Мальчик, который всё спланировал (гет)

Понедельник, 31 октября 1994 года; после ужина

Большой зал

Гарри произнес:

— Я люблю тебя, Гермиона. — Он целомудренно поцеловал её.

— Гарри, пожалуйста, не делай этого, — прошептала она.

Гарри прошептал в ответ:

— У меня есть почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона. Мы не потеряем связь.

Затем Гарри выпрямился, всё ещё стоя лицом к Гермионе и спиной к Дамблдору. Свободной рукой он схватил свою палочку, сломал её пополам и бросил обе половинки за плечи.

Полсекунды спустя половинки палочки со стуком упали на пол.

Затем Гарри вышел из Большого зала и покинул замок, в то время как Гермиона застыла в шоке.

Профессор Снейп громко произнес:

— Наконец-то мы избавились от этого сопляка.

Гермиона со всех ног выбежала из Большого зала. Она должна была догнать Гарри!

Когда Гермиона выбежала на улицу, ей потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Как только её глаза привыкли к темноте, она увидела луну, звёзды, а впереди — светящийся шар. Его сияние выхватило из темноты Гарри и домового эльфа, стоявших в десяти футах от неё. С хлопком у правой руки Гарри появился школьный сундук.

На улице было холодно, поэтому Гермиона наколдовала себе мантию. Затем она произнесла заклинание Люмос, чтобы создать собственный источник света.

Гермиона позвала:

— Гарри! — Она бросилась к мальчику, который только что признался ей в любви.

Гермиона глубоко вздохнула.

— Гарри, я тоже тебя люблю. Я подумала, ты должен это знать.

Гарри выглядел ошеломленным.

— Ты уверена?

— Да. Я поняла это ещё тогда, когда мы вместе летали на Клювокрыле.

Гарри бросился вперед, чтобы схватить ее за плечи. Зеленые глаза на секунду всмотрелись в карие, а затем губы Гарри впились в ее губы.

Поцелуй был великолепен. Он был всем, о чём Гермиона когда-либо мечтала. По ту сторону дверей находилось около двухсот девочек из Хогвартса, а ещё ученицы Шармбатона и Дурмстранга. И всё же именно ей, книжному червю, достался первый поцелуй. И второй! От удивительного Гарри Поттера. Гермионе хотелось петь.

Этот поцелуй, второй поцелуй Гарри и Гермионы, был очень долгим.

Именно открытие дверей в Вестибюль прервало поцелуй. Наружу вышла тринадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами. Когда девочка подошла поближе к шару света, Гермиона увидела, что она одета в цвета Когтеврана.

Гермиона не узнала девочку. Судя по озадаченному выражению лица Гарри, он тоже не был с ней знаком.

— Привет, — сказал Гарри блондинке-когтевранке.

— Здравствуйте, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Меня зовут Полумна Лавгуд, — произнесла блондинка мечтательным голосом. — Хотя почти все называют меня «Полоумной», — добавила она всё тем же тоном. — Я ждала, пока вы закончите целоваться, чтобы выйти на улицу. Надеюсь, когда-нибудь кто-нибудь поцелует меня так же.

— Рад встрече, Полумна Лавгуд, — ответил Гарри. Гарри и Полумна обменялись рукопожатием.

— Я вышла сюда, чтобы сказать тебе, что знаю: ты не жульничал, — сказала Полумна.

— Ты знаешь это потому, что ты Провидица? — спросил Гарри.

Гермиона выпалила:

— Ты Провидица? Настоящая?

Полумна ответила:

— Да, я Провидица. Но я знаю, что ты не жульничал, Гарри Поттер, не поэтому. Я наблюдаю за тобой уже два года, и ты всегда поступаешь правильно. Даже когда это дорого тебе обходится.

Повисло неловкое молчание. Гермиона прервала тишину, спросив Гарри:

— Куда ты теперь пойдешь?

— Я не могу тебе сказать, — ответил Гарри.

Она хлопнула его по руке:

— Тебе нужно что-нибудь придумать, Гарри! Уже темно, а через несколько часов наступит время отбоя.

Гарри вздохнул.

— Ты не понимаешь, Гермиона. Близнецы считают, что Дамблдор читает мысли учеников, хотя это и незаконно.

Гермиона ахнула; Полумна кивнула в знак согласия.

Гарри продолжил:

— Я не смею говорить тебе, куда я направляюсь. Иначе Дамблдор вытащит эту информацию из твоего разума. Ничего хорошего не выйдет, если он узнает. Скорее всего, он притащит меня обратно сюда и заставит участвовать в Первом испытании. И тогда я буду обязан пройти весь Турнир.

— Ты действительно думаешь, что директор способен на такое? — всем своим существом Гермиона желала, чтобы Гарри ответил: Нет.

— Да, — ответила Полумна.

Кивнув, Гарри ответил:

— Он заставляет меня жить с Дурслями, которые жестоко обращаются со мной, когда я не в школе. Ты видела, что произошло сегодня вечером. Когда вытянули моё имя, он сказал: «Я ничего не могу поделать». Действительно ли у него не было выбора? Я уверен, что у него было несколько вариантов. Но он предпочёл ничего не предпринимать. Думаю, у него есть какой-то план на мой счёт. И этот план смертельно опасен.

Гермиона ахнула, когда ей в голову пришла одна мысль:

— Час назад, когда ты попросил у меня контактную информацию моих родителей, ты всё это планировал! У тебя уже был план покинуть школу, на случай, если это потребуется.

Гарри кивнул.

— Я, четырнадцатилетний парень, составил запасной план на случай, если Кубок Огня назовет мое имя. Кто, кроме меня, вообще беспокоится о таких вещах? Это был безумный план, который, как я надеялся, мне не понадобится. План, о котором я не рассказал ни тебе, ни Рону, потому что иначе я показался бы вам психом. Мерлин, иногда я ненавижу быть правым.

Затем Гарри огляделся и сердито произнёс:

— Кстати, о Роне. Его здесь нет, не так ли? Здесь никого нет, кроме вас двоих. В Хогвартсе четыреста учеников и дюжина профессоров. И только вы, Гермиона и Полумна, вышли на улицу, чтобы попрощаться со мной.

Гермиона энергично покачала головой:

— Я не хочу с тобой прощаться.

Полумна сказала Гермионе:

— Давай, поцелуй его в третий раз. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Гермионе действительно этого хотелось, поэтому она снова поцеловала Гарри.

Когда они прервали поцелуй, Гарри сказал:

— Вам следует вернуться внутрь, Миона и Полумна. Здесь для вас слишком холодно.

Гарри сказал это, несмотря на то, что Гермиона была одета в наколдованную мантию, в то время как на нем самом было лишь то, в чем он сидел в Большом зале. На Полумне не было никакой дополнительной одежды, но казалось, что холод ее не беспокоит.

Минуту спустя Гермиона наблюдала, как Гарри и домовой эльф Добби идут в сторону поля для квиддича. Когда они перешагнули через защитный камень, Гарри взял Добби за руку. А затем раздался хлопок, и Гарри, его школьный сундук и Добби исчезли.

* * *

Секунду спустя, в сельской местности Уэльса

В свете луны и звезд перед Гарри предстал огромный особняк. Угол здания был разрушен, но в одном из окон первого этажа горела свеча.

Добби сказал:

— Добби перенёс сэра Гарри Поттера прямо к внешней стороне защитной стены Поттер-мэнора. Добби думает, что защита позволит Великому Гарри Поттеру пройти. Но Добби не сможет пройти, пока Великий Гарри Поттер не объявит себя хозяином дома.

Гарри пробормотал:

— Это должно быть интересно, поскольку в данный момент у меня нет палочки.

Гарри поднял свою правую руку без палочки и произнес:

— Я, Гарри Джеймс Поттер, сын покойного Джеймса Карлуса Поттера и покойной Лили Мари Эванс Поттер, заявляю о вступлении во владение Поттер-мэнором. Да будет так.

Если бы Гарри держал в руке палочку, он увидел бы мгновенную яркую вспышку света после произнесенных слов. Вместо этого правая рука Гарри светилась в течение десяти секунд, а затем свет померк.

Хлоп-п-п-хлоп. Рядом появились четыре домовых эльфа, все одетые в ливреи дома Поттеров вместо кухонных полотенец. Главный эльф, самый старший из четырёх, сказал Гарри, что его зовут Серая Глина.

Гарри посмотрел на Добби и произнес:

— По крайней мере, сегодня вечером со мной всё будет в порядке.

* * *

Тем временем, в Большом зале Хогвартса

Как только Гермиона (и Полумна) вошли в огромное помещение, профессор Снейп прорычал:

— Сто очков с Гриффиндора, Грейнджер, за то, что ушли, не дождавшись разрешения! И отработка со мной завтра вечером!

Полумна стояла в двух футах слева от Гермионы и, безусловно, была так же хорошо видна профессору Снейпу, как и сама Гермиона. Но профессор Снейп не назначил Полумне никакого наказания. Гермиона была раздражена.

Гермиона огляделась. Десять минут назад, до неожиданного ухода Гарри, ученики собирали вещи и готовились покинуть Большой зал. Но сейчас представители всех трёх школ по-прежнему сидели на своих скамьях. И все головы были повёрнуты к Гермионе.

Гермиона выпрямила спину, сверля взглядом профессора Снейпа.

— Я оспариваю и снятие очков, и отработку, профессор. Вы сейчас злоупотребляете своими полномочиями, сэр, точно так же, как поступили с Гарри! Вы наполовину виноваты в том, что он ушёл!

Снейп рявкнул:

— Грейнджер, это еще один...

Гермиона обратила свой взгляд василиска на директора.

— Ну?

Даже издалека Гермиона видела, как блестят глаза профессора Дамблдора.

— Мисс Грейнджер, профессор Сн...

— В качестве заместителя директора, — резко оборвала профессор Макгонагалл, — я отменяю только что произведённое снятие очков с Гриффиндора и отработку, назначенную мисс Грейнджер. Я считаю, профессор Снейп, что у вас не было веских причин так поступать.

Директор произнес:

— Минерва, возможно, вам с Северусом стоит обсудить это в моем...

— Он ушёл, Альбус! — крикнула профессор Макгонагалл. — «Мальчик-Который-Выжил» теперь мальчик-который-ушёл! Кто-то другой позаботился о том, чтобы имя Гарри Поттера вылетело из Кубка. Вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь ему. Он выкрикнул весьма вульгарное ругательство, сломал собственную палочку, а затем ушёл! И всё же вы продолжаете вести себя столь же безответственно, как и прежде, хотя именно это разозлило его настолько, что он ушёл!

— Минерва, — успокаивающе произнёс директор, — мы вернём Гарри до конца ночи, я уверен. Как только он успокоится.

Затем директор повернулся, чтобы посмотреть через весь Большой зал на Гермиону.

— Мисс Грейнджер, куда Гарри направился сегодня вечером?

Гермиона громко ответила:

— Гарри мне не сказал. Он считает, что вы любите читать мысли своих учеников.

В Большом зале воцарилась гробовая тишина. Её нарушила лишь Полумна, произнеся:

— Он прямо сейчас читает мои мысли. У меня в мозгу щекотно.

Бывший друг Гермионы, Рон Уизли, крикнул:

— Зачем возвращать Поттера? Я рад, что он ушел.

Грозный Глаз Грюм сказал:

— Альбус, этого мальчишку нужно вернуть сюда, и не имеет значения, что говорят дети.

* * *

Час спустя, в Поттер-мэноре

Первое, что сделали эльфы, как только Гарри оказался внутри дома Поттер-мэнора, — подали ему чай. Гарри Поттер, может, и был проблемным подростком, но он также был и англичанином.

Второе, что произошло в Поттер-мэноре: Серая Глина подвёл Гарри к Книге учёта защиты и объяснил, как она работает. В книге содержались разделённые на три категории имена людей, которым, помимо лорда Поттера, разрешалось входить в Поттер-мэнор.

Только «Родственники» могли использовать портал или аппарацию для перемещения в Поттер-мэнор. Только «Друзья» и «Разовые посетители» могли войти туда через каминную сеть. Если чьё-то имя не значилось ни в одном из трёх списков, защитные чары Поттер-мэнора воспринимали этого человека как незваного гостя.

Гарри заметил, что Сириус Блэк числился в списке Родственников. Он вычеркнул все имена в списке Друзей, за исключением Ремуса Люпина и Амелии Боунс. Имя Альбуса Дамблдора Гарри вычеркнул дважды, резкими росчерками. Затем вписал в Друзья Гермиону Грейнджер и Невилла Лонгботтома.

(Гарри задался вопросом, с кем когда-то встречалась Амелия Боунс, раз она считалась Другом в Поттер-мэноре.)

Третье, что произошло в Поттер-мэноре, — это то, что Серая Глина привел Гарри к шкатулке, в которой хранились палочки семьи Поттеров. Гарри обнаружил, что ему отлично подходит палочка Гарольдуса Сайруса Поттера — палочка из остролиста длиной в одиннадцать дюймов с сердцевиной из сердечной жилы венгерской хвостороги.

Четвёртое, что произошло в Поттер-мэноре: Серая Глина и домовые эльфы Поттеров провели для Гарри и Добби экскурсию по дому. Семь комнат на четырёх этажах пострадали как от заклинаний, так и от непогоды и теперь были непригодны для жилья, потому что угол дома и часть крыши оказались разрушены. Однако остальной особняк можно было использовать. Хозяйская спальня с высоким потолком по всем размерам превосходила дом номер 4 по Тисовой улице.

В довершение всего, Серая Глина показал Гарри главный защитный камень. Он был расплавлен, как будто его окунули в вулкан. Теперь Поттер-мэнор не имел никакой магической защиты, кроме той, что могли обеспечить четыре домовых эльфа. И так будет до тех пор, пока Гарри не пригласит специалистов по защитным чарам для замены главного защитного камня.

Серая Глина сказал Гарри, что теперь, когда у четырёх домовых эльфов есть магия Гарри, из которой они могут черпать энергию, они могут наложить на дом эльфийскую версию чар Незаметности и эльфийские защитные чары. Увы, эльфийская защита продержится лишь три дня, после чего четыре домовых эльфа окажутся магически истощены. Это означало, что до истечения этих трёх дней Гарри должен был либо поручить гоблинам починить и подпитать защитные чары Поттер-мэнора, либо покинуть его ради собственной безопасности.

* * *

Тем временем в Оссуарии (Боунс-мэноре)

Амелия Боунс не удивилась, когда школьная сова принесла письмо от её племянницы Сьюзен. Амелия правильно предположила, что Сьюзен сообщает, кого Кубок Огня выбрал чемпионом Хогвартса в Турнире Трёх Волшебников.

Амелия весьма удивилась, когда, развернув пергамент, обнаружила стеклянный фиал с воспоминаниями, прикреплённый к листу Приклеивающими чарами. Какое событие засвидетельствовала Сьюзен, раз она хочет, чтобы я посмотрела её воспоминание о нём?

Амелия улыбнулась, прочитав, что Чемпионом Хогвартса стал ловец команды Хаффлпаффа по квиддичу, Седрик Диггори. Сьюзен дала ясно понять еще с тех пор, как стала первокурсницей Хаффлпаффа, что ей нравится этот красивый старшеклассник.

Но большая часть письма Сьюзен была не о Седрике Диггори, а о Гарри Поттере.

В одном месте своего письма Сьюзен написала:

Когда назвали имя Гарри, я подумала: «ЧТО? Ему же всего четырнадцать, как и мне! Он как-то сжульничал». И я слышала, как Когти и другие Пуффы тоже говорили: «Он сжульничал!», подтверждая мои мысли. Вы не захотите знать, что говорили Змеи: от их слов покраснели бы даже авроры.

Но после того как директор назвал его имя, Гарри не вёл себя как удачливый жулик. Наоборот, он разозлился. И чем больше разговаривал с профессором Дамблдором, тем злее становился. Когда вы будете смотреть моё воспоминание, пожалуйста, обратите внимание: целуя Грейнджер, Гарри заодно повернулся спиной к директору.

ЗАТЕМ, после того как Гарри поцеловал Грейнджер, он сломал свою собственную палочку! Какой волшебник был бы настолько сумасшедшим, чтобы додуматься до такого? Одна мысль о том, чтобы остаться маглом до конца жизни, приводит меня в ужас. Я бы скорее встретилась лицом к лицу с акромантулом (потому что, возможно, я бы выжила в битве с этим гигантским пауком и у меня всё еще была бы моя магия).

Прочитав письмо Сьюзен, Амелия просмотрела ее воспоминание.

Где-то на середине Амелия задалась вопросом: не означает ли требование Дамблдора и Людо Бэгмена, чтобы Гарри Поттер участвовал в турнире для «совершеннолетних» волшебников и ведьм, что сама Магия признала его совершеннолетним? А поскольку Гарри уже был Наследником Поттеров и последним в своём роду... Амелия хихикнула. Понимал ли Дамблдор, что именно он, возможно, высвободил сегодня вечером?

Спустя ещё минуту просмотра Омута памяти Амелия подумала: Гарри Поттер не только заявил, что не бросал своё имя. Он поклялся и своей магией, и своей жизнью, что не делал этого. А затем доказал, что магия всё ещё при нём, и не с помощью заурядного заклинания Люмос, а вызвав полностью телесного Патронуса в облике оленя! Этот мальчик уже удивительный волшебник, а Дамблдор разозлил его настолько, что Гарри был готов отказаться от своей магии? Вот же длиннобородый глупец.

Секундой позже слова Гарри из Омута памяти снова заставили Амелию задуматься: Дамблдор — самопровозглашенный магический опекун Гарри? Что Гарри хочет этим сказать?

Амелия решила, что завтра, когда она вернется на работу в ДМП, она всерьез займется Альбусом Дамблдором. Его банальности и многочисленные титулы не отвлекут Амелию от получения ответов.

* * *

Тем временем в кабинете директора, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Морщинистый, главный хогвартский домовой эльф, сообщил Дамблдору — в присутствии внимательно слушавшего профессора Грюма, — что свободный эльф Добби уволился несколько часов назад. Морщинистый произнёс «свободный эльф» с таким же презрением, с каким человек произнёс бы «козоложец». Он отнёсся к увольнению Добби как к обыденному делу, и именно поэтому только сейчас проинформировал о нём Дамблдора.

Но Дамблдор, в отличие от Морщинистого, знал о преданности Добби Гарри Поттеру. И Дамблдор справедливо рассудил, что если удастся обнаружить местонахождение Добби, то там же найдется и Гарри Поттер.

Поэтому хогвартских домовых эльфов отправили на поиски Добби. (Магия Хогвартса не позволяла им искать Гарри Поттера, потому что теперь он не был ни учеником Хогвартса, ни потенциальным учеником, ни родителем ученика.)

Увы, к тому времени, как хогвартские домовые эльфы начали свои поиски, след Добби уже простыл. Кроме того, по правде говоря, хогвартские домовые эльфы не слишком старались найти Добби, потому что они действительно не хотели, чтобы отвратительный Добби возвращался к ним. Короче говоря, хогвартские домовые эльфы не нашли ни Добби, ни Гарри Поттера.

Дамблдор запаниковал. Он не заметил, что «Аластор Грюм» выглядел задумчивым.

Вернон и Петуния Дурсль готовились ко сну, когда в их спальню вошел Альбус Дамблдор.

Дамблдор спросил Дурслей:

— Вы знаете, где сейчас Гарри Поттер?

— Нет, — ответили Вернон и Петуния. — А теперь убирайтесь.

(На самом деле ответ Дурслей был гораздо громче, состоял из куда большего количества слов, и многие из этих слов были нецензурными.)

* * *

Тем временем в Хогвартсе

Барти Крауч-младший, находясь в своем кабинете в замке Хогвартс и всё еще будучи под действием Оборотного зелья, вызвал хогвартского домового эльфа Бетси. Крауч вручил Бетси сложенный и запечатанный воском лист пергамента, а затем сказал домовому эльфу:

— Доставь это аврору Джону Долишу. Скажи ему, что Грозный Глаз Грюм рассчитывает на него в выполнении этого важного и секретного задания.

— Бетси сделает это, — ответила домовой эльф. И с хлопком исчезла.

Теперь, когда никто другой не мог этого видеть, Барти Крауч-младший ухмыльнулся. Джон Долиш был тем самым аврором, который давным-давно арестовал Крауча. С тех самых пор Крауч выяснил о Джоне Долише два факта. Первым фактом было то, что этот аврор был совершенно неприятным волшебником. Вторым выяснившимся фактом было то, что Джон Долиш был идиотом.

Тем не менее, существовала небольшая вероятность того, что если бы Долиш лично встретился с замаскированным Барти Краучем-младшим, аврор мог бы понять, что что-то не так. Именно поэтому Крауч собирался общаться с Долишем в письменной форме, а не голосом или лично.

Крауч не был уверен, справится ли Долиш со своим заданием «Дамблдор хочет, чтобы Гарри Поттера нашли!». В своей записке Крауч был вынужден признаться Долишу, что Поттер, вероятно, скрылся в магловском мире. А Долиш, как гордый волшебник, выросший в магической среде, ничего не знал о мире маглов.

* * *

Тем временем в офисах ДМП

Джон Долиш вздохнул, читая записку от Грозного Глаза Грюма. Затем задумался, как будет искать этого сопляка-волшебника, Гарри Поттера.

Поскольку Долиш был гораздо менее умен, чем Гермиона, ему никогда не приходило в голову, что Грозный Глаз может ошибаться насчет того, где Гарри Поттер может находиться, а где его может не быть. Поэтому Долиш и не подумал навестить Поттер-мэнор или любую другую магическую собственность Поттеров.