Мальчик, который всё спланировал (гет)

Понедельник, 31 октября 1994 года; после ужина

Большой зал, Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Гарри Поттер наблюдал, как Кубок Огня выбирал чемпионов: знаменитого игрока в квиддич Виктора Крама — от Дурмстранга, великолепную блондинку Флёр Делакур — от Шармбатона, а ловца команды Хаффлпаффа Седрика Диггори — от Хогвартса.

Большой зал хранил молчание, пока Кубок делал свою работу, и лишь голос Дамблдора, объявлявшего имена чемпионов, нарушал тишину. Но теперь Гарри слышал перешёптывания учеников на трёх разных языках, а Дамблдор всё продолжал говорить.

Сидевшая справа от Гарри Гермиона спросила:

— Пойдем обратно в башню?

— Пока нет, — ответил Гарри. — У меня предчувствие.

— Какое? — спросил Рон, сидевший слева. — Дружище, шоу оконч...

Кубок Огня выплюнул четвертый кусок пергамента. Дамблдор замолчал. Все замолчали.

И потому все в огромном зале услышали пробормотанные Гарри слова:

— А вот и оно.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — прокричал Дамблдор.

Гарри был разочарован, но не потрясён, услышав своё имя, хотя он и не бросал его в Кубок. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Гарри подумал: Приступаем к экстренному плану «Дерьмо».

Только два человека в Большом зале точно знали, что только что произошло: Барти Крауч-младший, принявший Оборотное зелье, чтобы выдать себя за Аластора «Грозного Глаза» Грюма, и Альбус Дамблдор.

Бузинная палочка — это и впрямь чудо, — подумал Дамблдор. С помощью Бузинной палочки и легилименции он узнал о замысле Тома Реддла, о роли Барти и о том, что Гарри Поттера втянули в этот план против его воли. Затем, применив Конфундус всё с той же Бузинной палочкой, Дамблдор убедил Барти, будто его маскировка с Оборотным зельем полностью одурачила директора.

В данный момент Дамблдор не знал всего плана Тома, поскольку и сам Барти не знал его целиком. Барти было известно лишь его задание: обмануть Кубок Огня, заставив его выбрать имя Гарри Поттера, а затем проследить, чтобы Гарри пережил первые два испытания.

Дамблдор предполагал, что где-то во время Третьего испытания Том планировал убить Гарри.

Дамблдора это вполне устраивало. Чем скорее умрет Гарри Поттер, тем скорее исполнится пророчество. А это значило, что тем скорее кто-то другой, кроме Гарри, сможет попытаться убить Тома, не страдая от фатального невезения.

Кто-то другой, кроме Гарри, сможет попытаться убить Тома. Например, чисто гипотетически, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

«Победитель Гриндельвальда и Сокрушитель Волдеморта» — такой титул будет отлично звучать, — подумал Дамблдор.

* * *

Тем временем в другой части Большого зала...

— Круто, Гарри! — сказал Рон. — И как ты забросил туда свое имя?

Гермиона посмотрела на двух мальчиков, сидевших слева от неё. Лицо Рона выражало восторг, какой бывает у близнецов Уизли, когда им удаётся «невозможная» шалость. Гарри же изо всех сил старался не выдать никаких эмоций, но это у него не совсем получалось.

Гарри повернулся к Рону и сказал сквозь стиснутые зубы:

— Я не бросал свое имя, Рон.

Затем Гарри повернулся лицом к директору.

— Профессор Дамблдор, я не подавал заявку. Я отказываюсь участвовать в этом.

— Гарри, мальчик мой, — сказал директор, и его глаза блеснули. — Твоё имя написано на этом пергаменте. Мне говорили, что у тебя характерный почерк...

Скорее, едва разборчивый, — подумала Гермиона.

— ...и почерк передо мной весьма характерный.

— Черт возьми, Гарри, — пробормотал Рон, — если уж собираешься жульничать, имей смелость признать это. Не будь грёбаным трусом.

Гарри проигнорировал Рона.

— Профессор Дамблдор, повторяю: я не бросал свое имя и не буду в этом участвовать. Кроме того, вы забыли, что этот турнир для совершеннолетних волшебников, а мне всего четырнадцать?

— Послушай, малыш, — сказал Людо Бэгмен, — то, что Кубок выплюнул твое имя, создает связывающий магический контракт. Четырнадцать тебе или сорок — не имеет значения, теперь ты в деле.

Гарри ответил:

— Но мне четырнадцать. Четырнадцатилетние не могут подписывать контракты. Если бы я пришёл в Гринготтс и попросил ссуду, гоблины бы ответили: «Мы не дадим тебе денег, потому что ты слишком молод, чтобы подписать кредитный договор».

— Гарри, мальчик мой, — произнёс директор, — ты заставляешь других чемпионов ждать.

Гермиона увидела, как директор одарил Гарри взглядом, говорившим: Я так в тебе разочарован.

— Дайте-ка разобраться, — прорычал Гарри. — Я не бросаю свое имя, кто-то делает это за меня — но я всё равно должен стать чемпионом в этом турнире. Я слишком молод, чтобы подписывать письменные контракты, и моя подпись не имеет никакой силы. Но я всё равно застрял в этом турнире.

— Поттер, — произнес наименее любимый профессор Гермионы, — минус сто очков с Гриффиндора и отработка со мной завтра вечером за ложь.

— За ложь, Снейп? — Гарри быстро направил палочку в потолок. — Я клянусь своей магией и своей жизнью, что не бросал своё имя в Кубок Огня. Я не просил никого из совершеннолетних сделать это за меня. Я не знаю и не могу даже предположить, как моё имя туда попало. Да рассудит мои слова Магия.

Гермиона ахнула, когда Гарри рискнул всем, принеся такую клятву.

Тем временем Гарри крикнул:

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Светящаяся белая фигура в форме оленя вырвалась из палочки Гарри. Она проскакала над головами несколько секунд, прежде чем исчезла.

Гарри посмотрел на директора и спокойно сказал:

— Я отказываюсь быть чемпионом, потому что я не бросал свое имя.

— Но ты обязан! — сказал Бэгмен. — Теперь ты связан контрактом...

— Разве? — спросил Гарри, пристально глядя на директора.

— Мальчик мой, — ответил профессор Дамблдор с видом печального вестника плохих новостей, — я ничего не могу сделать.

Гарри фыркнул.

— Вы директор этой школы. Вы Верховный чародей Визенгамота, Верховный волшебник Международной конфедерации магов. И мой магический опекун. К слову, самопровозглашённый.

Гермиона моргнула от удивления. Директор — самопровозглашенный магический опекун Гарри? Что это значит?

Гарри продолжил:

— Так что не говорите мне, что не можете мне помочь. Это не просто ложь, это глупая ложь.

Все ахнули.

— Еще один вечер отработок, Поттер! — прокричал профессор Снейп. — И еще минус сто очков с Гриффиндора за неуважение!

Мистер Бэгмен сказал:

— Послушай, парень, ты нас не слышишь. Это магический контракт. Ты должен участвовать во всех трёх испытаниях Турнира Трёх Волшебников, иначе лишишься магии.

Гарри презрительно рассмеялся.

— Вы, тупые, безмозглые придурки, забыли, что я вырос среди маглов? Я даже не знал, что могу колдовать, до своего одиннадцатилетия!

У Гермионы появилось плохое предчувствие по поводу того, чем закончится этот спор.

Гарри посмотрел на Рона.

— И что скажешь теперь, Рон?

Гермиона увидела, что уши Рона стали пунцовыми, когда он ответил:

— Ты мог бы сказать мне, своему лучшему другу, как тоже забросить имя в Кубок. Но нееет. Мальчик-Который-Выжил не хочет рисковать, что слава достанется кому-то еще. Ты мошенник, а теперь еще и лжец.

Гермиона возмутилась:

— Рон, как ты можешь такое говорить? Гарри принес клятву, а сразу после нее вызвал Патронуса!

— Это только доказывает, что он очень, очень хорошо умеет лгать, — огрызнулся Рон.

— Довольно, Гарри! — сказал директор. — Я настаиваю, чтобы ты присоединился к остальным чемпионам.

Гарри приставил палочку к горлу.

— Сонорус.

Затем он посмотрел на мистера Бэгмена. Магически усиленным голосом Гарри спросил:

— Когда состоится Первое испытание, мистер Бэгмен? Какого числа? В какое время?

И Бэгмен, и директор выглядели озадаченными тем, что Гарри, похоже, сменил тему. Но Гермионе стало страшно. Пожалуйста, Гарри, не делай того, о чем я думаю.

Тем временем Бэгмен ответил:

— Первое испытание пройдет двадцать четвертого ноября. Где-то в начале второй половины дня.

Гарри сделал шаг вперед и вправо, встав перед Гермионой, а затем повернулся к ней лицом. При этом он оказался спиной к директору. Гарри взял Гермиону за руку, и его усиленный голос прогремел:

— Гермиона, ты единственный человек в этом сумасшедшем доме для машущих палочками, по которому я буду скучать. Больше ни по кому я скучать не буду. А по ленивому, завистливому, рыжему неряхе я вообще скучать не собираюсь.

Затем Гарри посмотрел на Рона.

— На случай, если ты ещё не понял, Уизли: ты мне больше не друг — ни «лучший», ни какой-либо ещё. Ты слишком сильно напоминаешь мне Малфоя.

Гарри снова повернулся к Гермионе, которая теперь тихо плакала. Усиленный голос Гарри прогремел:

— Если двадцать четвертого ноября я потеряю свою магию, это не станет проблемой. В магловской Британии наверняка найдется место, где я смогу жить и ходить в школу.

Затем Гарри крикнул:

— ПОШЛИ ВЫ ВСЕ НА ХЕР!

— Гарри, прекрати эту показуху, — потребовал директор.

Гарри подался вперед.

— Прощай, Гермиона. Я люблю тебя. Квиетус.

Гарри поцеловал Гермиону в губы. Но это был короткий, целомудренный поцелуй. Гермионе хотелось и плакать, и танцевать.

— Гарри, пожалуйста, не делай этого, — прошептала Гермиона.

Гарри похлопал по карману своей мантии и прошептал в ответ:

— У меня есть почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона. Мы не потеряем связь.

Гарри отстранился и снова выпрямился. Он схватил палочку свободной рукой, сломал её пополам и бросил обе половинки за спину.

Затем Гарри вышел из Большого зала и покинул замок.

Профессор Снейп громко произнес:

— Наконец-то мы избавились от этого сопляка.

Два месяца назад: пятница, 2 сентября 1994 года

На следующий день после начала семестра

Квиддичное поле Хогвартса

Гарри летал на метле над полем, но его мысли были далеки от полёта. Не испытывал он и той безграничной радости, которую обычно ощущал в воздухе.

Пока Гарри бездумно летал над полем для квиддича, он напряженно размышлял.

Через два месяца в Хогвартсе пройдёт Турнир Трёх Волшебников для учеников. Призы, по слухам, — тысяча галлеонов и вечная слава. Но в прошлом, как говорит Гермиона, ученики погибали на этом турнире. Более того, случались турниры, в которых погибали все три чемпиона.

Никто из моих однокурсников не волнуется ни на йоту. В конце концов, Турнир Трёх Волшебников якобы предназначен для «совершеннолетних» волшебников, тогда как нам, четверокурсникам, всего по четырнадцать лет. Но что, если выключатель моей «удачи» снова переключится на «неудачу»?

Наверное, я зря беспокоюсь. Но если произойдёт «невозможное» и Кубок Огня действительно выплюнет моё имя, мне нужен заранее подготовленный план.

* * *

Три дня спустя: понедельник, 5 сентября 1994 года, вторая половина дня

Занятия Гарри на сегодня закончились, и ни одна из четырех факультетских команд по квиддичу не назначила тренировку на этот вечер. Так что Гарри был волен в свое удовольствие полетать над полем на метле. Как раз сейчас Гарри шел от замка Хогвартс к квиддичному полю, неся метлу на плече. Ни Гермионы, ни Рона с ним не было.

Однако истинные намерения Гарри несколько отличались от того, что он демонстрировал. Гарри приводил в исполнение начало своего плана.

По пути от замка к полю Гарри почувствовал мгновенное покалывание. Это означало, что он только что пересек защитный барьер, имеющий форму скобки. Его имя и текущее время только что появились в списке в кабинете Дамблдора.

Будучи четверокурсником, Гарри мало что знал о защитных чарах. Почти всё, что он узнал, было почерпнуто из разговоров с Гермионой или подслушано у близнецов Уизли.

Гарри уяснил, что замок Хогвартс с трёх сторон был защищён цилиндрической стеной чар в три четверти круга. Основание этой стены по форме напоминало букву «C». Та сторона замка, что была обращена к полю для квиддича, защищалась барьером в четверть цилиндра, основание которого напоминало правую круглую скобку. Между «C» и скобкой был нахлёст в два фута. Вместе эти чары образовывали непрерывное основание в форме буквы «O» и окружали замок цилиндрической защитой.

Но принципы работы «C-стены» и «стены-скобки» сильно отличались.

Барьер-скобка не сигнализировал находящимся в замке о том, что прибыли дружественные посетители. Функция «дверного молотка» работала только на главных воротах, которые были частью «C-стены». Поскольку только директор мог снаружи аппарировать или перемещаться с помощью портала на территорию внутри этих двух барьеров, волшебники, не имевшие повседневной связи с Хогвартсом, могли попасть туда лишь одним путём: добраться до главных ворот снаружи и ждать, пока Хранитель ключей не откроет их.

За исключением главных ворот, «C-стена» не позволяла никому, кроме директора, пройти внутрь снаружи. И не имело значения, был ли желающий войти учеником, профессором, родителем, чиновником Министерства или злым захватчиком. Не имело значения и то, пытался ли он проникнуть на территорию пешком, верхом на лошади, на автомобиле, прилетев на метле, аппарировав или использовав портал. Для всех желающих войти «C-стена» служила оградой, а при необходимости — оградой под напряжением. Барьер-скобка, напротив, позволял профессорам и ученикам беспрепятственно проходить на территорию замка, когда те возвращались с поля для квиддича. Всякий раз, когда ученик входил через барьер-скобку, его имя и время входа записывались в список в кабинете директора.

И «C-стена», и барьер-скобка позволяли тому, кто находился внутри периметра чар, выйти за их пределы пешком или на метле. Но имя уходящего и время его ухода записывались на пергаменте в кабинете директора.

Почему же все эти заморочки с защитными чарами были так важны для Гарри в этот день? Потому что Гарри хотел втайне посетить Гринготтс. Гарри не был уверен, сможет ли Добби вытащить его из замка. Как не был уверен и в том, что даже если Добби сумеет телепортировать его из замка, Дамблдор не узнает об этом немедленно. Чтобы сохранить поездку в Гринготтс в тайне от директора, лучше всего было попросить Добби перенестись с поля для квиддича.

То, как работал барьер-скобка, означало, что Гарри не мог скрыть от директора тот факт, что он пошел на квиддичное поле и вернется оттуда. Единственное, что Гарри мог сделать, — это скрыть цель своего похода на поле. Отсюда и метла на его плече.

За прошедшие три года Гарри часто летал на метле над полем в одиночестве. Никто даже не подумает ничего подозрительного, увидев, что сегодня Гарри несет туда свою метлу.

Оказавшись на поле, Гарри оседлал метлу и стал подниматься всё выше и выше над землей, летя по спирали вверх, словно штопор. Затем Гарри почти отвесно ринулся вниз, чтобы любые наблюдатели из замка подумали, будто он тренирует финт Вронского. Но как только зрительские трибуны скрыли замок из виду, Гарри замедлил падение и выровнял полет. Он вовсе не собирался тренировать опасный финт Вронского сегодня. Он хотел заставить любого бородатого соглядатая, смотрящего из замка, поверить, что именно в этом и заключалась цель Гарри здесь и сейчас.

Гарри проделал это еще дважды: взмывал штопором вверх, затем мчался отвесно вниз, пока не скрывался от взглядов из замка за зрительскими трибунами. Затем Гарри приземлился. Он слез с метлы, уменьшил ее и сунул в карман.

— Добби, — сказал Гарри.

Хлоп.

— Великий Мастер Гарри Поттер, сэр, звал Добби?

Гарри покачал головой.

— Добби, сколько раз мне тебе повторять? Просто называй меня Гарри, ладно? А теперь не мог бы ты перенести меня в Гринготтс, пожалуйста?

* * *

Два часа спустя, в Гринготтсе

Сейчас Мальчик-Который-Выжил был мальчиком-которого-чертовски-достали.

Его неприятности начались, когда он попытался заговорить с кассиром. Тот потребовал ключ от сейфа, которого у Гарри никогда не было. Пришлось позволить надрезать себе кончик пальца кинжалом и накапать кровью на пергамент. Хорошая новость заключалась в том, что кассир быстро залечил порез. Плохая — в том, что порез и кровопускание оказались болезненными.

Затем кассир захотел взыскать с Гарри штраф в пятьдесят галлеонов за отсутствие ключа. Чтобы избежать штрафа, Гарри попросил Добби (скрытого Дезиллюминационным заклинанием) найти ключ и вернуть его ему. Десять секунд спустя Добби стоял рядом с Гарри, протягивая ему бронзовый ключ от Гринготтса.

Оказалось, что Молли Уизли делала покупки в Косом переулке как раз в то время, когда кассир Гринготтса отчитывал Гарри. Ключ Гарри лежал в кармане Молли, пока Добби магическим образом не стащил его.

Когда Добби рассказал об этом Гарри, кассир, подслушав, что-то записал на пергаменте.

После того как Гарри показал ключ кассиру, его привели к представителю, ведавшему счетами Поттеров. (У семьи Поттер был свой представитель? Это стало новостью для Гарри.) Встреча с ним, Кровожадом, началась с неприятностей. Кровожад потребовал объяснений, почему Гарри «игнорировал» всю совиную почту от Гринготтса с самого своего одиннадцатилетия.

Оказалось, что на совиную почту Гарри были наложены чары переадресации писем. Гарри никогда не получал её, за исключением писем от Хедвиг и из Хогвартса. За все тринадцать лет он не увидел ни одного послания от поклонников с благодарностями «за спасение нас от Сами-Знаете-Кого», но точно так же до него не доходили и выписки по счетам из Гринготтса.

Затем Кровожад показал Гарри, что же было в тех запросах и выписках по счету, которых Гарри никогда не видел. И Гарри захотелось закричать и начать крушить всё вокруг.

Дамблдор забирал деньги из целевого сейфа Гарри на протяжении тринадцати лет. Вдобавок ко всему, Молли забирала деньги из сейфа Гарри в течение двух лет. Из тех денег, что Дамблдор брал у Гарри, каждый месяц он конвертировал двести галлеонов в тысячу фунтов и отправлял эти 1000 фунтов стерлингов Вернону Дурслю. И ни единого пенни из этих денег не было потрачено на заботу о Гарри.

Но была и крошечная хорошая новость. Помимо целевого сейфа, у Гарри был фамильный сейф Поттеров. Это была хорошая новость, потому что, хотя Гарри не мог получить доступ к этому сейфу до своего совершеннолетия, Дамблдору и Молли доступ к этому сейфу тоже был закрыт.

* * *

Тридцать минут спустя

Гарри пришёл в Гринготтс, чтобы попросить банк порекомендовать адвоката, с которым он мог бы проконсультироваться. Гарри хотел обсудить наихудший сценарий, при котором стал бы четвёртым участником Турнира Трёх Волшебников.

Оказалось, что Гарри не мог нанять адвоката, потому что он был несовершеннолетним. Но Гринготтс мог нанять адвоката, а затем привести юриста в одну комнату с Гарри.

Именно так Гарри сейчас разговаривал с Тедом Тонксом. Это был маглорождённый волшебник-юрист, женатый на кузине Сириуса, и отец розововолосой девушки, которая была чудаковатой семикурсницей Хаффлпаффа в то время, когда Гарри учился на первом курсе.

Первыми словами Гарри, обращенными к мистеру Тонксу, были:

— Когда я пришёл в Гринготтс, то думал, что единственной причиной опасаться моего избрания на Турнир Трёх Волшебников был закон Мёрфи. Вы же знаете, что это такое, верно?

Мистер Тонкс криво улыбнулся.

— Всё, что может пойти не так, пойдет не так в самый неподходящий момент.

Гарри кивнул.

— Но сегодня я узнал, что Дамблдор воровал из моего сейфа. И теперь я боюсь, что он планирует убить меня на Турнире.

Мистер Тонкс поднял руку.

— Он не может «воровать» из твоего сейфа, если является твоим законно назначенным опекуном.

Мистер Тонкс повернулся к Кровожаду.

— Что говорится в завещаниях его родителей?

Завещания Джеймса и Лили были доставлены из фамильного сейфа Поттеров. Пять минут спустя Гарри снова захотелось кричать и снова начать крушить всё вокруг.

— В обоих их завещаниях сказано, что меня ни в коем случае, ни за что нельзя отдавать Дурслям! В обоих завещаниях сказано, что Сириус не является Хранителем Тайны, им является Питер Петтигрю. Здесь есть список подходящих опекунов, среди которых нет Дамблдора, который значится как свидетель в обоих завещаниях. Твою ж мать!

Мистер Тонкс сказал:

— Амелии Боунс, главе Департамента магического правопорядка, нужно сообщить об этом. Но я рекомендую подождать до окончания жеребьёвки тридцать первого октября, когда Кубок Огня выберет чемпионов.

Гарри потребовалась минута, чтобы успокоиться. Ни Кровожад, ни мистер Тонкс не произнесли ни слова за это время.

Когда Гарри достаточно успокоился, он спросил:

— Давайте поговорим о том, почему я сегодня пришёл сюда. Если моё имя всё-таки выпадет из Кубка Огня, что я могу сделать? Могу ли я отказаться и не понести наказания? Сработает ли Клятва, в которой я поклянусь, что не бросал своё имя?

Мистер Тонкс ответил:

— Если бы профессор Дамблдор был честным человеком, после оглашения четырёх имён он бы сказал: «Кто-то совершил ошибку. Нам нужно отменить эту жеребьёвку и провести другую, используя только три уже выбранных имени совершеннолетних». Но с другой стороны, если бы директор был честным человеком, он бы не воровал из целевого сейфа мистера Поттера, верно? Так что, полагаю, мы переходим к плану «Б».

План «Б», как выяснилось, заключался в следующем. Если имя Гарри выберут, он должен принести магическую Клятву, а затем указать, что в четырнадцать лет по закону не может подписывать никаких письменных контрактов. Как же тогда он может быть связан магическим контрактом? Если Гарри немедленно не освободят от участия в турнире, то, по совету мистера Тонкса, он должен добиться, чтобы как можно больше чиновников Министерства магии, особенно Верховный чародей Дамблдор, недвусмысленно заявили: Гарри всё равно обязан принять участие в турнире для совершеннолетних волшебников.

Гарри в ужасе спросил:

— И зачем мне этого добиваться? Это именно то, чего я не хочу: толпа взрослых, которая в один голос твердит мне: «Ты должен принять участие в этом деле, и подумаешь, что турнир может тебя убить!»

Мистер Тонкс ответил:

— Вот как работает магический контракт. Если твоё имя вытянули, даже если этого не должно было случиться, ты обязан пройти все три испытания. Если ты не участвуешь во всех трёх, поначалу кажется, что ты теряешь свою магию...

— Но это нечестно! — возразил Гарри.

— Верно, но я рассказываю тебе, как по большей части это исправить. Если ты не появишься на Первом испытании, то Магия начнёт искать виноватого. Если ты уже принёс Клятву, как я тебе советую, тогда...

Мистер Тонкс говорил еще пятнадцать секунд. От его слов Гарри расплылся в усмешке.

Мистер Тонкс, Кровожад и Гарри проговорили еще пятнадцать минут. Один или два раза прозвучало имя Амелии Боунс, как и имя Гермионы. Имя Альбуса Дамблдора упоминалось множество раз.

Мистер Тонкс, Кровожад и Гарри решили не предпринимать никаких шагов против Дамблдора до жеребьевки Кубка Огня, которая состоится тридцать первого октября. Иначе возросли бы шансы на то, что директор сделает с Гарри что-нибудь ужасное.

Следуя той же логике, было решено, что любые выписки из Гринготтса, отправляемые Гарри в период с текущего момента до тридцать первого октября, будут дублироваться. Одна копия будет отправляться совиной почтой, и эта копия, как обычно, попадет в руки Дамблдора. Другая копия ежемесячных выписок из Гринготтса будет передаваться Добби, а Добби будет вручать эту копию лично Гарри. Таким образом, Гарри будет в курсе дел, но Дамблдор будет считать, что у него нет причин для беспокойства, и потому не станет читать выписки слишком внимательно.

После того как Гарри закончил разговор с Кровожадом и мистером Тонксом, Гарри попросил Добби вернуть его обратно на квиддичное поле. На поле никого не было, так же как никого не было и в тот момент, когда Гарри перенесся оттуда.

Гарри достал из кармана свою уменьшенную метлу, вернул ей прежний размер и несколько минут полетал на ней. Затем Гарри спешился и понес свою метлу обратно в замок, снова закинув ее на плечо.

Если кто-то в замке и заметил, что Гарри отсутствовал несколько часов, этот человек не сказал ни слова.

* * *

Двадцать шесть дней спустя

Суббота, 1 октября 1994 года

Гринготтс разослал совиной почтой ежемесячные выписки по счетам владельцам сейфов.

Дамблдор получил выписки для своего фамильного сейфа, своих четырнадцати личных сейфов, двух сейфов Хогвартса, за которыми он присматривал как директор. И (благодаря чарам переадресации почты, наложенным на совиную почту, отправляемую Гарри Поттеру) выписку по целевому сейфу Гарри...

Которую Дамблдор выбросил в мусорное ведро, не читая.

Тем самым Дамблдор упустил тот факт, что пятого сентября из целевого сейфа Гарри было выплачено двадцать пять галлеонов адвокату, что являлось расходом, который ни Дамблдор, ни Молли не одобряли.

* * *

Понедельник, 31 октября 1994 года, в Хогвартсе

В тот день после обеда Гарри был в совятне, привязывая по конверту к каждой лапке Хедвиги.

Первый конверт был адресован Амелии Боунс в ДМП. Внутри лежали копии завещаний родителей Гарри и записка, сообщавшая мадам Боунс, что директор был очень плохим мальчиком. А ещё: «Сириус Блэк невиновен».

Второе письмо было в Гринготтс. «Я живу в доме номер 4 по Тисовой улице в Литтл-Уингинге, графство Суррей, в магловском доме, на который Альбус Дамблдор наложил защитные чары. Дамблдор утверждает, что среди них есть „чары крови, питаемые жертвой [моей] матери“ и что эти чары гарантированно не позволят Волдеморту войти в дом. Пожалуйста, предоставьте мне непредвзятый отчёт о том, какие именно чары там установлены, насколько они необычны и эффективны. Если проверку будет проводить Уильям Уизли, пожалуйста, убедитесь, что он ничего не сможет рассказать ни семье Уизли, ни Дамблдору, у которого тесные связи с Уизли».

Проводив Хедвиг взглядом, Гарри спустился в Большой зал на ужин. Жеребьевка Кубка Огня должна была начаться примерно через час.

Во время ужина Гарри как бы невзначай попросил Гермиону:

— Напиши мне почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона, пожалуйста.

Гермиона моргнула.

— Без проблем. Но зачем они тебе?

Гарри постарался, чтобы его голос звучал непринужденно.

— Чтобы я мог писать или звонить тебе домой во время рождественских каникул.

— Почему бы не спросить меня в декабре?

— В декабре мне нужно будет сделать много дел, как на уроках, так и вне их. Я могу забыть, и будет слишком поздно.

Рон встрял:

— И зачем тебе писать Гермионе во время рождественских каникул? Всё, о чем она будет писать, — это домашние задания и чтение книг. Ее письма будут скучными!

Гермиона сердито посмотрела на Рона.

— То есть ты считаешь, что Гарри подумает, будто письма о шахматах и «Пушках Педдл» будут интереснее моих писем?

— Конечно. Я бы их почитал.

Гарри сказал:

— Гермиона? Адрес родителей и номер телефона, пожалуйста.

— Честное слово, Гарри, — обиженно ответила Гермиона. Но две минуты спустя Гарри получил клочок пергамента с запрошенной информацией.

Пряча пергамент в карман, Гарри повернул голову и посмотрел на Дамблдора, сидевшего за преподавательским столом. Гарри подумал: Что бы ты ни сделал сегодня вечером, вор, я к этому готов. А готов ли ты ко мне?

Понедельник, 31 октября 1994 года; после ужина

Большой зал

Гарри произнес:

— Я люблю тебя, Гермиона. — Он целомудренно поцеловал её.

— Гарри, пожалуйста, не делай этого, — прошептала она.

Гарри прошептал в ответ:

— У меня есть почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона. Мы не потеряем связь.

Затем Гарри выпрямился, всё ещё стоя лицом к Гермионе и спиной к Дамблдору. Свободной рукой он схватил свою палочку, сломал её пополам и бросил обе половинки за плечи.

Полсекунды спустя половинки палочки со стуком упали на пол.

Затем Гарри вышел из Большого зала и покинул замок, в то время как Гермиона застыла в шоке.

Профессор Снейп громко произнес:

— Наконец-то мы избавились от этого сопляка.

Гермиона со всех ног выбежала из Большого зала. Она должна была догнать Гарри!

Когда Гермиона выбежала на улицу, ей потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Как только её глаза привыкли к темноте, она увидела луну, звёзды, а впереди — светящийся шар. Его сияние выхватило из темноты Гарри и домового эльфа, стоявших в десяти футах от неё. С хлопком у правой руки Гарри появился школьный сундук.

На улице было холодно, поэтому Гермиона наколдовала себе мантию. Затем она произнесла заклинание Люмос, чтобы создать собственный источник света.

Гермиона позвала:

— Гарри! — Она бросилась к мальчику, который только что признался ей в любви.

Гермиона глубоко вздохнула.

— Гарри, я тоже тебя люблю. Я подумала, ты должен это знать.

Гарри выглядел ошеломленным.

— Ты уверена?

— Да. Я поняла это ещё тогда, когда мы вместе летали на Клювокрыле.

Гарри бросился вперед, чтобы схватить ее за плечи. Зеленые глаза на секунду всмотрелись в карие, а затем губы Гарри впились в ее губы.

Поцелуй был великолепен. Он был всем, о чём Гермиона когда-либо мечтала. По ту сторону дверей находилось около двухсот девочек из Хогвартса, а ещё ученицы Шармбатона и Дурмстранга. И всё же именно ей, книжному червю, достался первый поцелуй. И второй! От удивительного Гарри Поттера. Гермионе хотелось петь.

Этот поцелуй, второй поцелуй Гарри и Гермионы, был очень долгим.

Именно открытие дверей в Вестибюль прервало поцелуй. Наружу вышла тринадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами. Когда девочка подошла поближе к шару света, Гермиона увидела, что она одета в цвета Когтеврана.

Гермиона не узнала девочку. Судя по озадаченному выражению лица Гарри, он тоже не был с ней знаком.

— Привет, — сказал Гарри блондинке-когтевранке.

— Здравствуйте, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Меня зовут Полумна Лавгуд, — произнесла блондинка мечтательным голосом. — Хотя почти все называют меня «Полоумной», — добавила она всё тем же тоном. — Я ждала, пока вы закончите целоваться, чтобы выйти на улицу. Надеюсь, когда-нибудь кто-нибудь поцелует меня так же.

— Рад встрече, Полумна Лавгуд, — ответил Гарри. Гарри и Полумна обменялись рукопожатием.

— Я вышла сюда, чтобы сказать тебе, что знаю: ты не жульничал, — сказала Полумна.

— Ты знаешь это потому, что ты Провидица? — спросил Гарри.

Гермиона выпалила:

— Ты Провидица? Настоящая?

Полумна ответила:

— Да, я Провидица. Но я знаю, что ты не жульничал, Гарри Поттер, не поэтому. Я наблюдаю за тобой уже два года, и ты всегда поступаешь правильно. Даже когда это дорого тебе обходится.

Повисло неловкое молчание. Гермиона прервала тишину, спросив Гарри:

— Куда ты теперь пойдешь?

— Я не могу тебе сказать, — ответил Гарри.

Она хлопнула его по руке:

— Тебе нужно что-нибудь придумать, Гарри! Уже темно, а через несколько часов наступит время отбоя.

Гарри вздохнул.

— Ты не понимаешь, Гермиона. Близнецы считают, что Дамблдор читает мысли учеников, хотя это и незаконно.

Гермиона ахнула; Полумна кивнула в знак согласия.

Гарри продолжил:

— Я не смею говорить тебе, куда я направляюсь. Иначе Дамблдор вытащит эту информацию из твоего разума. Ничего хорошего не выйдет, если он узнает. Скорее всего, он притащит меня обратно сюда и заставит участвовать в Первом испытании. И тогда я буду обязан пройти весь Турнир.

— Ты действительно думаешь, что директор способен на такое? — всем своим существом Гермиона желала, чтобы Гарри ответил: Нет.

— Да, — ответила Полумна.

Кивнув, Гарри ответил:

— Он заставляет меня жить с Дурслями, которые жестоко обращаются со мной, когда я не в школе. Ты видела, что произошло сегодня вечером. Когда вытянули моё имя, он сказал: «Я ничего не могу поделать». Действительно ли у него не было выбора? Я уверен, что у него было несколько вариантов. Но он предпочёл ничего не предпринимать. Думаю, у него есть какой-то план на мой счёт. И этот план смертельно опасен.

Гермиона ахнула, когда ей в голову пришла одна мысль:

— Час назад, когда ты попросил у меня контактную информацию моих родителей, ты всё это планировал! У тебя уже был план покинуть школу, на случай, если это потребуется.

Гарри кивнул.

— Я, четырнадцатилетний парень, составил запасной план на случай, если Кубок Огня назовет мое имя. Кто, кроме меня, вообще беспокоится о таких вещах? Это был безумный план, который, как я надеялся, мне не понадобится. План, о котором я не рассказал ни тебе, ни Рону, потому что иначе я показался бы вам психом. Мерлин, иногда я ненавижу быть правым.

Затем Гарри огляделся и сердито произнёс:

— Кстати, о Роне. Его здесь нет, не так ли? Здесь никого нет, кроме вас двоих. В Хогвартсе четыреста учеников и дюжина профессоров. И только вы, Гермиона и Полумна, вышли на улицу, чтобы попрощаться со мной.

Гермиона энергично покачала головой:

— Я не хочу с тобой прощаться.

Полумна сказала Гермионе:

— Давай, поцелуй его в третий раз. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Гермионе действительно этого хотелось, поэтому она снова поцеловала Гарри.

Когда они прервали поцелуй, Гарри сказал:

— Вам следует вернуться внутрь, Миона и Полумна. Здесь для вас слишком холодно.

Гарри сказал это, несмотря на то, что Гермиона была одета в наколдованную мантию, в то время как на нем самом было лишь то, в чем он сидел в Большом зале. На Полумне не было никакой дополнительной одежды, но казалось, что холод ее не беспокоит.

Минуту спустя Гермиона наблюдала, как Гарри и домовой эльф Добби идут в сторону поля для квиддича. Когда они перешагнули через защитный камень, Гарри взял Добби за руку. А затем раздался хлопок, и Гарри, его школьный сундук и Добби исчезли.

* * *

Секунду спустя, в сельской местности Уэльса

В свете луны и звезд перед Гарри предстал огромный особняк. Угол здания был разрушен, но в одном из окон первого этажа горела свеча.

Добби сказал:

— Добби перенёс сэра Гарри Поттера прямо к внешней стороне защитной стены Поттер-мэнора. Добби думает, что защита позволит Великому Гарри Поттеру пройти. Но Добби не сможет пройти, пока Великий Гарри Поттер не объявит себя хозяином дома.

Гарри пробормотал:

— Это должно быть интересно, поскольку в данный момент у меня нет палочки.

Гарри поднял свою правую руку без палочки и произнес:

— Я, Гарри Джеймс Поттер, сын покойного Джеймса Карлуса Поттера и покойной Лили Мари Эванс Поттер, заявляю о вступлении во владение Поттер-мэнором. Да будет так.

Если бы Гарри держал в руке палочку, он увидел бы мгновенную яркую вспышку света после произнесенных слов. Вместо этого правая рука Гарри светилась в течение десяти секунд, а затем свет померк.

Хлоп-п-п-хлоп. Рядом появились четыре домовых эльфа, все одетые в ливреи дома Поттеров вместо кухонных полотенец. Главный эльф, самый старший из четырёх, сказал Гарри, что его зовут Серая Глина.

Гарри посмотрел на Добби и произнес:

— По крайней мере, сегодня вечером со мной всё будет в порядке.

* * *

Тем временем, в Большом зале Хогвартса

Как только Гермиона (и Полумна) вошли в огромное помещение, профессор Снейп прорычал:

— Сто очков с Гриффиндора, Грейнджер, за то, что ушли, не дождавшись разрешения! И отработка со мной завтра вечером!

Полумна стояла в двух футах слева от Гермионы и, безусловно, была так же хорошо видна профессору Снейпу, как и сама Гермиона. Но профессор Снейп не назначил Полумне никакого наказания. Гермиона была раздражена.

Гермиона огляделась. Десять минут назад, до неожиданного ухода Гарри, ученики собирали вещи и готовились покинуть Большой зал. Но сейчас представители всех трёх школ по-прежнему сидели на своих скамьях. И все головы были повёрнуты к Гермионе.

Гермиона выпрямила спину, сверля взглядом профессора Снейпа.

— Я оспариваю и снятие очков, и отработку, профессор. Вы сейчас злоупотребляете своими полномочиями, сэр, точно так же, как поступили с Гарри! Вы наполовину виноваты в том, что он ушёл!

Снейп рявкнул:

— Грейнджер, это еще один...

Гермиона обратила свой взгляд василиска на директора.

— Ну?

Даже издалека Гермиона видела, как блестят глаза профессора Дамблдора.

— Мисс Грейнджер, профессор Сн...

— В качестве заместителя директора, — резко оборвала профессор Макгонагалл, — я отменяю только что произведённое снятие очков с Гриффиндора и отработку, назначенную мисс Грейнджер. Я считаю, профессор Снейп, что у вас не было веских причин так поступать.

Директор произнес:

— Минерва, возможно, вам с Северусом стоит обсудить это в моем...

— Он ушёл, Альбус! — крикнула профессор Макгонагалл. — «Мальчик-Который-Выжил» теперь мальчик-который-ушёл! Кто-то другой позаботился о том, чтобы имя Гарри Поттера вылетело из Кубка. Вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь ему. Он выкрикнул весьма вульгарное ругательство, сломал собственную палочку, а затем ушёл! И всё же вы продолжаете вести себя столь же безответственно, как и прежде, хотя именно это разозлило его настолько, что он ушёл!

— Минерва, — успокаивающе произнёс директор, — мы вернём Гарри до конца ночи, я уверен. Как только он успокоится.

Затем директор повернулся, чтобы посмотреть через весь Большой зал на Гермиону.

— Мисс Грейнджер, куда Гарри направился сегодня вечером?

Гермиона громко ответила:

— Гарри мне не сказал. Он считает, что вы любите читать мысли своих учеников.

В Большом зале воцарилась гробовая тишина. Её нарушила лишь Полумна, произнеся:

— Он прямо сейчас читает мои мысли. У меня в мозгу щекотно.

Бывший друг Гермионы, Рон Уизли, крикнул:

— Зачем возвращать Поттера? Я рад, что он ушел.

Грозный Глаз Грюм сказал:

— Альбус, этого мальчишку нужно вернуть сюда, и не имеет значения, что говорят дети.

* * *

Час спустя, в Поттер-мэноре

Первое, что сделали эльфы, как только Гарри оказался внутри дома Поттер-мэнора, — подали ему чай. Гарри Поттер, может, и был проблемным подростком, но он также был и англичанином.

Второе, что произошло в Поттер-мэноре: Серая Глина подвёл Гарри к Книге учёта защиты и объяснил, как она работает. В книге содержались разделённые на три категории имена людей, которым, помимо лорда Поттера, разрешалось входить в Поттер-мэнор.

Только «Родственники» могли использовать портал или аппарацию для перемещения в Поттер-мэнор. Только «Друзья» и «Разовые посетители» могли войти туда через каминную сеть. Если чьё-то имя не значилось ни в одном из трёх списков, защитные чары Поттер-мэнора воспринимали этого человека как незваного гостя.

Гарри заметил, что Сириус Блэк числился в списке Родственников. Он вычеркнул все имена в списке Друзей, за исключением Ремуса Люпина и Амелии Боунс. Имя Альбуса Дамблдора Гарри вычеркнул дважды, резкими росчерками. Затем вписал в Друзья Гермиону Грейнджер и Невилла Лонгботтома.

(Гарри задался вопросом, с кем когда-то встречалась Амелия Боунс, раз она считалась Другом в Поттер-мэноре.)

Третье, что произошло в Поттер-мэноре, — это то, что Серая Глина привел Гарри к шкатулке, в которой хранились палочки семьи Поттеров. Гарри обнаружил, что ему отлично подходит палочка Гарольдуса Сайруса Поттера — палочка из остролиста длиной в одиннадцать дюймов с сердцевиной из сердечной жилы венгерской хвостороги.

Четвёртое, что произошло в Поттер-мэноре: Серая Глина и домовые эльфы Поттеров провели для Гарри и Добби экскурсию по дому. Семь комнат на четырёх этажах пострадали как от заклинаний, так и от непогоды и теперь были непригодны для жилья, потому что угол дома и часть крыши оказались разрушены. Однако остальной особняк можно было использовать. Хозяйская спальня с высоким потолком по всем размерам превосходила дом номер 4 по Тисовой улице.

В довершение всего, Серая Глина показал Гарри главный защитный камень. Он был расплавлен, как будто его окунули в вулкан. Теперь Поттер-мэнор не имел никакой магической защиты, кроме той, что могли обеспечить четыре домовых эльфа. И так будет до тех пор, пока Гарри не пригласит специалистов по защитным чарам для замены главного защитного камня.

Серая Глина сказал Гарри, что теперь, когда у четырёх домовых эльфов есть магия Гарри, из которой они могут черпать энергию, они могут наложить на дом эльфийскую версию чар Незаметности и эльфийские защитные чары. Увы, эльфийская защита продержится лишь три дня, после чего четыре домовых эльфа окажутся магически истощены. Это означало, что до истечения этих трёх дней Гарри должен был либо поручить гоблинам починить и подпитать защитные чары Поттер-мэнора, либо покинуть его ради собственной безопасности.

* * *

Тем временем в Оссуарии (Боунс-мэноре)

Амелия Боунс не удивилась, когда школьная сова принесла письмо от её племянницы Сьюзен. Амелия правильно предположила, что Сьюзен сообщает, кого Кубок Огня выбрал чемпионом Хогвартса в Турнире Трёх Волшебников.

Амелия весьма удивилась, когда, развернув пергамент, обнаружила стеклянный фиал с воспоминаниями, прикреплённый к листу Приклеивающими чарами. Какое событие засвидетельствовала Сьюзен, раз она хочет, чтобы я посмотрела её воспоминание о нём?

Амелия улыбнулась, прочитав, что Чемпионом Хогвартса стал ловец команды Хаффлпаффа по квиддичу, Седрик Диггори. Сьюзен дала ясно понять еще с тех пор, как стала первокурсницей Хаффлпаффа, что ей нравится этот красивый старшеклассник.

Но большая часть письма Сьюзен была не о Седрике Диггори, а о Гарри Поттере.

В одном месте своего письма Сьюзен написала:

Когда назвали имя Гарри, я подумала: «ЧТО? Ему же всего четырнадцать, как и мне! Он как-то сжульничал». И я слышала, как Когти и другие Пуффы тоже говорили: «Он сжульничал!», подтверждая мои мысли. Вы не захотите знать, что говорили Змеи: от их слов покраснели бы даже авроры.

Но после того как директор назвал его имя, Гарри не вёл себя как удачливый жулик. Наоборот, он разозлился. И чем больше разговаривал с профессором Дамблдором, тем злее становился. Когда вы будете смотреть моё воспоминание, пожалуйста, обратите внимание: целуя Грейнджер, Гарри заодно повернулся спиной к директору.

ЗАТЕМ, после того как Гарри поцеловал Грейнджер, он сломал свою собственную палочку! Какой волшебник был бы настолько сумасшедшим, чтобы додуматься до такого? Одна мысль о том, чтобы остаться маглом до конца жизни, приводит меня в ужас. Я бы скорее встретилась лицом к лицу с акромантулом (потому что, возможно, я бы выжила в битве с этим гигантским пауком и у меня всё еще была бы моя магия).

Прочитав письмо Сьюзен, Амелия просмотрела ее воспоминание.

Где-то на середине Амелия задалась вопросом: не означает ли требование Дамблдора и Людо Бэгмена, чтобы Гарри Поттер участвовал в турнире для «совершеннолетних» волшебников и ведьм, что сама Магия признала его совершеннолетним? А поскольку Гарри уже был Наследником Поттеров и последним в своём роду... Амелия хихикнула. Понимал ли Дамблдор, что именно он, возможно, высвободил сегодня вечером?

Спустя ещё минуту просмотра Омута памяти Амелия подумала: Гарри Поттер не только заявил, что не бросал своё имя. Он поклялся и своей магией, и своей жизнью, что не делал этого. А затем доказал, что магия всё ещё при нём, и не с помощью заурядного заклинания Люмос, а вызвав полностью телесного Патронуса в облике оленя! Этот мальчик уже удивительный волшебник, а Дамблдор разозлил его настолько, что Гарри был готов отказаться от своей магии? Вот же длиннобородый глупец.

Секундой позже слова Гарри из Омута памяти снова заставили Амелию задуматься: Дамблдор — самопровозглашенный магический опекун Гарри? Что Гарри хочет этим сказать?

Амелия решила, что завтра, когда она вернется на работу в ДМП, она всерьез займется Альбусом Дамблдором. Его банальности и многочисленные титулы не отвлекут Амелию от получения ответов.

* * *

Тем временем в кабинете директора, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Морщинистый, главный хогвартский домовой эльф, сообщил Дамблдору — в присутствии внимательно слушавшего профессора Грюма, — что свободный эльф Добби уволился несколько часов назад. Морщинистый произнёс «свободный эльф» с таким же презрением, с каким человек произнёс бы «козоложец». Он отнёсся к увольнению Добби как к обыденному делу, и именно поэтому только сейчас проинформировал о нём Дамблдора.

Но Дамблдор, в отличие от Морщинистого, знал о преданности Добби Гарри Поттеру. И Дамблдор справедливо рассудил, что если удастся обнаружить местонахождение Добби, то там же найдется и Гарри Поттер.

Поэтому хогвартских домовых эльфов отправили на поиски Добби. (Магия Хогвартса не позволяла им искать Гарри Поттера, потому что теперь он не был ни учеником Хогвартса, ни потенциальным учеником, ни родителем ученика.)

Увы, к тому времени, как хогвартские домовые эльфы начали свои поиски, след Добби уже простыл. Кроме того, по правде говоря, хогвартские домовые эльфы не слишком старались найти Добби, потому что они действительно не хотели, чтобы отвратительный Добби возвращался к ним. Короче говоря, хогвартские домовые эльфы не нашли ни Добби, ни Гарри Поттера.

Дамблдор запаниковал. Он не заметил, что «Аластор Грюм» выглядел задумчивым.

Вернон и Петуния Дурсль готовились ко сну, когда в их спальню вошел Альбус Дамблдор.

Дамблдор спросил Дурслей:

— Вы знаете, где сейчас Гарри Поттер?

— Нет, — ответили Вернон и Петуния. — А теперь убирайтесь.

(На самом деле ответ Дурслей был гораздо громче, состоял из куда большего количества слов, и многие из этих слов были нецензурными.)

* * *

Тем временем в Хогвартсе

Барти Крауч-младший, находясь в своем кабинете в замке Хогвартс и всё еще будучи под действием Оборотного зелья, вызвал хогвартского домового эльфа Бетси. Крауч вручил Бетси сложенный и запечатанный воском лист пергамента, а затем сказал домовому эльфу:

— Доставь это аврору Джону Долишу. Скажи ему, что Грозный Глаз Грюм рассчитывает на него в выполнении этого важного и секретного задания.

— Бетси сделает это, — ответила домовой эльф. И с хлопком исчезла.

Теперь, когда никто другой не мог этого видеть, Барти Крауч-младший ухмыльнулся. Джон Долиш был тем самым аврором, который давным-давно арестовал Крауча. С тех самых пор Крауч выяснил о Джоне Долише два факта. Первым фактом было то, что этот аврор был совершенно неприятным волшебником. Вторым выяснившимся фактом было то, что Джон Долиш был идиотом.

Тем не менее, существовала небольшая вероятность того, что если бы Долиш лично встретился с замаскированным Барти Краучем-младшим, аврор мог бы понять, что что-то не так. Именно поэтому Крауч собирался общаться с Долишем в письменной форме, а не голосом или лично.

Крауч не был уверен, справится ли Долиш со своим заданием «Дамблдор хочет, чтобы Гарри Поттера нашли!». В своей записке Крауч был вынужден признаться Долишу, что Поттер, вероятно, скрылся в магловском мире. А Долиш, как гордый волшебник, выросший в магической среде, ничего не знал о мире маглов.

* * *

Тем временем в офисах ДМП

Джон Долиш вздохнул, читая записку от Грозного Глаза Грюма. Затем задумался, как будет искать этого сопляка-волшебника, Гарри Поттера.

Поскольку Долиш был гораздо менее умен, чем Гермиона, ему никогда не приходило в голову, что Грозный Глаз может ошибаться насчет того, где Гарри Поттер может находиться, а где его может не быть. Поэтому Долиш и не подумал навестить Поттер-мэнор или любую другую магическую собственность Поттеров.

Примечание автора:

Как в каноне, так и во многих фанфиках правительство магической Британии настолько коррумпировано, что в существовании Департамента магического правопорядка действительно нет никакого смысла. Какой смысл Гарри сообщать о преступлении Люциуса Малфоя или Альбуса Дамблдора, а ДМП — проводить расследование, если обвиняемый может либо выкрутиться и добиться оправдания (Дамблдор), либо подкупить Фаджа, чтобы тот его помиловал (Малфой)?

И хотя истории о том, как Гарри попадает в Азкабан, не являются каноном, я никогда не видел отзывов на такие истории, в которых бы говорилось: «Вы клевещете на Визенгамот. Если Гарри невиновен в преступлении, его бы никогда не осудили и не приговорили к Азкабану!»

С другой стороны, в то время как уголовные расследования гоблинов имеют гораздо более узкий спектр (гоблины не обращают внимания на убийства или измену), они приходят в ярость от всего, что может считаться кражей, а гоблинская правовая система неподкупна. Поскольку я хочу, чтобы моя история в альтернативной вселенной была по-настоящему альтернативной, я решил написать одну часть своей истории иначе, чем это делают все остальные.

* * *

На следующее утро

За завтраком, вторник, 1 ноября 1994 года

В Большом зале Хогвартса

В середине стола Гриффиндора сидела Гермиона и остальные четверокурсники-гриффиндорцы. За исключением самого знаменитого четверокурсника Гриффиндора. Гарри Поттер, вопреки предсказанию директора, не вернулся в замок.

Кому-то очень хотелось позлорадствовать по этому поводу. Гермиона услышала позади себя аристократическое растягивание слов:

— И где же твой парень, грязнокровка? Не здесь, и почему бы это? Ах да, точно, он сбежал, потому что Поттер — трус!

Драко Малфой и его подпевалы ожидали какой угодно реакции, но только не того, что «самая яркая ведьма своего возраста» разразится раскатистым смехом.

— Боже, Малфой, ты всегда был таким тупым или сегодня утром поскользнулся в душе и ударился головой? Ты никогда никуда не ходишь без Крэбба и Гойла. Они были с тобой, когда я встретила тебя в поезде на первом курсе. И ты называешь кого-то другого трусом? Твоё поведение так и кричит: «Я не хочу драться с гриффиндорцем один на один, потому что тогда мне могут сделать больно».

Драко прорычал:

— Тебе лучше следить за языком, грязнокровка. Когда мой отец узнает об этом...

— ...ты надеешься, что он приедет сюда, в замок. И тогда вместо двух человек, за которыми можно прятаться, у тебя их будет трое. Как насчет того, чтобы попросить приехать и твою маму тоже? Тогда их будет четверо!

Весь Большой зал презрительно рассмеялся, и Гермиона услышала разрозненные аплодисменты.

Когда Драко в бешенстве умчался прочь, Гермиона соскользнула со скамьи и крикнула ему в спину:

— Почему же, Малфой, когда директор назвал имя Гарри, а Гарри отказался участвовать в Турнире, ты не вызвался занять место Гарри? Это потому, что ты слишком испугался?

Драко сжал кулаки, но не обернулся и ничего не ответил.

* * *

Несколько минут спустя, по-прежнему за столом Гриффиндора

Рон трещал что-то о «Пушках Педдл», когда Невилл сказал:

— Заткнись, Рон. Никто не хочет тебя слушать.

— Что ты сказал, Сквиб?

— Ты назвал Гарри Поттера обманщиком и лжецом. Он ушёл из-за тебя. Ты больше не «лучший друг» Гарри Поттера. И уж точно не мой, так что помалкивай. А ещё ты ешь как свинья.

Большинство гриффиндорцев за завтраком захлопали. Уши Рона покраснели.

Со стороны шестикурсников Гриффиндора донеслись слова:

— Гриффиндор может забыть...

— ...о победах во всех играх...

— ...на протяжении следующих четырех лет...

— ...и всё из-за крошки Ронникинса.

Джинни Уизли, сидевшая среди третьекурсников, сердито посмотрела на самого младшего из своих братьев.

— Мне так хочется прямо сейчас наложить на тебя Летучемышиный сглаз. Даже если за это я получу отработку.

Рон бросил свирепый взгляд на остальную часть стола.

— Поттер жульничал. Вы все это видели.

Падма Патил за столом Когтеврана громко сказала:

— Что я видела, Уизли, так это то, как Гарри Поттер приносит Клятву своей магией и своей жизнью, что он не жульничал. Ты удосужился заметить, что Гарри не упал замертво прямо тогда? Или заметить, что Гарри наложил чары Сонорус сразу после этого?

Невилл повысил голос, чтобы его мог услышать весь стол Гриффиндора:

— Поднимите руку те, кто согласен с Роном в том, что Гарри Поттер — обманщик, лжец и трус.

Рука Рона быстро взметнулась вверх. Больше ничья рука не поднялась. Руки близнецов тоже остались внизу.

Невилл сказал, снова громко:

— А теперь поднимите руку те, кто думает, что кто-то другой заставил Кубок выкинуть имя Гарри.

Рон резко опустил руку, в то время как руки Невилла и Гермионы поднялись. На самом деле, поднялась рука каждого гриффиндорца, кроме Рона, включая руки близнецов.

Гермиона тихо сказала:

— Невилл, посмотри назад.

Невилл обернулся на своей скамье. Падма Патил, светловолосая когтевранка и многие другие когтевранцы подняли руки. Среди учеников Хаффлпаффа с поднятыми руками были Ханна Эббот, Сьюзен Боунс и Седрик Диггори.

За столом Слизерина Дафна Гринграсс тоже подняла руку. Она прорычала:

— Ни слова, Драко.

Многие ученики Шармбатона и Дурмстранга тоже подняли руки, включая Виктора Крама и Флёр Делакур.

Затем Невилл задал гриффиндорцам ещё один вопрос. Он спросил громко, но на этот раз его голос дрогнул:

— Кто здесь верил Гарри Поттеру, но сегодня утром стыдится того, что мы не сказали ему о том, что верим?

Сгорбившись, Невилл добавил:

— Гермиона была храброй, и та девочка из Когтеврана была храброй. Но я не сказал Гарри, что я чувствую, и теперь мне за себя стыдно.

Руки гриффиндорцев, поднятые секундой ранее, опустились во время последней речи Невилла. Но когда Невилл поднял руку во второй раз, среди остальных гриффиндорцев возникло колебание. Затем медленно все, кроме Рона и Гермионы, подняли руки. Более чем у половины гриффиндорцев с поднятыми руками были красные, смущенные лица.

Позади Невилла со стороны стола Когтеврана раздался девичий голос:

— Был ли ты храбрым прошлой ночью, Невилл Лонгботтом? Не могу сказать. Но сейчас ты храбрый.

* * *

Полтора часа спустя

Кабинет главы Департамента магического правопорядка

Амелия Боунс не удивилась тому, что стоило ей войти в свой кабинет, как буквально через несколько минут совы попытались доставить ей письма.

Амелия, однако, была весьма удивлена, когда одной из почтовых сов оказалась белоснежная сова, а доставленный ею магловский конверт был от Гарри Поттера.

Того самого Гарри Поттера, который прошлой ночью принес Клятву, сломал свою палочку, а затем покинул Хогвартс.

Конверт с письмом Гарри Поттера был толстым, потому что к его письму прилагались уменьшенные копии завещаний его отца и матери.

По какой-то причине в письме Гарри не упоминалось о том, что его имя выпало из Кубка Огня. Но в письме говорилось о других вещах, и все они повергли Амелию в шок.

Тётя-магла Гарри не должна была быть его магловским опекуном, но всё же была им. Тётя Гарри и её муж жестоко обращались с мальчиком, но никто — ни маглы, ни волшебники — не обращал на это внимания. Альбус Дамблдор не должен был быть магическим опекуном Гарри, но всё же был им. Сама Амелия была третьей в списке назначенных опекунов Гарри после Сириуса Блэка и Алисы Лонгботтом, однако узнала об этом впервые. Дурсли, Альбус Дамблдор и Молли Уизли воровали из целевого сейфа Гарри.

Сириус Блэк не мог убить родителей Гарри, потому что он был крестным отцом Гарри, а Питер Петтигрю был Хранителем Тайны. Однако Блэка бросили в Азкабан без суда, а Верховный чародей (Дамблдор) ни разу не потребовал проведения суда.

(Амелия почувствовала стыд. Всё то, что было написано в письме о Сириусе Блэке, Амелия должна была выяснить тринадцать лет назад сама. Ей не должен был указывать на эти факты четырнадцатилетний мальчик.)

Что больше всего беспокоило Гарри, писал он, так это то, что над ним не только издевались, но эти издевательства оставались незамеченными, а их последствия — без лечения:

До Хогвартса, когда я ходил в магловскую начальную школу, я рассказал двум учителям о том, что родственники причинили мне сотрясение мозга, переломы костей и оставили шрамы. Ничего из этого не вышло. Если кто-то из учителей и замечал следы издевательств самостоятельно, без моих указаний на них, то ничего не предпринимал.

До Хогвартса я решил, что ни один взрослый ничего для меня не делает, потому что никому из них нет до меня дела. Но теперь мне интересно, не применил ли Дамблдор к моим учителям Обливиэйт или Конфундус.

Затем я прибыл в Хогвартс. Здесь я узнал, что Альбус Дамблдор — самый жестокий «добрый дедушка» на планете. Северус Снейп — озлобленный отшельник, которому дан карт-бланш на жестокое обращение с детьми. А остальные профессора либо слепы, либо безразличны.

Поппи Помфри — искренне заботливый человек. И, учитывая, сколько раз я бывал в больничном крыле, она не могла не заметить моё недоедание, неправильно сросшиеся кости и шрамы на теле. Но она не сообщила ни о чём из этого в ДМП. Я подозреваю, что Дамблдор промыл мозги мадам Помфри.

Поэтому я должен спросить: должен ли я ждать, пока мне не исполнится семнадцать, чтобы затем за собственные деньги лечить последствия жестокого обращения — при условии, что Дамблдор и Молли к тому времени не обчистят мои сейфы подчистую? Потому что до тех пор мои мучители могут обращаться со мной как им заблагорассудится, и ничто их не остановит.

Первое, что сделала Амелия после прочтения письма Гарри, — отправилась в Отдел документации Министерства. Она нашла завещания Джеймса и Лили Поттер. Но оба завещания были опечатаны по приказу Верховного чародея. А кто был Верховным чародеем в то время? Альбус Дамблдор.

Следующее, что сделала Амелия, — нанесла визит в Гринготтс. В конце концов ее провели к управляющему счетами Поттеров, Кровожаду. У Амелии состоялся весьма познавательный разговор с Кровожадом. Особенно после того, как Амелия упомянула, что Кубок Огня совершил невозможное и выплюнул имя Гарри Поттера. Кровожад подтвердил Амелии, что из целевого сейфа Гарри, номер 687, с 1981 года производилось множество изъятий, и ровно два из них были сделаны самим Гарри.

Поговорив с Кровожадом, Амелия вышла из Гринготтса. Как только она спустилась по парадным ступеням банка, она аппарировала к главным воротам Хогвартса.

* * *

Несколько минут спустя

Пока Амелия шагала по замку Хогвартс к больничному крылу, она, казалось, не обращала никакого внимания на портреты, выстроившиеся вдоль стен коридора, по которому она сейчас спешила. Но Амелия прекрасно знала об этих портретах. Она знала, что эти портреты сообщат Дамблдору о ее присутствии в замке. Амелия нахмурилась.

Добравшись до места назначения и войдя в больничное крыло, Амелия застала мадам Помфри разговаривающей с двумя раскрасневшимися девочками со Слизерина. Амелия решила, что девочкам было лет по тринадцать. Амелия вспомнила два своих собственных разговора с мадам Помфри, примерно в тринадцатилетнем возрасте, которые заставили юную Амелию густо покраснеть.

Амелия села на край кровати и стала ждать, пока смущённые девочки не уйдут. Она отметила, что все кровати в больничном крыле были пусты. Над одной из них к стене была приклеена латунная табличка: «Официальная восстановительная койка Гарри Поттера».

Теперь, когда Амелия осталась наедине с мадам Помфри, она не стала терять времени:

— Во время тех многочисленных осмотров Гарри Поттера по поводу школьных травм, не замечали ли вы, что у него были и другие травмы, нанесенные за пределами школы?

— Да, конечно, — ответила Помфри.

— Травмы вне школы, которые по своему характеру или степени тяжести могли бы свидетельствовать о жестоком обращении? — надавила Амелия.

Лицо целительницы ничего не выражало.

— Гарри Поттер не подвергается жестокому обращению, когда находится в своей магловской семье. Гарри Поттеру не везет, и с ним происходит много серьезных несчастных случаев за пределами школы.

Она под Империусом! Или, по крайней мере, под Конфундусом, — подумала Амелия.

Амелия оглушила целительницу.

Амелия левитировала бессознательное тело Помфри к камину неотложной помощи Святого Мунго, который находился рядом с кабинетом Помфри. Амелия постучала палочкой по кирпичу камина и сказала:

— Неотложная помощь Святого Мунго! Авторизация: Амелия Боунс, ДМП.

Камин вспыхнул зеленым светом, и в нем появилось лицо мужчины.

— Пожалуйста, назовите характер неотложной медицинской помощи.

Амелия ответила:

— Я Амелия Боунс, глава ДМП. У меня здесь Поппи Помфри, которую я Оглушила. Две вещи. Во-первых, я хочу, чтобы вы провели ей сканирование на наличие Обливиэйтов, зелий, Конфундусов, Проклятий и Империуса. Результаты этого сканирования должны быть переданы только мне. Я активирую Красный Уровень Конфиденциальности.

Это означало, что даже самой пациентке не скажут результаты сканирования без разрешения Амелии.

Мужчина, разговаривающий с Амелией по каминной сети, ответил:

— Вы Амелия Боунс из ДМП. Пациентка — Поппи Помфри. Сканирование. Красный Уровень Конфиденциальности. Понял.

— Кроме того, поскольку в Хогвартсе в данный момент нет целителя, мне нужно, чтобы вы прислали целителя на замену, пока Поппи Помфри не вернется. Я снова активирую Красный Уровень Конфиденциальности для взаимодействия заменяющего целителя со всем персоналом Хогвартса, включая директора.

Через две минуты временно заменявшая Поппи Помфри целительница Андромеда Тонкс отправила её по каминной сети в Святого Мунго. Амелия заметила, что целительница Тонкс сильно напоминала Беллатрису Лестрейндж.

Хотя никого больше не было рядом, целительница Тонкс понизила голос, когда спросила Амелию:

— Если на разум целительницы Помфри воздействовали заклинанием, — а воздействие на разум целителя или аврора было строго незаконным, — у вас есть подозреваемый?

Двери больничного крыла открылись, и вошел Альбус Дамблдор.

— Ах, Амелия, как приятно видеть тебя снова. Где Поппи?

* * *

Тем временем в кабинете Кровожада в Гринготтсе

Гарри и мистер Тонкс, волшебник-юрист, одновременно прибыли в кабинет Кровожада.

Первое, что сделал Гарри, — на время проигнорировал мистера Тонкса и заключил договор с Кровожадом на проверку и замену защитных камней Поттер-мэнора. Всего там было восемь защитных камней. Гарри хотел, чтобы гоблины установили новые чары и новый Фиделиус на Поттер-мэнор, а Хранителем Тайны сделали самого Гарри.

Как только договор о ремонте защитных камней Поттер-мэнора был заключен, можно было приступать к основному совещанию.

Гарри рассказал мистеру Тонксу, что, как он и опасался, его имя выпало из Кубка.

Кровожад взял у него воспоминание об этом событии и его последствиях, а затем воспроизвёл его в гоблинской версии Омута памяти.

Когда показ воспоминания Гарри завершился, мистер Тонкс сказал:

— Мне понравилось, как ты дал понять, что собираешься жить в магловском мире. Если ты блефовал, отлично. Если это твое истинное намерение, тоже отлично. Жизнь в магловском мире усложнит Дамблдору задачу по твоему поиску, потому что выросшие в магическом мире волшебники ничего не знают о магловском мире.

Гарри рассмеялся.

— Верно. Я мог бы разбить палатку на другой стороне Чаринг-Кросс Роуд, и ни одна ведьма или волшебник, выросшие в магическом мире, никогда бы меня не нашли.

Мистер Тонкс сказал Гарри:

— Предлагаю тебе прямо сейчас заявить права на кольцо Наследника Поттера. И попробовать заявить права на кольцо Лорда Поттера. Посмотрим, признал ли тебя Кубок совершеннолетним.

Кровожад принёс коробочки с обоими кольцами — Наследника Поттера и Лорда Поттера, — но первой протянул ту, в которой лежало кольцо Лорда.

Гарри заколебался.

— Что произойдёт, если я попытаюсь надеть кольцо, но по какой-то причине не смогу заявить права на титул лорда Поттера?

Мистер Тонкс ответил:

— Кольцо Лорда Поттера очень велико. Когда Лорд Поттер надевает его, оно сжимается по размеру пальца. Если кольцо Лорда надевает Наследник Поттер, оно его игнорирует. А вот если надеть его попытаюсь я, случится что-нибудь неприятное.

Гарри надел кольцо Лорда Поттера на безымянный палец правой руки. Кольцо уменьшилось и плотно обхватило его палец. Знания семьи Поттеров хлынули в мозг Гарри.

— Поздравляю, лорд Поттер, — произнес Кровожад, взмахнув рукой, и обе коробочки с кольцами исчезли.

Вспыхнул свет, и на столе перед Гарри появился бронзовый ключ от сейфа.

— Ключ от фамильного сейфа Поттеров, — пояснил Кровожад.

Затем гоблин усмехнулся, обнажив зубы:

— В сейфе хранится сертификат на 75 процентов выпущенных акций компании «Граннингс Дриллс, Лимитед».

Гарри улыбнулся, глядя на гоблина и волшебника-юриста, находившихся с ним в одной комнате.

— Кровожад, теперь у меня для тебя новый приказ: атакуй.

* * *

Тем временем в больничном крыле Хогвартса

Альбус Дамблдор только что вошел в больничное крыло замка Хогвартс. Он мельком взглянул на целительницу Тонкс, затем его взгляд устремился прямо на Амелию. С лукаво блестящими глазами он произнес:

— Ах, Амелия, как приятно видеть тебя снова. Где Поппи?

— Не здесь, — ответила Амелия ровным голосом. Она смотрела на Дамблдора немигающим взглядом.

Дамблдор сказал:

— Амелия, это моя школа. Я настаиваю, чтобы ты сказала мне, где Поппи, и почему ее здесь нет.

— Нет, я не скажу вам. Красный Уровень Конфиденциальности.

Дамблдор одарил Амелию своим фирменным взглядом «Я так в тебе разочарован».

— Давай мы с тобой обсудим это в моем кабинете.

— Нет.

Амелия больше ничего не сказала. Вместо этого она продолжала сверлить Дамблдора взглядом. Чужой разум скользнул по её окклюментным щитам. Прикосновение было пробным, настолько мягким, что большинство окклюментов даже не почувствовали бы его.

Ты напыщенный дурак, — подумала Амелия и позволила Дамблдору уловить эту мысль в её разуме.

Когда глаза Дамблдора расширились, Амелия схватила директора за руку, а затем хлопнула по маленькому барсуку, приколотому к ее мантии.

— Тардис! — сказала Амелия, и они вдвоем с Дамблдором перенеслись с помощью портала из замка Хогвартс.

Мгновение спустя Амелия и Дамблдор прибыли в густо исписанную рунами комнату подавления магии в ДМП. Сразу за пределами комнаты сработала сигнализация.

Амелия услышала тяжелые шаги, подбегающие к единственной двери в комнату, и эта дверь распахнулась. Прямо за дверным проемом стояли двое авроров. Они не переступили порог.

Один аврор направил свою синюю палочку на Дамблдора.

— Акцио палочки подозреваемого!

Две палочки отлетели от Дамблдора.

— НЕ-Е-ЕТ! — закричал старик.

Тем временем другой аврор направил свою собственную синюю палочку на Дамблдора.

— Акцио порталы подозреваемого!

Три предмета, один из которых был спрятан в бороде Дамблдора, отделились от старика и полетели ко второму аврору.

Амелия повернулась к шокированному Дамблдору. Бесстрастным голосом она произнесла:

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, вы арестованы за попытку применения легилименции к аврору. Вы будете содержаться в камере предварительного заключения, пока ДМП расследует другие преступления, которые вы могли совершить. Поскольку я расцениваю вас как склонного к побегу, вам будет отказано в посетителях, кроме вашего адвоката. Всё, что вы скажете с этого момента, может быть использовано против вас, если вы предстанете перед судом.

* * *

В Поттер-мэноре

Гарри вызвал всех четырех домовых эльфов Поттеров, затем передал ключ от фамильного сейфа Серой Глине. Гарри сказал им:

— Восстановите былое величие дома. Сделайте дом таким, каким он был до нападения. Сделайте всё качественно и не жалейте средств.

* * *

Полчаса спустя

Гринготтс отправил Альбусу Дамблдору письмо, в котором сообщалось, что оба сейфа Хогвартса, которые он контролировал, фамильный сейф Дамблдоров и все четырнадцать его личных сейфов «заморожены в связи с аудитом» из-за «нарушений». В письме были перечислены номера семнадцати затронутых сейфов.

Интересно, что сейф 687 не упоминался как замороженный. Дамблдор теоретически мог бы снимать деньги из целевого сейфа Гарри, если бы ему как-то удалось заполучить ключ.

* * *

Полчаса спустя

Корнелиус Фадж больше всего на свете любил три вещи: яблочный пирог со взбитыми сливками, многотысячные взятки и оказанные другим услуги. Возможность оказать Дамблдору огромную услугу была слишком лакомой, чтобы её упускать.

Фадж приказал освободить Дамблдора из камеры предварительного заключения в обмен на обещание директора (заметьте, не Непреложный Обет и даже не Клятву), что Дамблдор явится в суд, если ему будет предписано предстать перед судом.

Амелия Боунс не стала упоминать своему боссу о том, что Дамблдора уже тщательно допросили с использованием сыворотки правды. Стенограмма допроса представляла собой весьма интересное чтиво.

Как только Дамблдор вернулся в Хогвартс, сова из Гринготтса доставила ему письмо, в котором сообщалось, что все его сейфы были заморожены. Однако гоблин, написавший письмо, казалось, не знал, что у Дамблдора был доступ к целевому сейфу Гарри.

Дамблдор немедленно вызвал Молли по каминной сети, чтобы сказать ей, что ключ от сейфа Гарри нужен ему прямо сейчас.

Молли ответила Дамблдору, что потеряла ключ где-то в Косом переулке три недели назад.

Дамблдор решил аппарировать в Гринготтс и попытаться уговорить кассира сделать ему дубликат ключа от сейфа 687. Несмотря на то, что его просьба противоречила правилам Гринготтса, Дамблдор не сомневался, что вскоре ключ будет у него в руках, потому что Дамблдор был мастером словесных уловок.

* * *

Несколько минут спустя, у окна кассира в Гринготтсе

Кассир прорычал:

— Излагай свое дело, волшебник.

Дамблдор улыбнулся ему и сказал:

— Мне нужно попасть в Сейф 687, но у меня нет ключа. Мне нужно сделать дубликат ключа.

— Дай мне свой палец для ритуала проверки крови.

Дамблдор подчинился, но кассир, пустив кровь из пальца Дамблдора, забыл залечить рану. Дамблдору пришлось залечивать рану самому, используя магию без палочки.

Кассир произнес:

— Единственными владельцами Сейфа 687 являются Джеймс Поттер, покойный. Лили Поттер, покойная. И Гарри Поттер, четырнадцать лет. Ты не являешься ни одним из них, волшебник Дамблдор.

— Я магический опекун Гарри, и являюсь им уже тринадцать лет. Проверь Специальные инструкции для Сейфа 687.

— Проверка Специальных инструкций требует времени, а время — деньги. У тебя есть какие-либо действительные документы, подтверждающие твои заявления?

— Нет, но...

— Что-нибудь с подписью Джеймса Поттера или Лили Поттер на документе?

— Нет, но...

— Я не могу удовлетворить твою просьбу. Политика Гринготтса...

— Мерлин! — огрызнулся Дамблдор. — Просто проверь эти проклятые Специальные инструкции! Неужели я многого прошу?

— Очень хорошо. Я проверю наличие каких-либо Специальных инструкций для Сейфа 687.

Затем кассир посмотрел влево, на что-то, что было скрыто от глаз Дамблдора.

И кассир крикнул:

— Megkrob pu!

Через несколько секунд другие гоблины оттащили Дамблдора от окна кассира. Поскольку эти другие гоблины носили броню и держали оружие из острой гоблинской стали, Дамблдор не стал пытаться отбиваться.

Однако ещё до того, как услышал обвинения гоблинов, Дамблдор потребовал передать его под стражу ДМП. Над ним посмеялись. А презрительный гоблинский смех — страшная вещь.

* * *

Десять минут спустя

Молли Уизли была арестована в «Норе» четырьмя свирепыми на вид гоблинами и обвинена в краже из сейфа 687. Перед арестом её не предупредили ни Дамблдор, ни её сын Билл.

* * *

Пять минут спустя

В классе Трансфигурации в Хогвартсе

Минерва Макгонагалл вела урок трансфигурации у пятикурсников Когтеврана и Слизерина, когда почувствовала, что защитные чары Хогвартса перешли под ее контроль.

Минерва знала, что это означает: Альбус либо только что умер, либо был приговорен к тюремному заключению.

Минерва подняла палец, что означало «Подождите», затем сказала ученикам:

— Я должна на минутку выйти из класса. Пожалуйста, сидите тихо.

Как только Минерва закрыла дверь класса и оказалась в коридоре, она позвала Морщинистого, главного домового эльфа Хогвартса. Минерва сказала ему:

— Поручи домовым эльфам, портретам и привидениям найти профессора Дамблдора, если он в замке. Или выяснить, куда он мог отправиться, если его в замке нет.

Примерно через полчаса, после того как ученики покинули класс, Почти Безголовый Ник просочился сквозь стену класса. Он поклонился Минерве и сказал:

— Профессор Макгонагалл, портреты сообщили мне, что профессор Дамблдор сегодня утром получил письмо из Гринготтса. Он прочитал письмо, сунул его в карман мантии, а затем аппарировал.

Минерва поблагодарила Ника, и он удалился. Затем Минерва поняла, что ей нужно больше информации, которой владел только Гринготтс.

Впервые с тех пор, как Минерва была дерзкой семикурсницей, она попыталась аппарировать из Хогвартса. К ее полнейшему шоку, ей это удалось, и она оказалась на парадных ступенях Гринготтса.

Несколько минут спустя в Гринготтсе управляющий счетами Хогвартса сказал Минерве, что два школьных сейфа ранее были заморожены. Но теперь, когда Минерва стала директором, их разморозят.

— Кстати, — сказали Минерве, — одним из поступков Заключенного Дамблдора, разозлившим нас, было то, что он платил привидению, Катберту Биннсу, зарплату, но затем Заключенный Дамблдор переводил всю эту зарплату в свои собственные сейфы.

* * *

Большой зал Хогвартса, время обеда

Когда Гермиона вошла в Большой зал, никто не сидел ни на стуле с высокой спинкой профессора Макгонагалл за преподавательским столом, ни на золотом троне, на котором осмеливался сидеть только профессор Дамблдор. Гермиона не придала значения тому, что оба кресла пустовали.

Затем вошла профессор Макгонагалл. Гермиона не придала значения тому факту, что шотландка прибыла, а Дамблдор — нет. За последние три года почти на каждой трапезе ученики и остальные профессора уже сидели за столами, когда профессор Дамблдор наконец удостаивал Большой зал своим присутствием.

Но на этот раз профессор Макгонагалл не подошла к своему старому креслу. Вместо этого она направилась к золотому трону, стоявшему рядом. Макгонагалл трансфигурировала его в копию кресла заместителя директора, только верхнюю часть спинки теперь украшала белая буква «Д».

К этому времени ученики заметили манипуляции профессора Макгонагалл, и Гермиона услышала перешёптывания по всему залу.

Тогда профессор Макгонагалл села. Не в кресло заместителя директора, а в трансфигурированный золотой трон.

Профессор Снейп выглядел встревоженным.

Через две минуты профессор Макгонагалл встала.

— Прежде чем мы начнём есть, я должна сделать объявление. Профессор Дамблдор был пойман гоблинами на воровстве и приговорён к семидесяти пяти годам работы в гоблинских шахтах.

Другими словами, Дамблдора приговорили к смерти от истощения.

Профессор Макгонагалл продолжила:

— Теперь я исполняю обязанности директора.

Профессор Снейп встал и произнес:

— Я ухожу в отставку с поста учителя зельеварения и декана Слизерина, немедленно.

Профессор Снейп не успел сделать и двух шагов к дверям, ведущим в подземелья, как раздались радостные возгласы, достаточно громкие, чтобы у Гермионы зазвенело в ушах.

* * *

Десять минут спустя, всё еще в Большом зале

Гермиона сидела за столом Гриффиндора и ела, когда услышала, что обычный гул множества разговаривающих детей за ее спиной стих. В то же самое время Лаванда ахнула:

— Гермиона, смотри!

Гермиона обернулась и увидела, что через Большой зал летят совы. Одна сова, белоснежная, направлялась прямо к Гермионе.

К тому моменту, когда Гермиона отблагодарила Хедвиг беконом и открыла магловский конверт, в котором лежало письмо Гарри, в Большом зале воцарилась тишина.

Все — ученики и профессора, первокурсники и семикурсники, гриффиндорцы и слизеринцы, британцы и иностранцы — смотрели на Гермиону, ожидая услышать содержание письма Гарри. Даже Драко внимательно слушал, хотя и хмурился.

Тишина была настолько полной, что Гермионе не потребовался Сонорус, чтобы её услышали, когда она читала письмо Гарри вслух:

Первым делом о главном. Я нахожусь в тёплом, сухом и безопасном месте, но не скажу тебе где. Чего не знаешь, того не сможешь рассказать, когда кто-то с пятью именами решит тайком прочитать твои мысли. В одном месте меня точно нет — у моих ужасных магловских родственников. Я скорее буду спать под звёздами шотландской зимой, чем когда-либо вернусь к этим людям.

Прямо сейчас мне кажется, что моя магия всё еще при мне. Но трудно сказать наверняка, когда у меня больше нет моей палочки из остролиста и пера феникса. Хедвиг (моя сова) и Добби (мой домовой эльф) пока со мной. Так что я мог бы сходить в Гринготтс и взять немного галлеонов, а затем отправиться в магазин Олливандера и купить новую палочку. Но я ничего этого не сделал. Зачем напрягаться, если 24-го числа я могу стать маглом? Но послушай, даже если я останусь волшебником на следующий день после Первого испытания, я всё равно задумаюсь, покупать ли мне новую палочку. Я очень разочарован в магическом мире, Гермиона.

Передай Луне Лавгуд «спасибо» за то, что она вышла на улицу и сказала, что верит мне. Она не на нашем факультете, она не обязана была что-то делать или говорить. Но она сделала это, и для меня это очень много значит.

Знаешь ли ты, что мне было труднее сказать тебе «Я люблю тебя» и поцеловать тебя в Большом зале, чем встретиться лицом к лицу с василиском в Тайной комнате? Я сражался с василиском, потому что никто другой не мог. Но вчера я так боялся, что ты ответишь мне: «Давай останемся просто друзьями». Ты же позволила мне признаться в любви, позволила поцеловать себя, и теперь ты моя девушка. Это чертовски потрясающе!

Я люблю тебя, Гермиона. Я любил тебя больше года, с тех пор как тебя окаменили, и буду любить тебя вечность.

По всему Большому залу Гермиона услышала вздохи девочек. На лице профессора Макгонагалл играла мягкая улыбка.

Джинни Уизли пробормотала:

— Никчемная девка, он мой!

Чемпионка Шармбатона заговорила, нарушив всеобщую тишину:

— Ма-аленький мальчик убьи-ил васьи-или-иска?

Вторник, 1 ноября 1994 года, время обеда

Поттер-мэнор

Гарри обедал, когда Серая Глина, главный эльф Поттер-мэнора, передал Гарри письмо, которое только что пришло из Гринготтса.

Уважаемый лорд Поттер,

Данное письмо информирует вас о результатах расследования Гринготтсом кражи вашей собственности, как внутри, так и за пределами ваших сейфов.

За прошедшие годы Гринготтс разработал 994 способа обнаружения краж и выявления воров. Поэтому Гринготтс уверен, что всё, что было у вас украдено, возвращено или заменено ценностями равной или большей стоимости.

Гринготтс наказывает за кражу двумя способами. Первый — обязательное назначение каторжных работ в наших золотых или железных шахтах. Независимо от того, насколько мелкой была кража, минимальный срок наказания составляет шесть месяцев работы в шахте. Второй способ, которым Гринготтс наказывает за кражу, заключается в воровстве у вора. Каждый кнат, который был украден у жертвы, возвращается ей, плюс десять процентов от стоимости украденного изымается из сейфа или имущества вора и передаётся жертве. Когда у вора не хватает монет для 110-процентного возмещения, Гринготтс передаёт жертве принадлежащее вору имущество или ценности. При их выборе банк в первую очередь руководствуется вопросом: «Утрата какого ценного предмета причинит вору наибольшие страдания?» Если передача всех монет и ценностей вора всё ещё не обеспечивает достаточной стоимости для 110-процентного возмещения, его казнят тяжёлым стальным топором.

Что касается Мэрион Гвиневеры Уизли, урожденной Прюэтт:

Возвращенное украденное имущество Гарри Поттера: неприменимо.

Украдено 1 260 галлеонов x 110% = 1 386 галлеонов к взысканию.

Из личного сейфа Мэрион Гвиневеры Уизли, урожденной Прюэтт, было изъято 874 галлеона и переведено в фамильный сейф Поттеров. Личный сейф М.Г.У. был закрыт.

Из фамильного сейфа семьи Уизли было изъято 512 галлеонов и переведено в фамильный сейф Поттеров.

Недостаток средств: неприменимо.

Ценности Мэрион Уизли, переданные в фамильный сейф Поттеров: неприменимо.

Недостаток средств после передачи ценностей: нет. Вор не был казнен в качестве наказания.

Приговор: пять лет каторжных работ в железной шахте.

Что касается Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора:

Возвращённое украденное имущество Гарри Поттера: гримуар семьи Поттеров, семнадцать других книг и говорящий портрет Джеймса и Лили Поттер. Возвращённое имущество было помещено в фамильный сейф Поттеров. Для семейного гримуара мы повторно активировали шпионское проклятие, разрешающее доступ только Поттерам.

Украдено 646 836 галлеонов x 110% = 711 520 галлеонов к взысканию.

Из четырнадцати личных сейфов Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора было изъято 443 923 галлеона и переведено в фамильный сейф Поттеров. Четырнадцать личных сейфов АПВБД были закрыты.

Из фамильного сейфа семьи Дамблдор было изъято 47 галлеонов и переведено в фамильный сейф Поттеров.

Недостаток средств: 267 550 галлеонов.

Ценности Альбуса Дамблдора, переданные в фамильный сейф Поттеров: (1) купчая на неволшебный дом для отдыха в Сан-Хосе-Обреро, Ибица, Испания. Четыре спальни, одна ванная комната. Оценочная стоимость: 163 000 галлеонов. (2) купчая на наследный дом Дамблдоров недалеко от Лонсестона, Корнуолл, Англия, Великобритания. Пять спален, две ванные комнаты, лаборатория зельеварения, дуэльный зал, кузница, домовой эльф (по имени Пчеловод). Оценочная стоимость: 214 000 галлеонов.

ПРИМЕЧАНИЕ: Выбор ценностей, подлежащих передаче от вора к жертве кражи, остаётся на усмотрение Гринготтса. Гринготтс не даёт ни вору, ни жертве права голоса в вопросе о том, какие именно ценности вор уступает жертве. Жертва кражи не обязана возмещать вору излишек стоимости переданных ценностей.

Недостаток средств после передачи ценностей: нет. Вор не был казнен в качестве наказания.

Приговор: семьдесят пять лет каторжных работ в железной шахте.

С уважением,

Кровожад, управляющий счетами Поттеров

Гарри злобно усмехнулся. Нечасто ему везло, но это был как раз один из таких случаев. Мало того что всё имущество и большая часть денег, которые Дамблдор украл у него, были возвращены, так Гарри вдобавок остался в выигрыше.

Тогда Гарри почувствовал желание не только владеть на бумаге этими двумя домами, которые раньше принадлежали директору, но и действительно побывать в них. Хотя бы на несколько минут.

— Добби, — позвал Гарри. С хлопком появился улыбающийся Добби.

— Пчеловод, — позвал Гарри.

Хлопок. Появился домовой эльф, одетый в кухонное полотенце. Пчеловод в замешательстве посмотрел на Гарри:

— Молодой хозяин не Дамблдор, вы не из семьи Дамблдоров. Но вы — хозяин Пчеловода.

Добби взволнованно сказал Пчеловоду:

— Хозяин Пчеловода — Гарри Поттер. Ни один хозяин не может быть лучше для любого эльфа, чем Гарри Поттер!

Гарри протянул письмо своему новому домовому эльфу.

— Пчеловод, твой бывший хозяин обокрал меня, но гоблины поймали его на этом. Теперь Дом Дамблдора больше не принадлежит ни одному Дамблдору, он принадлежит мне.

* * *

Несколько секунд спустя, на острове Ибица в Средиземном море

Гарри приказал Пчеловоду перенести и его самого, и Добби в дом для отдыха, чтобы в будущем Добби знал дорогу в Сан-Хосе-Обреро.

Теперь же Гарри велел двум домовым эльфам, Добби и Пчеловоду, оставаться в доме для отдыха, пока сам он выйдет на улицу и осмотрится.

Выйдя за парадную дверь, Гарри первым делом обнаружил, что через дорогу от его дома находится отель. Затем заметил, что улица засажена пальмами. Когда Гарри обернулся и посмотрел на свой дом с улицы, то увидел, что тот полностью покрыт белой штукатуркой, за исключением черепичной крыши. А ещё в нём было много больших окон.

Гарри сообразил, что, если пойдёт туда, откуда слышны крики чаек, то сможет найти пляж. Через пять минут после выхода из дома его кроссовки уже утопали во влажном песке у кромки воды, а прямо перед ним накатывали волны.

Звук набегающих волн показался Гарри успокаивающим.

Гарри ухмылялся. Дурсли несколько раз ездили в Брайтон, но ни разу не брали Гарри с собой. Гарри никогда не видел ни Атлантического океана, ни Ла-Манша. Но сейчас Гарри находился менее чем в пяти футах от вод Средиземного моря, и он мог возвращаться сюда в любое время, когда захочет!

Гарри с запозданием обратил внимание на температуру. Он уже несколько минут находился на улице в одной рубашке с длинными рукавами. Лицу и рукам было немного прохладно, но в целом он чувствовал себя вполне комфортно. Удивительно для начала ноября! Постояв несколько минут на улице в Шотландии ноябрьским днём, Гарри уже нуждался бы в толстом свитере или даже пальто. Спасибо тебе, Дамблдор, за то, что ты меня обокрал, — с ухмылкой подумал он.

* * *

Тем временем, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Гермиону вызвали с урока чар в кабинет директрисы. Гермиона догадалась, что вызов как-то связан с Гарри.

Так и оказалось. Гермиону ждала не только директриса, но и Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка.

Справа от главы ДМП в воздухе парил свиток с развёрнутым свободным концом. Над пергаментом зависло готовое писать перо.

После обмена любезностями мадам Боунс спросила Гермиону:

— Вы знаете, где мистер Поттер?

Гермиона ответила:

— Цитата: «В тёплом, сухом и безопасном месте», конец цитаты. Это из его последнего письма ко мне.

Мадам Боунс произнесла спокойным голосом:

— Это не помогает. Я спрашиваю снова: вы знаете, где мистер Поттер?

Гермиона ответила:

— Я готова поклясться, что не знаю, где Гарри. Но даже если бы и знала, я бы вам не сказала.

Профессор Макгонагалл выпалила:

— Мисс Грейнджер!

Гермиона сказала:

— Мадам Боунс, извините, если это вас оскорбляет. Но Волдеморт пытался убить Гарри уже трижды. И я думаю, то, что произошло вчера вечером, было началом попытки номер четыре. Но прошлой ночью Гарри сделал то, чего Волдеморт не планировал, поэтому Гарри в безопасности. Пока что. Но если бы я сказала вам: «Гарри находится там-то», а вы разболтали бы об этом в ДМП, то, думаю, к закату Гарри был бы мёртв.

А закат в Шотландии в начале ноября был уже не за горами.

Затем Гермиона посмотрела прямо в глаза мадам Боунс.

— Кроме того, мэм, вы — сотрудница министра Фаджа. Того самого министра Фаджа, который приказал дементору поцеловать Сириуса Блэка, даже не удосужившись выяснить, виновен ли Сириус хоть в чём-нибудь.

Мадам Боунс сказала:

— Поверьте, я сделаю всё возможное, чтобы не допустить, чтобы дементор поцеловал Сириуса Блэка без суда. Но давайте вернёмся к тому, что вы сказали ранее. Вы говорите о Вы-Знаете-Ком так, будто он жив.

— Он жив. Разве Сьюзен вам не рассказывала? Он вселился в профессора Квиррелла на первом курсе, пока Гарри случайно не убил его. На втором курсе призрак Волдеморта вселился в девочку, Джинни Уизли, пока Гарри не избавился от призрака. Но Реддл не остаётся мёртвым. Иногда Гарри на несколько секунд удаётся заглянуть в мысли Волдеморта.

Мадам Боунс бросила на Гермиону растерянный взгляд.

— Подождите, вы говорили о Вы-Знаете-Ком, но кто такой этот «Реддл»? Маглорождённый?

Гермиона ответила:

— Настоящее имя Волдеморта — Реддл. Его отец был аристократом-маглом.

Профессор Макгонагалл ахнула.

— Вы-Знаете-Кто — это Том Марволо Реддл? Он был старостой школы на несколько курсов старше меня!

Гермиона спросила директрису:

— Как так вышло, что вы этого не знаете? Директор хотя бы упоминал, что Реддл поместил крестраж в свой дневник? Гарри сказал мне, что рассказал профессору Дамблдору всё.

Прим. пер.: понятия не имею, откуда Гермиона знает о крестражах на четвертом курсе.

Гермиона снова повернулась к мадам Боунс.

— И снова я спрашиваю, почему Сьюзен не рассказала вам о Волдеморте и профессоре Квиррелле?

Профессор Макгонагалл ответила:

— Мисс Боунс не знала о том, что Вы-Знаете-Кто вселился в профессора Квиррелла, потому что Альбус не рассказал об этом ученикам. И я не знала о том, что Вы-Знаете-Кто — это Том Марволо Реддл, потому что Альбус мне не сказал.

Мадам Боунс спросила Гермиону:

— Относительно того, что произошло прошлой ночью: Гарри действительно имел в виду то, что сказал? Что он пожертвует своей магией, лишь бы не соревноваться? Мог ли он блефовать?

Гермиона сердито посмотрела на старшую ведьму.

— Вы ведь знаете, что я маглорождённая, верно? Прошлой ночью, после того как вытянули имя Гарри, мне хотелось закричать, когда все эти люди продолжали твердить: «Гарри, ты должен участвовать в Турнире, иначе потеряешь магию». Честно говоря, это их лучший аргумент? Подвергаться риску смерти не один, а три раза предпочтительнее, чем больше никогда не взмахнуть палочкой? Серьёзно? Смиритесь с этим. Если Гарри придётся навсегда отказаться от этого мира, он не проронит ни слезинки. Он даже не слышал о магии до своего одиннадцатилетия. Для него не составит труда уйти из магического мира.

Профессор Макгонагалл выглядела шокированной. Лицо мадам Боунс ничего не выражало.

Профессор Макгонагалл спросила:

— Сможет ли он жить в магловском мире? Сможет ли он выжить?

Гермиона ответила:

— До тех пор, пока его не заставляют жить с Дурслями, да. Если бы он мог быть юридически эмансипирован в магловском мире, ещё лучше. Если Гарри по закону совершеннолетний, среди маглов он точно выживет.

Мадам Боунс сказала:

— Особенно с учетом того, что деньги, которые два человека украли из его сейфов, были возвращены.

Профессору Макгонагалл стало дурно.

— Альбус украл деньги у Гарри? — Затем она пробормотала шотландское ругательство.

Мадам Боунс вздохнула.

— Будем надеяться, что всё не так плохо, и мистер Поттер не потеряет свою магию.

Гермиона покачала головой.

— Это может не иметь никакого значения. Даже если у Гарри всё ещё останется магия после того, как он откажется от Первого испытания. В своём последнем письме он написал: «Я всё равно могу так и не купить новую палочку. Я очень разочарован в магическом мире, Гермиона».

— Мерлин, — вздохнула профессор Макгонагалл.

Мадам Боунс посмотрела на Гермиону.

— Вы упомянули Сириуса Блэка. Что вы знаете о его предполагаемых преступлениях?

Допрос Гермионы продолжался ещё несколько минут и затронул ещё несколько тем. Когда Гермиона рассказывала мадам Боунс всё, что знала о жестоком обращении Дурслей с Гарри, то заметила, что лицо профессора Макгонагалл побледнело.

* * *

Тем временем Гарри продолжает исследовать свои новые дома

Из дома для отдыха в Сан-Хосе-Обреро на острове Ибица Пчеловод перенес Гарри и Добби обратно в Англию, прямо за пределы защитной стены Дома Дамблдора в Корнуолле. Гарри, используя палочку Гарольдуса Сайруса Поттера, заявил права собственности на Дом Дамблдора.

По сравнению с Поттер-мэнором или (о чем Гарри слышал) Малфой-мэнором, Дом Дамблдора был меньше и определенно не впечатлял. С другой стороны, по сравнению с домом номер 4 по Тисовой улице, Дом Дамблдора был большим. Гарри знал, что Вернон и Петуния позеленели бы от зависти, если бы каким-то образом смогли увидеть этот дом.

Через минуту Гарри вошёл в парадную дверь, а за ним последовали Добби и Пчеловод. Сразу за дверью пол фойе украшала квадратная инкрустация. В её правом верхнем углу был изображён улей с летающими вокруг пчёлами, а в центре красовалась гигантская буква «Д».

— Я приветствую вас, — произнес чей-то голос, обращаясь к Гарри. — Кто вы?

На дальней стороне фойе, прямо напротив парадной двери, находилась стена. На стене висел портрет мужчины, одетого в мантию старинного покроя и напудренный парик. Правая рука мужчины на портрете сжимала палочку, направленную вертикально вверх.

Человек на портрете продолжил:

— В вас ощущается магия Собственности, но я никогда прежде вас не видел. Кхм, простите меня. Я — Полоний Дамблдор, основатель Дома. Вы маглорождённый? Вы одеты как маглорождённый.

Гарри сказал:

— О Боже, как неловко. — Гарри вытащил из кармана письмо из Гринготтса. — Основатель Полоний Дамблдор, я — лорд Гарри Джеймс Поттер. Насколько мне известно, я не состою в родстве ни с кем из Дамблдоров. Если только Альбус не мой семнадцатиюродный брат или кто-то вроде того. Это письмо объясняет, что произошло.

Затем Гарри вслух зачитал соответствующую часть письма из Гринготтса.

Полоний поперхнулся:

— Альбус потерял Дом Дамблдора? Этот маменькин сынок, длиннобородый имбецил!

— А еще вор, поэтому теперь я владею вашим домом.

Полоний скорбно произнес:

— Это конец рода Дамблдоров. Ни у Альбуса, ни у Аберфорта нет детей. Ариана мертва. А теперь у семьи не осталось даже родового дома.

— Мне жаль, сэр.

— Каковы ваши планы на этот дом?

— Честно говоря, основатель Полоний, я ещё ничего не планировал. Что ж, я не в ссоре с Аберфортом Дамблдором. Поэтому собираюсь приказать Пчеловоду собрать гримуар семьи Дамблдоров и семейные портреты и передать их Аберфорту. Эм, сэр, вы хотели бы отправиться к Аберфорту вместе с другими портретами или остаться здесь, в своём доме? Даже несмотря на то, что это больше не ваш дом?

Полоний на портрете уставился на Гарри с удивленным видом, а затем произнес:

— Я бы хотел остаться здесь, если можно, молодой лорд Поттер. Кроме того, когда вы поручите Пчеловоду вынести отсюда семейные вещи для Аберфорта, могу ли я попросить вас отдать ему и коробку с палочками семьи Дамблдоров?

— Конечно, я могу это сделать.

(Гарри проявил даже большую щедрость, чем просил Полоний Дамблдор. Он велел Пчеловоду передать Аберфорту, что в течение следующих двадцати четырёх часов тот может забрать из Дома Дамблдора всё, что угодно, и Гарри не станет этому препятствовать.)

Пока Пчеловод с помощью эльфийской магии снимал портреты со стен Дома Дамблдора, Гарри нашёл Книгу учёта защиты. В ней он вычеркнул имя Аберфорта Дамблдора одним росчерком, перечеркнул имя Альбуса Дамблдора тремя жирными линиями, а затем вписал Сириуса Блэка в раздел «Родственники».

В Книге учёта защиты Дамблдоров была дополнительная категория, которой не было в Книге Поттеров. Помимо «Родственников», «Друзей» и «Разовых посетителей», там имелся раздел «Домовые эльфы». Имя Пчеловода уже было в него вписано. Гарри добавил имена Добби и Серой Глины. Когда Гарри спросил Полония об этой дополнительной категории, тот ответил, что на Дом Дамблдора были наложены антиэльфийские чары, тогда как на Поттер-мэноре их, вероятно, не было.

Исследуя Дом Дамблдора, Гарри вскоре наткнулся на спальню, которая, как он быстро понял, принадлежала Альбусу. На виду лежали три пакетика с лимонными дольками и большая миска, наполненная магловскими шоколадными конфетами. Стены спальни были выкрашены в жёлтый и бирюзовый цвета, а пол покрывал ковёр такого же ярко-оранжевого оттенка, как форма «Пушек Педдл». Когда Гарри рискнул открыть дверцы шкафа, от расцветок увиденной внутри одежды у него заболели глаза.

В спальне Альбуса Дамблдора ощущался странный запах, который Гарри совсем не понравился.

* * *

Десять минут спустя, всё еще в Доме Дамблдора

Пчеловод с хлопком появился рядом с Гарри. Домовой эльф держал огромный портрет Альбуса Дамблдора в безвкусной рамке. Бывший директор был изображен в лавандовой мантии, сидящим на своем золотом троне. Альбус на портрете казался спящим.

Пчеловод сказал:

— Бывший хозяин Аберфорт не хочет портрет плохого брата. Бывший хозяин Аберфорт сказал вернуть портрет плохого брата хозяину Гарри!

Гарри усмехнулся, доставая палочку Гарольдуса Поттера. Спустя несколько секунд Гарри уничтожил портрет Альбуса.

* * *

Тем временем в кабинете директрисы, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Что-то в ящике стола директрисы источало зло.

Не великое зло, как от алтаря, который использовали исключительно для человеческих жертвоприношений, а слабое. Что-то в директорском столе имело налёт зла, и Макгонагалл его почувствовала.

Макгонагалл открывала ящики стола по одному и подносила правую руку близко к каждому предмету в каждом ящике, но не касалась их. Вскоре она нашла эту слабо-злую вещь.

Дневник, на обложке которого золотом было выведено «Т. М. Реддл». Обложка и края страниц были покрыты высохшими чёрными чернилами. На лицевой стороне зияла дыра — её с силой проткнули чем-то острым.

Макгонагалл вызвала хогвартского домового эльфа. Директриса велела эльфу ради безопасности надеть перчатки из драконьей кожи, а затем доставить дневник Реддла в Отдел тайн. Домовой эльф Ириска немедленно так и сделал.

Макгонагалл нахмурилась. О чем думал Альбус, храня сосуд с крестражем Вы-Знаете-Кого в школе, полной детей?

Примечание автора

Я объяснял, что такое заявление о разводе, в четвёртой главе «Всё было определённо не в порядке». Вкратце, волшебник или ведьма может произнести такое заявление в любой момент брака. Но сразу после этого магия подавшего на развод блокируется на 75 процентов, все деньги из совместного сейфа переводятся в личный сейф другого супруга, вся совместно нажитая собственность становится его единоличной собственностью и он получает полную опеку над детьми. Отменить эти последствия может только Верховный чародей Визенгамота и лишь на основании супружеской неверности или применения зелий. Тот факт, что ваша жена опозорила вас, обокрав одного из друзей вашего сына, а затем была поймана и приговорена к работам в гоблинских шахтах, уважительной причиной для развода не считается.

Письмо из Гринготтса в начале этой главы ссылается на Текст Магической Сигнатуры Хаффлпафф (ТМСХ). ТМСХ, изобретённый тысячу лет назад Хельгой Хаффлпафф, использует десять букв алфавита для обозначения магической сигнатуры каждого волшебника или ведьмы. Поскольку магическая сигнатура каждого мага уникальна, уникален и его ТМСХ.

* * *

Вскоре после этого, по возвращении в Поттер-мэнор

Всё еще вторник, 1 ноября 1994 года, вторая половина дня

Вернувшись в Поттер-мэнор после знакомства со своими двумя новыми домами, Гарри обнаружил ещё одно письмо из Гринготтса. В нём подробно и без скрытых мотивов одного старого манипулятора рассказывалось о защитных чарах, установленных в доме номер 4 по Тисовой улице:

• подавление пламени для дома, на случай, если дом загорится или его подожгут;

• защита от конкретного мага, которого чары идентифицировали с помощью Текста Магической Сигнатуры Хаффлпафф как MSUNRXZPFL;

• защита от всех магов со злыми намерениями;

• защита от аппарации внутрь защитного барьера;

• защита от использования порталов для перемещения внутрь защитного барьера;

• сигнал тревоги, оповещающий, что Гарри отсутствует в доме в 18:00, если в 6:00 утра он был в доме;

• сигнал тревоги на случай смерти Гарри.

Гарри прикинул, что «конкретный маг», от которого была установлена защита, — это Волдеморт. Так что присуждаем балл Дамблдору, который на этот раз сказал правду.

Затем Гарри прочитал конец письма из Гринготтса, в котором в точности описывалось, как подпитываются эти защитные чары в доме номер 4 по Тисовой улице.

Гарри мгновенно пришел в ярость.

— Добби! — закричал Гарри. — Мне нужно, чтобы ты перенес меня в Гринготтс, прямо сейчас!

* * *

Несколько минут спустя, в кабинете Кровожада

— Объясни мне последнюю часть письма, — прорычал Гарри, имея в виду перечень чар на доме Дурслей. — Мне кажется, этот длиннобородый мудак мне солгал. Опять.

Кровожад спокойно произнес:

— Есть четыре способа, с помощью которых главный защитный камень может получить достаточно магии для выполнения своих задач. Во-первых, если главный защитный камень находится достаточно близко к лей-линиям, он может брать энергию из лей-линий, и ни одному волшебнику или ведьме не нужно ничего для этого делать. Но рядом с домом, где живут ваши родственники, нет лей-линий. Иначе какой-нибудь лорд-маг построил бы там свой дом еще много столетий назад.

Гарри ответил:

— Понятно, это очевидно.

— Второй способ магической подпитки главного защитного камня работает, когда в здании находится много колдующих волшебников. Они излучают магию, а камень её впитывает. Домовые эльфы тоже получают силу из магии, которую излучают люди. Основатели Хогвартса сделали защитные камни замка огромными не только потому, что рядом проходили две лей-линии, но и потому, что сотни детей-магов постоянно излучали магию, за счёт которой камни подпитывали чары замка.

Гарри заметил:

— Такой тип защиты не сработал бы в доме моих родственников. Там бывает только один пользователь магии — я, а мне запрещено колдовать там до семнадцати лет.

Кровожад кивнул.

— Третий способ обеспечить главный защитный камень достаточным количеством магии заключается в том, чтобы маг время от времени вливал в него силу из своего магического ядра, пока почти полностью не истощится. Представьте, что защитный камень похож на кувшин: если вы хотите, чтобы из него можно было налить воды всякий раз, когда вас мучает жажда, кто-то должен постоянно его наполнять.

Гарри сказал:

— Да, и нам не нужно это письмо из Гринготтса, чтобы понять, что чары на Тисовой улице подзаряжаются не так. Потому что такой способ подзарядки заставил бы Дамблдора выделять время в своем плотном графике, чтобы подзаряжать защиту. И пока он по соседству, может быть, даже поговорить со мной и посмотреть, как у меня дела? Но чтобы мы с Дамблдором разговаривали, пока он стоит на коленях над защитным камнем — таких разговоров никогда не было!

Кровожад мрачно посмотрел на Гарри.

— Последний способ магической подпитки защитного камня — постоянно питать его от магического ядра определённого волшебника, которого идентифицируют по крови. Именно так обстоит дело с защитными чарами на доме ваших родственников. И наши эксперты определили, к чьей крови они привязаны: к вашей.

Гарри осторожно спросил:

— Но раз чары привязаны к моей крови, магическую силу из меня откачивают постоянно, верно? И не имеет значения, где я нахожусь? Мне не обязательно быть рядом с Тисовой улицей, чтобы подпитывать тамошние чары?

Кровожад подтвердил:

— Вы правы по всем пунктам.

— А моя мать, Лили Эванс Поттер, не имеет никакого отношения к той магии, которая поддерживает силу этих чар? Например, к поддержанию силы защиты от Волдеморта?

— Именно.

— Итак, еще раз, чтобы подвести итог: прямо сейчас, пока я сижу в этом кресле в Гринготтсе, мое магическое ядро подпитывает чары на Тисовой улице.

— Да.

— За счет части моей магической силы.

— Да.

— В том, как устроена защита, нет ничего нового, особенного или уникального.

— Совершенно верно.

Гарри сказал:

— Вот ведь лживый, манипулирующий, длиннобородый ублюдок!

* * *

Пять минут спустя

В кабинете Кровожада стояла гоблинская целительница. Не отводя твёрдого взгляда, она сообщила Гарри плохие новости.

Она подтвердила, что защитный камень на Тисовой улице был настроен на кровь Гарри и черпал магию именно из его магического ядра. Так что да, к магическому ядру Гарри подключились для подпитки защитных чар дома его родственников.

И да, кстати, на магической силе Гарри стоял блок для младенцев с 1981 года, который должны были снять, когда он впервые прибыл в Хогвартс, но так и не сняли. А еще, кстати, на магии Гарри стоял второй блок, установленный в 1991 году.

И да, к слову, в знаменитом шраме Гарри находился маленький осколок души Волдеморта.

— Достаньте его, — сказал Гарри, когда ему объяснили основы действия крестражей. — Мне плевать, сколько это стоит, вырежьте эту проклятую штуку из моего шрама!

* * *

Тем же вечером, перед ужином, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Прежде чем отправиться в Большой зал на ужин, Гермиона пошла в совятню, чтобы послать Гарри письмо:

Я люблю тебя, Гарри. Прежде чем писать что-либо еще, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя.

У меня для тебя полно свежих новостей. Можешь называть меня Лавандой или Парвати! Во-первых, сегодня утром в Хогвартс прибыла Амелия Боунс, глава ДМП. По какой-то причине она отправила мадам Помфри в Святого Мунго — в качестве пациентки! Теперь временным целителем в больничном крыле стала Андромеда Тонкс, кузина Сириуса.

Амелия Боунс арестовала профессора Дамблдора неизвестно за что, но менее чем через час его отпустили. Как только директор вернулся в Хогвартс, он бросился в Гринготтс. Даже профессор Макгонагалл не знает почему. Но потом гоблины арестовали директора за что-то, судили его и приговорили к работам в гоблинских шахтах. Профессор Макгонагалл теперь директриса. Первым делом она трансфигурировала золотой трон, на котором всегда сидел профессор Дамблдор, во что-то гораздо более простое.

Как только директриса Макгонагалл объявила, что профессор Дамблдор теперь Заключённый Дамблдор и что она теперь директриса, профессор Снейп «немедленно» подал в отставку. О, ты бы слышал восторженные крики учеников Хогвартса! Все остальные профессора выглядели так, словно у них камень с души свалился.

Гермиона описала, как во время обеда Невилл защищал Гарри перед всеми учениками и даже организовал голосование поднятием рук, чтобы выяснить, кто считает, что Гарри сказал правду о Кубке. (Все ученики, кроме Рона, сообщила Гермиона.) Затем, как написала Гермиона, Невилл совершил смелый поступок: признался всем, что ему стыдно за то, что он не выбежал на улицу в знак поддержки после ухода Гарри, как это сделали Гермиона и Полумна.

Полумна Лавгуд рассказала мне интересный слух, который услышала в своей гостиной после обеда. Якобы Драко предложил каким-то семикурсникам Когтеврана кучу галлеонов за то, чтобы они сделали магические значки с надписью «Я поддерживаю Седрика Диггори», которая затем менялась бы на другую: «Поттер — трус». Полумна сказала мне, что когтевранцы отказались участвовать в травле Гарри. Драко повысил цену, но семикурсники всё равно не согласились.

Я упоминаю об этом из-за того, что произошло сегодня днём в коридоре у кабинета зельеварения перед уроком. Слизеринская половина класса вполголоса спорила между собой. А потом Блейз Забини ни с того ни с сего крикнул: «Драко, в этой школе трус не Поттер!»

Это привело к громкой ссоре между Драко, Блейзом и Дафной Гринграсс. Все мы, гриффиндорцы, рассмеялись, когда Дафна задрала нос так высоко, что превзошла в надменности самого Драко, и сказала: «Мой отец, Сайрус Гринграсс, — Лорд и Глава Дома. Так что берегись, дитя: если ты заставишь меня плакать, мой отец проклянёт тебя так, что ты окажешься в больнице». Трейси Дэвис, подруга Дафны, во время этого представления смеялась как ненормальная. Всё это время лицо Драко оставалось красным, как волосы Уизли.

Кстати, об Уизли: теперь с Роном не общается вся школа. Даже близнецы и Джинни разговаривают с ним лишь в случае крайней необходимости. Рона избегают прежде всего потому, что он до сих пор не хочет признать, что ошибался, когда утверждал, будто ты сам бросил своё имя. Все ученики Хогвартса считают Рона главной причиной твоего ухода, а гриффиндорцы вдобавок злятся на него, потому что лёгких побед на поле для квиддича у нас больше не будет.

Все хотят знать, что с тобой случилось. Я прочитала твоё письмо вслух в Большом зале, и все слушали: все четыре факультета, профессора, иностранные ученики и даже Драко!

Сегодня днём Амелия Боунс вернулась в Хогвартс, чтобы спросить меня, где ты. Я сказала ей, что не ответила бы, даже если бы знала. Мадам Боунс этот ответ устроил, но директриса Макгонагалл была шокирована тем, что Гермиона Грейнджер не прогнулась перед представителем власти. Я рассказала им, что Том Марволо Реддл стал лордом Волдемортом. Ни одна из ведьм не знала, что это один и тот же человек. Потом меня расспрашивали о твоей жизни дома. Думаю, мадам Боунс сегодня хотела изобрести пять новых проклятий специально для Дурслей.

Так что это все новости отсюда. Ты рассказал обо всем этом своему крестному? Что он думает о том, что ты сломал палочку и покинул Хогвартс?

Когда Гарри прочитал конец письма Гермионы, он хлопнул себя по лбу.

— Я забыл написать Сириусу! Завтра утром всё это будет на первых полосах «Ежедневного пророка», и Сириус будет рвать и метать, если я всё ему не объясню заранее.

Гарри добавил:

— А еще мне нужно написать Гермионе ответ.

* * *

Полчаса спустя, в пещере недалеко от Хогсмида

Сириус Блэк смеялся так, как не смеялся с октября 1981 года.

О нет, он смеялся не над той частью письма Гарри, где описывалось, как Дамблдор пытался заставить его участвовать в Турнире Трёх Волшебников: она напугала и разозлила Сириуса. Но в ответ на дамблдоровское фиглярство Гарри совершил поистине мужественный поступок — сломал собственную палочку и ушёл. Вскоре после этого Дамблдор, всегда считавший себя умнее всех, каким-то образом умудрился попасться гоблинам за воровство у Гарри, и теперь мальчик владел двумя домами бывшего директора. А уж описание спальни Дамблдора было уморительным! Сириус хихикнул.

Гарри также написал, что скоро будет жить в Поттер-мэноре, который нуждался в ремонте, но уже ремонтировался. В течение недели, как утверждал Гарри, и здание Поттер-мэнора, и его защитные чары будут восстановлены домовыми эльфами и гоблинами, после чего Гарри пригласил Сириуса переехать жить к нему.

Самыми дорогими воспоминаниями Сириуса были каникулы, проведённые в Поттер-мэноре в годы учёбы в Хогвартсе. Карлус и Дорея Поттер относились к подростку Сириусу с добротой и уважением, тогда как родные родители — с отвращением. Поэтому приглашение вернуться в Поттер-мэнор привело Сириуса в восторг!

Если бы Сириус смог снова сойтись со своей бывшей девушкой Эми, жизнь стала бы чертовски близка к идеалу.

* * *

Тем временем в Хогвартсе, в гостиной Гриффиндора

Хлопок. Хогвартский домовой эльф появился перед Джорджем (и Фредом) Уизли и сказал:

— Директриса Киса хочет, чтобы все четверо Уизликов пришли к ней в кабинет.

Джордж начал:

— Есть идеи, в чем...

— ...дело? — закончил Фред.

— Нет. Пойдемте скорее, директриса Киса ждет, — сказал домовой эльф, а затем с хлопком исчез.

Джордж попросил девушку-старосту позвать Джинни, которая была в своей спальне, и велел Рону закончить партию в шахматы. Когда все четверо учеников Уизли собрались в гостиной, они вышли через проём за портретом и направились к кабинету директрисы Макгонагалл.

По пути рыжеволосые хранили молчание, потому что беспокоились, что попали в беду. Хуже того, никто из них не мог догадаться, что именно они могли натворить вчетвером.

В кабинете директрисы была Макгонагалл, как и ожидали дети Уизли, но, кроме неё, там находился и их отец, Артур.

Макгонагалл сказала:

— Артур, вы можете наложить чары заглушения, чтобы ни портреты, ни я не слышали, что вы и дети собираетесь сказать.

После того как Артур Уизли наложил чары заглушения, его лицо стало мрачным.

— Дети, ваша мать украла деньги из сейфа Гарри Поттера. Гоблины арестовали её и приговорили к пяти годам работ в своих шахтах.

Рон взорвался:

— Пять лет? После того как мама оказала Поттеру услугу и купила ему школьные принадлежности, чтобы ему не пришлось делать это самому?

Фред поднял руку, чтобы заставить Рона замолчать:

— Сколько денег, по словам гоблинов, мама украла у Гарри?

Артур достал из мантии пергамент и развернул его.

— Ваша мать украла 1 260 галлеонов. Часть она положила в сейф, о котором я не знал, а часть потратила. В прошлом и в этом году она часто ездила в Косой переулок и оплачивала покупки ключом от сейфа Гарри. Последнюю такую покупку она совершила 5 сентября.

Джордж присвистнул.

— Мама не может утверждать, что ключ был ей нужен только для покупки школьных принадлежностей Гарри, если она тратила его деньги на пятый день семестра.

Рон скрестил руки на груди.

— Поттер мог себе это позволить, а нашей семье всегда нужны деньги. Ничего страшного.

Артур посмотрел своим детям в глаза.

— Когда гоблины сунулись в личный сейф вашей матери, чтобы забрать украденные ею деньги, их оказалось недостаточно. Поэтому гоблины забрали 512 галлеонов из семейного сейфа. Это больше половины хранившихся там средств, так что с деньгами теперь туго, дети. То, что ваша мать воровала у Гарри Поттера и попалась, — не просто стыд и позор для нашей семьи, а катастрофа.

— Да, и это всё вина Поттера! — сказал Рон. — Если бы он не приказал гоблинам арестовать маму, у нас бы не было неприятностей.

Артур произнес:

— У меня нет причин полагать, что Гарри знал обо всём этом до того, как всё закончилось.

Уши Рона покраснели.

— Это не имеет значения. Поттер богат. Ему эти деньги нужны не так сильно, как нам!

Артур рявкнул:

— Уизли не воруют. Точка. И уж тем более мы не воруем у тех, кто нам доверял.

— Это больше не проблема, — сказал Джордж, ухмыляясь Рону.

Фред добавил:

— Я не уверен, доверяет ли Гарри остальным из нас...

— ...но он явно больше не доверяет Рону, — сказал Джордж.

Артур, выглядя озадаченным, спросил:

— Почему Гарри больше не доверяет Рону?

Джордж, Фред и Джинни рассказали всё о вчерашней катастрофе с жеребьёвкой Кубка Огня: как Рон несколько раз громко назвал Гарри обманщиком и лжецом, а затем Гарри отчитал Рона, сломал собственную палочку, крикнул: «Пошли вы все на хер!» — и ушёл.

Короче говоря, трое из четырёх детей Уизли сообщили отцу новости, которых он ещё не слышал, а Рон тем временем ныл, жаловался и клеветал на Гарри.

— Поттер как-то сжульничал, он заставил Кубок Огня выбрать его имя. Разве хороший человек так поступает? А потом он мне солгал и не захотел рассказывать, как он это сделал. Я его лучший друг, а он отказался рассказать мне, как он обманул Кубок. Я его лучший друг, я имею право знать!

— Этот придурок сказал всем: «Я люблю тебя, Гермиона». А потом они поцеловались. Как он смеет! Он знал, что мне нравится Гермиона. И кроме того, Поттер всего лишь полукровка.

— Поттер сказал всем, что я больше не его друг! Он не стал ждать моих извинений, он не просил моих извинений, он просто списал меня со счетов! Он публично унизил меня!

В конце концов Артур произнес:

— Помолчи, Рон. Я услышал достаточно.

Рон нахмурился.

— Но, пап...

— Я. Сказал. Помолчи!

Прошло несколько минут, и ни один из пяти рыжеволосых не проронил ни слова.

В конце концов Артур сказал:

— Молли — позор для семьи. Но по причинам, которые не имеют ничего общего с моими чувствами к вашей матери, я решил не подавать на нее заявление о разводе. В прошлые годы она пользовалась и этим, и моим покладистым характером. Обычно я не применяю силу. Результат? Теперь она пленница в гоблинской шахте, а моя семья переживает кризис.

— Рональд, ты такой же позор для семьи, как и твоя мать, и совершенно ясно, что свои ценности, а точнее их отсутствие, ты перенял от своей матери, а не от меня. Я убежден, что в будущем ты найдешь другие способы вести себя позорно. Серьезные способы. Которые семья Уизли больше не может себе позволить.

Джордж заметил, что уши Рона теперь были огненно-красными, а сам Рон хмурился. Удивительно, но Рон ничего не сказал.

Артур Уизли продолжил:

— Джиневра, у тебя тоже есть некоторые дурные наклонности твоего брата. Ты относишься к Гарри Поттеру как к кукле или, возможно, как к банку, а не как к волшебнику, который заслуживает почета и уважения. Я слышал, как ты за ужином объясняла, почему заслуживаешь выйти замуж за Гарри Поттера, который явно неравнодушен к мисс Грейнджер, но не испытывает никаких чувств к тебе. Но ты еще не потеряна, Джиневра, в то время как Рональд уже потерян. То, что я сейчас сделаю, моя дочь, я делаю для того, чтобы шокировать тебя и заставить задуматься.

Артур достал палочку и направил ее прямо вверх.

— Как Глава Дома Уизли, я призываю семейный суд над моим сыном Рональдом Билиусом Уизли. Я изгоняю его, я изгоняю его, я изгоняю его. Я отзываю его семейную магию Уизли и стираю его имя Уизли. Да будет так.

На мгновение и отец, и сын озарились ослепительно белым светом. Затем Рон закричал и упал на колени. Когда его голова оказалась ниже глаз Джорджа, тот сразу заметил кое-что необычное в волосах Рональда Билиуса Без-Фамилии:

Его волосы теперь стали каштановыми, немного темнее, чем у Гермионы, без всякой рыжины.

Затем Артур взмахнул палочкой, отменяя чары заглушения.

Убирая палочку обратно в кобуру на предплечье, Артур встретился взглядом с Джинни.

— Джиневра, извлеки из этого урок. Не давай мне повода когда-нибудь поступить так же и с тобой.

Поднявшись на ноги, Рон бросил свирепый взгляд на своего бывшего отца.

— Если тебе так приспичило кого-то наказать, тебе следовало бы наказать Поттера. Потому что он публично унизил меня прошлой ночью! — Рон оттолкнул Фреда и выскочил из кабинета директрисы.

Теперь Джордж обратил внимание на Макгонагалл. Она не слышала, о чем говорила семья Уизли из-за чар заглушения, но она могла видеть две яркие вспышки, когда Артур Уизли призвал семейную магию. Пока Рон поспешно выходил за дверь, директриса в шоке пялилась на его волосы.

* * *

20:00 в Гринготтсе

Ритуал по извлечению крестража со лба Гарри занял четыре часа. С Гарри взяли двадцать тысяч галлеонов — вдвое больше стоимости новой Молнии — и всё это время Гарри испытывал невыносимую боль. Но когда ритуал завершился, шрам Гарри в виде молнии остался лишь шрамом.

Снятие заклинания перенаправления совиной почты заняло десять минут и было проведено бесплатно, так как удаление этого заклинания было выгодно как Гринготтсу, так и Гарри.

Затем Гарри потратил еще две тысячи галлеонов и еще полчаса своей жизни, чтобы снять оба блока со своего магического ядра. Это вызвало новые мучения.

Тем не менее, когда Гарри покинул Гринготтс, кровные защитные чары на Тисовой улице по-прежнему были привязаны к крови Гарри. На завтра у Гарри был план, как это исправить. Вот удивится мистер Блестящие Глазки!

Гарри написал короткую записку Гермионе (свою вторую за день), объяснив про крестражи и сообщив ей, что сегодня крестраж из шрама Гарри был удален. Гарри попросил Гермиону не читать эту записку вслух, чтобы шрам без крестража оставался их секретом.

В самом низу записки Гермионе Гарри приписал: «P. S. Я люблю тебя».

Рано утром следующего дня

Среда, 2 ноября 1994 года

В сине-серебряной спальне, дом Дамблдора

Гарри проснулся в тихой, со вкусом оформленной спальне в доме Дамблдора — доме, который еще вчера принадлежал Альбусу Дамблдору.

В отличие от спальни четверокурсников Гриффиндора, Гарри не проснулся от храпа Рона и Симуса. В отличие от хозяйской спальни дома Дамблдора, в этой сине-серебряной спальне не стояло ужасного запаха, и ее интерьер не был оформлен в режущей глаз цветовой гамме.

В доме Дамблдора четыре из пяти спален делили одну ванную комнату. Сонный Гарри, спотыкаясь, вышел из сине-серебряной спальни, прошел по коридору и вошел в ванную. Гарри принял душ — то есть постоял в переоборудованной ванне на львиных лапах.

Моясь, Гарри фыркнул от иронии своего местонахождения. Через неделю в Поттер-мэноре починят крышу и стены и восстановят защитные чары. Через неделю Гарри переедет в Поттер-мэнор и проведет там остаток своей жизни. Но прямо сейчас Гарри был уверен, что за ним охотятся — как минимум Амелия Боунс, — а Поттер-мэнор не мог предложить ему никакой защиты. С другой стороны, дом Дамблдора сегодня защищал Гарри не только с помощью стен и чар, но и предлагал уникальный вид защиты: никто — даже заключенный Дамблдор в гоблинских шахтах — не ожидал, что Гарри проведет хотя бы минуту в доме Дамблдора.

Побрившись и одевшись, Гарри спустился вниз на кухню, чтобы съесть полноценный завтрак, который приготовили для него Пчеловод и Добби.

Гарри съел почти весь завтрак, когда понял, что, в отличие от Хогвартса, его трапезу не прервала сотня влетевших сов с экземплярами «Ежедневного пророка».

Гарри с удивлением осознал, что в последний раз видел «Пророк» два дня назад, утром в Хэллоуин.

Гарри подумал: К этому времени газета уже сообщила, что я отказался от Турнира Трёх Волшебников и покинул Хогвартс. Может быть, на этот раз обо мне напишут правду? Не-а, вряд ли.

* * *

Тем временем, по всей Волшебной Британии

Этим утром тысячи волшебников и ведьм, выписывавших «Ежедневный пророк» или способных одолжить либо украсть экземпляр, обсуждали только одно: статью на первой полосе под трёхстрочным заголовком:

ПОТТЕР, 14 ЛЕТ, ВЫБРАН ДЛЯ ТТВ

СКАЗАЛ «НЕТ», СЛОМАЛ СВОЮ ПАЛОЧКУ, УШЁЛ

ПРИГРОЗИЛ УЙТИ К МАГЛАМ И ИСЧЕЗ

Единственным местом, где новости «Ежедневного пророка» о Гарри Поттере не обсуждались с пылом, был Большой зал Хогвартса: для его обитателей уход Гарри был новостью полуторадневной давности.

* * *

В Большом зале

Лаванда Браун хихикнула.

— Не могу поверить, что «Пророк» напечатал слова Гарри: «Пошли вы все на хер!»

Парвати постучала пальцем по абзацу на первой странице «Пророка» и прочитала Гермионе:

— «Директор ДМП Боунс сказала: „Мы рассматриваем тот факт, что Кубок Огня выбрал Гарри Поттера, как заговор с целью убийства. Наше расследование осложняется тем, что мы хотим лично допросить мистера Поттера, но не можем его найти“». — Затем Лаванда спросила Гермиону: — Что ты об этом думаешь?

Гермиона ответила:

— Я могу придумать один способ, как прямо сейчас найти Гарри...

— Какой? Расскажи, расскажи!

— ...но я ни за что не скажу этого здесь, где Сьюзен Боунс может подслушать.

В двух столах от них Гермиона услышала голос Сьюзен Боунс:

— Спасибо, Грейнджер, подкинь ещё работы моей тёте, почему бы и нет?

Но говоря это, Сьюзен улыбалась.

* * *

Кстати об Амелии Боунс

Главу ДМП вызвали в кабинет Корнелиуса Фаджа. На его столе лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка».

— Амелия, — произнес Фадж, выглядевший особенно напыщенно. — Я приказываю вам найти Гарри Поттера и вернуть его в Хогвартс.

Амелия спокойно спросила:

— Зачем?

— Он поставил под сомнение честность всего Турнира Трёх Волшебников! И ещё... э-э... — Фадж явно изо всех сил пытался придумать предлог. — Он покинул школу без разрешения.

— То, что он покинул школу без разрешения, — дело между ним и Хогвартсом. Я считаю, что кто-то в Хогвартсе спланировал убийство Гарри Поттера и что неизвестный злоумышленник или злоумышленники всё ещё находятся в школе. Вернув Поттера туда, я подвергла бы его смертельной опасности и нарушила бы свои Непреложные обеты.

— Как насчет того, чтобы выследить его и вежливо попросить вернуться в Хогвартс?

— Потому что никто не воспримет «вежливую просьбу» от ДМП иначе, чем «Сделай, как мы говорим, или мы упрячем твою задницу в Азкабан». Учитывая прошлое Гарри Поттера, он наверняка сочтёт такую просьбу скрытой угрозой.

— Мерлин, Амелия, просто найдите мальчишку и верните его в Хогвартс! Вы хоть представляете, что пишет о нас международная пресса?

Пришло время перейти на официальный тон. Амелия произнесла:

— Министр Фадж, я отказываюсь брать Гарри Джеймса Поттера под стражу и отказываюсь доставлять его в Хогвартс. Я отказываюсь использовать для поиска местонахождения Гарри Джеймса Поттера кого-либо из авроров, кроме себя самой, потому что я убеждена: если кто-то, кроме меня, в ДМП узнает, где находится Гарри Джеймс Поттер, он окажется в опасности. Кроме того, поиски Гарри Джеймса Поттера в магловской Британии были бы пустой тратой ресурсов департамента.

Фадж вздохнул:

— Значит, вы не собираетесь уступать в этом вопросе?

— Я скорее подам в отставку. Лучше потерять работу, чем потерять и магию, и жизнь.

— Вот черт, — выругался Фадж.

Корнелиус подумал о том, чтобы уволить Амелию и поручить новому главе ДМП притащить Гарри Поттера обратно в Хогвартс. Но затем вспомнил, что...

Во-первых, сейчас Амелия пользовалась в Волшебной Британии лучшей репутацией, чем сам Корнелиус. При худшем развитии событий Визенгамот вынесет ему вотум недоверия.

Во-вторых, при приёме на работу и повышении в ДМП, как и в других департаментах Министерства, предпочтение отдавалось чистокровным, а полукровкам — перед маглорождёнными. Если Гарри Поттер действительно ушёл в мир маглов, даже сотня чистокровных авроров не имела бы ни малейшего понятия, как его искать.

Корнелиус подумал о том, чтобы наложить Империус на нескольких магловских полицейских и приказать им выследить Гарри Поттера. Но потом вспомнил, что его, Фаджа, приговорят к пожизненному заключению в Азкабане, если это выплывет наружу.

Черт! — подумал Фадж.

* * *

В поместье Реддлов

Питер Петтигрю только что вслух зачитал уродливому гомункулу Волдеморта всё, что сегодняшний «Ежедневный пророк» написал о Гарри Поттере. В горле у крысочеловека пересохло: сегодня «Пророк» сообщил о Поттере очень много.

— Мальчишка — трус! — закричал Волдеморт пронзительным голосом гомункула.

— Определённо трус, — согласился Питер. Он не стал упоминать, что ему самому не следовало бы открывать рот: Питер оставался с уродливым младенцем — Тёмным Лордом лишь потому, что до смерти боялся последствий побега.

Волдеморт произнес:

— Гарри Поттер проявил себя как никчемный мальчишка, но в ритуале мы должны использовать именно кровь Гарри. Молокосос!

Питеру пришлось приложить немало усилий, чтобы не ухмыльнуться, услышав это ругательство из уст того, кто говорил голосом малыша.

Волдеморт продолжил:

— Хвост, немедленно отправляйся в Хогвартс, проникни туда в виде крысы, найди Барти и прикажи ему найти Гарри Поттера. А потом возвращайся, пока мне не понадобится сменить подгузник!

* * *

Снова в Большом зале, Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Гермиона сидела за гриффиндорским столом, уплетая яичницу и разговаривая с Невиллом и Парвати, когда услышала знакомый (и нежеланный) мужской голос позади себя:

— О боже, посмотрите, кто больше не рыжий.

Рон прорычал:

— Заткнись, Малфой. Мне не нужны твои комментарии.

Рон сидел между пятикурсниками и третьекурсниками Гриффиндора, но ни в каком ином смысле не был частью группы четверокурсников-гриффиндорцев. Скамейки по обе стороны от Рона и напротив него пустовали. Кроме того, гриффиндорцы исключили Рона из своих разговоров, за исключением Лаванды, которая грубо спросила Рона, как его изгнали из семьи Уизли. Так что Гермиона не удивилась тому, что Рон хмурился с первой же секунды, как она увидела его этим утром.

Гермиона сгорала от любопытства, почему Рон больше не Уизли. Но она позволила Лаванде Браун задать этот бестактный вопрос. Однако вопрос Лаванды ничего не дал: Джордж, Фред и Джинни молчали, как и больше-не-рыжий Рон.

Теперь, через несколько секунд после грубых слов Драко Малфоя, Гермиона оглянулась через плечо. Не было ничего удивительного в том, что по левую и правую руку от говорящего хорька стояли его телохранители — Крэбб и Гойл.

— Значит, — промурлыкал Драко, — даже твой собственный отец, предатель крови, понял, какой ты позор, Не-Уизли. «Пророк» пишет, что твою мать, «Орущую Молли», арестовали гоблины за воровство. Ты тоже воровал, но не попался?

— Закрой рот, скользкая змея!

— Бедный Рональд Без-Фамилии, — произнёс Драко, источая фальшивое сочувствие. — У тебя всё было спланировано: ты собирался стать богатым и знаменитым как «лучший друг» Поттера, не так ли? Каждую неделю новая фигуристая цыпочка, а к двадцати годам — ключ от толстого сейфа. Но потом Кубок выплюнул имя Поттера, и тебе просто необходимо было раскрыть рот. Прямо здесь, в Большом зале, на глазах у сотен людей, ты назвал его обманщиком и лжецом. Каким верным «лучшим другом» ты был, а? Но на этот раз Шрамоголовый поставил тебя на место. Назвал «ленивым, завистливым рыжим неряхой», верно? А затем сказал: «На случай, если ты ещё не понял, Уизли, ты мне больше не друг — ни „лучший“, ни какой-либо ещё». Твоё будущее теперь в полной заднице, и виноват только ты. Ты ведь знаешь это, Не-Уизли?

Гермиона заметила, что у Рона покраснели не только уши, но и лицо. И всё же, по какой-то причине, Рон молчал.

Вместо этого Рон положил вилку и опустил руки под стол, из-за чего правая рука Рона оказалась рядом с карманом его мантии.

Гермиона заставила себя заговорить спокойно:

— Рон, ты же понимаешь, что он пытается вывести тебя из себя? Сохраняй спокойствие.

Рон бросил на Гермиону взгляд, который ясно говорил: Зачем ты мне это говоришь? Думаешь, я тупой? Затем снова повернулся к Драко, по-прежнему рассерженный, но молчаливый.

Драко сказал:

— Когда-нибудь Грейнджер может стать известной писательницей... — Гермиона удивленно посмотрела на Драко. — ...а Лонгботтом — известным гербологом. Но какое будущее ждет тебя, Не-Уизли?

Драко сам же ответил на свой вопрос:

— Твоё будущее — подметать полы и опустошать мусорные корзины, вот и всё! Ты хотел профессионально играть в квиддич? Тебя даже не возьмут полировщиком бладжеров в «Пушки Педдл»! — Драко презрительно рассмеялся.

Пока Драко смеялся, Рон вскочил на ноги и направил палочку на Драко.

— Ты умрешь! Авада...

Три мужских голоса прозвучали одновременно:

— Редукто!

— Диффиндо!

— Кедавра!

Заклинание Крэбба пролетело мимо Рона. Заклинание Гойла не промахнулось: верхняя половина головы Рона была снесена. Драко молча рухнул на пол.

* * *

Секунду спустя

Гермиона вскочила и закричала:

— Никому не двигаться! Крэбб и Гойл, гриффиндорцы, никому не двигаться, не делайте глупостей!

Затем Гермиона повернулась к преподавательскому столу.

— Директриса, целитель Тонкс, вы обе нужны здесь.

Пока Макгонагалл и целитель Тонкс бежали к той части зала, где сидели четверокурсники-гриффиндорцы, Гермиона повернулась к столу Хаффлпаффа и отыскала глазами рыжеволосую четверокурсницу.

— Сьюзен, пожалуйста, скажи своей тете, что нам немедленно нужны авроры. Рон и Драко мертвы.

Сотни учеников ахнули.

Теперь Гермиона могла позволить себе оглядеться. Крэбб и Гойл выглядели обеспокоенными, тогда как большинство гриффиндорцев казались рассерженными. Джордж и Фред выглядели неуверенными, но у Джинни был убийственный вид. Две первокурсницы-гриффиндорки обнялись и рыдали. Гермиона посмотрела вниз на Драко, намереваясь лишь мельком взглянуть на труп, но то, что она увидела, поразило ее.

Когда Макгонагалл и целитель Тонкс собрались возле неподвижного Драко, Гермиона произнесла:

— Директриса, проверьте, где палочка Драко. Думаю, она всё ещё в его кармане.

Директор Макгонагалл присела на корточки и проверила карманы Драко. И действительно, она нашла палочку Драко в кармане его мантии.

— Что это значит? — удивилась директриса.

Гермиона глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, потому что знала, что произойдет дальше.

— Палочка Драко в его кармане означает, директриса, что Грегори Гойл защищал друга, когда убил Рона. Гойл не совершал убийства.

— Предательница! — огрызнулась Джинни.

За столом Слизерина Дафна Гринграсс встала и произнесла:

— Я правильно расслышала, Грейнджер? Змея убивает льва, а ты его защищаешь?

Гермиона повернулась лицом к Дафне, которая находилась на другой стороне зала.

— Да, я защищаю его. Из-за того, что только что видела. Рон начал произносить заклинание первым и проклял Драко Авадой Кедаврой. Драко не доставал палочку, а Крэбб и Гойл достали. Защита друга или члена семьи не считается убийством, если ты убиваешь нападавшего.

Тогда Джордж и Фред встали, и в Большом зале воцарилась тишина. Близнецы Уизли подошли туда, где стояли Гермиона, Крэбб, Гойл и Макгонагалл. (Целитель Тонкс теперь находилась по другую сторону гриффиндорского стола, осматривая разрубленную пополам голову Рона.)

Близнецы спросили Гермиону:

— Кто из них...

— ...наложил смертельное заклинание?

Гермиона указала на Гойла:

— Он.

На этот раз близнецы не говорили в своей обычной манере. Вместо этого Фред положил руку на плечо Джорджа и торжественно посмотрел на Гойла, в то время как Джордж произнес:

— Нам здесь учиться еще два года. Мы разыгрываем людей, это то, что мы делаем, и мы любим разыгрывать слизеринцев. Так что вас разыграют; смиритесь с этим. Но... — тут Джордж сделал паузу, как бы подбирая слова, — мы не станем мстить вам за это. Гермиона говорит, что ты не сделал ничего плохого, и мы ей верим. Наш придурок-брат сам навлек это на себя.

Джинни, однако, свирепо посмотрела на Крэбба и Гойла и процедила:

— Близнецы говорят не за меня. Ждите от меня неприятностей.

Фред вздохнул:

— Джинни, Рон убил Драко из-за того, что тот сказал, будто Рону никогда не устроиться на работу в «Пушки».

Не сказав больше ни слова, близнецы Уизли вернулись на свои места.

Сразу после этого в Большой зал ворвались Амелия Боунс и шесть авроров.

* * *

Полчаса спустя, в доме Дамблдора

После завтрака Гарри поднялся по лестнице и подошел к входной двери спальни Альбуса. Гарри наколдовал прищепку, нацепил ее на нос, чтобы зажать ноздри, открыл дверь и вошел в бывшую спальню бывшего директора.

Гарри подошел к шкафу, открыл его и посмотрел на мантии волшебника, висевшие внутри. Впервые в жизни Гарри пожалел, что у него полноценное цветовое зрение.

* * *

Пятнадцать минут спустя, в железной шахте Гринготтса, Великобритания

Усиленный голос гоблина донесся из шахтного лифта:

— Заключенный Дамблдор, иди сюда.

Альбус Дамблдор отложил шахтёрскую кирку и направился к лифту. Вернее, он заковылял к лифту. Подавляющие магию кандалы состояли из двух ножных браслетов, соединённых пятнадцатидюймовой цепью. Так что ему оставалось выбирать: либо семенить по шахтному туннелю, либо ковылять вразвалочку. В любом случае быстро передвигаться по туннелю он не мог.

У шахтного лифта освещение было чуть ярче, так что Альбус мог разглядеть, кто его ждёт. Вместо обычных двух гоблинов-охранников у лифта он увидел трёх гоблинов, двух волшебников и пухлую женщину в тюремной робе. Учитывая, как мало нас кормят гоблины, если она полная, значит, она такая же новая заключённая, как и я, — подумал Альбус.

Спустя секунды теория Альбуса подтвердилась, когда он увидел, что заключенная шахтерка — это Молли Уизли. Как раз в этот момент Альбус услышал, как гоблин сказал:

— Возвращайся к работе, заключенная Уизли.

До сих пор Альбус не обращал внимания на двух волшебников у лифта. Но после того как Молли вернулась в шахтный туннель, он ясно их разглядел. Одним был сердитый Билл Уизли с чем-то накинутым на плечо. Другим оказался молодой человек со смелым чувством стиля. Стоп, вторым волшебником был Гарри Поттер! Гарри Поттер в лимонно-жёлтой мантии с пушистыми, медленно плывущими облаками — точной копии той, которую когда-то с гордостью носил Альбус.

Альбус заметил, как и Гарри, и мистер Уизли с удивлением посмотрели на лицо Альбуса. Сразу после того, как гоблины приговорили Альбуса к работам в шахтах, они обрили его наголо и сбрили бороду.

Теперь же лысый и гладко выбритый Альбус, подходя к двум волшебникам, пока цепь его кандалов лязгала и звенела, натянул на лицо улыбку и произнес:

— Гарри, мой мальчик.

Гарри ответил:

— Вы забываетесь, вор.

Затем Гарри посмотрел на гоблина, стоявшего рядом с ним, и сказал:

— Боевой Клич, не мог бы ты что-нибудь сделать с его светом, который бьет мне в глаза? Он меня ослепляет.

Всякий раз, когда заключенные-шахтеры спускались в шахты на день, гоблины с помощью Приклеивающих чар крепили магический холодный фонарь ко лбу каждого заключенного. У Альбуса сейчас тоже был такой фонарь на лбу, и от его яркого света лицо Гарри светилось, а сам он щурился.

Гоблин по имени Боевой Клич небрежно взмахнул рукой, и свет на лбу Альбуса погас.

Тем временем Билл Уизли говорил Альбусу:

— Заключенный Дамблдор, у меня только что состоялся интересный разговор с матерью. Она использовала ключ Гарри и тратила деньги из его хранилища. И именно поэтому она оказалась здесь: натирает мозоли на руках, ходит грязная и вечно недоедает. Хотите знать кое-что? Я считаю, что она заслуживает этого, хоть она и моя мать, потому что она воровка, которая попалась. Но только что я спросил ее: как к ней попал ключ Гарри? Она получила его от вас. Так что я в долгу перед вами, заключенный Дамблдор, за то, что вы искусили мою мать.

Дамблдор проигнорировал Билла.

— Гарри, рад снова тебя видеть. Аплодирую твоему смелому выбору одежды.

Гарри усмехнулся:

— О, вы про мантию? Забавная штука: в семейном сейфе Поттеров оказались документы на два дома, и я, будучи любопытным парнем, осмотрел оба. Дом побольше достался мне в комплекте с усердным домовым эльфом и портретом предка по имени Полоний, который сейчас, кстати, зол на вас. А в хозяйской спальне есть шкаф со множеством потрясающих мантий. Что до второго дома — Ибица чудесна в это время года.

— Гарри, мой мальчик, я готов закрыть глаза на то, что стоимость моего золота, которое гоблины отдали тебе, плюс стоимость двух переданных домов значительно превышает сумму, которую я снял с твоего счёта.

Гарри резко ответил:

— Поразительно. Вы украли у меня, а теперь еще и пытаетесь намекнуть, что я в долгу перед вами из-за того, что гоблины наказали вас слишком сурово?

— Гарри, неужели ты пришел сюда, чтобы позлорадствовать по поводу того, что тебе достался дом Дамблдора? Я в тебе разочарован.

Гарри повернулся к мистеру Уизли:

— Слышал, Билл? Ой-ой, я разочаровал вора. Давай сделаем то, зачем пришли. Боевой Клич, не будешь ли ты так любезен?

Рядом с Гарри и мистером Уизли стоял гоблин, не входивший в число двух охранников. Именно он ранее выключил магический фонарь Альбуса. Теперь гоблин сделал жест в сторону Дамблдора, и Альбус потерял сознание.

* * *

Какое-то время спустя

Альбус лежал на грязном полу шахтного туннеля. Оказалось, стоять на ногах довольно сложно, когда на тебе кандалы, не позволяющие расставить ноги шире, чем на пятнадцать дюймов.

Гарри и мистер Уизли оба ухмылялись, глядя на Альбуса, словно знали какую-то тайну, неизвестную ему.

Альбус спросил:

— Что со мной произошло? Я чувствую себя как-то странно.

Четырнадцатилетний Гарри принял по-дедовски снисходительный вид и ответил:

— Альбус, мой мальчик, в твоей жизни узника-шахтера и так хватает страданий; я делаю тебе одолжение, избавляя тебя от знания неприятных фактов.

Что бы ни говорил Альбус, ни Гарри, ни мистер Уизли так и не согласились рассказать ему, что произошло, пока Альбус находился под воздействием гоблинского оглушающего заклинания.

Альбус заметил, что на плече мистера Уизли висит комплект кандалов узника-шахтера, похожих на те, что носил сам Альбус. Альбус задался вопросом, зачем мистеру Уизли эти кандалы, и как они связаны с тайной, которую от него скрывают.

Гарри пришёл в ярость, когда последнее письмо от Кровожада сообщило ему две вещи:

Во-первых, заявление Дамблдора о том, что для «подзарядки» защитных чар на Тисовой улице Гарри должен был жить с Дурслями определённое время каждый год, оказалось чёртовой ложью. Во-вторых, в письме говорилось, что чары были вампирическими и выкачивали часть магических сил Гарри.

Однако Гарри, как бы он ни ненавидел своих магловских родственников, не хотел, чтобы Дурслей пытали и убили злые волшебники. Поэтому просто разорвать связь между магическим ядром Гарри и защитными чарами Тисовой улицы было нельзя.

Вместо этого Гарри и Билл Уизли (находясь под Дезиллюминационными чарами) влили немного магической энергии в чары на Тисовой улице, а затем отправились в Гринготтс, чтобы навестить Дамблдора в гоблинских шахтах.

Как только Дамблдора оглушили гоблинской магией, Билл взял у него образец крови и порталом перенёсся обратно на Тисовую улицу. Там он разорвал связь между кровью Гарри на защитном камне и чарами дома, очистил камень заклинанием, капнул на него кровь Дамблдора и создал новую связь. После этого Билл порталом вернулся к Гарри в железную шахту. Боевой Клич снял с всё ещё оглушённого Дамблдора блокирующие магию кандалы и застегнул на нём новые. Билл небрежно положил старые кандалы себе на плечо. Когда всё было готово, Дамблдора привели в чувство гоблинским аналогом Энервейта.

Новые кандалы, которые теперь носил Дамблдор, по-прежнему имели гоблинские чары против отпирания и против исчезновения. Но на новых кандалах не было гоблинских чар подавления магии.

Никто из троих людей, которые сейчас смотрели в лицо Дамблдору, не сказал ему, что отныне именно его магическая сила, а не сила Гарри, питала защитные чары на Тисовой улице. Дамблдору также не сказали, что чары на Тисовой улице забирали не часть его магической силы, а абсолютно всю его магическую энергию.

С этого момента и до самой смерти Дамблдора защитный камень в доме номер 4 по Тисовой улице будет высасывать его магию досуха. Всё ради Общего Блага, разумеется.

Очнувшись, Дамблдор, очевидно, понял, что с ним что-то сделали, пока он находился в гоблинском оглушении. Затем он потратил несколько минут, пытаясь выведать тайну у Гарри.

Гарри проигнорировал вежливо сформулированное требование Дамблдора предоставить информацию. Вместо этого Гарри взглянул на Билла Уизли и сказал:

— Думаю, пора уходить. В конце концов, железная руда здесь сама себя не добудет.

Гарри, Билл и Боевой Клич не успели сделать и шага к лифту, как Дамблдор крикнул:

— Гарри, подожди!

Гарри сделал еще один шаг к лифту.

— Гарри, Волдеморт жив и однажды вернётся. Только ты сможешь победить его, а для этого тебе нужно узнать мрачные тайны, которые могу раскрыть лишь я!

Гарри обернулся лишь наполовину; только его голова была повернута в сторону Дамблдора. Гарри скучающим голосом произнес:

— Вы забыли, что к закату 24-го числа я могу стать сквибом на всю оставшуюся жизнь? Если я стану сквибом, не думаю, что даже Мерлин смог бы сообщить мне тайные знания, которые помогли бы победить Волдеморта.

— Гарри, тебе нужна моя помощь!

— Дайте угадаю, старик, что вы хотите взамен своей «помощи»: если я смогу заставить гоблинов освободить вас и буду проводить всё время вне школы у Дурслей, покорно принимая их издевательства, тогда вы уделите время тому, чтобы поделиться со мной своими обильными знаниями и мудростью...

— Да, Гарри, именно так...

— За вычетом, разумеется, того, что вы утаите от меня «ради моего же блага».

— Гарри, тебе всего четырнадцать, ты еще совсем юн, и...

Гарри рассмеялся.

— Я перехожу к Плану Б. — Гарри вытащил из кармана мантии письмо из Гринготтса. — В этом письме говорится, что если бы вы кутили на мои деньги так, что не смогли бы вернуть всё украденное, гоблины казнили бы вас немедленно. Но поскольку это не так, семидесятипятилетний срок означает, что гоблины рано или поздно загоняют вас до смерти, хоть это и не считается официальным смертным приговором. Пока улавливаете суть?

Сбитый с толку Дамблдор кивнул.

— Прежде чем спуститься сюда сегодня, я спросил Кровожада: «Насколько плохи шахты для приговорённых к работам заключённых?» Он ответил, что лишь 50 процентов узников выживают здесь в течение пяти лет и только 40 процентов — в течение шести.

Дамблдор сглотнул.

— Мерлин, — пробормотал Билл. — Значит, у мамы лишь пятьдесят на пятьдесят шансов выйти отсюда?

Гарри похлопал Билла по плечу:

— Сочувствую, Билл. — Затем Гарри снова повернулся к Дамблдору, и его голос заледенел. — Вот план «Б»: я говорю с гоблинами о вашем приговоре и прошу их сократить его с семидесяти пяти лет до шести. Но в него также включат условную отсрочку казни. Если в любой момент следующих шести лет я отправлю в Гринготтс записку со словами «Отрубите этому придурку голову», вы умрёте в тот же день.

Билл сказал:

— Звучит сложно. Зачем делать это именно так?

— Потому что иначе наш Альбус продолжит свои дерьмовые игры разума, решая, что, когда и в каком объёме мне сообщить, а также будет ли сказанное стопроцентной правдой. Я смогу получить от этого старого манипулятора полную информацию, которой можно доверять, лишь в том случае, если он будет знать, что, разозлив меня, потеряет всё.

Дамблдор сказал:

— Гарри, уже то, что ты способен представить, как просишь гоблинов казнить меня... Ты становишься Тёмным.

— Так вы говорите мне «нет»? Предпочитаете работать здесь, во тьме, до самой смерти, а если я навсегда убью Волдеморта, не получить ни капли славы? Отлично.

Гарри снова отвернулся, собираясь зайти в лифт.

Дамблдор торопливо произнес:

— Сократи мой срок до одного года, а не до шести.

Гарри рассмеялся:

— Вы думаете, что находитесь в положении, позволяющем торговаться, заключённый Дамблдор? Это моё предложение. Соглашайтесь или отказывайтесь.

— Хорошо, хорошо, я согласен! Шестилетний срок тюремного заключения с условной отсрочкой казни, если ты будешь навещать и слушать меня.

Дамблдор и Гарри договорились о встрече на 20:30 23 ноября, за вечер до Первого испытания. Гарри выслушает всё, что Дамблдор должен был ему рассказать, задаст вопросы, а в девять часов вечера уйдет. (Гарри подозревал, что полчаса, проведенные с Альбусом Дамблдором, окажутся пустой тратой времени.)

* * *

Спустя секунды, в шахтном лифте

Билл, Гарри и Боевой Клич молча ехали в скрипящем лифте, поднимавшемся наверх. Внезапно Гарри вспомнил, что Дамблдор кричал несколько минут назад: «Гарри, Волдеморт жив и однажды вернётся».

К Гарри пришло осознание: Дамблдор ожидает, что Волдеморт и я будем сражаться снова и снова, пока либо я не убью Волдеморта навсегда, либо он не убьет меня. Но по какой-то причине Дамблдор хочет, чтобы умер я, а не Волдеморт.

Как только Гарри понял это, многие события его жизни, большинство из которых были дерьмовыми, внезапно обрели смысл: его отдали Дурслям; он встретил семью Уизли на вокзале Кингс-Кросс; его снова отправили к Дурслям; на первом курсе устроили фарс с коридором на третьем этаже; на втором его избегали как «Наследника Слизерина», и ни один профессор не заступился; невиновный Сириус Блэк так и не предстал перед судом; два дня назад Дамблдор ничего не сделал, чтобы уберечь Гарри от участия в Турнире Трёх Волшебников. И многое другое.

К тому времени, как Билл и Боевой Клич вышли из шахтного лифта на верхнем этаже, Гарри был зол настолько, что ему хотелось спуститься на лифте обратно, найти Дамблдора и заклятиями превратить этого манипулятивного старика в слизь.

Но Гарри не поддался этому порыву. Минуту спустя он вошел в вестибюль Гринготтса, намереваясь встать в очередь к кассиру.

Ожидая кассира, Гарри осознал ещё кое-что. Единственным хорошим событием в его жизни, которого Дамблдор не планировал, стала дружба с Гермионой. Благодаря ей Гарри больше не был одинок, обрёл счастье и стал сильнее. Неудивительно, что Дамблдор оставил Гермиону окаменевшей на несколько месяцев! — подумал он.

Гарри решил, что как только он вернется в дом Дамблдора, он напишет Гермионе любовное письмо.

Подойдя к окошку кассира, Гарри попросил о короткой встрече со своим управляющим счетами, Кровожадом.

Оказавшись лицом к лицу с Кровожадом, Гарри произнёс:

— Когда Дамблдор воровал из моего хранилища, ваши записи гласили, что он ежемесячно снимал со своего сейфа двести галлеонов, конвертировал эти деньги в тысячу фунтов банкнотами и отправлял эти деньги моему дяде, Вернону Дурслю. Мой вопрос: почему Гринготтс уверен, что эти деньги доходили до Вернона Дурсля?

Кровожад ответил:

— Позволь мне выяснить.

Пять минут Кровожад колдовал над пергаментами и просматривал их. Затем ответил:

— Выплаты производились из сейфа 1469 Альбуса Дамблдора, который в настоящее время закрыт. Магловские деньги отправлялись маглу в первый день каждого месяца, начиная с 1 ноября 1981 года. Деньги пересылались с помощью заклинания Нации «перенос денег», за что с сейфа 1469 каждый раз взималось два галлеона. В примечаниях к бухгалтерской книге указано имя предполагаемого получателя — Вернон Г. Дурсль — и координаты карты в формате Нации, куда были отправлены магловские деньги.

Гарри спросил:

— Не могли бы вы показать мне на карте Великобритании, куда уходили деньги, хотя я уверен, что и так знаю это?

Кровожад наколдовал парящую в воздухе карту Великобритании. Красная точка показывала, что наличные отправлялись в Литтл-Уингинг, графство Суррей.

Гарри попросил:

— Не могли бы вы увеличить масштаб, чтобы я мог увидеть, на какую улицу и в какой дом отправлялись деньги?

Карта Великобритании трансформировалась в карту Литтл-Уингинга. Красная точка накрыла — неудивительно — дом номер 4 по Тисовой улице.

Кровожад сказал:

— Я могу сказать, в какую именно комнату дома они попадали, если хочешь.

Кровожад наколдовал парящий план второго этажа дома над таким же планом первого. Пунктом назначения наличных оказалась гостевая спальня на первом этаже, смежная с гостиной. Ею пользовались лишь тогда, когда приезжала тётушка Мардж.

Гарри сказал Кровожаду:

— Дядя Вернон получал по тысяче фунтов в месяц на мое содержание, ни пенни из которых он не потратил на меня, и эти деньги шли из моего целевого сейфа. Но дядя Вернон не только обманывал меня, я уверен, что он никогда не сообщал Налоговому управлению — сборщикам налогов Ее Величества — о наличных деньгах, которые получал магическим путем.

Кровожад улыбнулся Гарри, продемонстрировав зубы:

— Если мистер Дурсль не сообщал Налоговому управлению о своих денежных выплатах, кто-то другой должен им об этом рассказать.

Гарри ответил Кровожаду такой же хищной улыбкой:

— А вы знаете в Налоговом управлении каких-нибудь маглорождённых или сквибов, которым нравится ловить налоговых мошенников так же сильно, как гоблинам нравится ловить воров?

* * *

Во время обеда, в Большом зале Хогвартса

Гермиона только что вошла и, как обычно, направилась к середине гриффиндорского стола.

— Грейнджер! Грейнджер! — позвал ее девичий голос, и не со стола Гриффиндора.

Гермиона огляделась. За столом Слизерина стояла Дафна Гринграсс и манила Гермиону рукой. Как только Гермиона и слизеринка встретились взглядами, Дафна сказала:

— Грейнджер, я приглашаю тебя пообедать с нами, слизеринцами.

Вся часть Большого зала, где сидели ученики Хогвартса, погрузилась в шокированную тишину; лишь гости из Шармбатона и Дурмстранга продолжали разговаривать.

Плаксивый голос Пэнси Паркинсон огрызнулся:

— Ты предательница крови, Гринграсс? Грейнджер — гр...

Дафна резко ответила:

— Она заступилась за Крэбба и Гойла, когда никто этого не ожидал. Откровенно говоря, я предпочту поговорить с Грейнджер, чем с такой вырожденной коровой, как ты.

Гермиона произнесла:

— Спасибо, мисс Гринграсс, я принимаю ваше приглашение.

Гермиона приготовилась к ожидаемой гневной тираде Рона о «скользких змеях»... но затем поняла, что никакой тирады не будет, потому что Рон мёртв.

Когда Гермиона приблизилась к столу Слизерина, Крэбб и Гойл встали и поклонились ей. Прежде чем снова сесть на скамейку, два крупных слизеринских парня раздвинулись, освободив место для Гермионы.

При этом бедра Крэбба врезались в плечо Пэнси. Когда Пэнси не поняла намека подвинуться по скамейке, Дафна прорычала:

— Ты воспитывалась в магловском сарае, Паркинсон? Освободи место для нашей гостьи, или я тебя прокляну!

Пэнси свирепо посмотрела на Гермиону, но отодвинулась, и Гермиона села — единственный человек в красной мантии среди целого стола зеленых мантий.

Гермиона вежливо произнесла:

— Спасибо за приглашение, мисс Гринграсс.

Дафна ответила:

— Пожалуйста, зови меня Дафна.

Гермиона улыбнулась Дафне, а затем сказала:

— Все вы, четверокурсники Слизерина, кроме мисс Паркинсон, можете называть меня Гермионой.

Пэнси пробормотала:

— Будто я хочу с тобой дружить.

Грегори Гойл обратился к Гермионе:

— Адвокат, которого нанял мой отец, сказал мне, что поскольку Уизли...

— Не-Уизли, — поправила Пэнси.

— ...поскольку Не-Уизли был чистокровным...

— Чистокровным предателем крови, — снова поправила Пэнси.

— Паркинсон, заткнись! — рявкнул Гойл. — В общем, Гермиона, адвокат сказал мне, что за убийство рыжего меня могли подвергнуть Поцелую. Но благодаря тому, что ты сказала, они позволили Крэббу и мне вернуться в Хогвартс меньше чем через час. Авроры сказали, что то, что я сделал, было просто... э-э... было просто...

— Оправданно? — подсказала Гермиона.

Гойл кивнул:

— Так что для меня и Крэбба никаких обвинений, никакого суда. Я рад. Суд в Визенгамоте, перед моим отцом, его друзьями и лордом Малфоем? Это было бы страшно!

Дафна спросила:

— Почему ты заступилась, Гермиона? Вот чего я не могу понять. Если бы Малфой убил Без-Фамилии, а затем, скажем, Лонгботтом и Финниган убили Малфоя сразу после этого...

Гермиона перебила:

— Этим утром не было никакого «сразу после». Рон начал накладывать Аваду Кедавру на Драко. Крэбб и Гойл прокляли его в тот самый момент, когда Рон закончил своё заклинание. Проклятие Крэбба промахнулось, а проклятие Гойла попало в цель. Рон и Драко умерли в одну и ту же секунду.

Миллисент Булстроуд произнесла:

— Спасибо, что объяснила это. С того места, где мы находились, мы ничего не могли разобрать.

Блейз Забини фыркнул:

— Но почему ты защитила двух слизеринцев? Двух слизеринцев, которые везде ходили за Малфоем?

Гермиона ответила:

— Честный ответ? Потому что я знала: если бы Гарри сидел на моем месте и видел то, что видела я, он бы заступился за Крэбба и Гойла. Даже если бы после этого все остальные в Гриффиндоре прокляли Гарри так сильно, что ему пришлось бы отправиться в Святого Мунго! Гарри всегда стремится поступать правильно, а не так, как проще. Как-нибудь мне нужно будет рассказать вам, как Гарри устранил опасность в Тайной комнате в конце второго курса. В любом случае Гарри заступился бы за Крэбба и Гойла. Я люблю Гарри и никогда не хочу его разочаровывать, поэтому я заступилась за Крэбба и Гойла.

Дафна спросила:

— Как Гарри остановил нападения «Наследника Слизерина» из «Тайной комнаты»? Профессора сказали лишь, что нападения прекратились, но не объяснили как.

Миллисент посмотрела вдоль стола на первокурсников и второкурсников Слизерина:

— Два года назад был страшный год! Люди превращались в каменные статуи, и никто не знал, как это происходило, когда и с кем случится снова. Никто не имел ни малейшего понятия, как предотвратить окаменение, — даже семикурсники чувствовали себя беспомощными. Поначалу остальные три факультета винили нас, потому что нападения совершал некто, называвший себя «Наследником Слизерина».

— Верно, — сказала Гермиона, — пока школа не узнала, что Гарри змееуст. И вуаля, именно Гарри все стали винить как Наследника Слизерина. К слову, я была одной из тех, кто окаменел.

Затем Гермиона рассказала историю смертельной схватки Гарри с шестидесятифутовым василиском в Тайной комнате. И всё это ради спасения «одного из одержимых Волдемортом учеников Хогвартса» — Гермиона отказалась назвать имя, — которого «Гарри едва знал».

Рассказывая слизеринцам героическую историю Гарри, Гермиона вскользь упомянула, что настоящее имя Волдеморта — Том Марволо Реддл, и с помощью огненных букв продемонстрировала фокус с анаграммой. Слизеринцы быстро заметили, что Реддл — не фамилия волшебной семьи. Гермиона молчала, пока ученики в зелёном осознавали, что Волдеморт не мог быть чистокровным.

Гермиона завершила свой рассказ так:

— Многие из вас явно мне не верят. Если кто-нибудь из вас когда-нибудь снова увидит Гарри, попросите его показать вам свою правую руку. Шрам, который клык василиска оставил на его руке, огромен, и Гарри жив лишь потому, что феникс Фоукс пролил слезы на укус.

За время трапезы Пэнси заговорила лишь единожды; Дафна, Миллисент и Блейз велели ей заткнуться. Вскоре Гермиона расслабилась настолько, что уже вовсю обсуждала Древние руны с Дафной и Блейзом.

Тогда Гермиона поняла, почему она могла есть за столом Слизерина и чувствовать себя расслабленно. Без Драко, провоцирующего гриффиндорцев и подстрекающего слизеринцев; без Рона, оскорбляющего слизеринцев и саму Гермиону; без издевательств Снейпа и его вопиющего фаворитизма; без ошибочного отказа директора Дамблдора наказывать хулиганов...

Впервые с тех пор, как Гермиона пришла на свой первый урок зельеварения, Хогвартс показался ей школой, а не зоной боевых действий.

Наконец обед закончился, и все четверокурсники за столом Слизерина встали, собираясь уходить. Гермиона улыбнулась Дафне и сказала:

— За сегодняшним ужином почему бы нам не поменяться ролями? Я приглашаю тебя поужинать с нами, гриффиндорцами.

Дафна одарила Гермиону искренней улыбкой, совершенно не свойственной «Снежной Королеве»:

— Это было бы чудесно.

* * *

Пять часов спустя

В начале ужина, в Большом зале

Слизеринцы, входившие в Большой зал, обычно пользовались одними двустворчатыми дверями. Этим вечером у этих самых дверей, прямо внутри Большого зала, стояли близнецы Уизли.

Когда слизеринцы входили, близнецы улыбались им и кланялись, словно совершенно не подозревали о том, что Зеленый и Красный факультеты были злейшими врагами.

Так продолжалось несколько минут, пока не вошли Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис.

После того как близнецы улыбнулись и поклонились обеим девушкам, началась их фирменная болтовня:

— Мисс Гринграсс, мы здесь...

— ...чтобы сопроводить вас через опасный и неизведанный...

— ...Большой зал, дабы встретиться и поужинать с...

— ...прекрасной и очаровательной гениальной...

— ...мисс Гермионой Грейнджер из Нового Дома Грейнджер.

Близнецы встали по обе стороны от Дафны и предложили ей опереться на их локти. Затем трое юных волшебников двинулись в путь.

Близнецы маршировали, высоко поднимая колени, а Джордж задавал темп. Повороты, которые совершали марширующие близнецы, были четкими, под прямым углом.

Ученики Дурмстранга начали хлопать в такт шагу, заданному Джорджем. Вскоре к ним присоединились гости из Шармбатона и ученики Хогвартса со всех четырёх факультетов.

Близнецы провели Дафну вдоль всего преподавательского стола. Она ухмыльнулась профессорам, и те ответили тем же. Через несколько секунд близнецы чётко повернули направо и повели Дафну между столами Гриффиндора и Когтеврана.

Когда троица поравнялась с Гермионой и свободным местом на скамейке рядом с ней, Джордж скомандовал:

— ОТРЯД, СТОЙ!

Близнецы остановились, дважды топнули, а затем шагнули в стороны от Дафны. Вместе они отсалютовали слизеринской красавице, широко улыбаясь. Пока Дафна садилась рядом с Гермионой, близнецы промаршировали обратно к шестикурсникам за столом Гриффиндора, и Джордж снова задавал темп.

Во время ужина четверокурсники Гриффиндора были идеальными хозяевами для Дафны. Ни Дафна, ни Гермиона ни на секунду не чувствовали себя неловко из-за других гриффиндорцев.

И на то была причина. Все в Гриффиндоре знали, что самые неприятные розыгрыши близнецов предназначались «слизеринским придуркам» и «гриффиндорским придуркам». Все также знали, что близнецы очень хорошо относятся к Гарри и Гермионе. Сейчас они ясно дали понять, что гостья Гермионы, Дафна, не относится к «слизеринским придуркам» и что любой «лев», который сегодня вечером заставит Гермиону нахмуриться, станет жертвой беспощадного розыгрыша. Поэтому все четверокурсники Гриффиндора вели себя прилично.

За ужином Гермиона получила два письма от Гарри. На одном конверте красным было написано: «Не читай это вслух». Пока Дафна ухмылялась, покрасневшая Гермиона сунула письмо в карман.

Другое письмо Гермиона зачитала вслух. Гарри описывал встречу с Дамблдором в гоблинской шахте: как бывший директор выглядел и как себя вёл. Гермиона заметила, что директриса Макгонагалл во время чтения поморщилась. Также Гарри не упомянул, где живёт и как добирался оттуда до Гринготтса в Косом переулке.

После того как Гермиона прочитала письмо Гарри, Дафна прокомментировала:

— «Лидер Света», как же, чёрт побери.

* * *

Тем временем в одном из домов в Литтл-Уингинге, графство Суррей

Нормальный англичанин Вернон Дурсль и его нормальная жена Петуния только сели ужинать, как вдруг...

Хлоп.

...рядом со стулом Вернона появилось трёхфутовое существо с огромными заострёнными ушами и глазами размером с бильярдный шар. Пока Петуния кричала, существо свирепо уставилось на Вернона.

— Великий Гарри Поттер написал вам письмо, — произнесло существо. Оно протянуло Вернону конверт.

Вернон прогремел:

— Что? Мне не интересно читать ничего из того, что мог написать этот урод. А теперь убирайся отсюда!

Вернон мощным ударом руки смахнул существо на пол кухни.

Существо не проронило ни слова и не сделало ни единого жеста. Но руки Вернона внезапно оказались скрещены перед ним. Затем появились цепи с навесными замками, обвившие их. Теперь Вернон не только не мог снова проучить существо, но и не мог даже поужинать без помощи Петунии.

Убедившись, что Вернон больше не может ничего предпринять, существо подошло к нему и положило конверт на его жирные колени.

— Плохого вам вечера, — сказало существо.

Хлоп. Существо исчезло, как и цепи с замками, сковывавшие руки Вернона.

Вернон сполз со стула, сжимая в руке письмо племянника. Он намеревался выбросить его в мусорное ведро нераспечатанным.

— Вернон! — воскликнула Петуния. — Гарри никогда раньше не писал нам писем. Думаю... думаю, тебе стоит его прочесть.

Поскольку просьба исходила от Петунии, а не от ее ненормального племянника или уродливого существа этого племянника, Вернон вскрыл конверт и начал читать письмо.

О чем он вскоре пожалел.

Эй, морж!

Знаешь ту тысячу фунтов банкнотами, которую ты ожидал увидеть в гостевой спальне в начале месяца? Готов поспорить, ты гадаешь, почему она не появилась. Это потому, что Дамблдор теперь узник в гоблинских шахтах. Он воровал эти и многие другие деньги из моего хранилища, а когда я узнал об этом, то положил конец краже. Жаль, очень жаль, но полагаю, теперь тебе придётся довольствоваться только своей зарплатой в «Граннингс»!

Буду с тобой честен, жиртрест. Когда я узнал, что из моего сейфа в твой карман уходила тысяча фунтов в месяц, а ты никогда не тратил на меня ни единого фартинга из этих денег, в течение пяти минут я строил планы, как бы убить тебя с помощью магии.

Но я решил не убивать тебя. Разве я не добрый? Так что, кроме того, что в твой карман больше не будет поступать тысяча фунтов в месяц, тебе не о чем беспокоиться, верно?

А вот и нет. Сегодня я разговаривал с сотрудником Налогового управления по имени Иэн Макманус. Как моя мама и моя девушка, мистер Макманус родился у немагических родителей. У него есть и магическое образование — он отучился все семь лет в Хогвартсе, — и немагическое: диплом бухгалтера колледжа Святого Стефана. Суть в том, что он знает о магии, и я передал ему магически созданную документацию, подтверждающую, что тебе ежемесячно отправляли 1000 фунтов стерлингов. Затем я сказал мистеру Макманусу: «Я уверен, что мой дядя никогда не отчитывался об этих деньгах». Через десять минут он ответил: «Вы правы. Не отчитывался».

Так что, дядя, жди налоговой проверки — и от человека, который точно знает, что искать.

Прямо сейчас ты наверняка думаешь, что выберешь лёгкий путь: пригрозишь мистеру Макманусу разоблачить его как «ненормального», если он не прекратит расследование. Или, может быть, соберёшь вещи и сбежишь — в другое место на Британских островах, во Францию, Штаты, Канаду или Австралию.

Тебе не скрыться. Куда бы ты ни сбежал в этом мире, как только я начну тебя искать, я найду тебя. Более того, я найду тебя за считанные секунды.

Я упоминал, что решил не убивать тебя, но в моей власти добиться твоей смерти. Если бы я пошёл в Департамент магического правопорядка (ДМП) и рассказал, что ты, Вернон, морил меня голодом, избивал до переломов костей и порол ремнём, тебя арестовали бы магические констебли за жестокое обращение с ребёнком-волшебником. Затем я рассказал бы, что тётя Петуния ударила меня по голове сковородкой, и обо всех побоях, которые я получал от Дадли. Всех троих судили бы магическим судом и приговорили к Азкабану — магической тюрьме. На что он похож? Представь самую ужасную из тюрем Её Величества, но с дементорами. Это жуткие существа, невидимые немагическим людям, которые высасывают твою душу. Если им не удаётся это сделать, ты чувствуешь пронизывающий холод и безнадёжную, безрадостную клиническую депрессию всё время, пока дементоры рядом. А теперь представь, что годами без перерыва находишься рядом с десятками дементоров.

Если только приговор не окажется совсем мягким, жизнь в Азкабане настолько сурова, что каждый узник умирает там на годы раньше, чем умер бы на свободе. Вернон, обещаю: если вы трое предстанете перед магическим судом, я сделаю всё возможное, чтобы ваши приговоры не оказались лёгкими шлепками по запястьям.

Что я пытаюсь сказать? Если ты не попытаешься шантажировать мистера Макмануса и если не попытаешься сбежать с Тисовой улицы, ЕСЛИ ТЫ ПРИМЕШЬ СВОЕ НАКАЗАНИЕ, то я, в свою очередь, не стану обращаться в ДМП, и вас не арестуют магические констебли. Отправка в немагическую британскую тюрьму за нарушение налогового законодательства не будет для тебя приятной, Вернон, но, возможно, Налоговое управление не тронет Петунию, и я уверен, что Налоговое управление вообще не побеспокоит Дадли.

Но если ты проигнорируешь моё предупреждение и поступишь глупо, вы все трое умрёте в Азкабане не позднее чем через десять лет. Более того, вас похоронят среди волшебников-преступников — обожаю иронию.

Я бы сказал тебе: «Выбирай с умом», но, честно говоря, надеюсь, что ты этого не сделаешь. Потому что, жиртрест, ты действительно заслуживаешь смерти. И я не пророню ни слезинки, если моя тётя-мегера и кузен-кит тоже умрут.

И ещё кое-что: я не скажу, сколько у меня в денежных хранилищах, но я богаче тебя. Если бы вы с тётей Петунией были добры ко мне, пока я рос, я был бы щедр к вам обоим в годы вашей пенсии. Но вы двое обращались со мной настолько ужасно, что это было преступлением. И поэтому я твёрдо намерен проследить, чтобы всё хорошее, что когда-либо было в ваших жизнях, было разрушено.

* * *

На следующий день после полудня

Четверг, 3 ноября 1994 года

Во внутреннем дворе Школы чародейства и волшебства Хогвартс находилось небольшое кладбище для учеников и профессоров, умерших на территории школы и не имевших семьи. За тысячу лет там похоронили лишь пять человек.

Рональд Билиус Без-Фамилии стал шестым человеком, похороненным там в холодный серый день.

Директриса Макгонагалл трансфигурировала гроб для Рона, а затем провела короткую панихиду. После неё профессор Флитвик с помощью магии закопал гроб во дворе.

Единственными скорбящими на похоронах были несколько учеников Гриффиндора: трое детей Уизли, Симус Финниган, Дин Томас и Гермиона Грейнджер. Никто не плакал. После того как профессор Флитвик засыпал гроб землёй и камнями, все вернулись в замок.

Шесть дней спустя

Среда, 9 ноября 1994 года

Пятнадцать дней до Первого испытания

Лютный переулок

Гарри Поттер находился в Лютном переулке, потому что его крестный отец, беглый преступник Сириус Блэк, хотел бутылку огневиски для их завтрашнего семейного торжества.

Домовые эльфы Поттеров вместе с Добби недооценили время, необходимое для ремонта Поттер-мэнора. Вместо того чтобы закончить 8 ноября, как предполагалось, они завершат все работы с крышей, стенами и интерьером завтра, 10 ноября.

Завтра главный гоблинский специалист по защитным чарам, Укус Смерти, магическим путём прибудет в Поттер-мэнор. Они с Гарри пять минут поработают вместе над новым главным защитным камнем, а затем поместье впервые за пятнадцать лет снова получит Фиделиус и другие защитные чары.

Завтра Гарри навсегда переедет в Поттер-мэнор. Завтра Гарри сделает Поттер-мэнор своим домом на всю оставшуюся жизнь. А еще завтра Сириус переедет в Поттер-мэнор вместе с Гарри — до тех пор, пока Сириус не очистит свое имя.

Сириус ждал завтрашнего дня с большим волнением, чем Гарри. Гарри никогда не видел Поттер-мэнор до ночи Хэллоуина и был уверен, что не бывал там даже младенцем. Сириус же проводил в поместье часть рождественских и летних каникул, будучи учеником Хогвартса. Карлус и Дорея Поттер практически усыновили его как родного брата Джеймса и собственного сына. По словам Сириуса, он привозил туда «Эми, самую классную цыпочку в Хогвартсе», и все относились к этим визитам со всей серьёзностью знакомства девушки с настоящей семьёй её парня.

Гарри, честно говоря, было всё равно, где провести завтрашнюю ночь: в сине-серебряной спальне дома Дамблдора или в хозяйской спальне Поттер-мэнора. Можно было подбросить монетку. Но Сириус «в сто раз охотнее спал бы в Поттер-мэноре, даже в чулане для мётел, чем в самой шикарной спальне» родового дома Блэков, который, по-видимому, находился где-то в Лондоне.

Сириусу нужна была бутылка огневиски на завтра. Но Сириус официально всё еще был массовым убийцей и беглым каторжником. Поэтому он рисковал быть арестованным, если бы попытался купить бутылку огневиски сам. Так что эта задача выпала Гарри, четырнадцатилетнему мальчику под иллюзорными чарами, — купить янтарную жидкость.

Волшебник или ведьма могли наложить иллюзорные чары на собственное лицо и тело, но не могли наложить их на палочку (на свою собственную или чужую).

Поэтому в теории, чтобы предотвратить распитие алкоголя несовершеннолетними, магические винные магазины должны были проводить две проверки палочки каждого покупателя. Во-первых, проверять на наличие Надзора. И во-вторых, проверять, совпадает ли истинное имя клиента, установленное с помощью анализа крови, с именем, привязанным к предъявленной палочке.

Но волшебники справедливо беспокоились о том, что другие волшебники возьмут их кровь, поэтому эту часть закона разрешалось игнорировать. Осталась только проверка на Надзор как способ остановить волшебников хогвартского возраста от покупки алкоголя.

Теперь скрытый чарами Гарри поставил на прилавок огневиски и требуемые семь галлеонов. Он вытащил палочку, и продавец магазина проверил ее. Как Гарри и ожидал, продавец не нашел Надзора на палочке, которую предъявил Гарри — главным образом потому, что прошло более двухсот лет с тех пор, как Гарольдусу Сайрусу Поттеру было меньше семнадцати.

* * *

Немного позже

Иллюзия Гарри изображала мужчину лет двадцати с шоколадно-карими глазами, коричневой кудрявой бородкой и густыми каштановыми волосами — так мог бы выглядеть старший брат Гермионы. Маскировка оказалась настолько хорошей, что продавец винного магазина едва взглянул на юношу, который на самом деле был Мальчиком-Который-Выжил.

Лютный переулок сейчас был немноголюден, потому что большинство злых взрослых волшебников в данный момент находились на работе, а все злые дети-волшебники были в школе. Гарри решил проверить, так же ли немноголюден Косой переулок. Поглазеть на витрины было бы забавно.

Когда Гарри вышел из Лютного переулка в Косой, он размышлял, мороженое какого вкуса ему купить.

* * *

Мгновение спустя

— Гоморфус! — крикнул голос волшебника. Застигнутый врасплох Гарри не смог увернуться от пущенного в него заклинания.

Заклинание попало в цель. Гарри почувствовал, как спадает его маскировка под старшего брата Гермионы. Теперь Гарри предстал перед всеми как четырнадцатилетний Мальчик-Который-Выжил.

Гарри выхватил палочку Гарольдуса Поттера из кобуры на предплечье — на случай, если нападавший оказался Пожирателем смерти. Источником заклинания Гоморфус был суровый аврор с короткими жёсткими волосами, стоявший в Косом переулке, расставив ноги на ширине плеч.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — крикнул аврор. — Немедленно вернитесь в Хогвартс, иначе вы будете арестованы!

— Арестован за что? — крикнул в ответ Гарри. — Я ничего не сделал!

— За прогулы. Если только вы не позволите мне прямо сейчас отконвоировать вас обратно в Хогвартс.

— Не дождётесь, аврор. В Хогвартсе действует заговор с целью убийства, и кто-то как раз надеется, что какой-нибудь прихвостень притащит меня обратно.

— Вы арестованы за прогулы, Гарри Поттер. Вы пойдете... — аврор выпустил в Гарри красный Оглушающий луч, — ...тихо?

Увернувшись от Оглушающего заклинания, Гарри крикнул в ответ:

— Что вы делаете? Кто-то пытается...

Аврор выстрелил в Гарри еще одним красным Оглушающим заклинанием.

— ...убить меня в Хогвартсе!

Аврор ответил:

— Я вам... — он выстрелил очередным Оглушающим, — ...не верю.

О, черт! — подумал Гарри. Уклоняясь от предпоследнего Оглушающего заклинания аврора, Гарри оказался прямо на пути последнего Оглушающего заклинания. Гарри был в секунде от того, чтобы быть оглушенным — и, предположительно, арестованным сразу после этого.

— Добби! — закричал Гарри.

А затем Оглушающее заклинание попало в цель, и мир Гарри погрузился во тьму.

Гарри проснулся в сине-серебряной спальне дома Дамблдора. Он обнаружил, что лежит на кровати полностью одетым, а невредимая бутылка огневиски стоит на тумбочке. Добби стоял на кровати и смотрел на Гарри сверху вниз со своей трёхфутовой высоты.

Добби произнес:

— Добби не причинил вреда противному служителю закона. Добби хотел причинить вред служителю закона, но не стал. Правильно ли поступил Добби?

Гарри ухмыльнулся.

— Да, Добби, ты всё сделал правильно.

Лицо Добби с зеленоватым оттенком позеленело еще сильнее. Гарри добавил:

— Хотя, если честно, мне тоже хочется навредить служителю закона, но я не стану этого делать.

Расстроенный Гарри хлопнул ладонью по кровати.

— Боже, спаси меня от идиотов со значками и синими палочками!

Аврор Джон Долиш также был расстроен. Сам Грозный Глаз Грюм поручил Долишу задержать Гарри Поттера и вернуть мальчишку в Хогвартс. Но мальчишка сбежал от Долиша, даже ни разу не выстрелив из своей палочки.

Обхитрён четырнадцатилетним мальчишкой! — мысленно прорычал Долиш. Что ж, в следующий раз он не будет так мягок с этим сопляком.

* * *

Два дня спустя

Пятница, 11 ноября 1994 года, 8 утра

Тринадцать дней до Первого испытания

Тюрьма Азкабан

Августус Руквуд, осужденный Пожиратель смерти и бывший Невыразимец из Отдела тайн, был убит Авадой Кедаврой в своей камере.

Свидетелей не было. Авроры так и не выяснили, как произошло убийство, и уж тем более — кто его совершил.

Авроры никогда этого не узнают, но палочка-убийца изначально принадлежала Соломону Крокеру (умершему в 1921 году).

* * *

Час спустя, в Поттер-мэноре

Сириус получил странное совиное послание из Отдела тайн:

В родовом доме Блэков в Лондоне находится предмет темнейшей магии, связанный с Сами-Знаете-Кем. Не будет ли предполагаемый лорд Блэк Сириус так любезен открыть дом и разрешить Невыразимцам изъять этот злой артефакт?

Из этого послания Сириус узнал, что: во-первых, Арктур, лорд Блэк, не лишил Сириуса наследства, как всегда угрожала Вальбурга Блэк; во-вторых, вместо этого он назвал Сириуса Наследником Блэков; и в-третьих, он умер.

Получив совиное послание, Сириус и Гарри с помощью эльфа переместились в Гринготтс и выслушали завещание Арктура Блэка. Всё ещё пребывая в шоке, Сириус потребовал кольцо лорда Блэка. Затем настала очередь Гарри впасть в такое же состояние, когда крёстный назвал его, лорда Поттера, ещё и Наследником Блэков.

Гарри спросил:

— Не то чтобы я жалуюсь, но... почему я?

Сириус нахмурился:

— Потому что, если бы я умер после смерти моего деда, но до того, как назначил бы Наследника, следующим лордом Блэком стал бы сын Нарциссы. Только представь себе эту катастрофу: Драко Малфой, будущий лорд Малфой, становится еще и лордом Блэком.

Гарри скривился так, словно его заставили выпить десять мерзких на вкус зелий, одно за другим.

На ступенях Гринготтса Сириус вызвал домового эльфа по имени Кричер. Для Гарри тот был живым воплощением «плохого эльфа»: угрюмый и открыто оскорбляющий хозяина в духе речей Драко о чистоте крови. Хуже того, когда Сириус приказал: «Перенеси нас к площади Гриммо», прошло целых пять секунд, прежде чем Кричер послушно щёлкнул пальцами.

Сириус и Гарри материализовались у тротуара одной из лондонских улиц. Через дорогу тянулся ряд таунхаусов. Ухмыляясь, Сириус спросил Гарри:

— Заметил что-нибудь странное в нумерации домов?

Как только Сириус задал этот вопрос, Гарри не потребовалось много времени, чтобы заметить странность:

— Нумерация идет нормально до номера 11, а затем перескакивает на 13.

Сириус произнес:

— Зоркий глаз. Слушай внимательно, Гарри: родовой дом Блэков находится в доме номер 12 на площади Гриммо.

Гарри с изумлением наблюдал, как дома номер 11 и 13 раздвинулись, и между ними возник еще один таунхаус. Увы, краска на доме номер 12 была гораздо более выцветшей, чем на домах 11 и 13.

Если снаружи дом номер 12 на площади Гриммо показался Гарри разочаровывающим, то внутри он нашел его откровенно отвратительным. Конечно, негативный настрой Гарри, возможно, был вызван тем, что не успел он переступить порог дома, как портрет матери Сириуса начал громко оскорблять и Гарри, и Сириуса.

Сириус попытался уничтожить портрет заклинанием Исчезновения. Но даже будучи лордом Блэком, он потерпел неудачу. Сириусу удалось лишь заставить картину замолчать.

Сириус вызвал Кричера.

— Кричер, избавься от этой картины! — прогремел Сириус.

— Мне так жаль, хозяин — предатель крови, — произнес Кричер, не утруждая себя тем, чтобы скрыть ухмылку. — Картина прикреплена к стене заклинанием Вечного приклеивания. Я сожалею, что не могу выполнить ваш приказ.

Затем Гарри и недовольный Сириус осмотрели остальную часть таунхауса. И Сириус стал еще несчастнее.

Пыль была повсюду. В доме было столько паутины, что позавидовал бы даже акромантул. Из холодильного шкафа на кухне скверно пахло. В шторах копошились докси, а по второму этажу бродил боггарт. Гарри задавался вопросом: Как Кричер мог довести дом до такого состояния?

Сириус думал о чем-то похожем. Он разразился долгой, гневной обличительной речью в адрес Кричера. Очевидно, Сириус и Кричер ненавидели друг друга еще до того, как Сириус поступил в Хогвартс.

Гарри сказал:

— Думаю, у меня есть решение. Вызови Кричера.

Прошло пять эльфо-секунд после того, как Сириус позвал Кричера, прежде чем Кричер, наконец, материализовался в комнате с хлопком. Следующими словами Кричера были:

— Предатель крови, позор семьи хозяин прерывает работу Кричера?

— Работу? — прорычал Сириус. — Ты только и делал, что сидел на заднице с тех пор, как умер мой дед!

Гарри поднял руку, чтобы заставить Сириуса замолчать.

— Добби, Серая Глина, Пчеловод, подойдите сюда, пожалуйста.

Хлоп-п-п-хлоп.

Гарри обратился к трём новоприбывшим домовым эльфам:

— Добби, Серая Глина, Пчеловод, это Кричер. Он отвечает за поддержание чистоты в этом месте. Вы трое, потратьте пять минут, чтобы осмотреться, а затем вернитесь ко мне.

Пять минут спустя Добби, Серая Глина и Пчеловод снова стояли перед Гарри. Кричер больше не выглядел самодовольным. Напротив, древний домовой эльф казался напуганным до смерти. Возможно, потому, что все три вызванных Гарри домовых эльфа бросали на Кричера убийственные взгляды.

Гарри сказал Серой Глине:

— Пожалуйста, вызови остальных эльфов Поттер-мэнора. Они захотят принять в этом участие.

Хлоп-п-п-хлоп. Теперь вызванные Гарри домовые эльфы превосходили Кричера численностью — шестеро против одного.

К тому времени Гарри уже усвоил, что домовых эльфов не интересуют деньги в качестве оплаты. Но если Гарри вливал в домового эльфа магию, точно так же, как он вливал магию в защитный камень, его домовые эльфы считали это великолепной наградой. Поэтому Гарри пообещал объятие с вливанием магии тому домовому эльфу, который снимет со стены портрет Вальбурги Блэк. Через десять минут портрет был снят со стены, и домовой эльф Поттер-мэнора по имени Глазурь ухмыльнулась, получая награду от Гарри.

Когда портрет Вальбурги Блэк был снят со стены, Гарри ожидал, что Сириус заставит его исчезнуть. Вместо этого Сириус бросил замолкший портрет в камин Летучего пороха и смотрел, как он горит.

Во время уборки эльфы Гарри нашли медальон, сделанный Салазаром Слизерином, с прикреплённой к нему частичкой души Волдеморта. Быстрый обмен совиными посланиями между Сириусом и Отделом тайн позволил установить, что это и был тот «предмет темнейшей магии, связанный с Сами-Знаете-Кем», которым интересовался Отдел. Серая Глина, надев перчатки из драконьей кожи, доставил медальон в Отдел тайн.

Гарри понимал, что таунхаус на площади Гриммо был грязным. Но он не представлял себе, насколько там было грязно, пока не обнаружил, что семи домовым эльфам — шесть эльфов Гарри пристыдили Кричера и заставили его работать — потребовалось целых два часа, чтобы вычистить таунхаус сверху донизу, а также отмыть и покрасить дом снаружи.

В какой-то момент двухчасовой уборки, как Сириус рассказал Гарри, исчезла отвратительная выставка голов домовых эльфов. Эта коллекция находилась в таунхаусе столько, сколько Сириус себя помнил.

Когда дом на площади Гриммо засверкал чистотой, Серая Глина и Пчеловод с хлопком появились по обе стороны от испуганного Кричера и схватили старого домового эльфа за руки. Серая Глина произнес:

— Серой Глине и Пчеловоду нужно поговорить с плохим эльфом Кричером о пренебрежении своими обязанностями.

А затем — хлоп! — все три домовых эльфа исчезли.

Через десять минут Серая Глина и Пчеловод попросили Сириуса заключить связь со свободной юной эльфийкой по имени Шалость. Удивленный Сириус связал себя с ней узами.

Кричера больше никто не видел, и на зов Сириуса он не откликался.

Десять минут спустя ещё одно совиное послание из Отдела тайн содержало вопрос: даст ли Сириус как лорд Блэк разрешение Невыразимцам войти в сейф Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе. Очевидно, там находился ещё один «предмет».

Сириус выписал запрошенное разрешение, а затем добавил строчку: «Я, лорд Блэк, не знал о том, что в сейфе Беллатрисы находится предмет-крестраж, до того самого момента, когда Отдел тайн сообщил мне об этом».

Прим. пер.: Да, в письмах Невыразимцев не упоминались крестражи, но Блэк каким-то образом понял, о чем идет речь. В шестой главе гоблины рассказали Гарри о крестражах, возможно, он поделился этими знаниями с Сириусом.

Сириус объяснил Гарри:

— Правила Гринготтса запрещают хранить «опасные» предметы в сейфах. Возможно, сейф Беллатрисы конфискуют целиком, если там обнаружится крестраж. Я не против. Каждый галлеон, который Белла не сможет потратить, — это галлеон, который не получит Сам-Знаешь-Кто, когда или если вернётся. Но я чертовски не хочу, чтобы гоблины конфисковали мои сейфы. А они бы это сделали, если бы подумали, что лорд Блэк знал о крестраже, но позволил Белле оставить всё как есть.

* * *

В тот же день, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

В отличие от всей той канители, с которой было связано уничтожение крестражей на площади Гриммо и в сейфе Беллатрисы Лестрейндж в Гринготтсе, процесс изъятия крестража из Хогвартса оказался простым.

Отдел тайн прислал директрисе Макгонагалл совиное послание: «В Хогвартсе находится ещё один предмет, являющийся крестражем Сами-Знаете-Кого. Можем ли мы его изъять?»

Макгонагалл дала разрешение, и двое Невыразимцев прибыли по каминной сети. Один из них был в перчатках из драконьей кожи, а другой нес свинцовый ящик.

Двое Невыразимцев поднялись на восьмой этаж — и исчезли. Полчаса спустя они вернулись в кабинет Макгонагалл, коротко переговорили с директрисой, а затем удалились через камин. Тот Невыразимец, что был в перчатках из драконьей кожи, уже снял их. Зато другой по-прежнему нёс свинцовый ящик, всем своим видом показывая, что делает что-то важное.

* * *

В тот же день после полудня, в Поттер-мэноре

Еще одно совиное послание из Отдела тайн сообщило Гарри, что в Зале пророчеств есть пророчество о нем. Гарри пригласили выслушать это пророчество лично.

Спустя несколько минут Гарри отправился в Зал пророчеств, прихватив с собой Сириуса. Директор Отдела тайн, Сол Крокер, лично проводил Гарри и Сириуса к нужной сфере с пророчеством.

Услышав пророчество, Гарри не удивился. Они с Сириусом быстро сообразили, что Волдеморт уже знал часть этого пророчества, судя по действиям Тёмного Лорда.

Но зачем рисковать? Гарри поднял сферу с пророчеством высоко над головой и «случайно» выронил её. Стеклянный шар разбился вдребезги.

Невыразимец Крокер не стал упрекать Гарри за уничтожение пророчества. Вместо этого он кивнул. А затем сказал Гарри:

— Причина, по которой я пригласил тебя выслушать пророчество, связана с крестражами Тёмного Лорда. Когда твоё имя вылетело из Кубка Огня, у Тёмного Лорда было шесть активных крестражей. Теперь у него их только два, и они находятся географически близко друг к другу.

Затем Крокер как бы между прочим добавил:

— Один из крестражей находится совсем рядом с Тёмным Лордом Волдемортом.

Сириус переспросил:

— Сами-Знаете-Кто жив?

Гарри сказал:

— Вы знаете, где находится Волдеморт? Почему вы его не убили?

Крокер посмотрел на Гарри и произнес:

— Ах, вот мы и подошли к истинной причине, по которой я попросил тебя прийти сюда.

Крокер, Гарри и Сириус проговорили еще пятнадцать минут.

* * *

Двенадцать дней спустя

Среда, 23 ноября 1994 года, 9 утра

Двадцать девять часов до Первого испытания

Кабинет директора Департамента магического правопорядка

Амелия Боунс удивилась, когда к ней с письмом снова прилетела та самая незабываемая белоснежная сова. Гарри Поттер вновь написал главе ДМП:

«Завтра на Турнире Трёх Волшебников назовут моё имя, чтобы я вышел и сразился с драконом. Никому не говорите о драконе: эта часть Первого испытания должна быть секретом. В любом случае, мои планы остаются такими же, какими были в ночь оглашения моего имени: когда меня вызовут, я, вне всяких сомнений, откажусь от участия».

Гарри, конечно, написал ещё кое-что. Из-за одного его предложения Амелия уставилась на слова мальчика с колотящимся сердцем.

Изначально Амелия назначила лишь Джона Долиша и еще нескольких авроров присутствовать завтра на зрительских трибунах. И, честно говоря, эти несколько авроров были отправлены туда лишь для того, чтобы потешить эго министра Фаджа и прочих высокопоставленных лиц.

Но теперь эти планы были отменены. Амелия начала строить новые планы и писать новые назначения для авроров. Кроме того, Амелия начала планировать, что она наденет на Первое испытание завтр...

Планы Амелии снова пошли прахом, когда в кабинет Амелии вошел Сол Крокер и рассказал ей вещи, о которых она совершенно не подозревала.

Когда Крокер закончил говорить, Амелия спросила:

— Гарри Поттер должен быть в самом центре этой безумной миссии?

— Да, — ответил Крокер.

Амелия произнесла:

— Не знаю, как он, но на его месте я бы предпочла сразиться с огромным драконом.

* * *

11 с половиной часов спустя

Среда, 23 ноября 1994 года, 20:30

17 с половиной часов до Первого испытания

Казарма для заключенных-шахтеров в железной шахте Гринготтса в Великобритании

Заключенный Дамблдор улыбнулся Гарри так, словно он всё еще был директором, а Гарри всё еще был первокурсником.

— Гарри, мой мальчик...

Гарри холодно ответил:

— Заключенный Дамблдор, давайте обойдемся без светских бесед. Что вы хотите мне рассказать?

Дамблдор указал на невольных слушателей: трёх гоблинов-охранников, каждый из которых держал острую секиру и стоял всего в нескольких футах от них, и десятерых заключённых-шахтёров, сидевших на узких койках. Дамблдор произнёс:

— Прежде чем мы начнем, я должен настаивать на том, чтобы ты использовал свое влияние на гоблинов, дабы обеспечить нам двоим уединение. То, что я должен сказать, будет опасно, если дойдет не до тех ушей.

Гарри, услышав слова Дамблдора, весьма презрительно рассмеялся.

Затем Гарри сказал:

— Понятия не имею, насколько велико моё влияние на гоблинов, но я не собираюсь подвергать его испытанию. Что бы вы ни хотели мне рассказать, рассказывайте в присутствии этих трёх гоблинов и ваших друзей-воров в этой казарме, или я ухожу прямо сейчас.

Молли Уизли свирепо посмотрела на Гарри, когда он назвал её одним из «друзей-воров» Дамблдора. Гарри одарил её улыбкой, которая ясно говорила: Мне плевать, что вы злитесь.

Тем временем Дамблдор наградил Гарри своим взглядом Я так разочарован в тебе.

— Гарри, не будь ребенком! То, что я собираюсь тебе рассказать, — это опасная тайна, и я должен настаивать, чтобы ты внес свой вклад в сохранение этой тайны. Начни с того, чтобы никто другой не мог подслушать, когда я буду рассказывать тебе этот секрет. Пусть охранники оставят нас наедине.

— Не-а. Не выйдет.

— Гарри, я вынужден настаивать...

— Вы добиваетесь того, чтобы я остался с вами наедине? Во-первых, это привилегия, которая заключенным здесь никогда не предоставляется, заключенный Дамблдор. Во-вторых, я не останусь с вами наедине, если только у меня не появится склонность к самоубийству. А её я совершенно точно не чувствую.

Гарри посмотрел на Молли и добавил:

— Мы с моей девушкой Гермионой очень близки, и мне есть ради чего жить.

Дамблдор крикнул:

— Тогда наложи чары Заглушения, чтобы никто, кроме тебя, не мог услышать то, что я собираюсь сказать!

— Мой ответ по-прежнему «нет».

— Почему нет? — потребовал ответа Дамблдор тоном, который явно гласил: У тебя должно быть первоклассное объяснение, молодой человек, иначе ты получишь отработку.

Но Гарри был не в настроении играть роль непослушного ученика в кабинете директора. Вместо этого Гарри свирепо посмотрел на заключенного Дамблдора и ответил:

— Потому что хранение секретов — это ваша игра за власть. Откуда я это знаю? Потому что всё с вами — игра за власть. Вы отправляли Реддла обратно в приют Вула, хотя он ненавидел там находиться, а меня — к Дурслям. И то и другое было играми за власть. Ваши тогдашние «причины» теперь не имеют значения, потому что оказались ложью. Вы возвращали нас, чтобы внушить двум мальчикам-сиротам: «Посмотрите, какой я могущественный! Я могу сделать вас несчастными, а вам придётся это терпеть».

— Гарри...

— Но теперь игры за власть закончены, заключённый Дамблдор. Что бы вы ни хотели мне рассказать сегодня, вы скажете это в присутствии других воров и гоблинов-охранников. И если случится худшее, если кто-то из них разболтает услышанное, виноваты всё равно будете вы. Потому что не рассказали мне эти «секреты» с глазу на глаз месяцы или годы назад, когда я вам ещё доверял!

Вскоре Дамблдор убедил себя поделиться «опасными секретами» с Гарри, а заодно с гоблинами-охранниками и другими заключёнными-шахтёрами. Гарри это не впечатлило.

Гарри закатил глаза, подумав: Томми намеренно создал шесть крестражей. Я уничтожил один. Невыразимцы нашли ещё три и уничтожили их. Они показали мне на карте, где находятся два оставшихся. Мне нравятся Невыразимцы: они выполняют свою работу как положено, и иметь с ними дело просто и понятно. Но мистер «Лидер Света» мало что знает о крестражах и настаивает, чтобы я играл в его дурацкие игры, прежде чем поделиться известными ему крохами. Жалкое зрелище.

Вслух Гарри сказал Дамблдору:

— Так что, после всех этих плясок с бубном, правда в том, что вы не знаете, сколько крестражей создал Волдеморт.

— Шшш!

— Сколько крестражей вы искали и нашли?

— Гарри, то, сколько времени от меня требуют...

— Значит, ноль найденных вами крестражей. Понятно.

Тишина.

— Можете ли вы сказать мне, как выглядят крестражи?

Тишина.

Гарри повторил:

— Вы знаете, как выглядят крестражи? Да или нет.

Дамблдор тихо ответил:

— Нет. Я не знаю, как выглядят крестражи.

— Или где они находятся?

Дамблдор произнес:

— Гарри, мой мальчик, я знаю, где находится один из крестражей. Мне так жаль. — Он многозначительно посмотрел на лоб Гарри, скрытый челкой.

Гарри провёл рукой по волосам, как расчёской, откинув челку вверх и назад.

— Ваша информация устарела, — сказал он. — Гермиона говорит, что шрам сейчас почти не виден.

Дамблдор потрясенно уставился на лоб Гарри.

— Гарри, зачем ты удалил крестраж из своего шрама?

Гарри рявкнул:

— Лучше задать вопрос: «Почему я должен слушать того, кто говорит мне оставить его в себе?» Поздравляю, вы только что утроили моё недоверие к вам. Я ухожу, «Лидер Света».

Гарри переглянулся с гоблинами-охранниками, а затем дёрнул большим пальцем в направлении лифта шахты. Дамблдор остался что-то бессвязно бормотать, пока Гарри и три гоблина поспешно покидали казарму заключённых-шахтёров.

* * *

Следующим утром

Четверг, 24 ноября 1994 года, 8 утра

Шесть часов до Первого испытания

Большой зал Хогвартса

Через две минуты после того, как Гермионе совиной почтой доставили письмо от Гарри, она встала и усилила свой голос заклинанием Сонорус. Гермиона не стала зачитывать вслух ту часть письма Гарри, где он признавался ей в любви (и которая растянулась на целую страницу), но она зачитала всему Большому залу ту часть, которую Гарри просил ее прочесть вслух:

Если вы из Гриффиндора, не болейте за меня сегодня — меня там не будет. Болейте за Седрика Диггори, истинного чемпиона Хогвартса. Если мой потенциальный убийца сейчас слушает, передайте ему, что я по-прежнему не планирую попадать в его ловушку.

Все вы, кто меня сейчас слушает, вероятно, этого не помните, но, когда моё имя вылетело из Кубка, я несколько раз заявил, что не подавал его как возможного чемпиона, а ещё принёс Клятву. Вот она: «Клянусь своей магией и своей жизнью, что я не бросал своё имя в Кубок, не просил никого из совершеннолетних сделать это за меня и не знаю и не могу даже предположить, как оно туда попало. Пусть Магия рассудит мои слова». Адвокат, с которым я разговаривал, говорит, что последствия этой Клятвы значат куда больше, чем простое доказательство того, что я не лгал насчёт Кубка. В любом случае, сегодняшний день обещает быть захватывающим! Если в худшем случае я потеряю магию — что ж, Гермиона по-прежнему любит меня, а потеря магии — всего лишь неудобство. Но ни я, ни мой адвокат не думаем, что это произойдёт. Напротив, мне кажется, что кое-кого сегодня ждут большие сюрпризы!

Пока Гермиона Грейнджер читала вслух письмо Гарри, все взгляды были устремлены на неё. Никто не смотрел ни на преподавательский стол, ни на сидевшего за ним преподавателя Защиты от Тёмных искусств.

Поэтому никто не заметил, что мужчина, которого все считали Аластором «Грозным Глазом» Грюмом, хмурился.

* * *

Четверг, 24 ноября 1994 года, 14:00

В Запретном лесу, недалеко от Школы чародейства и волшебства Хогвартс

Первое испытание Турнира Трёх Волшебников

Седрик Диггори был первым Чемпионом, которому пришлось столкнуться с драконихой-наседкой и попытаться украсть из драконьего гнезда фальшивое золотое яйцо. Он использовал трюк с трансфигурацией (превратил камень в собаку). Он достал золотое яйцо, но самка шведского короткорылого дракона обожгла ему лицо.

Флёр Делакур, второй Чемпион, столкнулась с обыкновенным валлийским зеленым драконом. Флёр усыпила дракона чарами, но спящий дракон поджег ей юбку. Флёр потушила огонь и достала свое яйцо.

Виктор Крам наложил ослепляющее проклятие на самку китайского огненного шара. Сам он не пострадал, его одежда не обгорела, и золотое яйцо тоже было добыто. Однако Виктор потерял баллы, когда ослеплённая дракониха начала спотыкаться и разбила половину настоящих яиц.

Затем китайского огненного шара и её оставшиеся яйца убрали с арены. Драконоборцы принесли самые большие драконьи яйца из тех, что Гермиона видела сегодня, после чего поместили среди них фальшивое золотое. Наконец привезли четвёртого дракона — спящего.

Гермиона увидела, что этот дракон был самым крупным из всех четырёх и обладал самой устрашающей природной бронёй.

— Мерлин, это венгерская хвосторога! — услышала Гермиона чей-то возглас.

Четвертого дракона разбудили. А затем усиленный голос Людо Бэгмена возвестил:

— Наш четвертый чемпион: Гарри Поттер!

Гермиона затаила дыхание.

Четверг, 24 ноября 1994 года, 14:00

В Запретном лесу, недалеко от Школы чародейства и волшебства Хогвартс

Первое испытание Турнира Трёх Волшебников

Зрители наблюдали, как на арену вывели венгерскую хвосторогу, вынесли настоящие драконьи яйца и фальшивое золотое яйцо. Пока все следили за подготовкой к Первому испытанию для четвёртого чемпиона, Амелия Боунс наблюдала за публикой.

Вокруг трансфигурированной арены располагались судейская трибуна, места для VIP-гостей и обычные зрительские места, разделенные по школам и факультетам Хогвартса. Разумеется, министр Корнелиус Фадж сидел в VIP-ложе; справа от него находился Люциус Малфой, а слева от Фаджа — Розовая Жаба (она же старший заместитель министра Долорес Амбридж).

Как ни странно, Люциус Малфой сидел рядом с Фаджем, а Нарцисса Малфой — среди зрителей Слизерина. Нарцисса разговаривала с Опал Гринграсс, при этом подчёркнуто игнорировала Питера и Пэнси Паркинсонов. Северус Снейп тоже сидел среди слизеринцев — но он расположился на самом верхнем ряду сзади, у лестницы, всем своим видом показывая, что не желает ничьей компании.

Мальчик-гриффиндорец, у которого были и камера, и слишком много энергии, фотографировал всех и вся.

В секции Хаффлпаффа Ханна Эбботт и племянница Амелии Сьюзен энергично махали Амелии, улыбаясь. Амелия лишь кивнула, не помахав в ответ, потому что находилась при исполнении служебных обязанностей.

За толпой зрителей, VIP-персонами и судьями наблюдали десять авроров, среди которых были Кингсли Шеклболт, Долиш, Тонкс и ушедший в отставку мастер-аврор Грозный Глаз Грюм. Амелии показалось странным, что неподалёку от комментатора Людо Бэгмена стоял Невыразимец в капюшоне.

Амелия была одета не как аврор, а в парадную мантию. Тем не менее к ней был приколот значок «Директор ДМП», а в руке Амелия держала синюю палочку, выданную по окончании Академии авроров.

Надеясь сделать это незаметно, Амелия высматривала повсюду среди зрителей Гарри Поттера и Сириуса Блэка. Она их не видела.

Тем временем на арене рыжеволосый драконоборец ударил дракониху мощным заклинанием Энервейт, затем поднял взгляд на судейскую трибуну и показал большой палец. Все драконоборцы поспешно покинули арену.

Усиленный голос Людо Бэгмена возвестил:

— Наш четвертый чемпион: Гарри Поттер!

Зрители мгновенно затихли. Амелия была единственной, кто не перевел взгляд на палатку Чемпионов.

Тишина.

Проходили секунды.

Амелия услышала презрительный смех со стороны некоторых зрителей-слизеринцев, хотя ни Нарцисса, ни Опал не смеялись.

Хлоп. Амелия узнала звук эльфийской аппарации, но не могла определить, откуда он донесся.

— Гарри Поттер, вы здесь? — спросил Людо Бэгмен.

— Да, но я отказываюсь участвовать! — крикнул мальчишеский голос с верхнего (заднего) ряда трибун Гриффиндора.

Амелия услышала вздохи со всех зрительских секторов.

— Гарри! — крикнула густоволосая мисс Грейнджер в секции Гриффиндора, вскакивая на ноги. Девочка начала пробираться боком в сторону лестницы.

— Поттер, вы арестованы! — крикнул кто-то. Амелия резко обернулась и узнала в пытавшемся арестовать Гарри Джона Долиша.

Амелия увидела вспышку красного света. Грозный Глаз Грюм только что выпустил невербальное Оглушающее заклинание в Гарри Поттера!

Что, чёрт возьми, происходит? — задалась вопросом Амелия.

Взбегая по лестнице, чтобы защитить Гарри Поттера, Амелия крикнула:

— Долиш, отставить! Грозный Глаз, отставить!

Услышав голос Амелии, Долиш замер на лестнице. Мисс Грейнджер оттолкнула его в сторону, прямо на нескольких учеников Когтеврана, и продолжила бежать наверх. Амелия поднималась следом, но ей предстояло преодолеть больший путь.

Грозный Глаз всё еще пытался оглушить Гарри Поттера. Почему?

Амелия услышала, как искаженный голос Невыразимца произнес Бэгмену:

— Объявите, что Поттер выбыл. Сделайте это официально.

— Не-е-ет! — протянул Бэгмен. Амелия слышала слухи о том, что Людо Бэгмен страдает зависимостью от азартных игр, и поняла, что Бэгмен может потерять огромные деньги, если объявит Поттера выбывшим.

К этому моменту Амелия, мисс Грейнджер и домовой эльф уже защищали Гарри Поттера и огромного чёрного пса от Оглушающих заклинаний Грозного Глаза. Амелия и мисс Грейнджер также отстреливались ими в ответ, но тот продолжал уклоняться. Страннее всего было то, что отставной аврор с деревянной ногой кричал: «Поттер, если вы не спуститесь на арену сами, я брошу вас туда!» — и при этом продолжал пускать в Гарри Оглушающие заклинания.

Девяносто девять процентов внимания Амелии было сосредоточено на блокировании заклинаний Грозного Глаза. Но краем глаза она заметила бурую крысу, которая лежала на открытом месте прямо перед секцией Гриффиндора и наблюдала за магической дуэлью между Грозным Глазом и защитниками Гарри. Довольно необычное поведение для крысы, — отметила Амелия, но размышлять об этом было некогда.

Прим. пер.: краем глаза заметить крысу, наблюдающую за дуэлью, — такой бред, конечно))

Невыразимец сказал Бэгмену:

— Гарри Поттер отказывается от участия. Скажите это!

Прошло несколько секунд, затем Людо Бэгмен произнес бесцветным голосом:

— Гарри Поттер, ваше время истекло. Вы выбыли из Первого испытания.

Мгновение спустя начались крики.

Амелия увидела, как Грозный Глаз выронил палочку и упал. Он начал кричать и биться в конвульсиях.

Долорес Амбридж, Люциус Малфой и Игорь Каркаров тоже начали кричать. В секции Слизерина Питер Паркинсон и Северус Снейп тоже кричали.

На поле бурая крыса извивалась, каталась по земле — и росла?

Из бившегося в конвульсиях и кричавшего тела Грозного Глаза вылетели магический глаз и деревянная нога. Отсутствующая часть ноги отросла. На его лице восстановились и потерянный глаз, и отсутствующая часть носа. На голове Грозного Глаза выросли волосы, его шрамы исчезли, а кричащее лицо помолодело.

Тем временем бурая крыса превратилась в пухлого (и тоже кричащего) мужчину.

— Петтигрю! — прорычал Гарри за спиной Амелии.

Большой пес зарычал.

* * *

Минуту спустя

Седрик, Флёр, Виктор и мадам Помфри вышли из медицинской палатки и с изумлением уставились на зрителей.

Кричащие люди перестали кричать. Они также перестали трансформироваться, биться в конвульсиях и дышать.

* * *

Тем временем в тюрьме Азкабан

Все заключенные-Пожиратели смерти были мертвы. Беллатриса Лестрейндж умерла не в бою, а в одиночестве за решеткой, крича, пока дементоры в коридоре в замешательстве переглядывались.

* * *

Тем временем, возвращаясь на зрительские трибуны Первого испытания

Невыразимец подошёл к перепуганному министру магии, сидевшему между двумя трупами.

— Что случилось? — спросил Фадж испуганным голосом.

— А как вы думаете, что случилось? — саркастично ответил Невыразимец и наставил палочку на левую руку Амбридж. — Диффиндо.

Невыразимец сорвал рукав розового кардигана, обнажив левую руку трупа.

— Какой сюрприз, не правда ли? — произнёс Невыразимец достаточно громко, чтобы услышали все. — У Розовой Жабы есть Тёмная Метка.

Через несколько секунд Невыразимец таким же образом обнажил левую руку мёртвого Люциуса Малфоя. Малфой тоже умер с Тёмной Меткой на левом предплечье — об этом Невыразимец объявил толпе столь же громко.

— Он не настоящий Пожиратель смерти, — возмутился Фадж. — Малфой был под Империусом.

— О, правда? — сказал Невыразимец. — Если кого-то можно заставить принять Тёмную Метку под Империусом, то почему бы и вам её не иметь?

Фадж всё ещё пытался выговорить ответ, когда мальчик-гриффиндорец с камерой подбежал и сфотографировал его сидящим между двумя трупами с Тёмными Метками.

* * *

Тем временем, на задних рядах секции Гриффиндора

Амелия увидела, как мисс Грейнджер шлепнула Гарри по руке.

— Гарри, что ты здесь делаешь? Тебе было опасно сюда приходить!

Гарри ответил:

— Я не видел тебя три с половиной недели, Миона. Я скучал по тебе.

Двое подростков бросились друг к другу, а затем начали страстно целоваться, словно директор ДМП не стояла в двух футах от них. Большой черный пес завилял хвостом.

Когда подростки наконец прервали поцелуй, Амелия картинно перевела взгляд с собаки на Гарри и произнесла:

— Когда я была на седьмом курсе Хаффлпаффа, то встречалась с шестикурсником-гриффиндорцем, неисправимым шутником. У него был большой чёрный пёс, выглядевший точь-в-точь как этот. Самое странное, что я никогда не видела своего парня и пса в одном месте в одно и то же время. Мерлин, как я по нему скучаю.

Гарри спросил:

— Вы скучаете по своему парню?

— Нет, я скучаю по псу, — ответила Амелия. Она посмотрела на собаку и, ухмыльнувшись, добавила: — Мой парень никогда не мог быть серьезным.

Прим. пер.: Даже не знаю, нужно ли это комментировать. Serious, Sirius, ну, вы поняли.

Собака лизнула руку Амелии, а Гарри застонал. Мисс Грейнджер бросила на Гарри озадаченный взгляд: Почему ты стонешь?

К их небольшой группе подошел Невыразимец. Своим то ли мужским, то ли женским голосом Невыразимец спросил Гарри:

— Лорд Поттер, у вас всё еще есть магия?

Гарри рассмеялся.

— Не знаю. Давайте проверим?

* * *

Секундой позже

У Гермионы отвисла челюсть, когда Гарри достал палочку. Она выпалила:

— Откуда у тебя палочка? Ты же сломал свою в Большом зале — я видела, как обломки упали на пол!

Гарри озорно ухмыльнулся:

— Я сломал палочку Гарри Джеймса Поттера, да. А эта принадлежала Гарольдусу Сайрусу Поттеру, моему предку в десятом колене.

— Это вообще законно? — спросила Гермиона.

И мадам Боунс, и Невыразимец ответили одновременно:

— Да.

Затем Невыразимец поторопил:

— Лорд Поттер, ваша магия? Нам нужно придерживаться расписания.

Гермиона переспросила:

— Лорд Поттер?

— Кхм, — кашлянул Невыразимец.

Гарри ухмыльнулся Гермионе:

— Как говорят маглы? «Пан или пропал». Экспекто Патронум!

Полностью телесный Патронус в облике оленя галопом пронёсся над головами гриффиндорцев. Те зааплодировали, а близнецы Уизли даже встали. Возле медицинской палатки мадам Помфри и три настоящих чемпиона тоже рукоплескали великолепному Патронусу Гарри.

Увидев превосходного Патронуса Гарри, слизеринцы надулись.

Невыразимец сказал Гарри:

— Это было блестяще. Вы готовы идти?

— Идти? — спросила Гермиона. — Идти куда?

Гарри пожал плечами:

— Идти убивать Волдеморта. Если он еще не умер, то он лишен магии — так что сейчас самое подходящее время, чтобы покончить с ним.

— Ох, Гарри, почему именно ты должен его убивать?

Он снова пожал плечами:

— Потому что есть пророчество, которое гласит, что только я могу убить его. Иначе я бы оставил эту работу мадам Боунс и ее превосходным аврорам. Ну, за исключением того типа, который постоянно пытается меня арестовать — он вообще ни разу не превосходный.

Невыразимец слегка сжал руку Гарри и спросил:

— Ну что, идем?

Мадам Боунс сказала:

— Ступайте, а я присмотрю за Нюхалзом. Хотя он и выглядит как пёс, который может начать пристраиваться к моей ноге.

Пес гавкнул.

Гарри ответил:

— Если Нюхалз так сделает, кастрируй его.

Пес заскулил.

— Спасибо, что присмотришь за Нюхалзом, Эми, — сказал Гарри мадам Боунс.

Гермиона недовольно фыркнула.

— Сейчас? — спросил Невыразимец.

Гарри ответил:

— Мы пока не можем уйти, нам понадобятся доказательства того, что Волди мертв, после того как мы его убьем. Колин Криви, хватай свою камеру и живо сюда!

* * *

Позже

В лачуге Мраксов Невыразимцы нашли и уничтожили крестраж в виде кольца. В процессе его нейтрализации один Невыразимец попал под Иссушающее проклятие и должен был умереть через несколько месяцев. К изумлению Гарри и Колина, Невыразимцы сочли это «допустимыми потерями», если они помогут остановить Волдеморта.

В поместье Реддлов один Невыразимец погиб от яда, убивая огромную змею, которая тоже была крестражем. И снова Невыразимцы расценили смерть товарища как «допустимые потери».

Волдеморт — как обнаружили Невыразимцы, Гарри и Колин — находился в одной комнате с этой огромной змеей. Волдеморт пытался (и безуспешно) убить Невыразимцев, Гарри и Колина, в то время как Невыразимцы пытались убить огромную змею.

Оказалось, что змея в сто раз опаснее лишённого магии Тёмного Лорда.

Первой реакцией Волдеморта на появление Невыразимцев, Гарри и Колина было направить палочку из тиса с пером феникса на Гарри и крикнуть:

— Авада Кедавра!

Ничего не произошло.

Круцио, Диффиндо, Редукто, Бомбарда — какие бы заклинания ни применял Волдеморт, не происходило ровным счетом ничего.

Гарри обезоружил Волдеморта, забрав его палочку, применил Люмос и Нокс, чтобы показать, что она прекрасно работает, а затем сломал палочку Волди пополам и отбросил обломки.

К тому времени Невыразимцы уже убили огромную змею, и Гарри счёл, что Волдеморт больше не представляет опасности, поэтому подошёл к Тёмному Лорду. Остальные последовали за ним.

Когда выросший у маглов Гарри и маглорождённый Колин впервые увидели гомункула Волдеморта, они оба произнесли одни и те же слова:

— Фу, посмотри на этого младенца-зомби!

Однако Волдеморт не был тупым, как зомби, — хотя это ему мало чем помогло. Он обладал разумом взрослого человека, но был хрупок, как младенец, а ещё у Волдеморта не было магии.

Гарри подошел вплотную к Бэбиморту, вытянул руку в сторону и произнес:

— Приди ко мне, меч Гриффиндора!

Гарри, честно говоря, не был уверен, что трюк сработает. Но он сработал.

Бэбиморт, глядя на меч, угрожающе произнес:

— Тебе не убить меня. Я вернусь, как возвращался и прежде. И тогда те, кого ты любишь, будут страдать и умрут; грязнокровка первая в моем списке.

Гарри ответил:

— Ты снова вернёшься, правда? Томми, тебе разве никто не сказал?

С затаенным страхом в голосе Бэбиморт спросил:

— Никто не сказал мне что?

Гарри выжидающе посмотрел на Невыразимцев. Один из Невыразимцев сказал Бэбиморту:

— Дневник, чаша, диадема, медальон, кольцо и твоя большая змея-подружка — всем им оревуар.

Лицо Бэбиморта побелело.

— А это значит, — сказал Гарри, — что у тебя больше нет плана «Б». Ты застрял без магии в теле пятнадцатимесячного младенца. — Затем голос Гарри стал холодным и жутким: — Но не волнуйся, Томми Реддл. Кто же захочет убивать пятнадцатимесячного младенца?

Гарри подождал несколько секунд — достаточно долго, чтобы на лице Бэбиморта появилось выражение: О чёрт, я обречён...

А затем Гарри обеими руками вонзил меч Гриффиндора в крошечную грудь.

Гарри не увидел, как из тела вылетает зеленый призрак; Гарри не услышал никаких сверхъестественных криков. Вместо этого Бэбиморт ахнул, а затем затих.

Как только Бэбиморт умер, Гарри продолжал обеими руками сжимать рукоять убившего его меча, чтобы Колин успел сделать несколько снимков.

План Гарри заключался в том, что, когда фотографии Колина напечатают в «Ежедневном пророке», Тёмный Лорд будет не просто мёртв — он будет дискредитирован.

Четверг, 24 ноября 1994 года, время ужина

К ужину фальшивый преподаватель ЗОТИ Хогвартса был опознан как (теперь уже дважды мертвый) Барти Крауч-младший, а близнецы Уизли нашли настоящего Аластора Грюма. Кризис миновал, имя Гарри было оправдано, и он вернулся в школу.

Директор Макгонагалл произнесла короткую речь, сообщив ученикам: «Гарри Поттер совершенно точно не бросал своего имени в Кубок Огня — выбросьте эту мысль из головы. Имя мистера Поттера подал Барти Крауч-младший». Гермиона предложила Гарри с помощью Экспекто Патронум доказать, что после отказа от участия в испытании он не потерял магию. Большой зал рукоплескал его телесному Патронусу в облике оленя.

Гарри демонстративно подошел к Седрику, Флёр и Виктору, пожал им руки, а затем со смехом крикнул:

— Я официально ухожу на пенсию с Турнира Трёх Волшебников!

Затем Гарри сел за стол, чтобы поужинать — или хотя бы попытался. Дафна, Трейси, Миллисент, Винсент и Грегори со Слизерина, Сьюзен и Ханна с Хаффлпаффа, Полумна с Когтеврана и половина Гриффиндора подходили к Гарри и приветствовали его возвращение.

Вся эта суматоха, конечно, была ничем по сравнению со следующим утром, когда «Ежедневный пророк» сообщил, что Гарри Поттер убил Тёмного Лорда — во второй раз!

Во время Бойни Первого испытания Волдеморт лишился магии. Затем Протеевы чары в Тёмной Метке высосали и магию, и жизненную силу из каждого Пожирателя смерти в магической Британии. Некоторые Пожиратели смерти скрывали Тёмную Метку на левом предплечье с помощью иллюзии, но после утраты магии чары развеялись. Все Пожиратели смерти — от мелких клерков Министерства магии до важных Глав Домов в Визенгамоте — умерли, успев себя разоблачить.

После Бойни Первого испытания Министерству магии пришлось вывозить множество трупов, и на левом предплечье каждого красовалась Тёмная Метка.

Корнелиус Фадж, как решили люди, был либо настолько невежественен, что не замечал полного захвата правительства Пожирателями смерти, либо настолько эгоистичен, что закрывал глаза на это, пока его сейфы наполнялись золотом.

В любом случае Корнелиус Фадж вылетел с поста Министра магии, а Сайрус Гринграсс занял его место через два дня после Бойни Первого испытания.

Для некоторых чистокровных семей Бойня Первого испытания стала лишь досадным неудобством. Вместо отцов Грегори Гойла, Винсента Крэбба и Пэнси Паркинсон, правивших в качестве Лордов своих Домов, теперь мать каждого наследника (или наследницы) приняла титул Регента, пока наследники не достигнут семнадцатилетия.

Но для Дома Малфоев Бойня стала катастрофой. Все чистокровные, которые могли претендовать на титул Люциуса Малфоя в силу близкого родства с ним, умерли в то же самое время, что и сам Люциус Малфой. В конце концов Нарцисса Малфой была названа Регентом Малфоев, а кольцо Наследницы Малфоев перешло к пятнадцатилетней пра-пра-правнучке Рамзеса Малфоя — Гермионе Джин Дагворт-Грейнджер-Малфой. Излишне говорить, что первый разговор между Нарциссой и Гермионой выдался неловким.

(Первый разговор между Нарциссой и докторами Грейнджер оказался ещё более неловким.)

На следующий день после того, как Сайрус Гринграсс стал Министром магии, Сириус Блэк предстал перед судом по тем же обвинениям, за которые его отправили в Азкабан, за исключением убийства Питера Петтигрю, но с добавлением обвинения в незарегистрированной анимагии. Сириуса оправдали по всем пунктам, кроме последнего, и оштрафовали на пятьдесят галлеонов. Затем ему присудили компенсацию в размере 143 000 галлеонов. После уговоров Амелии Боунс Гринграсс, став Министром, отменил приказ «Поцелуй дементора на месте» в отношении Сириуса.

* * *

На следующий день

Пятница, 25 ноября 1994 года

На следующий день после возвращения в Хогвартс Гарри отправил заключённому Дамблдору письмо. Помимо вырванной первой полосы «Ежедневного пророка» — с фотографией Гарри, мечом Гриффиндора и трупом Бэбиморта — Гарри вложил записку.

«Директор Макгонагалл, в отличие от вас, не стала припрятывать дневник Тома Реддла. Вместо этого 1 ноября она передала дневник Невыразимцам. К 24 ноября Невыразимцы уничтожили все шесть крестражей и привели меня прямо к лишённому магии Тому Реддлу. Обратите внимание: в газете я, теперь прозванный „Мальчиком-Который-Перехитрил-Волдеморта“, публично расточал похвалы Невыразимцам, тогда как вас не упомянули вовсе. Причина проста: Невыразимцы помогли мне, а вы только мешали. Кроме того, заметьте: Тёмный Лорд мёртв, но мне не пришлось ради предполагаемого Общего Блага жертвовать жизнью, чтобы Том наконец умер. Я так рад, что вас больше нет в моей жизни!»

* * *

Шесть дней спустя

Четверг, 1 декабря 1994 года, после полудня

Библиотека Хогвартса

Виктор Крам подошел к Гермионе и произнес:

— У меня просьба. Пожалуйста, ты помочь? Это про Святочный бал.

Гермиона была недовольна и не стала скрывать хмурого взгляда.

— Я не иду на Святочный бал. Я возвращаюсь домой на рождественские каникулы. Если бы я пошла на Святочный бал, то только с Гарри Поттером. Прости.

Виктор сказал:

— Нет, ты не понимать. Прости, мой английский не хорош. Ты с Гарри Поттер — я знать, вся школа знать. Но у меня проблема. Девочки смотреть на меня и видеть... — Виктор напряг оба бицепса и понизил голос: — ...знаменитый Виктор Крам. — Вернувшись к обычному голосу, он продолжил: — Девочки не видеть меня, Виктора Крама, который играть со своей собакой. Ты видеть Гарри Поттера, не Мальчика-Который-Выжил. Пожалуйста, ты помочь мне найти для Святочного бала девочку из Хогвартса, которая не видеть... — Виктор снова напряг бицепсы.

Гермиона кивнула.

— А, понимаю. Ты не хочешь идти на Святочный бал с фанаткой.

Гермиона объяснила ему этот термин.

Виктор с облегчением кивнул.

— Да, ты понимать. Никакая фанатка!

Что ж, Джинни Уизли вычеркиваем, — подумала Гермиона.

Вслух Гермиона произнесла:

— Добби!

Хлоп. Появился домовой эльф Гарри, Добби, готовый служить «мисс Мионе» с таким же рвением, как и Гарри.

Гермиона написала две одинаковые записки, которые попросила Добби доставить Сьюзен Боунс и Дафне Гринграсс: «Приходите в библиотеку как можно скорее. Я хочу вас кое с кем познакомить. — Гермиона».

И Сьюзен, и Дафна прибыли в библиотеку в течение десяти минут. Обе девочки выглядели весьма заинтригованными.

Гермиона их представила. Затем Виктор, Дафна и Сьюзен вместе вышли из библиотеки.

* * *

Три с половиной недели спустя

Воскресенье, 25 декабря 1994 года

В доме Грейнджеров

Два года из трёх на Рождество Дэн и Эмма Грейнджеры принимали родственников у себя дома на праздничный ужин. В этом году Эмма проговорилась, что дома будет не только Гермиона, но и её часто упоминаемый, но никогда не виданный друг Гарри.

В этом году родственники дантистов обнаружили, что рождественский вечер у Грейнджеров таит две маленькие загадки.

Первой загадкой было то, почему Дэн Грейнджер в этом году изменил традиции. Он взял напрокат деревянный танцпол для гостиной и нанял студента ставить музыку с компакт-дисков. Если не считать семейного ужина, Гарри и Гермиона танцевали весь вечер.

Второй загадкой стало странное кольцо Гермионы. Её фамилия начиналась на букву «Г», а фамилия Гарри — на букву «П». Так почему же Гермиона носила кольцо с буквой «М»?

Впрочем, одна из родственниц Гермионы разгадала обе загадки — весьма неожиданным образом. После ужина, еще до того, как подростки возобновили танцы, бабушка Гермионы, Конни, отвела подростков, а также свою дочь Эмму, в пустую спальню.

Бабушка Конни постучала по кольцу Наследницы Малфоев на пальце Гермионы.

— С самого моего детства моего отца звали Стивен Моффитт. Но когда он был в вашем возрасте, его имя было... — голос бабушки Конни понизился до шёпота, — ...Стефанус Малфой.

Гарри, Гермиона и Эмма с удивлением уставились на старушку.

Бабушка Конни обратилась к Гермионе:

— Мой дедушка, Рамзес Малфой, учился в той же школе-интернате в Шотландии, в которой учитесь вы двое, я права?

Гермиона кивнула, слишком потрясенная, чтобы говорить.

Бабушка Конни произнесла:

— С раннего детства мне было интересно, каково это — обладать магией.

Гарри и Гермиона переглянулись. Гермиона ответила:

— Творить магию — это чудесно. Но многие магические люди — те еще придурки.

Бабушка Конни рассмеялась, затем посмотрела на Гарри.

— Учитывая всё, что произошло с тобой за последние два месяца, я прекрасно понимаю, почему ты не захотел оставаться в школе ради Святочного бала.

Гарри и Гермиона снова обменялись удивленными взглядами.

Затем бабушка Конни посмотрела на Гермиону.

— И если Гарри не захотел оставаться на Святочный бал, то и ты ни за что бы не осталась.

— Вы абсолютно правы, — согласилась Гермиона. — Мы с Гарри недавно провели порознь двадцать четыре дня, и это меня чуть не убило. Я больше так не поступлю.

Гарри обратился к бабушке Конни:

— Мэм, хотя мы с вами только познакомились, я хочу пригласить вас завтра, в День подарков, присоединиться ко мне и семье Грейнджеров в Поттер-мэноре. Вы сможете вкусно поесть, не готовя, провести больше времени с дочерью и внучкой, а ещё увидеть, как Гермиона творит магию. Она действительно потрясающе владеет заклинаниями.

Гермиона улыбнулась бабушке Конни и сказала:

— А еще вы сможете увидеть, как Гарри летает на метле. Честно говоря, в этом ему нет равных.

Гарри добавил:

— Вы также познакомитесь с моим крестным, Сириусом Блэком.

Глаза бабушки Конни расширились; она узнала это имя. Гарри продолжил:

— Сириус — настоящий псих, но в хорошем смысле. Там будет и его девушка Амелия — она глава магической полиции — вместе со своей племянницей Сьюзен.

Гермиона обратилась к бабушке:

— Сьюзен сможет рассказать о Святочном бале. Прямо сейчас она там с Виктором Крамом.

* * *

Два дня спустя

Вторник, 27 декабря 1994 года

Поттер-мэнор

Вчера Гарри принимал Гермиону, её родителей и бабушку на праздничном ужине в честь Дня подарков. То собрание задумывалось как весёлое и непринуждённое, а сегодняшняя встреча должна была стать серьёзной.

Сейчас вокруг большого стола в столовой Поттер-мэнора сидели Гермиона Грейнджер, Сириус Блэк, Нарцисса Малфой, Андромеда Тонкс, Тед Тонкс и Нимфадора Тонкс. Гарри сидел во главе стола.

Гарри произнес:

— Нам семерым нужно обсудить две вещи. Первая цель нашего собрания — лучше подготовить мисс Грейнджер к роли леди Малфой. Вторая цель — примирить Нарциссу с Андромедой, которые отдалились друг от друга.

Пятеро слушателей терпеливо смотрели на Гарри; на лице Нарциссы Малфой застыла натянутая улыбка.

Гарри продолжил:

— Все вы хотя бы немного знакомы друг с другом, но я проигнорирую этот факт и представлю каждого. Первый на очереди — я, Гарри Поттер. Я был Наследником Поттеров с 31 октября 1981 года — эту историю вы все знаете. Затем, на Хэллоуин этого года, Кубок Огня выплюнул моё имя, хотя мне всего четырнадцать, и целая толпа взрослых с важными должностями заявила, что я обязан участвовать в Турнире Трёх Волшебников. Они не учли одного: настаивая на моём участии в Турнире для взрослых волшебников и ведьм, они магическим образом признали меня совершеннолетним. Что ж, Наследник Поттеров плюс эмансипация равняется лорд Поттер.

Сириус похлопал Гарри по спине.

— Так что теперь ты важная шишка, Лорд и Глава Дома в свои четырнадцать лет. Блестяще.

Гарри ухмыльнулся, затем продолжил:

— Справа от меня Сириус Блэк. Он мой крестный отец, и именно к нему я обращаюсь, когда у меня возникают вопросы о мире чистокровных. — Гарри бросил взгляд на Нарциссу.

Гарри продолжил:

— Сириус также является Главой Дома Блэк, и все мы, за исключением Гермионы и Теда, связаны с семьёй Блэк кровным родством. Дорея Блэк была моей бабушкой. На данный момент я Наследник Блэков, но это мало что значит.

— Как ты можешь такое говорить? — возмутилась Нарцисса. — Быть будущим лордом Блэком — важный титул в нашем мире.

Гарри одарил Нарциссу кривой ухмылкой.

— Потому что Сириус тут собирается обручиться с Амелией Боунс. Думаю, в ближайшие годы здесь будет бегать целая толпа маленьких Блэков.

Нарцисса с пониманием кивнула; Гарри продолжил:

— Слева от меня Гермиона Грейнджер. Она маглорождённая. Она гений — я уверен, что на седьмом курсе она станет старостой школы. Она раздражает некоторых чистокровных с нашего курса... — Гарри снова взглянул на Нарциссу. — ...потому что учится лучше их всех. Гермиона — моя девушка. Я ещё не просил её выйти за меня замуж, но будьте уверены: через несколько лет я это сделаю.

Гермиона улыбнулась Гарри и произнесла:

— Когда ты попросишь меня выйти за тебя замуж, будь уверен: я скажу «да»!

Гарри улыбнулся в ответ, а затем повернул голову, чтобы снова обратиться ко всем присутствующим.

— Гермиона является Наследницей Дагворт-Грейнджер по происхождению, а также Наследницей Малфой, потому что все, кто был в более близком родстве с покойным Люциусом Малфоем, также погибли в Бойне Первого испытания.

Тонкс ухмыльнулась своей тете Нарциссе и присвистнула.

— Готова поспорить, куча чистокровных пришла в бешенство, когда узнала, что маглорождённая девушка Гарри Поттера — будущая леди Малфой.

Гермиона ответила:

— На самом деле, чистокровные не в восторге и от того, что я будущая леди Дагворт-Грейнджер. Они бы предпочли, чтобы Магия отдала кольцо Наследницы Дагворт-Грейнджер Пэнси Паркинсон. C'est la vie.

Гарри сказал:

— Через двадцать один месяц Гермиона станет Главой двух Домов. Нарцисса и Гермиона объединили усилия, чтобы за оставшееся короткое время Гермиона успела выучить всё необходимое.

Нарцисса тщательно подбирала слова:

— Обучая мисс Грейнджер, я столкнулась с меньшим количеством трудностей, чем ожидала. Сведения, которые я преподношу, для неё новы, но она проявляет большое рвение в учёбе.

Гарри рассмеялся.

— Ничего нового!

Затем Гарри снова стал серьезным.

— Ладно, заканчиваем. Нарцисса Блэк Малфой — урождённая Блэк, мать Драко Малфоя и вдова Люциуса Малфоя — оба они хорошо известны нам с Гермионой. Нарцисса — Регент Малфоев до совершеннолетия Гермионы.

Нарцисса величественно кивнула Гарри.

— Лорд Поттер, у меня есть к вам вопрос, но я подожду, пока вы закончите представлять остальных.

Гарри кивнул Нарциссе, а затем повернулся к Теду Тонксу.

— Тед Тонкс, как и Гермиона, маглорождённый. Тед также мой адвокат. Именно по его совету я дал Клятву, что не бросал своего имени в Кубок, а не просто произнёс эти слова вслух. Мы втроём считаем, что эта Клятва и стала главной причиной того, что после моего отказа участвовать в Первом испытании всю магию потерял Волдеморт, а не я. Кроме того, Тед посоветовал мне ни при каких обстоятельствах не участвовать в Испытаниях. Вот почему два дня назад я пропустил Святочный бал — на тот случай, если Магия сочтёт его посещение участием в Испытании.

Теперь глаза Гарри обратились к женщине, которая держалась за руки с Тедом Тонксом.

— Андромеда Блэк Тонкс, я мало что о вас знаю, кроме того, что вы Целитель в больнице Святого Мунго и учились на Слизерине, но вышли замуж за маглорождённого. Должно быть, это один из самых смелых поступков слизеринцев, о которых я когда-либо слышал.

Гарри поймал взгляды, которыми обменялись Андромеда и Нарцисса.

Тем временем Сириус говорил:

— Энди выгнали из семьи Блэков за то, что она вышла за Теда. Но я это исправил.

Теперь ухмыляющийся Гарри посмотрел на свою кузину-метаморфомага.

— Та-Кого-Нельзя-Называть... кхм... Нимфадора... кхм... Тонкс находится здесь без особой причины, но я пригласил её, потому что она один из моих любимых людей, а также, по совместительству, моя кузина.

Лицо Тонкс стало таким же розовым, как и её волосы.

— Гермиона, сделай мне одолжение, поцелуй его в щеку, пожалуйста. — Затем Тонкс прорычала: — Сразу после того, как дашь ему по шее за то, что он назвал меня этим именем!

После того как Гермиона послушно шлёпнула Гарри по руке и поцеловала его в щёку, Гарри посмотрел на Нарциссу и спросил:

— Вы хотели мне что-то сказать?

Нарцисса выглядела нервной, когда произнесла:

— Я спрашиваю об этом не для того, чтобы начать спор, а чтобы лучше обучать мисс Грейнджер. Что вы думаете о Люциусе и Драко?

Тонкс присвистнула. Гарри и Гермиона переглянулись, а Гарри потер затылок.

Гарри подумал: Гриффиндорцы прут напролом.

Вслух он ответил:

— Люциус и Драко Малфой оба были злобными и полными ненависти снобами. Оба были хулиганами. Люциус был мошенником, а Драко — трусом. К моменту Распределения я дважды сталкивался с Драко и решил, что он мне совершенно не нравится. Затем я увидел, что Распределяющей Шляпе потребовалась всего секунда, чтобы отправить Драко в Слизерин. Шляпа хотела отправить туда и меня, но из-за Драко я сказал ей: «Только не Слизерин, только не Слизерин!» К счастью, Шляпа отправила меня на один факультет с Гермионой.

Тонкс снова присвистнула.

— Ого, я знала, что кузен Драко был придурком. Но ты изменил свое Распределение из-за него?

— Изменил. — Затем взгляд Гарри впился в глаза Нарциссы. — Но вот эта мысль о том, что трусливый Драко и мошенник Люциус каким-то образом лучше Гермионы, просто потому что их семья была магической на протяжении многих поколений, тогда как Гермиона — первая волшебница в своей семье за четыре поколения? Сама эта идея безумна, безумна, безумна. Моя главная проблема с волшебным миром в том, что так много из вас верят в эту нелепую идею.

Нарцисса застыла как статуя на добрых десять секунд. Затем она чопорно произнесла:

— Понимаю. Спасибо за честный ответ.

Нарцисса сделала глубокий успокаивающий вдох и посмотрела на Теда Тонкса.

— Минуту назад лорд Поттер сказал, что мы собрались здесь, чтобы подготовить мисс Грейнджер к роли достойной леди Малфой, а также примирить меня с сестрой. У меня к вам два вопроса, мистер Тонкс. Полагаю, что мои вопросы и ваши ответы помогут достичь обеих целей. Каково это — быть маглорождённым? Чем ваша жизнь отличается от жизни дочери Блэков?

* * *

Чуть меньше двух месяцев спустя

Пятница, 24 февраля 1995 года

Второе испытание

Гарри и Гермиона сидели на трибунах и наблюдали за тем, как трое Чемпионов проходят Испытание. Вместе с ними на пронизывающем ветру за происходящим следили Чо Чанг, Сьюзен Боунс и восьмилетняя сестра Флёр Делакур, Габриэль.

Каждому из трёх Чемпионов было поручено «спасти» манекен, который выглядел точь-в-точь как тот, кого он любил, — или, по крайней мере, как тот, с кем ходил на Святочный бал.

Флёр ранили гриндилоу, поэтому она не смогла «спасти» манекен своей сестры. Но поскольку Габриэль никогда не угрожала реальная опасность, Флёр была лишь раздосадована неудачей и не впала в панику.

Сидя на зрительских трибунах Гриффиндора, Гарри наклонился и прошептал Гермионе:

— Интересно, пришлось бы Чемпионам спасать манекены, если бы Дамблдор всё ещё был директором?

* * *

Четыре месяца спустя

Суббота, 24 июня 1995 года

Третье испытание

Никто из трёх Чемпионов не находился под Империусом. Никому из них не понадобилось пускать красные искры в качестве сигнала о помощи. Седрик Диггори не добрался до Кубка первым — эта честь досталась Виктору Краму, — зато и не умер, услышав слова «Убей лишнего».

* * *

Четырнадцать дней спустя

Суббота, 8 июля 1995 года, 13:00

Через неделю после окончания учебного года для Гарри, Гермионы и Сьюзен

Сириус Блэк женился на Амелии Боунс в Большом зале заседаний Министерства магии.

На разосланных приглашениях был изображён «Весёлый Роджер» с обратной расцветкой: ухмыляющийся чёрный череп над скрещёнными чёрными бедренными костями* на белом фоне. Надпись внизу гласила: «СВАДЬБА БЛЭКОВ И БОУНС».

Прим. пер.: игра слов: «Блэк» означает «чёрный», а «Боунс» — «кости».

После того как Сириус и Амелия произнесли свадебные клятвы, Гарри, Гермиона, Ремус и Сьюзен совместными усилиями наколдовали огромную парящую надпись, стрелявшую фейерверками: «Поцелуй на месте».

* * *

Два с половиной месяца спустя

Понедельник, 25 сентября 1995 года, около полуночи

В небольшой квартире в комплексе муниципального жилья №17 в графстве Суррей

Дадли проснулся от кошмара — кошмара о своём кузене Гарри.

Во сне пятнадцатилетний Дадли, Пирс и остальные ребята из его старой банды загнали пятнадцатилетнего Гарри в парк неподалёку от дома Дадли. Они намеревались избить Гарри. Но тот повернулся лицом к более крупным парням. Гарри из сна не выглядел ни испуганным, ни дерзким — на его лице играла жестокая улыбка.

Гарри достал палочку — Пирс насмешливо заметил, что тот «собрался драться китайской палочкой», — и направил её в сторону. Хлоп. На траве появилась большая прозрачная фиолетовая коробка; затем хлоп! — внутри возникли подростки. Они держали такие же палочки, как у Гарри, и были одеты как длиннобородый директор его школы. Затем фиолетовая коробка исчезла. Дадли и его друзья уже оказались в меньшинстве по сравнению с Гарри и мальчишками-волшебниками, а тут появились ещё и ведьмы. Девочки-подростки в остроконечных шляпах прилетели в парк на соломенных мётлах и приземлились между мальчиками-волшебниками и Гарри.

Гарри всё так же жестоко улыбался, всё еще держа в руке палочку.

— Друзья, — обратился он к волшебникам и ведьмам. — Это мой кузен и его приятели. Им нравится причинять боль тем, кто не может дать им сдачи.

Девочка-ведьма с синими волосами и ярко-фиолетовыми глазами (и потрясающим бюстом), паря на своей метле, кудахтающе рассмеялась. Глядя на Дадли, она произнесла:

— Разве это не восхитительно. Мне тоже нравится причинять боль тем, кто не может мне ответить.

Сказав это, ведьма выставила свободную руку (ту, что не сжимала древко метлы) в сторону Дадли. Внезапно Дадли почувствовал себя так, словно его избивают по всему телу десятки невидимых кулаков.

— Есть какие-нибудь ограничения? — спросил у Гарри один из волшебников.

Жестокая улыбка Гарри стала шире.

— Остальные парни заслуживают боли. — Внезапно Пирс и остальные члены банды Дадли закричали. — Но мой кузен-жиртрест заслуживает смерти.

Затем все мальчики-волшебники направили палочки на Дадли, а ведьмы протянули к нему руки.

— Умри! — закричали они хором.

В этот момент Дадли проснулся с бешено колотящимся сердцем.

Теперь Дадли учился в средней школе Стоунволл. В первый же день старшие ребята окунули его головой в унитаз. Издевательства продолжились и после первого дня; теперь половина учеников Стоунволла называла Дадли «Жиртрестом». Учителя, которые смотрели на него с отвращением, ничего не делали, чтобы прекратить издевательства и унижения. Один из них намекнул, что учителя в Смелтингсе вздохнули с облегчением, когда Дадли ушёл.

В Стоунволле Дадли пытался сам вести себя как хулиган, но из этого ничего не вышло. Когда один из зубрил в его классе насмешливо бросил: «Ты ведь тот ещё придурок, правда, Жиртрест?», Дадли вплотную подошёл к щуплому парню и начал угрожать. Но вместо того чтобы испугаться, парень рассмеялся ему прямо в лицо.

— Давай, Жиртрест, ударь меня. И тогда ты отправишься к своему папаше в тюрьму!

Это была ещё одна причина, по которой жизнь Дадли в Стоунволле превратилась в сущий ад. В Смелтингсе все знали, что Дадли — сын того самого человека, который играет в гольф с директором школы. В Стоунволле же Дадли был известен как сын человека, которого посадили на двадцать лет за налоговые преступления на сумму 156 000 фунтов.

Помимо того, что отца Дадли отправили в тюрьму, Корона конфисковала всё имущество Дурслей — машину, дом на Тисовой улице и все сбережения. Теперь мама работала помощницей в цветочном магазине; сводить концы с концами им удавалось лишь благодаря тому, что мать с сыном жили в муниципальной квартире (и соседи у них были очень шумными).

Но как бы плохо ни приходилось сейчас Дадли и его маме, всё могло быть гораздо хуже. Поскольку Вернон Дурсль «понёс наказание», Гарри сдержал обещание: никто из Дурслей не отправился в магическую тюрьму, где пришлось бы каждую минуту каждого дня подвергаться воздействию дементоров. Осознание этого приносило Дадли огромное облегчение. Азкабан казался ему ужасом из реальной жизни, намного страшнее всего, что он когда-либо видел в кино.

* * *

Почти три года спустя

Четверг, 2 июля 1998 года

В туннеле железной шахты под Гринготтсом в Великобритании

Гарри так и не воспользовался своей властью, чтобы приказать казнить Дамблдора. Он так и не отправил в Гринготтс сообщение с приказом: «Отрубите этому придурку голову».

Но то, чего не сделал гоблинский топор, совершили голод и истощение. Дамблдор, худой как скелет, умер в туннеле железной шахты с шахтёрской киркой в руках и холодным факелом, приклеенным чарами ко лбу. Гоблины немедленно уничтожили тело Дамблдора.

Гринготтс не уведомил ни Хогвартс, ни «Ежедневный пророк» о кончине Альбуса Дамблдора. Банк лишь добавил короткое сообщение к ежемесячной выписке Аберфорта по счёту.

* * *

Девять дней спустя

Суббота, 11 июля 1998 года

Примерно через две недели после того, как Гарри, Гермиона и их сокурсники сдали ЖАБА и закончили седьмой курс, Гарри и Гермиона поженились — дважды.

Первая свадьба состоялась в Хогвартсе, где за прошедшую тысячу лет прошло немало бракосочетаний. Но никто и никогда не венчался именно там, где сыграли свою свадьбу семнадцатилетний Гарри и восемнадцатилетняя Гермиона: в туалете для девочек.

Свадьба в девчачьем туалете Хогвартса? Чистокровные (те из них, кто пережил Бойню Первого испытания) были шокированы.

К удивлению многих, вдовствующая Нарцисса Малфой встала на защиту необычного выбора места свадьбы леди Гермионы Дагворт-Грейнджер-Малфой: «Всего через два месяца после поступления на первый курс Гарри и Гермиона вместе с изгнанным из семьи мальчишкой Уизли сразились с горным троллем и победили его именно в том туалете, где собираются пожениться. До происшествия с троллем Гарри и Гермиона не были друзьями, но после него подружились. Любой может пожениться в Большом зале или гостиной факультета, но для этих двоих туалет с троллем на самом деле самое романтичное место».

Все трое Чемпионов Турнира Трёх Волшебников были приглашены на свадьбу, и все трое присутствовали.

Немагическая свадьба прошла в англиканской церкви Святого Георгия в Кроули. Кузина Гермионы была главной подружкой невесты, а Дафна, Лаванда, Полумна, Парвати и Сьюзен — остальными подружками невесты.

Увы, Ригель Блэк, двухлетний сын Сириуса и Амелии, был слишком мал, чтобы подносить обручальные кольца.

На свадебном завтраке — свадебном банкете — в саду за домом Грейнджеров полярная сова спикировала на плечо жениха и клювом вытащила водяного жука из волос невесты. Пара быстрых укусов — и водяной жук стал достоянием истории, после чего сова улетела. Все гости обсуждали её, и никто, включая Гарри и Гермиону, не спросил, что водяной жук делал в волосах невесты.

Неделю спустя «Ежедневный пророк» сообщил, что Рита Скитер пропала без вести и считается погибшей.

Тем временем Гарри и Гермиона проводили медовый месяц в «дачном доме Дамблдора» на Ибице. Первые два дня почти непрерывно шёл дождь, но молодожёны этого даже не заметили.