан нервно сглотнула оттого, что её спросили первой.

— Ну, я полагаю, можно сказать, что магглы — это те, кто не обладают магией?

— М-хм, — задумчиво протянула Лили. — Как это определение коррелирует со сквибами?

Сьюзан помедлила.

— Ну… сквибы не могут творить заклинания или работать с палочкой, но какой-то магией они обладают.

— В целом, верно, — сказала учитель. — Первое поколение сквибов обычно может варить базовые зелья и оперировать большинством зачарованных предметов, но не всеми. Такие способности невероятно редки во втором поколении сквибов. О таких прецедентах в последующих поколениях и вовсе неизвестно. И всё же сквибы могут передать магию дальше и, впоследствии, зачать и родить ребенка-волшебника. Как сами, так и поколения спустя. Разумеется надежных свидетельство того, насколько легко сквиб из того или иного поколения может произвести на свет ребенка-волшебника, у нас нет…

«По большей части потому, что наше правительство запрещает такие исследования, — подумала Лили про себя, — но поскольку я не хочу быть уволенной или хуже, я это опущу».

— … но есть несколько задокументированных случаев, когда предполагаемый магглорожденный восстановил свою родословную до волшебной семьи через предка сквиба, который жил семь поколений назад.

Из всего класса только Гермиона не была шокирована словами учителя, потому что она сама проследила свою родословную до предка волшебника, который был всего в трёх поколениях от неë (пусть это и не принесло ей радости), но все её одноклассники удивлённо переглянулись. Она мельком подумала, сколько из её одноклассников-чистокровок всё ещё будут цепляться за идею превосходства крови после года изучения магглов.

«Скорее всего, большинство, — цинично подумала она про себя, — я знаю их довольно хорошо».

Профессор Поттер продолжила:

— Но мы немного отвлеклись от изучения магглов, поэтому давайте я перефразирую вопрос. Мистер Макмиллан, как вы думаете, сколько существуют магглы?

Вопрос, очевидно, удивил молодого пуффендуйца.

— Я… никогда особенно не думал об этом. Я полагаю, что магглы были всегда.

— Вы полагаете неверно, мистер Макмиллан, — легко сказала Лили.— Действительно, люди без магии были всегда, их звали Не-Маги, Простецы, Ле Санс-Маги, Лангвайлигменшен или как-нибудь по другому из бесчисленного множества названий. Некоторые из них были описательными, а другие больше оскорбительными. Но мы начали звать их магглами только в тысяча шестьсот девяносто втором году. Можете предположить почему, мистер Макмиллан?

Эрни на секунду задумался, а затем его брови рванулись вверх.

— Статут Секретности! — воскликнул он.

— Верно. В тысяча шестьсот девяносто втором году международный Статут Секретности полностью вступил в силу. Уверена, вы все осознаëте всю важность этого закона, но что вы, возможно, не вполне понимаете, так это то, что это был не просто международный закон. Статут Секретности — это магический закон, монументальное заклинание глобального действия, основанное на магии стран-членов Международной Конфедерации Магов. Он был призван сырой магической энергией государств, скованной заклинанием, которое творили более сотни самых могущественных и искуснейших волшебников и ведьм того времени. Вполне возможно, что это самое мощное заклинание, которое когда-либо было сотворено. И могущество, и охват этого заклинания невозможно переоценить.

— Буквально за одну ночь почти все не обладающие магией люди просто забыли о магии и тех, кто может с ней работать. Пожалуйста, отметьте: до принятия статута все знали о магии. У каждого короля и королевы был в свите придворный волшебник, а при дворе, скорее всего, находилось ещё несколько дюжин видных волшебников из благородных семейств. Например, Джон Ди⁽¹⁾ — придворный волшебник и глава шпионской сети королевы Елизаветы I — имел настолько большое влияние на её правительство, что именно ему приписывают создание термина «Британская империя». Во всех военных конфликтах по всему миру наряду с обычными солдатами участвовали боевые маги. Это началось много тысяч лет назад, с тех пор, как Тёмный Лорд Саргон Аккадский⁽²⁾ стал первым волшебником и одним из первых людей, который создал империю во главе с собой. На протяжении большей части человеческой истории в каждой более-менее крупной деревне жил, по меньшей мере, один волшебник или мудрец, который, по сути, был волшебником-самоучкой. Все не-маги евреи и христиане знали историю о волшебнике Моисее и его дуэлях с волшебниками Египта, в которых он добыл свободу для своего народа. А потом, в один день, все не-маги просто… забыли обо всём этом. Легенды о магии остались, но только в качестве историй. Сказки и мифы, которые знало множество людей, но почти никто не помнил, что это правда.

Глаза Лили загорелись.

— Заклинание коснулось не только воспоминаний. Огромное количество маггловских исторических записей были магически изменены или уничтожены так, чтобы не осталось никакой достоверной информации о волшебниках. Статуи и картины знаменитых волшебников были изменены так, чтобы все забыли, что на них изображены реальные люди. Упоминания о некоторых волшебниках и ведьмах были убраны из летописей. Другим изменили биографии так, чтобы убрать любое упоминание волшебства — Цирцея⁽³⁾, Лао-Цзы⁽⁴⁾, Гермес Трисмегист⁽⁵⁾, Роджер Бэкон⁽⁶⁾, Святой Патрик⁽⁷⁾, Иоганн Фауст⁽⁸⁾, Леонардо Да Винчи и бесчисленное множество других. Часть Библии, в которой ранее обсуждалась магия и те, кто мог с ней работать, была отредактирована так, чтобы о нас там не осталось ни слова. То же произошло и с Торой⁽⁹⁾, Кораном⁽¹⁰⁾, Махабхаратой⁽¹¹⁾, Кодексом Хаммурапи⁽¹²⁾, Великой Хартией Вольностей⁽¹³⁾ и бесчисленным множеством художественных и иных произведений, датированных по времени задолго до Гомера. Одна из пьес Шекспира, «Победы трудов любви», была полностью вычищена отовсюду просто потому, что это была романтическая комедия о несчастных влюблённых, которые учились вместе в Хогвартсе. Если вас интересуют взгляды на магию Елизаветинской эпохи, в библиотеке хранится уцелевшая копия этой пьесы.

— И вот тогда-то мы и начали называть их магглами. Этот термин пошёл от средневекового английского слова — маг. В то время этим словом описывались глупые люди, конкретно — те, кого обманули другие. Поэтому магглами стали называть не-магов, которых нужно было обмануть, чтобы они не верили в магию. Пожалуйста обратите внимание на слово, которое я использовала. Не кто-то, кого обманули или кого можно было обмануть, но того, кто должен быть обманут. Потому что, каким бы могущественным и невероятным ни был Статут Секретности, его сила не безгранична и не абсолютна. Отдельные магглы могут принять существование магии, если сами её видели. А если достаточно большое число магглов когда-нибудь узнает, что магия существует, возможно, статут схлопнется, и все скрытые улики нашего существования всплывут на поверхность. Что будет означать, что больше пяти с половиной миллиардов магглов мгновенно осознают, что целая субкультура людей, которые могут работать с магией, прячутся у них на виду уже несколько веков. И поверьте мне, магглы сейчас — это не те же магглы, что были в тысяча шестьсот девяносто втором году. У них есть своё искусство и свои силы. И если когда-нибудь вспыхнет конфликт между волшебниками и магглами, нет никаких гарантий того, что мы победим. Но мир будет в проигрыше в любом случае.

На это из класса раздался смешок.

— Мистер Гойл? Вы хотите что-то добавить?

Гойл покраснел.

— Простите, профессор, но как мы можем проиграть войну магглам, не важно, сколько их? Ну в смысле… они же магглы!

Гермиона закатила на это глаза, но она также заметила, что большинство из чистокровных, которые сейчас присутствовали в классе, хоть и не одобряли такую неотëсанность, в целом были согласны с Гойлом. Профессор же просто усмехнулась.

— Вот поэтому, мистер Гойл, вы и здесь — чтобы узнать, каковы магглы, что они могут и почему их нельзя игнорировать или недооценивать. Студенты, скажите мне, был ли хоть один волшебник или ведьма на Луне?

Большинство студентов на это просто рассмеялись, но Гермиона же просто улыбнулась. Она одна знала, к чему клонит учитель.

— Это невозможно, профессор, — сказал Эрни Макмиллан. — Волшебники не могут аппарировать за пределы земной сферы!

— Абсолютно верно, мистер Макмиллан, абсолютно верно, — сказала учитель.

Повернувшись, она указала палочкой на огромный альбом, лежащий на её столе. Книга открылась, а спустя ещё один взмах палочкой из альбома вылетело фото и развернулось так, чтобы покрыть всю стену с доской. Гермиона хорошо знала эту фотографию, но других студентов она поразила.

— Это, — продолжила Лили, указав на сверкающий голубой шар, занявший большую часть стены, — планета Земля, как она выглядит с поверхности Луны. Серый ландшафт внизу — это лунная поверхность рядом с кратером, известным как Море Спокойствия.

Она снова взмахнула палочкой, и другая фотография заменила первую. На этой был запечатлен астронавт, стоящий на лунной поверхности.

— Это Нил Армстронг, американский маггл, который первым из людей ступил на поверхность Луны в июле шестьдесят девятого. Мне тогда было девять, и я ничего не знала о волшебном мире. Когда Аполлон-11 приземлился, я смотрела об этом репортаж по телевизору, как и многие миллионы других магглов. Костюм, который вы видите на Армстронге, называется скафандр. Он носил его всё время, пока был на Луне, потому что там нет воздуха, и без него он погиб бы практически мгновенно.

Ещё один взмах палочкой.

— Это фотография ракеты Сатурн-5, которая доставила Армстронга и двух других магглов к Луне, находящейся на расстоянии в триста шестьдесят тысяч километров от Земли. Эта ракета примерно сто двадцать метров в высоту. Астронавты сидят вот в этой маленькой части, остальное же — это части ракеты. Думайте об этих ракетах, как об огромных трубках, заполненных крайне взрывоопасной жидкостью, которая толкает корабль вверх посредством контролируемого взрыва невероятной силы. Вся миссия заняла двадцать четыре дня, но на её подготовку ушли годы. Проект потребовал усилий тысяч магглов и стоил американскому маггловскому правительству примерно тридцать пять миллионов галеонов по сегодняшним меркам. И они вложили все эти усилия и деньги просто ради духа исследования. Чтобы сделать то, что ещё никогда не делалось.

На это Гермиона почти подняла руку, чтобы задать вопрос, но решила этого не делать. Как начитанная магглорожденная, она знала, что помимо «духа исследования» были ещё и другие факторы. Например, космическая гонка и желание американцев утереть нос Советскому Союзу, который первым отправил человека в космос. Но потом она поняла, что глобальный конфликт между СССР и Западом, возможно, будет слишком тяжёлой темой для класса чистокровных, большинство из которых считали, что все магглы — неграмотные крестьяне.

«По крайней мере, — подумала про себя Гермиона, заметив, с какими лицами сидели её одноклассники, — может, профессор Поттер избавит их от этой иллюзии».

* * *

Министерство Магии

Аврорат

08:45

Проходя мимо комнаты ожидания за пределами аврората, Джеймс Поттер с удивлением увидел знакомое лицо, которое редко можно было лицезреть в этой части Министерства.

— Питер! — удивлённо воскликнул он. — Что ты здесь делаешь?

Адвокат потряс пачкой пергаментов.

— Бухгалтерские дела. Я закончил ежегодный аудит благотворительного фестиваля, который был на дне рождения Джима. Мне нужно, чтобы ты подписал их, чтобы я мог заполнить их вовремя. Я хотел связаться с тобой вчера, но забегался, и у меня вылетело это из головы.

Джеймс улыбнулся лучшему другу.

— Без проблем. У меня нет никаких встреч до десяти. Пойдём.

Джеймс провёл Петтигрю в кабинет, где сидели старшие авроры, пройдя обычные пункты пропуска, и там главный аврор (и главный гарант благотворительного фонда Джима Поттера) старательно подписал и поставил оттиск своего кольца лорда на каждом документе, который подсовывал ему его адвокат. Пока Джеймс работал, Питер периодически задавал ему невинные вопросы каждый раз, когда тому казалось, что Джеймс начинает читать документ, который перед ним положили.

— Есть подвижки с расследованием побега Пожирателей смерти? — спросил Питер.

— Нет. Мы всё ещё изучаем зацепки, но ничего кроме слухов и пустых разговоров. Мы готовились прикрыть все операции с международными порталами, которые идут не из офиса минстерства, но это как закрывать ворота, когда гиппогриф уже убежал. Кроме того, если они всё ещё не сбежали из страны, они всегда могут достать нелегальный портал и убыть из Терсо.

— Терсо? — спросил Питер, будто не знал этого места.

— Это небольшая рыбацкая деревня на севере Шотландии. Это единственное место на островах, которое лежит за пределами системы портального оповещения. Амелия много лет говорила, что нам нужно что-то делать, чтобы закрыть эту дыру в безопасности, и не важно, сколько это будет стоить. Прямо как Крауч до неё и, скорее всего, каждый глава ДМП с момента основания Министерства.

— Это правда стоит так дорого?

Джеймс вздохнул.

— Я не эксперт, но, похоже, увеличение покрытия на примерно тысячу триста квадратных километров по береговой линии будет стоить десять процентов от ежегодного бюджета Министерства. А, и ещё займет три года. Скорее всего, мы просто назначим туда дежурного аврора — хотя у нас и так людей не хватает.

Питер кивнул и подавил желание нахмуриться. Если в Терсо появятся авроры, ему придется внести в планы коррективы.

— Есть новости о сбежавших? — спросил он, меняя тему.

— Ничего из того, что я мог бы рассказать.

Питер рассмеялся.

— Даже твоему сенешалю?

Джеймс улыбнулся другу.

— Прости. Если будут какие-нибудь подвижки, которые надо будет сообщить Визенгамоту, ты первый об этом услышишь, — тут он немного наклонил голову. — Слушай, у тебя есть планы на ужин? Мы уже давно не собирались и не говорили. Может, откроему бутылку вина и поностальгируем о старых добрых временах? Ну, знаешь, до того, как всё понеслось к чертям?

Питер задумался.

— Ужин тогда должен быть ранним. И слишком много вина лучше не пить. У меня встреча поздно вечером.

— М-м, — противно улыбнулся Джеймс, — и как её зовут?

— Руки на стол, Поттер. Это… деловая встреча.

— Конечно-конечно, — сказал Джеймс, поигрывая бровями. — «Дырявый котел». Около пяти. Пара кружечек пива и пастуший пирог. Как тебе?

— Годится, — игриво сказал Питер и начал собирать подписанные пергаменты. — Ну а теперь я отправляюсь собачиться с гоблинами на весь оставшийся день.

Он направился к двери, но Джеймс окликнул его прежде, чем он смог уйти.

— Питер, — внезапно сказал он, — спасибо тебе.

— За что? — заинтересованно спросил Петтигрю.

— За то, что не стал говорить «я же говорил» после побега Блэка. Если бы я поступил, как ты предлагал, Сириус бы подох на той аллее двенадцать лет назад. Ты был прав насчёт него. Всё время, начиная с шестого курса, когда мы говорили после Пранка. Я должен был тебя послушать.

Питер безэмоционально посмотрел на Джеймса. На секунду он задумался, где бы они все сейчас были, если бы Джеймс послушал его тогда.

* * *

Общая гостиная Гриффиндора

15 ноября 1976

01:00

14 дней после Пранка

— Я не верю, — горько сказал Питер. — Я просто не могу поверить, что ты… спустишь ему это. Как будто ничего не произошло.

— Пит, я ничего не спускаю, — ответил Джеймс. — Я знаю, что это было плохо. Но уже прошло две недели, и Сириус все их потратил на то, чтобы просить прощения каждую минуту. Ремус уже его простил. Почему ты не хочешь?

— Не знаю, Сохатый, — оскалился Петтигрю. — Может, потому, что я ценю жизнь Ремуса больше, чем он сам её ценит!

— Ну же, Хвостик, это не честно, — сказал Джеймс, не заметив гримасы, которая появилась на лице Питера, когда он услышал кличку, которой Бродяга наградил его. — Сириусу очень стыдно. И тем более, никто не пострадал.

Питер прожëг Джеймса взглядом и отвернулся, чтобы не видеть просящего выражения на его лице.

— Он — жестокий хулиган с садистскими наклонностями, Джеймс, — сказал Петтигрю низким голосом. — Ты ведь это знаешь, верно? Ремус и я выросли и больше не играем наши глупые пранки. Ты бросился спасать Нюниуса и спас. Но твой драгоценный Бродяга всё ещё бросается заклинаниями в каждого слизеринца, который попадается ему на глаза, как и во всех когтевранцев, которых он считает слишком высокомерными. И в пуффендуйцев, которые ходят по-одиночке. Он головорез с палочкой, несмотря на всю свою родословную.

Джеймс отвёл глаза — возразить ему здесь было нечего.

— Он сказал, что готов измениться. Что если мы простим его и примем обратно в Мародеры, он больше не будет никого пранковать. Давай же, Пит. Если ты так плохо о нём думаешь, то вот он твой шанс помочь ему стать лучше. Чтобы, наконец, повзрослеть. И кроме того, ты же сам знаешь, что он бы никогда не поступил так с Лунатиком и Нюниусом, если бы не вся та история с Марлин. Ты знаешь, как сильно это повлияло на его суждение. Мы все друзья, а друзья прощают друг друга.

Питер откинул голову на спинку дивана и устало прикрыл глаза.

— Ладно, — наконец, сказал он, — я отпущу это. Если Лунатик готов простить его, то с моей стороны будет хамством продолжать держать обиду.

Джеймс улыбнулся и хлопнул Питера по плечу. Питер же остался серьезным. Джеймс встал и уже собирался идти сказать Сириусу, что Мародеры снова вместе, когда Питер его окликнул.

— У меня остался один вопрос: ты бы простил меня так же легко?

Джеймс повернулся к нему и удивлённо наклонил голову.

— Что ты имеешь в виду?

Питер поднялся, встал и подошёл ближе к лидеру их маленького клуба, чтобы посмотреть в глаза Джеймса.

— Я имею в виду, что если бы я сыграл над кем-то, кто мне не нравится, глупую шутку, в результате которой этот кто-то оказался укушен оборотнем или убит, и из-за этого в Хогвартс бы приехал Уолден Макнейр с большим блестящим топором, которым бы он отрубил Лунатику голову… ты бы простил меня всего через две недели?

Брови Джеймса рванулись ввысь.

— Питер! Ну… ну, конечно, простил бы, — неубедительно сказал он.

— Нет, — мрачно сказал Питер. — Нет, прости, но я тебе не верю. Мародеры — друзья, но только Джеймс и Сириус — лучшие друзья. Я знал это с тех пор, как нам было по одиннадцать, но я не ожидал, что когда-нибудь это станет таким явным. Я могу это простить так же легко, как я простил то, что сделал твой лучший друг-психопат. Но не думай, что я когда-нибудь забуду об этом.

И с этими словами Питер Петтигрю повернулся и пошёл прочь, оставляя Джеймса Поттера в одиночестве. Это был не первый шаг, который Петтигрю сделал к своей судьбе. И этот шаг был не последним.

Но это точно был большой шаг.

* * *

Сейчас…

Безэмоциональное лицо Питера расплылось в широкой улыбке.

— Серьезно, Сохатый. Я выкинул все свои «я же говорил» из головы ещё в восемьдесят первом. Если хочешь поблагодарить меня за что-то, сделай это, прикончив этого ублюдочного предателя, который охотится за моим крестником.

— С удовольствием, — улыбнулся Джеймс.

Питер кивнул и направился в Гринготтс. Уже поднимаясь на лифте к атриуму, он проверил документы, которые подписал Джеймс, чтобы убедиться, что они в порядке. Увидев, что всё верно, он улыбнулся снова, но на этот раз злорадно.

— Всегда пожалуйста, Джеймс, — сказал он себе под нос. — Шалость точно удалась.

1) Джон Ди — британский натурфилософ, математик, географ, астроном, алхимик и астролог.

Вернуться к тексту

2) Саргон — царь семитского Аккада, правивший приблизительно в 2316-2261 годах до н.э., основатель Аккадской державы и династии шумерских правителей.

Вернуться к тексту

3) Переводчик всё ещё не знает, кого здесь имели в виду. Пусть будет та, что удерживала Одиссея на своем острове, попутно превращая его бедолаг-спутников в свиней, которых потом он, Одиссей, и оставшиеся бедолаги-спутники съедали на пирах.

Вернуться к тексту

4) Лао-Цзы — древнекитайский философ, живший в 4-5 веках до н.э. Ему приписывается авторство классического даосского философского трактата Дао Дэ Цзин. Основоположник даосизма.

Вернуться к тексту

5) Гермес Трисмегист — имя синкретического, т.е. собирательного из разнородных вероучительных и культовых положений, божества, сочетающего в себе черты древнеегипетского бога мудрости и письма Тота и древнегреческого бога Гермеса.

Вернуться к тексту

6) Роджер Бэкон (1214-1292) — английский философ и естествоиспытатель, монах-францисканец. Профессор богословия Оксфордского университета.

Вернуться к тексту

7) Святой Патрик — христианский святой, покровитель Ирландии и Нигерии.

Вернуться к тексту

8) Иоганн Фауст — легендарный странствующий алхимик, астролог и маг, живший в первой половине шестнадцатого века в Германии.

Вернуться к тексту

9) Тора — священная книга иудеев

Вернуться к тексту

10) Коран — священная книга мусульман.

Вернуться к тексту

11) Махабхарата — древнеиндийский эпос на санскрите

Вернуться к тексту

12) Кодекс Хаммпурапи — законодательный свод старовавилонского периода, созданный при царе Хаммурапи в 1750-х годах до н.э. Один из древнейших правовых памятников в мире.

Вернуться к тексту

13) Великая Хартия Вольностей — политико-правовой документ, составленный в июне 1215 года на основе требований английской знати к королю Иоанну Безземельному и защищавший ряд юридических прав и привилегий свободного населения средневековой Англии.

Вернуться к тексту