Мальчик, который все спланировал (гет)

Понедельник, 31 октября 1994 года; после ужина

Большой зал, Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Гарри Поттер наблюдал, как Кубок Огня выбирал чемпионов: знаменитого игрока в квиддич Виктора Крама — от Дурмстранга, великолепную блондинку Флёр Делакур — от Шармбатона, а ловца команды Хаффлпаффа Седрика Диггори — от Хогвартса.

Большой зал хранил молчание, пока Кубок делал свою работу, и лишь голос Дамблдора, объявлявшего имена чемпионов, нарушал тишину. Но теперь Гарри слышал перешёптывания учеников на трёх разных языках, а Дамблдор всё продолжал говорить.

Сидевшая справа от Гарри Гермиона спросила:

— Пойдем обратно в башню?

— Пока нет, — ответил Гарри. — У меня предчувствие.

— Какое? — спросил Рон, сидевший слева. — Дружище, шоу оконч...

Кубок Огня выплюнул четвертый кусок пергамента. Дамблдор замолчал. Все замолчали.

И потому все в огромном зале услышали пробормотанные Гарри слова:

— А вот и оно.

— ГАРРИ ПОТТЕР! — прокричал Дамблдор.

Гарри был разочарован, но не потрясён, услышав своё имя, хотя он и не бросал его в Кубок. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, Гарри подумал: Приступаем к экстренному плану «Дерьмо».

Только два человека в Большом зале точно знали, что только что произошло: Барти Крауч-младший, принявший Оборотное зелье, чтобы выдать себя за Аластора «Грозного Глаза» Грюма, и Альбус Дамблдор.

Бузинная палочка — это и впрямь чудо, — подумал Дамблдор. С помощью Бузинной палочки и легилименции он узнал о замысле Тома Реддла, о роли Барти и о том, что Гарри Поттера втянули в этот план против его воли. Затем, применив Конфундус всё с той же Бузинной палочкой, Дамблдор убедил Барти, будто его маскировка с Оборотным зельем полностью одурачила директора.

В данный момент Дамблдор не знал всего плана Тома, поскольку и сам Барти не знал его целиком. Барти было известно лишь его задание: обмануть Кубок Огня, заставив его выбрать имя Гарри Поттера, а затем проследить, чтобы Гарри пережил первые два испытания.

Дамблдор предполагал, что где-то во время Третьего испытания Том планировал убить Гарри.

Дамблдора это вполне устраивало. Чем скорее умрет Гарри Поттер, тем скорее исполнится пророчество. А это значило, что тем скорее кто-то другой, кроме Гарри, сможет попытаться убить Тома, не страдая от фатального невезения.

Кто-то другой, кроме Гарри, сможет попытаться убить Тома. Например, чисто гипотетически, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор.

«Победитель Гриндельвальда и Сокрушитель Волдеморта» — такой титул будет отлично звучать, — подумал Дамблдор.

* * *

Тем временем в другой части Большого зала...

— Круто, Гарри! — сказал Рон. — И как ты забросил туда свое имя?

Гермиона посмотрела на двух мальчиков, сидевших слева от неё. Лицо Рона выражало восторг, какой бывает у близнецов Уизли, когда им удаётся «невозможная» шалость. Гарри же изо всех сил старался не выдать никаких эмоций, но это у него не совсем получалось.

Гарри повернулся к Рону и сказал сквозь стиснутые зубы:

— Я не бросал свое имя, Рон.

Затем Гарри повернулся лицом к директору.

— Профессор Дамблдор, я не подавал заявку. Я отказываюсь участвовать в этом.

— Гарри, мальчик мой, — сказал директор, и его глаза блеснули. — Твоё имя написано на этом пергаменте. Мне говорили, что у тебя характерный почерк...

Скорее, едва разборчивый, — подумала Гермиона.

— ...и почерк передо мной весьма характерный.

— Черт возьми, Гарри, — пробормотал Рон, — если уж собираешься жульничать, имей смелость признать это. Не будь гребаным трусом.

Гарри проигнорировал Рона.

— Профессор Дамблдор, повторяю: я не бросал свое имя и не буду в этом участвовать. Кроме того, вы забыли, что этот турнир для совершеннолетних волшебников, а мне всего четырнадцать?

— Послушай, малыш, — сказал Людо Бэгмен, — то, что Кубок выплюнул твое имя, создает связывающий магический контракт. Четырнадцать тебе или сорок — не имеет значения, теперь ты в деле.

Гарри ответил:

— Но мне четырнадцать. Четырнадцатилетние не могут подписывать контракты. Если бы я пришел в Гринготтс и попросил ссуду, гоблины бы ответили: "Мы не дадим тебе денег, потому что ты слишком молод, чтобы подписать кредитный договор".

— Гарри, мальчик мой, — произнёс директор, — ты заставляешь других чемпионов ждать.

Гермиона увидела, как директор одарил Гарри взглядом, говорившим: Я так в тебе разочарован.

— Дайте-ка разобраться, — прорычал Гарри. — Я не бросаю свое имя, кто-то делает это за меня — но я всё равно должен стать чемпионом в этом турнире. Я слишком молод, чтобы подписывать письменные контракты, и моя подпись не имеет никакой силы. Но я всё равно застрял в этом турнире.

— Поттер, — произнес наименее любимый профессор Гермионы, — минус сто очков с Гриффиндора и отработка со мной завтра вечером за ложь.

— За ложь, Снейп? — Гарри быстро направил палочку в потолок. — Я клянусь своей магией и своей жизнью, что не бросал своё имя в Кубок Огня. Я не просил никого из совершеннолетних сделать это за меня. Я не знаю и не могу даже предположить, как моё имя туда попало. Да рассудит мои слова Магия.

Гермиона ахнула, когда Гарри рискнул всем, принеся такую клятву.

Тем временем Гарри крикнул:

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Светящаяся белая фигура в форме оленя вырвалась из палочки Гарри. Она проскакала над головами несколько секунд, прежде чем исчезла.

Гарри посмотрел на директора и спокойно сказал:

— Я отказываюсь быть чемпионом, потому что я не бросал свое имя.

— Но ты обязан! — сказал Бэгмен. — Теперь ты связан контрактом...

— Разве? — спросил Гарри, пристально глядя на директора.

— Мальчик мой, — ответил профессор Дамблдор с видом печального вестника плохих новостей, — я ничего не могу сделать.

Гарри фыркнул.

— Вы директор этой школы. Вы Верховный Чародей Визенгамота, Президент Международной конфедерации магов. И мой магический опекун. К слову, самопровозглашённый.

Гермиона моргнула от удивления. Директор — самопровозглашенный магический опекун Гарри? Что это значит?

Гарри продолжил:

— Так что не говорите мне, что не можете мне помочь. Это не просто ложь, это глупая ложь.

Все ахнули.

— Еще один вечер отработок, Поттер! — прокричал профессор Снейп. — И еще минус сто очков с Гриффиндора за неуважение!

Мистер Бэгмен сказал:

— Послушай, парень, ты нас не слышишь. Это магический контракт. Ты должен участвовать во всех трех испытаниях Турнира Трех Волшебников, иначе лишишься магии.

Гарри презрительно рассмеялся.

— Вы, тупые, безмозглые придурки, забыли, что я вырос среди маглов? Я даже не знал, что могу колдовать, до своего одиннадцатилетия!

У Гермионы появилось плохое предчувствие по поводу того, чем закончится этот спор.

Гарри посмотрел на Рона.

— И что скажешь теперь, Рон?

Гермиона увидела, что уши Рона стали пунцовыми, когда он ответил:

— Ты мог бы сказать мне, своему лучшему другу, как тоже забросить имя в Кубок. Но нееет. Мальчик-Который-Выжил не хочет рисковать, что слава достанется кому-то еще. Ты мошенник, а теперь еще и лжец.

Гермиона возмутилась:

— Рон, как ты можешь такое говорить? Гарри принес клятву, а сразу после нее вызвал Патронуса!

— Это только доказывает, что он очень, очень хорошо умеет лгать, — огрызнулся Рон.

— Довольно, Гарри! — сказал директор. — Я настаиваю, чтобы ты присоединился к остальным чемпионам.

Гарри приставил палочку к горлу.

— Сонорус.

Затем он посмотрел на мистера Бэгмена. Магически усиленным голосом Гарри спросил:

— Когда состоится Первое испытание, мистер Бэгмен? Какого числа? В какое время?

И Бэгмен, и директор выглядели озадаченными тем, что Гарри, похоже, сменил тему. Но Гермионе стало страшно. Пожалуйста, Гарри, не делай того, о чем я думаю.

Тем временем Бэгмен ответил:

— Первое испытание пройдет двадцать четвертого ноября. Где-то в начале второй половины дня.

Гарри сделал шаг вперед и вправо, встав перед Гермионой, а затем повернулся к ней лицом. При этом он оказался спиной к директору. Гарри взял Гермиону за руку, а его усиленный голос произнес:

— Гермиона, ты единственный человек в этом сумасшедшем доме для машущих палочками, по которому я буду скучать. Больше ни по кому я скучать не буду. А по ленивому, завистливому, рыжему неряхе я вообще скучать не собираюсь.

Затем Гарри посмотрел на Рона.

— На случай, если ты ещё не понял, Уизли: ты мне больше не друг — ни «лучший», ни какой-либо ещё. Ты слишком сильно напоминаешь мне Малфоя.

Гарри снова повернулся к Гермионе, которая теперь тихо плакала. Усиленный голос Гарри произнес:

— Если двадцать четвертого ноября я потеряю свою магию, это не станет проблемой. В магловской Британии наверняка найдется место, где я смогу жить и ходить в школу.

Затем Гарри крикнул:

— ПОШЛИ ВЫ ВСЕ НА ХЕР!

— Гарри, прекрати эту показуху, — потребовал директор.

Гарри подался вперед.

— Прощай, Гермиона. Я люблю тебя. Квиетус.

Гарри поцеловал Гермиону в губы. Но это был короткий, целомудренный поцелуй. Гермионе хотелось и плакать, и танцевать.

— Гарри, пожалуйста, не делай этого, — прошептала Гермиона.

Гарри похлопал по карману своей мантии и прошептал в ответ:

— У меня есть почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона. Мы не потеряем связь.

Гарри отстранился и снова выпрямился. Он схватил палочку свободной рукой, сломал её пополам и бросил обе половинки за спину.

Затем Гарри вышел из Большого зала и покинул замок.

Профессор Снейп громко произнес:

— Наконец-то мы избавились от этого сопляка.

Два месяца назад: пятница, 2 сентября 1994 года

На следующий день после начала семестра

Квиддичное поле Хогвартса

Гарри летал на метле над полем, но его мысли были далеки от полёта. Не испытывал он и той безграничной радости, которую обычно ощущал в воздухе.

Пока Гарри бездумно летал над полем для квиддича, он напряженно размышлял.

Через два месяца в Хогвартсе пройдёт Турнир Трёх Волшебников для учеников. Призы, по слухам, — тысяча галлеонов и вечная слава. Но в прошлом, как говорит Гермиона, ученики погибали на этом турнире. Более того, случались турниры, в которых погибали все три чемпиона.

Никто из моих однокурсников не волнуется ни на йоту. В конце концов, Турнир Трёх Волшебников якобы предназначен для «совершеннолетних» волшебников, тогда как нам, четверокурсникам, всего по четырнадцать лет. Но что, если выключатель моей «удачи» снова переключится на «неудачу»?

Наверное, я зря беспокоюсь. Но если произойдёт «невозможное» и Кубок Огня действительно выплюнет моё имя, мне нужен заранее подготовленный план.

* * *

Три дня спустя: понедельник, 5 сентября 1994 года, вторая половина дня

Занятия Гарри на сегодня закончились, и ни одна из четырех факультетских команд по квиддичу не назначила тренировку на этот вечер. Так что Гарри был волен в свое удовольствие полетать над полем на метле. Как раз сейчас Гарри шел от замка Хогвартс к квиддичному полю, неся метлу на плече. Ни Гермионы, ни Рона с ним не было.

Однако истинные намерения Гарри несколько отличались от того, что он демонстрировал. Гарри приводил в исполнение начало своего плана.

По пути от замка к полю Гарри почувствовал мгновенное покалывание. Это означало, что он только что пересек защитный барьер, имеющий форму скобки. Его имя и текущее время только что появились в списке в кабинете Дамблдора.

Будучи четверокурсником, Гарри мало что знал о защитных чарах. Почти всё, что он узнал, было почерпнуто из разговоров с Гермионой или подслушано у близнецов Уизли.

Гарри уяснил, что замок Хогвартс с трёх сторон был защищён цилиндрической стеной чар в три четверти круга. Основание этой стены по форме напоминало букву «C». Та сторона замка, что была обращена к полю для квиддича, защищалась барьером в четверть цилиндра, основание которого напоминало правую круглую скобку. Между «C» и скобкой был нахлёст в два фута. Вместе эти чары образовывали непрерывное основание в форме буквы «O» и окружали замок цилиндрической защитой.

Но принципы работы «C-стены» и «стены-скобки» сильно отличались.

Барьер-скобка не сигнализировал находящимся в замке о том, что прибыли дружественные посетители. Функция «дверного молотка» работала только на главных воротах, которые были частью «C-стены». Поскольку только директор мог снаружи аппарировать или перемещаться с помощью портала на территорию внутри этих двух барьеров, волшебники, не имевшие повседневной связи с Хогвартсом, могли попасть туда лишь одним путём: добраться до главных ворот снаружи и ждать, пока Хранитель ключей не откроет их.

За исключением главных ворот, «C-стена» не позволяла никому, кроме директора, пройти внутрь снаружи. И не имело значения, был ли желающий войти учеником, профессором, родителем, чиновником Министерства или злым захватчиком. Не имело значения и то, пытался ли он проникнуть на территорию пешком, верхом на лошади, на автомобиле, прилетев на метле, аппарировав или использовав портал. Для всех желающих войти «C-стена» служила оградой, а при необходимости — оградой под напряжением. Барьер-скобка, напротив, позволял профессорам и ученикам беспрепятственно проходить на территорию замка, когда те возвращались с поля для квиддича. Всякий раз, когда ученик входил через барьер-скобку, его имя и время входа записывались в список в кабинете директора.

И "С-стена", и барьер-скобка позволяли тому, кто находился внутри периметра чар, выйти за их пределы пешком или на метле. Но имя уходящего и время его ухода записывались на пергаменте в кабинете директора.

Почему же все эти заморочки с защитными чарами были так важны для Гарри в этот день? Потому что Гарри хотел втайне посетить Гринготтс. Гарри не был уверен, сможет ли Добби вытащить его из замка. Как не был уверен и в том, что даже если Добби сумеет телепортировать его из замка, Дамблдор не узнает об этом немедленно. Чтобы сохранить поездку в Гринготтс в тайне от директора, лучше всего было попросить Добби перенестись с поля для квиддича.

То, как работал барьер-скобка, означало, что Гарри не мог скрыть от директора тот факт, что он пошел на квиддичное поле и вернется оттуда. Единственное, что Гарри мог сделать, — это скрыть цель своего похода на поле. Отсюда и метла на его плече.

За прошедшие три года Гарри часто летал на метле над полем в одиночестве. Никто даже не подумает ничего подозрительного, увидев, что сегодня Гарри несет туда свою метлу.

Оказавшись на поле, Гарри оседлал метлу и стал подниматься всё выше и выше над землей, летя по спирали вверх, словно штопор. Затем Гарри почти отвесно ринулся вниз, чтобы любые наблюдатели из замка подумали, будто он тренирует финт Вронского. Но как только зрительские трибуны скрыли замок из виду, Гарри замедлил падение и выровнял полет. Он вовсе не собирался тренировать опасный финт Вронского сегодня. Он хотел заставить любого бородатого соглядатая, смотрящего из замка, поверить, что именно в этом и заключалась цель Гарри здесь и сейчас.

Гарри проделал это еще дважды: взмывал штопором вверх, затем мчался отвесно вниз, пока не скрывался от взглядов из замка за зрительскими трибунами. Затем Гарри приземлился. Он слез с метлы, уменьшил ее и сунул в карман.

— Добби, — сказал Гарри.

Хлоп.

— Великий Мастер Гарри Поттер, сэр, звал Добби?

Гарри покачал головой.

— Добби, сколько раз мне тебе повторять? Просто называй меня Гарри, ладно? А теперь не мог бы ты перенести меня в Гринготтс, пожалуйста?

* * *

Два часа спустя, в Гринготтсе

Сейчас Мальчик-Который-Выжил был мальчиком-которого-чертовски-достали.

Его неприятности начались, когда он попытался заговорить с кассиром. Тот потребовал ключ от сейфа, которого у Гарри никогда не было. Пришлось позволить надрезать себе кончик пальца кинжалом и накапать кровью на пергамент. Хорошая новость заключалась в том, что кассир быстро залечил порез. Плохая — в том, что порез и кровопускание оказались болезненными.

Затем кассир захотел взыскать с Гарри штраф в пятьдесят галлеонов за отсутствие ключа. Чтобы избежать штрафа, Гарри попросил Добби (скрытого Дезиллюминационным заклинанием) найти ключ и вернуть его ему. Десять секунд спустя Добби стоял рядом с Гарри, протягивая ему бронзовый ключ от Гринготтса.

Оказалось, что Молли Уизли делала покупки в Косом переулке как раз в то время, когда кассир Гринготтса отчитывал Гарри. Ключ Гарри лежал в кармане Молли, пока Добби магическим образом не стащил его.

Когда Добби рассказал об этом Гарри, кассир, подслушав, что-то записал на пергаменте.

После того как Гарри показал ключ кассиру, его привели к представителю, ведавшему счетами Поттеров. (У семьи Поттер был свой представитель? Это стало новостью для Гарри.) Встреча с ним, Кровожадом, началась с неприятностей. Кровожад потребовал объяснений, почему Гарри «игнорировал» всю совиную почту от Гринготтса с самого своего одиннадцатилетия.

Оказалось, что на совиную почту Гарри были наложены чары переадресации писем. Гарри никогда не получал её, за исключением писем от Хедвиг и из Хогвартса. За все тринадцать лет он не увидел ни одного послания от поклонников с благодарностями «за спасение нас от Сами-Знаете-Кого», но точно так же до него не доходили и выписки по счетам из Гринготтса.

Затем Кровожад показал Гарри, что же было в тех запросах и выписках по счету, которых Гарри никогда не видел. И Гарри захотелось закричать и начать крушить всё вокруг.

Дамблдор забирал деньги из целевого сейфа Гарри на протяжении тринадцати лет. Вдобавок ко всему, Молли забирала деньги из сейфа Гарри в течение двух лет. Из тех денег, что Дамблдор брал у Гарри, каждый месяц он конвертировал двести галлеонов в тысячу фунтов и отправлял эти 1000 фунтов стерлингов Вернону Дурслю. И ни единого пенни из этих денег не было потрачено на заботу о Гарри.

Но была и крошечная хорошая новость. Помимо целевого сейфа, у Гарри был фамильный сейф Поттеров. Это была хорошая новость, потому что, хотя Гарри не мог получить доступ к этому сейфу до своего совершеннолетия, Дамблдору и Молли доступ к этому сейфу тоже был закрыт.

* * *

Тридцать минут спустя

Гарри пришел в Гринготтс, чтобы попросить банк порекомендовать адвоката, с которым Гарри мог бы проконсультироваться. Он хотел обсудить наихудший сценарий, при котором он стал бы четвертым участником Турнира Трех Волшебников.

Оказалось, что Гарри не мог нанять адвоката, потому что он был несовершеннолетним. Но Гринготтс мог нанять адвоката, а затем привести юриста в одну комнату с Гарри.

Именно так Гарри сейчас разговаривал с Тедом Тонксом. Это был маглорождённый волшебник-юрист, женатый на кузине Сириуса, и отец розововолосой девушки, которая была чудаковатой семикурсницей Хаффлпаффа в то время, когда Гарри учился на первом курсе.

Первыми словами Гарри, обращенными к мистеру Тонксу, были:

— Когда я пришел в Гринготтс, я думал, что единственной причиной для беспокойства о том, что меня могут выбрать для Турнира Трех Волшебников, был закон Мёрфи. Вы же знаете, что это такое, верно?

Мистер Тонкс криво улыбнулся.

— Всё, что может пойти не так, пойдет не так в самый неподходящий момент.

Гарри кивнул.

— Но сегодня я узнал, что Дамблдор воровал из моего сейфа. И теперь я боюсь, что он планирует убить меня на Турнире.

Мистер Тонкс поднял руку.

— Он не может «воровать» из твоего сейфа, если является твоим законно назначенным опекуном.

Мистер Тонкс повернулся к Кровожаду.

— Что говорится в завещаниях его родителей?

Завещания Джеймса и Лили были доставлены из фамильного сейфа Поттеров. Пять минут спустя Гарри снова захотелось кричать и снова начать крушить всё вокруг.

— В обоих их завещаниях сказано, что меня ни в коем случае, ни за что нельзя отдавать Дурслям! В обоих завещаниях сказано, что Сириус не является Хранителем Тайны, им является Питер Петтигрю. Здесь есть список подходящих опекунов, среди которых нет Дамблдора, который значится как свидетель в обоих завещаниях. Твою ж мать!

Мистер Тонкс сказал:

— Амелии Боунс, главе Департамента магического правопорядка, нужно сообщить об этом. Но я рекомендую подождать до окончания жеребьёвки тридцать первого октября, когда Кубок Огня выберет чемпионов.

Гарри потребовалась минута, чтобы успокоиться. Ни Кровожад, ни мистер Тонкс не произнесли ни слова за это время.

Когда Гарри достаточно успокоился, он спросил:

— Давайте поговорим о том, почему я сегодня пришёл сюда. Если моё имя всё-таки выпадет из Кубка Огня, что я могу сделать? Могу ли я отказаться и не понести наказания? Сработает ли Клятва, в которой я поклянусь, что не бросал своё имя?

Мистер Тонкс ответил:

— Если бы профессор Дамблдор был честным человеком, после оглашения четырёх имён он бы сказал: «Кто-то совершил ошибку. Нам нужно отменить эту жеребьёвку и провести другую, используя только три уже выбранных имени совершеннолетних». Но с другой стороны, если бы директор был честным человеком, он бы не воровал из целевого сейфа мистера Поттера, верно? Так что, полагаю, мы переходим к плану «Б».

План «Б», как выяснилось, заключался в следующем. Если имя Гарри выберут, он должен принести магическую Клятву, а затем указать, что в четырнадцать лет по закону не может подписывать никаких письменных контрактов. Как же тогда он может быть связан магическим контрактом? Если Гарри немедленно не освободят от участия в турнире, то, по совету мистера Тонкса, он должен добиться, чтобы как можно больше чиновников Министерства магии, особенно Верховный Чародей Дамблдор, недвусмысленно заявили: Гарри всё равно обязан принять участие в турнире для совершеннолетних волшебников.

Гарри в ужасе спросил:

— И зачем мне этого добиваться? Это именно то, чего я не хочу: толпа взрослых, которая в один голос твердит мне: «Ты должен принять участие в этом деле, и подумаешь, что турнир может тебя убить!»

Мистер Тонкс ответил:

— Вот как работает магический контракт. Если твоё имя вытянули, даже если этого не должно было случиться, ты обязан пройти все три испытания. Если ты не участвуешь во всех трёх, поначалу кажется, что ты теряешь свою магию...

— Но это нечестно! — возразил Гарри.

— Верно, но я рассказываю тебе, как по большей части это исправить. Если ты не появишься на Первом испытании, то Магия начнёт искать виноватого. Если ты уже принёс Клятву, как я тебе советую, тогда...

Мистер Тонкс говорил еще пятнадцать секунд. От его слов Гарри расплылся в усмешке.

Мистер Тонкс, Кровожад и Гарри проговорили еще пятнадцать минут. Один или два раза прозвучало имя Амелии Боунс, как и имя Гермионы. Имя Альбуса Дамблдора упоминалось множество раз.

Мистер Тонкс, Кровожад и Гарри решили не предпринимать никаких шагов против Дамблдора до жеребьевки Кубка Огня, которая состоится тридцать первого октября. Иначе возросли бы шансы на то, что директор сделает с Гарри что-нибудь ужасное.

Следуя той же логике, было решено, что любые выписки из Гринготтса, отправляемые Гарри в период с текущего момента до тридцать первого октября, будут дублироваться. Одна копия будет отправляться совиной почтой, и эта копия, как обычно, попадет в руки Дамблдора. Другая копия ежемесячных выписок из Гринготтса будет передаваться Добби, а Добби будет вручать эту копию лично Гарри. Таким образом, Гарри будет в курсе дел, но Дамблдор будет считать, что у него нет причин для беспокойства, и потому не станет читать выписки слишком внимательно.

После того как Гарри закончил разговор с Кровожадом и мистером Тонксом, Гарри попросил Добби вернуть его обратно на квиддичное поле. На поле никого не было, так же как никого не было и в тот момент, когда Гарри перенесся оттуда.

Гарри достал из кармана свою уменьшенную метлу, вернул ей прежний размер и несколько минут полетал на ней. Затем Гарри спешился и понес свою метлу обратно в замок, снова закинув ее на плечо.

Если кто-то в замке и заметил, что Гарри отсутствовал несколько часов, этот человек не сказал ни слова.

* * *

Двадцать шесть дней спустя

Суббота, 1 октября 1994 года

Гринготтс разослал совиной почтой ежемесячные выписки по счетам владельцам сейфов.

Дамблдор получил выписки для своего фамильного сейфа, своих четырнадцати личных сейфов, двух сейфов Хогвартса, за которыми он присматривал как директор. И (благодаря чарам переадресации почты, наложенным на совиную почту, отправляемую Гарри Поттеру) выписку по целевому сейфу Гарри...

Которую Дамблдор выбросил в мусорное ведро, не читая.

Тем самым Дамблдор упустил тот факт, что пятого сентября из целевого сейфа Гарри было выплачено двадцать пять галлеонов адвокату, что являлось расходом, который ни Дамблдор, ни Молли не одобряли.

* * *

Понедельник, 31 октября 1994 года, в Хогвартсе

В тот день после обеда Гарри был в совятне, привязывая по конверту к каждой лапке Хедвиги.

Первый конверт был адресован Амелии Боунс в ДМП, и внутри конверта лежали копии завещаний отца и матери Гарри. А также записка для Амелии Боунс, которая информировала мадам Боунс о том, что директор был очень плохим мальчиком. И еще: "Сириус Блэк невиновен".

Второе письмо было в Гринготтс. "Я живу в доме номер 4 по Тисовой улице в Литтл Уингинг, графство Суррей, в магловском доме, на который Альбус Дамблдор наложил защитные чары. Дамблдор утверждает, что среди этих чар есть 'чары крови, питаемые жертвой [моей] матери', и что эти чары гарантированно не позволят Волдеморту войти в дом. Пожалуйста, предоставьте мне непредвзятый отчет о том, какие именно чары там установлены, насколько они необычны и насколько эффективны. Если проверку будет проводить Уильям Уизли, пожалуйста, убедитесь, что он ничего не сможет рассказать ни семье Уизли, ни Дамблдору (у которого тесные связи с семьей Уизли)".

Проводив Хедвиг взглядом, Гарри спустился в Большой зал на ужин. Жеребьевка Кубка Огня должна была начаться примерно через час.

Во время ужина Гарри как бы невзначай попросил Гермиону:

— Напиши мне почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона, пожалуйста.

Гермиона моргнула.

— Без проблем. Но зачем они тебе?

Гарри постарался, чтобы его голос звучал непринужденно.

— Чтобы я мог написать тебе домой или позвонить домой во время рождественских каникул.

— Почему бы не спросить меня в декабре?

— В декабре мне нужно будет сделать много дел, как на уроках, так и вне их. Я могу забыть, и будет слишком поздно.

Рон встрял:

— И зачем тебе писать Гермионе во время рождественских каникул? Всё, о чем она будет писать, — это домашние задания и чтение книг. Ее письма будут скучными!

Гермиона сердито посмотрела на Рона.

— То есть ты считаешь, что Гарри подумает, будто письма о шахматах и «Пушках Педдл» будут интереснее моих писем?

— Конечно. Я бы их почитал.

Гарри сказал:

— Гермиона? Адрес родителей и номер телефона, пожалуйста.

— Честное слово, Гарри, — обиженно ответила Гермиона. Но две минуты спустя Гарри получил клочок пергамента с запрошенной информацией.

Пряча пергамент в карман, Гарри повернул голову и посмотрел на Дамблдора, сидевшего за преподавательским столом. Гарри подумал: Что бы ты ни сделал сегодня вечером, вор, я к этому готов. А готов ли ты ко мне?

Понедельник, 31 октября 1994 года; после ужина

Большой зал

Гарри произнес:

— Я люблю тебя, Гермиона. — Он целомудренно поцеловал её.

— Гарри, пожалуйста, не делай этого, — прошептала она.

Гарри прошептал в ответ:

— У меня есть почтовый адрес твоих родителей и их номер телефона. Мы не потеряем связь.

Затем Гарри выпрямился, всё ещё стоя лицом к Гермионе и спиной к Дамблдору. Свободной рукой он схватил свою палочку, сломал её пополам и бросил обе половинки за плечи.

Полсекунды спустя половинки палочки со стуком упали на пол.

Затем Гарри вышел из Большого зала и покинул замок, в то время как Гермиона застыла в шоке.

Профессор Снейп громко произнес:

— Наконец-то мы избавились от этого сопляка.

Гермиона со всех ног выбежала из Большого зала. Она должна была догнать Гарри!

Когда Гермиона выбежала на улицу, ей потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться. Как только её глаза привыкли к темноте, она увидела луну, звёзды, а впереди — светящийся шар. Его сияние выхватило из темноты Гарри и домового эльфа, стоявших в десяти футах от неё. С хлопком у правой руки Гарри появился школьный сундук.

На улице было холодно, поэтому Гермиона наколдовала себе мантию. Затем она произнесла заклинание Люмос, чтобы создать собственный источник света.

Гермиона позвала:

— Гарри! — Она бросилась к мальчику, который только что признался ей в любви.

Гермиона глубоко вздохнула.

— Гарри, я тоже тебя люблю. Я подумала, ты должен это знать.

Гарри выглядел ошеломленным.

— Ты уверена?

— Да. Я поняла это ещё тогда, когда мы вместе летали на Клювокрыле.

Гарри бросился вперед, чтобы схватить ее за плечи. Зеленые глаза на секунду всмотрелись в карие, а затем губы Гарри впились в ее губы.

Поцелуй был великолепен. Он был всем, о чём Гермиона когда-либо мечтала. По ту сторону дверей находилось около двухсот девочек из Хогвартса, а ещё ученицы Шармбатона и Дурмстранга. И всё же именно ей, книжному червю, достался первый поцелуй. И второй! От удивительного Гарри Поттера. Гермионе хотелось петь.

Этот поцелуй, второй поцелуй Гарри и Гермионы, был очень долгим.

Именно открытие дверей в Вестибюль прервало поцелуй. Наружу вышла тринадцатилетняя девочка с длинными светлыми волосами. Когда девочка подошла поближе к шару света, Гермиона увидела, что она одета в цвета Когтеврана.

Гермиона не узнала девочку. Судя по озадаченному выражению лица Гарри, он тоже не был с ней знаком.

— Привет, — сказал Гарри блондинке-когтевранке.

— Здравствуйте, Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Меня зовут Луна Лавгуд, — произнесла блондинка мечтательным голосом. — Хотя почти все называют меня «Полоумной», — добавила она всё тем же тоном. — Я ждала, пока вы закончите целоваться, чтобы выйти на улицу. Надеюсь, когда-нибудь кто-нибудь поцелует меня так же.

— Рад встрече, Луна Лавгуд, — ответил Гарри. Гарри и Луна обменялись рукопожатием.

— Я вышла сюда, чтобы сказать тебе, что знаю: ты не жульничал, — сказала Луна.

— Ты знаешь это потому, что ты Провидица? — спросил Гарри.

Гермиона выпалила:

— Ты Провидица? Настоящая?

Луна ответила:

— Да, я Провидица. Но я знаю, что ты не жульничал, Гарри Поттер, не поэтому. Я наблюдаю за тобой уже два года, и ты всегда поступаешь правильно. Даже когда это дорого тебе обходится.

Повисло неловкое молчание. Гермиона прервала тишину, спросив Гарри:

— Куда ты теперь пойдешь?

— Я не могу тебе сказать, — ответил Гарри.

Она хлопнула его по руке:

— Тебе нужно придумать, Гарри! Уже темно, а через несколько часов наступит время отбоя.

Гарри вздохнул.

— Ты не понимаешь, Гермиона. Близнецы считают, что Дамблдор читает мысли студентов, хотя это и незаконно.

Гермиона ахнула; Луна кивнула в знак согласия.

Гарри продолжил:

— Я не смею говорить тебе, куда я направляюсь. Иначе Дамблдор вытащит эту информацию из твоего разума. Ничего хорошего не выйдет, если он узнает. Скорее всего, он притащит меня обратно сюда и заставит участвовать в Первом испытании. И тогда я буду обязан пройти весь Турнир.

— Ты действительно думаешь, что директор способен на такое? — всем своим существом Гермиона желала, чтобы Гарри ответил: Нет.

— Да, — ответила Луна.

Кивнув, Гарри ответил:

— Он заставляет меня жить с Дурслями, которые жестоки со мной, когда я не в школе. Ты видела, что произошло сегодня вечером. Когда вытянули моё имя, он сказал: «Я ничего не могу поделать». Действительно ли у него не было выбора? Я уверен, что у него было несколько вариантов. Но он предпочёл ничего не предпринимать. Думаю, у него есть какой-то план на мой счёт. И этот план смертельно опасен.

Гермиона ахнула, когда ей в голову пришла одна мысль:

— Час назад, когда ты попросил у меня контактную информацию моих родителей, ты всё это планировал! У тебя уже был план покинуть школу, на случай, если это потребуется.

Гарри кивнул.

— Я, четырнадцатилетний парень, составил запасной план на случай, если Кубок Огня назовет мое имя. Кто, кроме меня, вообще беспокоится о таких вещах? Это был безумный план, который, как я надеялся, мне не понадобится. План, о котором я не рассказал ни тебе, ни Рону, потому что иначе я показался бы вам психом. Мерлин, иногда я ненавижу быть правым.

Затем Гарри огляделся и сердито произнёс:

— Кстати, о Роне. Его здесь нет, не так ли? Здесь никого нет, кроме вас двоих. Четыреста студентов в Хогвартсе и дюжина профессоров. И вы, Гермиона и Луна, — единственные люди, которые вышли на улицу, чтобы попрощаться со мной.

Гермиона энергично покачала головой:

— Я не хочу с тобой прощаться.

Луна сказала Гермионе:

— Давай, поцелуй его в третий раз. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Гермионе действительно этого хотелось, поэтому она снова поцеловала Гарри.

Когда они прервали поцелуй, Гарри сказал:

— Вам следует вернуться внутрь, Миона и Луна. Здесь для вас слишком холодно.

Гарри сказал это, несмотря на то, что Гермиона была одета в наколдованную мантию, в то время как на нем самом было лишь то, в чем он сидел в Большом зале. На Луне не было никакой дополнительной одежды, но казалось, что холод ее не беспокоит.

Минуту спустя Гермиона наблюдала, как Гарри и домовой эльф Добби идут в сторону поля для квиддича. Когда они перешагнули через защитный камень, Гарри взял Добби за руку. А затем раздался хлопок, и Гарри, его школьный сундук и Добби исчезли.

Секунду спустя, в сельской местности Уэльса

В свете луны и звезд перед Гарри предстал огромный особняк. Угол здания был разрушен, но в одном из окон первого этажа горела свеча.

Добби сказал:

— Добби перенёс сэра Гарри Поттера прямо к внешней стороне защитной стены Поттер-мэнора. Добби думает, что защита позволит Великому Гарри Поттеру пройти. Но Добби не сможет пройти, пока Великий Гарри Поттер не объявит себя хозяином дома.

Гарри пробормотал:

— Это должно быть интересно, поскольку в данный момент у меня нет палочки.

Гарри поднял свою правую руку без палочки и произнес:

— Я, Гарри Джеймс Поттер, сын покойного Джеймса Карлуса Поттера и покойной Лили Мари Эванс Поттер, заявляю о вступлении во владение Поттер-мэнором. Да будет так.

Если бы Гарри держал в руке палочку, он увидел бы мгновенную яркую вспышку света после произнесенных слов. Вместо этого правая рука Гарри светилась в течение десяти секунд, а затем свет померк.

Хлоп-п-п-хлоп. Рядом появились четыре домовых эльфа, все одетые в ливреи дома Поттеров вместо кухонных полотенец. Главный эльф, самый старший из четырёх, сказал Гарри, что его зовут Серая Глина.

Гарри посмотрел на Добби и произнес:

— По крайней мере, сегодня вечером со мной всё будет в порядке.

Тем временем, в Большом зале Хогвартса

Как только Гермиона (и Луна) вошли в огромное помещение, профессор Снейп прорычал:

— Сто очков с Гриффиндора, Грейнджер, за то, что ушли, не дождавшись разрешения! И отработка со мной завтра вечером!

Луна стояла в двух футах слева от Гермионы и, безусловно, была так же хорошо видна профессору Снейпу, как и сама Гермиона. Но профессор Снейп не назначил Луне никакого наказания. Гермиона была раздражена.

Гермиона огляделась. Десять минут назад, до неожиданного ухода Гарри, ученики собирали вещи и готовились покинуть Большой зал. Но сейчас представители всех трёх школ по-прежнему сидели на своих скамьях. И все головы были повёрнуты к Гермионе.

Гермиона выпрямила спину, сверля взглядом профессора Снейпа.

— Я оспариваю и снятие очков, и отработку, профессор. Вы сейчас злоупотребляете своими полномочиями, сэр, точно так же, как поступили с Гарри! Вы наполовину виноваты в том, что он ушёл!

Снейп рявкнул:

— Грейнджер, это еще один...

Гермиона обратила свой взгляд василиска на директора.

— Ну?

Даже издалека Гермиона видела, как блестят глаза профессора Дамблдора.

— Мисс Грейнджер, профессор Сн...

— В качестве заместителя директора, — резко оборвала профессор Макгонагалл, — я отменяю только что произведённое снятие очков с Гриффиндора и отработку, назначенную мисс Грейнджер. Я считаю, профессор Снейп, что у вас не было веских причин так поступать.

Директор произнес:

— Минерва, возможно, вам с Северусом стоит обсудить это в моем...

— Он ушёл, Альбус! — крикнула профессор Макгонагалл. — «Мальчик-Который-Выжил» теперь мальчик-который-ушёл! Кто-то другой позаботился о том, чтобы имя Гарри Поттера вылетело из Кубка. Вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь ему. Он выкрикнул весьма вульгарное ругательство, сломал собственную палочку, а затем ушёл! И всё же вы продолжаете вести себя столь же безответственно, как и прежде, хотя именно это разозлило его настолько, что он ушёл!

— Минерва, — успокаивающе произнёс директор, — мы вернём Гарри до конца ночи, я уверен. Как только он успокоится.

Затем директор повернулся, чтобы посмотреть через весь Большой зал на Гермиону.

— Мисс Грейнджер, куда Гарри направился сегодня вечером?

Гермиона громко ответила:

— Гарри мне не сказал. Он считает, что вы любите читать мысли своих учеников.

В Большом зале воцарилась гробовая тишина. Ее нарушила лишь Луна, произнеся:

— Он прямо сейчас читает мои мысли. У меня в мозгу щекотно.

Бывший друг Гермионы, Рон Уизли, крикнул:

— Зачем возвращать Поттера? Я рад, что он ушел.

Грозный Глаз Грюм сказал:

— Альбус, этого мальчишку нужно вернуть сюда, и не имеет значения, что говорят дети.

Час спустя, в Поттер-мэноре

Первое, что сделали эльфы, как только Гарри оказался внутри дома Поттер-мэнора, — подали ему чай. Гарри Поттер, может, и был проблемным подростком, но он также был и англичанином.

Второе, что произошло в Поттер-мэноре: Серая Глина подвёл Гарри к Книге учёта защиты и объяснил, как она работает. В книге содержались разделённые на три категории имена людей, которым, помимо лорда Поттера, разрешалось входить в Поттер-мэнор.

Только «Родственники» могли использовать портал или аппарацию для перемещения в Поттер-мэнор. Только «Друзья» и «Разовые посетители» могли войти туда через каминную сеть. Если чьё-то имя не значилось ни в одном из трёх списков, защитные чары Поттер-мэнора воспринимали этого человека как незваного гостя.

Гарри заметил, что Сириус Блэк числился в списке Родственников. Он вычеркнул все имена в списке Друзей, за исключением Ремуса Люпина и Амелии Боунс. Имя Альбуса Дамблдора Гарри вычеркнул дважды, резкими росчерками. Затем вписал в Друзья Гермиону Грейнджер и Невилла Лонгботтома.

(Гарри задался вопросом, с кем когда-то встречалась Амелия Боунс, раз она считалась Другом в Поттер-мэноре.)

Третье, что произошло в Поттер-мэноре, — это то, что Серая Глина привел Гарри к шкатулке, в которой хранились палочки семьи Поттеров. Гарри обнаружил, что ему отлично подходит палочка Гарольдуса Сайруса Поттера — палочка из остролиста длиной в одиннадцать дюймов с сердцевиной из сердечной жилы венгерской хвостороги.

Четвёртое, что произошло в Поттер-мэноре: Серая Глина и домовые эльфы Поттеров провели для Гарри и Добби экскурсию по дому. Семь комнат на четырёх этажах пострадали как от заклинаний, так и от непогоды и теперь были непригодны для жилья, потому что угол дома и часть крыши оказались разрушены. Однако остальной особняк можно было использовать. Хозяйская спальня с высоким потолком по всем размерам превосходила дом номер 4 по Тисовой улице.

В довершение всего, Серая Глина показал Гарри главный защитный камень. Он был расплавлен, как будто его окунули в вулкан. Теперь Поттер-мэнор не имел никакой магической защиты, кроме той, что могли обеспечить четыре домовых эльфа. И так будет до тех пор, пока Гарри не пригласит специалистов по защитным чарам для замены главного защитного камня.

Серая Глина сказал Гарри, что теперь, когда у четырёх домовых эльфов есть магия Гарри, из которой они могут черпать энергию, они могут наложить на дом эльфийскую версию чар Незаметности и эльфийские защитные чары. Увы, эльфийская защита продержится лишь три дня, после чего четыре домовых эльфа окажутся магически истощены. Это означало, что до истечения этих трёх дней Гарри должен был либо поручить гоблинам починить и подпитать защитные чары Поттер-мэнора, либо покинуть его ради собственной безопасности.

Тем временем в Оссуарии (Боунс-мэноре)

Амелия Боунс не удивилась, когда школьная сова принесла письмо от её племянницы Сьюзен. Амелия правильно предположила, что Сьюзен сообщает, кого Кубок Огня выбрал чемпионом Хогвартса в Турнире Трёх Волшебников.

Амелия весьма удивилась, когда, развернув пергамент, обнаружила стеклянный фиал с воспоминаниями, прикреплённый к листу Приклеивающими чарами. Какое событие засвидетельствовала Сьюзен, раз она хочет, чтобы я посмотрела её воспоминание о нём?

Амелия улыбнулась, прочитав, что Чемпионом Хогвартса стал ловец команды Хаффлпаффа по квиддичу, Седрик Диггори. Сьюзен дала ясно понять еще с тех пор, как стала первокурсницей Хаффлпаффа, что ей нравится этот красивый старшеклассник.

Но большая часть письма Сьюзен была не о Седрике Диггори, а о Гарри Поттере.

В одном месте своего письма Сьюзен написала:

Когда назвали имя Гарри, я подумала: «ЧТО? Ему же всего четырнадцать, как и мне! Он как-то сжульничал». И я слышала, как Когти и другие Пуффы тоже говорили: «Он сжульничал!», подтверждая мои мысли. Вы не захотите знать, что говорили Змеи: от их слов покраснели бы даже авроры.

Но после того как директор назвал его имя, Гарри не вёл себя как удачливый жулик. Наоборот, он разозлился. И чем больше разговаривал с профессором Дамблдором, тем злее становился. Когда вы будете смотреть моё воспоминание, пожалуйста, обратите внимание: целуя Грейнджер, Гарри заодно повернулся спиной к директору.

ЗАТЕМ, после того как Гарри поцеловал Грейнджер, он сломал свою собственную палочку! Какой волшебник был бы настолько сумасшедшим, чтобы додуматься до такого? Одна мысль о том, чтобы остаться маглом до конца жизни, приводит меня в ужас. Я бы скорее встретилась лицом к лицу с акромантулом (потому что, возможно, я бы выжила в битве с этим гигантским пауком и у меня всё еще была бы моя магия).

Прочитав письмо Сьюзен, Амелия просмотрела ее воспоминание.

Где-то на середине Амелия задалась вопросом: не означает ли требование Дамблдора и Людо Бэгмена, чтобы Гарри Поттер участвовал в турнире для «совершеннолетних» волшебников и ведьм, что сама Магия признала его совершеннолетним? А поскольку Гарри уже был Наследником Поттеров и последним в своём роду... Амелия хихикнула. Понимал ли Дамблдор, что именно он, возможно, высвободил сегодня вечером?

Спустя ещё минуту просмотра Омута памяти Амелия подумала: Гарри Поттер не только заявил, что не бросал своё имя. Он поклялся и своей магией, и своей жизнью, что не делал этого. А затем доказал, что магия всё ещё при нём, и не с помощью заурядного заклинания Люмос, а вызвав полностью телесного Патронуса в облике оленя! Этот мальчик уже удивительный волшебник, а Дамблдор разозлил его настолько, что Гарри был готов отказаться от своей магии? Вот же длиннобородый глупец.

Секундой позже слова Гарри из Омута памяти снова заставили Амелию задуматься: Дамблдор — самопровозглашенный магический опекун Гарри? Что Гарри хочет этим сказать?

Амелия решила, что завтра, когда она вернется на работу в ДМП, она всерьез займется Альбусом Дамблдором. Его многочисленные титулы не отвлекут Амелию от получения ответов.

Тем временем в кабинете директора, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Морщинистый, главный хогвартский домовой эльф, сообщил Дамблдору — в присутствии внимательно слушавшего профессора Грюма, — что свободный эльф Добби уволился несколько часов назад. Морщинистый произнёс «свободный эльф» с таким же презрением, с каким человек произнёс бы «козоложец». Он отнёсся к увольнению Добби как к обыденному делу, и именно поэтому только сейчас проинформировал о нём Дамблдора.

Но Дамблдор, в отличие от Морщинистого, знал о преданности Добби Гарри Поттеру. И Дамблдор справедливо рассудил, что если удастся обнаружить местонахождение Добби, то там же найдется и Гарри Поттер.

Поэтому хогвартские домовые эльфы были отправлены на поиски Добби. (Магия Хогвартса не позволяла хогвартским эльфам искать Гарри Поттера, потому что Гарри теперь не был студентом Хогвартса, потенциальным студентом Хогвартса или родителем студента Хогвартса).

Увы, к тому времени, как хогвартские домовые эльфы начали свои поиски, след Добби уже простыл. Кроме того, по правде говоря, хогвартские домовые эльфы не слишком старались найти Добби, потому что они действительно не хотели, чтобы отвратительный Добби возвращался к ним. Короче говоря, хогвартские домовые эльфы не нашли ни Добби, ни Гарри Поттера.

Дамблдор запаниковал. Он не заметил, что «Аластор Грюм» выглядел задумчивым.

Вернон и Петуния Дурсль готовились ко сну, когда в их спальню вошел Альбус Дамблдор.

Дамблдор спросил Дурслей:

— Вы знаете, где сейчас Гарри Поттер?

— Нет, — ответили Вернон и Петуния. — А теперь убирайтесь.

(На самом деле ответ Дурслей был гораздо громче, состоял из куда большего количества слов, и многие из этих слов были нецензурными).

Тем временем в Хогвартсе

Барти Крауч-младший, находясь в своем кабинете в замке Хогвартс и всё еще будучи под действием Оборотного зелья, вызвал хогвартского домового эльфа Бетси. Крауч вручил Бетси сложенный и запечатанный воском лист пергамента, а затем сказал домовому эльфу:

— Доставь это аврору Джону Долишу. Скажи ему, что Грозный Глаз Грюм рассчитывает на него в выполнении этого важного и секретного задания.

— Бетси сделает это, — ответила домовой эльф. И с хлопком исчезла.

Теперь, когда никто другой не мог этого видеть, Барти Крауч-младший ухмыльнулся. Джон Долиш был тем самым аврором, который давным-давно арестовал Крауча. С тех самых пор Крауч выяснил о Джоне Долише два факта. Первым фактом было то, что этот аврор был совершенно неприятным волшебником. Вторым выяснившимся фактом было то, что Джон Долиш был идиотом.

Тем не менее, существовала небольшая вероятность того, что если бы Долиш лично встретился с замаскированным Барти Краучем-младшим, аврор мог бы понять, что что-то не так. Именно поэтому Крауч собирался общаться с Долишем в письменной форме, а не голосом или лично.

Крауч не был уверен, справится Долиш со своим заданием «Дамблдор хочет, чтобы Гарри Поттера нашли!» или нет. В своей записке Крауч был вынужден признаться Долишу, что Поттер, вероятно, скрылся в магловском мире. А Долиш, как гордый волшебник, выросший в магической среде, ничего не знал о мире маглов.

Тем временем в офисах ДМП

Джон Долиш вздохнул, читая записку от Грозного Глаза Грюма. Затем задумался, как будет искать этого сопляка-волшебника, Гарри Поттера.

Поскольку Долиш был гораздо менее умен, чем Гермиона, ему никогда не приходило в голову, что Грозный Глаз может ошибаться насчет того, где Гарри Поттер может находиться, а где его может не быть. Поэтому Долиш и не подумал навестить Поттер-мэнор или любую другую магическую собственность Поттеров.

Примечание автора:

Как в каноне, так и во многих фанфиках правительство магической Британии настолько коррумпировано, что в существовании Департамента магического правопорядка действительно нет никакого смысла. Какой смысл Гарри сообщать о преступлении Люциуса Малфоя или Альбуса Дамблдора, а ДМП проводить расследование, если обвиняемый может либо выкрутиться и добиться оправдания (Дамблдор), либо подкупить Фаджа, чтобы тот его помиловал (Малфой)?

И хотя истории о том, как Гарри попадает в Азкабан, не являются каноном, я никогда не видел отзывов на такие истории, в которых бы говорилось: «Вы клевещете на Визенгамот. Если Гарри невиновен в преступлении, его бы никогда не осудили и не приговорили к Азкабану!»

С другой стороны, в то время как уголовные расследования гоблинов имеют гораздо более узкий спектр (гоблины не обращают внимания на убийства или измену), они приходят в ярость от всего, что может считаться кражей, а гоблинская правовая система неподкупна. Поскольку я хочу, чтобы моя история в альтернативной вселенной была по-настоящему альтернативной, я решил написать одну часть своей истории иначе, чем это делают все остальные.

* * *

На следующее утро

За завтраком, вторник, 1 ноября 1994 года

В Большом зале Хогвартса

В середине стола Гриффиндора сидела Гермиона и остальные четверокурсники-гриффиндорцы. За исключением самого знаменитого четверокурсника Гриффиндора. Гарри Поттер, вопреки предсказанию директора, не вернулся в замок.

Кому-то очень хотелось позлорадствовать по этому поводу. Гермиона услышала позади себя аристократическое растягивание слов:

— И где же твой парень, грязнокровка? Не здесь, и почему бы это? Ах да, точно, он сбежал, потому что Поттер — трус!

Драко Малфой и его подпевалы ожидали какой угодно реакции, но только не того, что «самая яркая ведьма своего возраста» разразится раскатистым смехом.

— Боже, Малфой, ты всегда был таким тупым или сегодня утром поскользнулся в душе и ударился головой? Ты никогда никуда не ходишь без Крэбба и Гойла. Они были с тобой, когда я встретила тебя в поезде на первом курсе. И ты называешь кого-то другого трусом? Твоё поведение так и кричит: «Я не хочу драться с гриффиндорцем один на один, потому что тогда мне могут сделать больно».

Драко прорычал:

— Тебе лучше следить за языком, грязнокровка. Когда мой отец узнает об этом...

— ...ты надеешься, что он приедет сюда, в замок. И тогда вместо двух человек, за которыми можно прятаться, у тебя их будет трое. Как насчет того, чтобы попросить приехать и твою маму тоже? Тогда их будет четверо!

Весь Большой зал презрительно рассмеялся, и Гермиона услышала разрозненные аплодисменты.

Когда Драко в бешенстве умчался прочь, Гермиона соскользнула со скамьи и крикнула ему в спину:

— Почему же, Малфой, когда директор назвал имя Гарри, а Гарри отказался участвовать в Турнире, ты не вызвался занять место Гарри? Это потому, что ты слишком испугался?

Драко сжал кулаки, но не обернулся и ничего не ответил.

Несколько минут спустя, по-прежнему за столом Гриффиндора

Рон трещал что-то о «Пушках Педдл», когда Невилл сказал:

— Заткнись, Рон. Никто не хочет тебя слушать.

— Что ты сказал, Сквиб?

— Ты назвал Гарри Поттера обманщиком и лжецом. Он ушёл из-за тебя. Ты больше не «лучший друг» Гарри Поттера. И уж точно не мой, так что помалкивай. А ещё ты ешь как свинья.

Большинство гриффиндорцев за завтраком захлопали. Уши Рона покраснели.

Со стороны шестикурсников Гриффиндора донеслись слова:

— Гриффиндор может забыть...

— ...о победах во всех играх...

— ...на протяжении следующих четырех лет...

— ...и всё из-за крошки Ронникинса.

Джинни Уизли, сидевшая среди третьекурсников, сердито посмотрела на своего младшего брата.

— Мне так хочется прямо сейчас наложить на тебя Летучемышиный сглаз. Даже если за это я получу отработку.

Рон бросил свирепый взгляд на остальную часть стола.

— Поттер жульничал. Вы все это видели.

Падма Патил за столом Когтеврана громко сказала:

— Что я видела, Уизли, так это то, как Гарри Поттер приносит Клятву своей магией и своей жизнью, что он не жульничал. Ты удосужился заметить, что Гарри не упал замертво прямо тогда? Или заметить, что Гарри наложил чары Сонорус сразу после этого?

Невилл повысил голос, чтобы его мог услышать весь стол Гриффиндора:

— Поднимите руку те, кто согласен с Роном в том, что Гарри Поттер — обманщик, лжец и трус.

Рука Рона быстро взметнулась вверх. Больше ничья рука не поднялась. Руки близнецов тоже остались внизу.

Невилл сказал, снова громко:

— А теперь поднимите руку те, кто думает, что кто-то другой заставил Кубок выкинуть имя Гарри.

Рон резко опустил руку, в то время как руки Невилла и Гермионы поднялись. На самом деле, поднялась рука каждого гриффиндорца, кроме Рона, включая руки близнецов.

Гермиона тихо сказала:

— Невилл, посмотри назад.

Невилл обернулся на своей скамье. Падма Патил, светловолосая когтевранка и многие другие когтевранцы подняли руки. Среди учеников Хаффлпаффа с поднятыми руками были Ханна Эббот, Сьюзен Боунс и Седрик Диггори.

За столом Слизерина Дафна Гринграсс тоже подняла руку. Она прорычала:

— Ни слова, Драко.

Многие студенты Шармбатона и Дурмстранга тоже подняли руки. Включая Виктора Крама и Флёр Делакур.

Затем Невилл задал гриффиндорцам ещё один вопрос. Он спросил громко, но на этот раз его голос дрогнул:

— Кто здесь верил Гарри Поттеру, но сегодня утром стыдится того, что мы не сказали ему о том, что верим?

Сгорбившись, Невилл добавил:

— Гермиона была храброй, и та девочка из Когтеврана была храброй. Но я не сказал Гарри, что я чувствую, и теперь мне за себя стыдно.

Руки гриффиндорцев, поднятые секундой ранее, опустились во время последней речи Невилла. Но когда Невилл поднял руку во второй раз, среди остальных гриффиндорцев возникло колебание. Затем медленно все, кроме Рона и Гермионы, подняли руки. Более чем у половины гриффиндорцев с поднятыми руками были красные, смущенные лица.

Позади Невилла со стороны стола Когтеврана раздался девичий голос:

— Был ли ты храбрым прошлой ночью, Невилл Лонгботтом? Не могу сказать. Но сейчас ты храбрый.

Полтора часа спустя

Кабинет главы Департамента магического правопорядка

Амелия Боунс не удивилась тому, что стоило ей войти в свой кабинет, как буквально через несколько минут совы попытались доставить ей письма.

Амелия, однако, была весьма удивлена, когда одной из почтовых сов оказалась белоснежная сова, а доставленный ею магловский конверт был от Гарри Поттера.

Того самого Гарри Поттера, который прошлой ночью принес Клятву, сломал свою палочку, а затем покинул Хогвартс.

Конверт с письмом Гарри Поттера был толстым, потому что к его письму прилагались уменьшенные копии завещаний его отца и матери.

По какой-то причине в письме Гарри не упоминалось о том, что его имя выпало из Кубка Огня. Но в письме говорилось о других вещах, и все они повергли Амелию в шок.

Тётя-магла Гарри не должна была быть его магловским опекуном, но всё же была им. Тётя Гарри и её муж жестоко обращались с мальчиком, но никто — ни маглы, ни волшебники — не обращал на это внимания. Альбус Дамблдор не должен был быть магическим опекуном Гарри, но всё же был им. Сама Амелия была третьей в списке назначенных опекунов Гарри после Сириуса Блэка и Алисы Лонгботтом, однако узнала об этом впервые. Дурсли, Альбус Дамблдор и Молли Уизли воровали из целевого сейфа Гарри.

Сириус Блэк не мог убить родителей Гарри, потому что он был крестным отцом Гарри, а Питер Петтигрю был Хранителем Тайны. Однако Блэка бросили в Азкабан без суда, а Верховный Чародей (Дамблдор) ни разу не потребовал проведения суда.

(Амелия почувствовала стыд. Всё то, что было написано в письме о Сириусе Блэке, Амелия должна была выяснить тринадцать лет назад сама. Ей не должен был указывать на эти факты четырнадцатилетний мальчик.)

Что больше всего беспокоило Гарри, писал он, так это то, что над ним не только издевались, но эти издевательства оставались незамеченными, а последствия — невылеченными:

До Хогвартса, когда я ходил в магловскую начальную школу, я рассказал двум учителям о том, что родственники причинили мне сотрясение мозга, переломы костей и оставили шрамы. Ничего из этого не вышло. Если кто-то из учителей и замечал следы издевательств самостоятельно, без моих указаний на них, то ничего не предпринимал.

До Хогвартса я решил, что ни один взрослый ничего для меня не делает, потому что ни одному взрослому нет до меня дела. Но теперь мне интересно, не применил ли Дамблдор к моим учителям Обливиэйт и/или Конфундус.

Затем я прибыл в Хогвартс. Здесь я узнал, что Альбус Дамблдор — самый жестокий «добрый дедушка» на планете. Северус Снейп — озлобленный отшельник, которому дан карт-бланш на жестокое обращение с детьми. А остальные профессора либо слепы, либо безразличны.

Поппи Помфри — искренне заботливый человек. И, учитывая, сколько раз я бывал в больничном крыле, она не могла не заметить моё недоедание, неправильно сросшиеся кости и шрамы на теле. Но она не сообщила ни о чём из этого в ДМП. Я подозреваю, что Дамблдор промыл мозги мадам Помфри.

Поэтому я должен спросить: должен ли я ждать, пока мне не исполнится семнадцать, чтобы затем потратить собственные деньги (при условии, что Дамблдор и Молли к тому времени не обчистят мои сейфы подчистую) на организацию собственного медицинского лечения последствий жестокого обращения? Потому что до тех пор мои мучители могут обращаться со мной как им заблагорассудится, и ничто их не остановит.

Первое, что сделала Амелия после прочтения письма Гарри, — отправилась в Отдел документации Министерства. Она нашла завещания Джеймса и Лили Поттер. Но оба завещания были опечатаны по приказу Верховного Чародея. А кто был Верховным Чародеем в то время? Альбус Дамблдор.

Следующее, что сделала Амелия, — нанесла визит в Гринготтс. В конце концов ее провели к управляющему счетами Поттеров, Кровожаду. У Амелии состоялся весьма познавательный разговор с Кровожадом. Особенно после того, как Амелия упомянула, что Кубок Огня совершил невозможное и выплюнул имя Гарри Поттера. Кровожад подтвердил Амелии, что из целевого сейфа Гарри, номер 687, с 1981 года производилось множество изъятий, и ровно два из них были сделаны самим Гарри.

Поговорив с Кровожадом, Амелия вышла из Гринготтса. Как только она спустилась по парадным ступеням банка, она аппарировала к главным воротам Хогвартса.

Несколько минут спустя

Пока Амелия шагала по замку Хогвартс к больничному крылу, она, казалось, не обращала никакого внимания на портреты, выстроившиеся вдоль стен коридора, по которому она сейчас спешила. Но Амелия прекрасно знала об этих портретах. Она знала, что эти портреты сообщат Дамблдору о ее присутствии в замке. Амелия нахмурилась.

Добравшись до места назначения и войдя в двери больничного крыла, Амелия застала мадам Помфри разговаривающей с двумя раскрасневшимися девочками со Слизерина. Амелия решила, что девочкам было лет по тринадцать. Амелия вспомнила два своих собственных разговора с мадам Помфри, примерно в тринадцатилетнем возрасте, которые заставили юную Амелию густо покраснеть.

Амелия села на край кровати и стала ждать, пока смущённые девочки не уйдут. Она отметила, что все кровати в больничном крыле были пусты. Над одной из них к стене была приклеена латунная табличка: «Официальная восстановительная койка Гарри Поттера».

Теперь, когда Амелия осталась наедине с мадам Помфри, она не стала терять времени:

— Во время тех многочисленных осмотров Гарри Поттера по поводу школьных травм, не замечали ли вы, что у него были и другие травмы, нанесенные за пределами школы?

— Да, конечно, — ответила Помфри.

— Травмы вне школы, которые по своему характеру или степени тяжести могли бы свидетельствовать о жестоком обращении? — надавила Амелия.

Лицо целительницы ничего не выражало.

— Гарри Поттер не подвергается жестокому обращению, когда находится в своей магловской семье. Гарри Поттеру не везет, и с ним происходит много серьезных несчастных случаев за пределами школы.

Она под Империусом! Или, по крайней мере, под Конфундусом, — подумала Амелия.

Амелия оглушила целительницу.

Амелия левитировала бессознательное тело Помфри к камину неотложной помощи Святого Мунго, который находился рядом с кабинетом Помфри. Амелия постучала палочкой по кирпичу камина и сказала:

— Неотложная помощь Святого Мунго! Авторизация: Амелия Боунс, ДМП.

Камин вспыхнул зеленым светом, и в нем появилось лицо мужчины.

— Пожалуйста, назовите характер неотложной медицинской помощи.

Амелия ответила:

— Я Амелия Боунс, глава ДМП. У меня здесь Поппи Помфри, которую я Оглушила. Две вещи. Во-первых, я хочу, чтобы вы провели ей сканирование на наличие Обливиэйтов, зелий, Конфундусов, Проклятий и Империуса. Результаты этого сканирования должны быть переданы только мне. Я активирую Красный Уровень Конфиденциальности.

Это означало, что даже самой пациентке не скажут результаты сканирования без разрешения Амелии.

Мужчина, разговаривающий с Амелией по каминной сети, ответил:

— Вы Амелия Боунс из ДМП. Пациентка — Поппи Помфри. Сканирование. Красный Уровень Конфиденциальности. Понял.

— Кроме того, поскольку в Хогвартсе в данный момент нет целителя, мне нужно, чтобы вы прислали целителя на замену, пока Поппи Помфри не вернется. Я снова активирую Красный Уровень Конфиденциальности для взаимодействия заменяющего целителя со всем персоналом Хогвартса, включая директора.

Через две минуты Поппи Помфри с помощью временно заменявшей её целительницы Андромеды Тонкс отправили по каминной сети в Святого Мунго. Амелия заметила, что целительница Тонкс сильно напоминала Беллатрису Лестрейндж.

Хотя никого больше не было рядом, целительница Тонкс понизила голос, когда спросила Амелию:

— Если к целительнице Помфри применили заклинание разума... — воздействие на разум целителя или аврора было строго незаконным — ...у вас есть подозреваемый?

Двери больничного крыла открылись, и вошел Альбус Дамблдор.

— Ах, Амелия, как приятно видеть тебя снова. Где Поппи?

Тем временем в кабинете Кровожада в Гринготтсе

Гарри и мистер Тонкс, волшебник-юрист, одновременно прибыли в кабинет Кровожада.

Первое, что сделал Гарри, — на время проигнорировал мистера Тонкса и заключил договор с Кровожадом на проверку и замену защитных камней Поттер-мэнора. Всего там было восемь защитных камней. Гарри хотел, чтобы гоблины установили новые чары и новый Фиделиус на Поттер-мэнор, а Хранителем Тайны сделали самого Гарри.

Как только договор о ремонте защитных камней Поттер-мэнора был заключен, можно было приступать к основному совещанию.

Гарри рассказал мистеру Тонксу, что, как он и опасался, его имя выпало из Кубка.

Кровожад взял у него воспоминание об этом событии и его последствиях, а затем воспроизвёл его в гоблинской версии Омута памяти.

Когда показ воспоминания Гарри завершился, мистер Тонкс сказал:

— Мне понравилось, как ты дал понять, что собираешься жить в магловском мире. Если ты блефовал, отлично. Если это твое истинное намерение, тоже отлично. Жизнь в магловском мире усложнит Дамблдору задачу по твоему поиску, потому что выросшие в магическом мире волшебники ничего не знают о магловском мире.

Гарри рассмеялся.

— Верно. Я мог бы разбить палатку на другой стороне Чаринг-Кросс Роуд, и ни одна ведьма или волшебник, выросшие в магическом мире, никогда бы меня не нашли.

Мистер Тонкс сказал Гарри:

— Предлагаю тебе прямо сейчас заявить права на кольцо Наследника Поттера. И попробовать заявить права на кольцо Лорда Поттера. Посмотрим, признал ли тебя Кубок совершеннолетним.

Кровожад принёс коробочки с обоими кольцами — Наследника Поттера и Лорда Поттера, — но первой протянул ту, в которой лежало кольцо Лорда.

Гарри заколебался.

— Что произойдёт, если я попытаюсь надеть кольцо, но по какой-то причине не смогу заявить права на титул лорда Поттера?

Мистер Тонкс ответил:

— Кольцо Лорда Поттера очень велико. Когда Лорд Поттер надевает его, оно сжимается по размеру пальца. Если кольцо Лорда надевает Наследник Поттер, оно его игнорирует. А вот если надеть его попытаюсь я, случится что-нибудь неприятное.

Гарри надел кольцо Лорда Поттера на безымянный палец правой руки. Кольцо уменьшалось, пока плотно не обхватило его палец. Знания семьи Поттеров хлынули в мозг Гарри.

— Поздравляю, лорд Поттер, — произнес Кровожад, взмахнув рукой, и обе коробочки с кольцами исчезли.

Вспыхнул свет, и на столе перед Гарри появился бронзовый ключ от сейфа.

— Ключ от фамильного сейфа Поттеров, — пояснил Кровожад.

Затем гоблин усмехнулся, обнажив зубы:

— В сейфе хранится сертификат на 75 процентов выпущенных акций компании «Граннингс Дриллс, Лимитед».

Гарри улыбнулся, глядя на гоблина и волшебника-юриста, находившихся с ним в одной комнате.

— Кровожад, теперь у меня для тебя новый приказ: атакуй.

Тем временем в больничном крыле Хогвартса

Альбус Дамблдор только что вошел в больничное крыло замка Хогвартс. Он мельком взглянул на целительницу Тонкс, затем его взгляд устремился прямо на Амелию. С лукаво блестящими глазами он произнес:

— Ах, Амелия, как приятно видеть тебя снова. Где Поппи?

— Не здесь, — ответила Амелия ровным голосом. Она смотрела на Дамблдора немигающим взглядом.

Дамблдор сказал:

— Амелия, это моя школа. Я настаиваю, чтобы ты сказала мне, где Поппи, и почему ее здесь нет.

— Нет, я не скажу вам. Красный Уровень Конфиденциальности.

Дамблдор одарил Амелию своим фирменным взглядом «Я так в тебе разочарован».

— Давай мы с тобой обсудим это в моем кабинете.

— Нет.

Амелия больше ничего не сказала. Вместо этого она продолжала сверлить Дамблдора взглядом. Чужой разум скользнул по её окклюментным щитам. Прикосновение было пробным, настолько мягким, что большинство окклюментов даже не почувствовали бы его.

Ты напыщенный дурак, — подумала Амелия и позволила Дамблдору уловить эту мысль в её разуме.

Когда глаза Дамблдора расширились, Амелия схватила директора за руку, а затем хлопнула по маленькому барсуку, приколотому к ее мантии.

— Тардис! — сказала Амелия, и они вдвоем с Дамблдором перенеслись с помощью портала из замка Хогвартс.

Мгновение спустя Амелия и Дамблдор прибыли в густо исписанную рунами комнату подавления магии в ДМП. Сразу за пределами комнаты сработала сигнализация.

Амелия услышала тяжелые шаги, подбегающие к единственной двери в комнату, и эта дверь распахнулась. Прямо за дверным проемом стояли двое авроров. Они не переступили порог.

Один аврор направил свою синюю палочку на Дамблдора.

— Акцио палочки подозреваемого!

Две палочки отлетели от Дамблдора.

— НЕ-Е-ЕТ! — закричал старик.

Тем временем другой аврор направил свою собственную синюю палочку на Дамблдора.

— Акцио порталы подозреваемого!

Три предмета, один из которых был спрятан в бороде Дамблдора, отделились от старика и полетели ко второму аврору.

Амелия повернулась к шокированному Дамблдору. Бесстрастным голосом она произнесла:

— Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, вы арестованы за попытку применения легилименции к аврору. Вы будете содержаться в камере предварительного заключения, пока ДМП расследует другие преступления, которые вы могли совершить. Поскольку я расцениваю вас как склонного к побегу, вам будет отказано в посетителях, кроме вашего адвоката. Всё, что вы скажете с этого момента, может быть использовано против вас, если вы предстанете перед судом.

В Поттер-мэноре

Гарри вызвал всех четырех домовых эльфов Поттеров, затем передал ключ от фамильного сейфа Серой Глине. Гарри сказал им:

— Восстановите былое величие дома. Сделайте дом таким, каким он был до нападения. Сделайте всё качественно и не жалейте средств.

Полчаса спустя

Гринготтс отправил Альбусу Дамблдору письмо, в котором сообщалось, что оба сейфа Хогвартса, которые он контролировал, фамильный сейф Дамблдоров и все четырнадцать его личных сейфов «заморожены в связи с аудитом» из-за «нарушений». В письме были перечислены номера семнадцати затронутых сейфов.

Интересно, что сейф 687 не упоминался как замороженный. Дамблдор теоретически мог бы снимать деньги из целевого сейфа Гарри, если бы ему как-то удалось заполучить ключ.

Полчаса спустя

Корнелиус Фадж больше всего на свете любил три вещи: яблочный пирог со взбитыми сливками, многотысячные взятки и оказанные другим услуги. Возможность оказать Дамблдору огромную услугу была слишком лакомой, чтобы её упускать.

Фадж приказал освободить Дамблдора из камеры предварительного заключения в обмен на обещание директора (заметьте, не Непреложный Обет и даже не Клятву), что Дамблдор явится в суд, если ему будет предписано предстать перед судом.

Амелия Боунс не стала упоминать своему боссу о том, что Дамблдора уже тщательно допросили с использованием сыворотки правды. Стенограмма допроса представляла собой весьма интересное чтиво.

Как только Дамблдор вернулся в Хогвартс, сова из Гринготтса доставила ему письмо, в котором сообщалось, что все его сейфы были заморожены. Однако гоблин, написавший письмо, казалось, не знал, что у Дамблдора был доступ к целевому сейфу Гарри.

Дамблдор немедленно вызвал Молли по каминной сети, чтобы сказать ей, что ключ от сейфа Гарри нужен ему прямо сейчас.

Молли ответила Дамблдору, что потеряла ключ где-то в Косом переулке три недели назад.

Дамблдор решил аппарировать в Гринготтс и попытаться уговорить кассира сделать ему дубликат ключа от сейфа 687. Несмотря на то, что его просьба противоречила правилам Гринготтса, Дамблдор не сомневался, что вскоре ключ будет у него в руках, потому что Дамблдор был мастером словесных уловок.

Несколько минут спустя, у окна кассира в Гринготтсе

Кассир прорычал:

— Излагай свое дело, волшебник.

Дамблдор улыбнулся ему и сказал:

— Мне нужно попасть в Сейф 687, но у меня нет ключа. Мне нужно сделать дубликат ключа.

— Дай мне свой палец для ритуала проверки крови.

Дамблдор подчинился, но кассир, пустив кровь из пальца Дамблдора, забыл залечить рану. Дамблдору пришлось залечивать рану самому, используя магию без палочки.

Кассир произнес:

— Единственными владельцами Сейфа 687 являются Джеймс Поттер, покойный. Лили Поттер, покойная. И Гарри Поттер, четырнадцать лет. Ты не являешься ни одним из них, волшебник Дамблдор.

— Я магический опекун Гарри, и являюсь им уже тринадцать лет. Проверь Специальные инструкции для Сейфа 687.

— Проверка Специальных инструкций требует времени, а время — деньги. У тебя есть какие-либо действительные документы, подтверждающие твои заявления?

— Нет, но...

— Что-нибудь с подписью Джеймса Поттера или Лили Поттер на документе?

— Нет, но...

— Я не могу удовлетворить твою просьбу. Политика Гринготтса...

— Мерлин! — огрызнулся Дамблдор. — Просто проверь эти проклятые Специальные инструкции! Неужели я многого прошу?

— Очень хорошо. Я проверю наличие каких-либо Специальных инструкций для Сейфа 687.

Затем кассир посмотрел влево, на что-то, что было скрыто от глаз Дамблдора.

И кассир крикнул:

— Megkrob pu!

Через несколько секунд другие гоблины оттащили Дамблдора от окна кассира. Поскольку эти другие гоблины носили броню и держали оружие из острой гоблинской стали, Дамблдор не стал пытаться отбиваться.

Однако ещё до того, как услышал обвинения гоблинов, Дамблдор потребовал передать его под стражу ДМП. Над ним посмеялись. А презрительный гоблинский смех — страшная вещь.

Десять минут спустя

Молли Уизли была арестована в «Норе» четырьмя свирепыми на вид гоблинами и обвинена в краже из сейфа 687. Перед арестом её не предупредили ни Дамблдор, ни её сын Билл.

Пять минут спустя

В классе Трансфигурации в Хогвартсе

Минерва Макгонагалл вела урок трансфигурации у пятикурсников Когтеврана и Слизерина, когда почувствовала, что защитные чары Хогвартса перешли под ее контроль.

Минерва знала, что это означает: Альбус либо только что умер, либо был приговорен к тюремному заключению.

Минерва подняла палец, что означало «Подождите», затем сказала ученикам:

— Я должна на минутку выйти из класса. Пожалуйста, сидите тихо.

Как только Минерва закрыла дверь класса и оказалась в коридоре, она позвала Морщинистого, главного домового эльфа Хогвартса. Минерва сказала ему:

— Поручи домовым эльфам, портретам и привидениям найти профессора Дамблдора, если он в замке. Или выяснить, куда он мог отправиться, если его в замке нет.

Примерно через полчаса, после того как ученики покинули класс, Почти Безголовый Ник просочился сквозь стену класса. Он поклонился Минерве и сказал:

— Профессор Макгонагалл, портреты сообщили мне, что профессор Дамблдор сегодня утром получил письмо из Гринготтса. Он прочитал письмо, сунул его в карман мантии, а затем аппарировал.

Минерва поблагодарила Ника, и он удалился. Затем Минерва поняла, что ей нужно больше информации, которой владел только Гринготтс.

Впервые с тех пор, как Минерва была дерзкой семикурсницей, она попыталась аппарировать из Хогвартса. К ее полнейшему шоку, ей это удалось, и она оказалась на парадных ступенях Гринготтса.

Несколько минут спустя в Гринготтсе управляющий счетами Хогвартса сказал Минерве, что два школьных сейфа ранее были заморожены. Но теперь, когда Минерва стала директором, их разморозят.

— Кстати, — сказали Минерве, — одним из поступков Заключенного Дамблдора, разозлившим нас, было то, что он платил привидению, Катберту Биннсу, зарплату, но затем Заключенный Дамблдор переводил всю эту зарплату в свои собственные сейфы.

Большой зал Хогвартса, время обеда

Когда Гермиона вошла в Большой зал, никто не сидел ни на стуле с высокой спинкой профессора Макгонагалл за преподавательским столом, ни на золотом троне, на котором осмеливался сидеть только профессор Дамблдор. Гермиона не придала значения тому, что оба кресла пустовали.

Затем вошла профессор Макгонагалл. Гермиона не придала значения тому факту, что шотландка прибыла, а Дамблдор — нет. За последние три года почти на каждой трапезе ученики и остальные профессора уже сидели за столами, когда профессор Дамблдор наконец удостаивал Большой зал своим присутствием.

Но на этот раз профессор Макгонагалл не подошла к своему старому креслу. Вместо этого она направилась к золотому трону, стоявшему рядом. Макгонагалл трансфигурировала его в копию кресла заместителя директора, только верхнюю часть спинки теперь украшала белая буква «Д».

К этому времени студенты заметили манипуляции профессора Макгонагалл, и Гермиона услышала перешептывания по всему залу.

Тогда профессор Макгонагалл села. Не в кресло заместителя директора, а в трансфигурированный золотой трон.

Профессор Снейп выглядел встревоженным.

Через две минуты профессор Макгонагалл встала.

— Прежде чем мы начнём есть, я должна сделать объявление. Профессор Дамблдор был пойман гоблинами на воровстве и приговорён к семидесяти пяти годам работы в гоблинских шахтах.

Другими словами, Дамблдора приговорили к смерти от истощения.

Профессор Макгонагалл продолжила:

— Теперь я исполняю обязанности директора.

Профессор Снейп встал и произнес:

— Я ухожу в отставку с поста учителя зельеварения и декана Слизерина, немедленно.

Профессор Снейп не успел сделать и двух шагов к дверям, ведущим в подземелья, как раздались радостные возгласы, достаточно громкие, чтобы у Гермионы зазвенело в ушах.

Десять минут спустя, всё еще в Большом зале

Гермиона сидела за столом Гриффиндора и ела, когда услышала, что обычный гул множества разговаривающих детей за ее спиной стих. В то же самое время Лаванда ахнула:

— Гермиона, смотри!

Гермиона обернулась и увидела, что через Большой зал летят совы. Одна сова, белоснежная, направлялась прямо к Гермионе.

К тому моменту, когда Гермиона отблагодарила Хедвиг беконом и открыла магловский конверт, в котором лежало письмо Гарри, в Большом зале воцарилась тишина.

Все: студенты и профессора, первокурсники и семикурсники, гриффиндорцы и слизеринцы, британские студенты и иностранцы — все смотрели на Гермиону, ожидая услышать, что было в письме Гарри. Даже Драко был внимателен (хотя и хмурился).

Тишина была настолько полной, что Гермионе не потребовался Сонорус, чтобы читать письмо Гарри вслух и быть услышанной:

Первым делом о главном. Я нахожусь в тёплом, сухом и безопасном месте, но не скажу тебе где. Чего не знаешь, того не сможешь рассказать, когда кто-то с пятью именами решит тайком прочитать твои мысли. В одном месте меня точно нет — у моих ужасных магловских родственников. Я скорее буду спать под звёздами шотландской зимой, чем когда-либо вернусь к этим людям.

Прямо сейчас мне кажется, что моя магия всё еще при мне. Но трудно сказать наверняка, когда у меня больше нет моей палочки из остролиста и пера феникса. Хедвиг (моя сова) и Добби (мой домовой эльф) пока со мной. Так что я мог бы сходить в Гринготтс и взять немного галлеонов, а затем отправиться в магазин Олливандера и купить новую палочку. Но я ничего этого не сделал. Зачем напрягаться, если 24-го числа я могу стать маглом? Но послушай, даже если я останусь волшебником на следующий день после Первого испытания, я всё равно задумаюсь, покупать ли мне новую палочку. Я очень разочарован в магическом мире, Гермиона.

Передай Луне Лавгуд «спасибо» за то, что она вышла на улицу и сказала, что верит мне. Она не на нашем факультете, она не обязана была что-то делать или говорить. Но она сделала это, и для меня это очень много значит.

Знаешь ли ты, что мне было труднее сказать тебе «Я люблю тебя» и поцеловать тебя в Большом зале, чем встретиться лицом к лицу с василиском в Тайной комнате? Я сражался с василиском, потому что никто другой не мог. Но вчера я так боялся, что ты ответишь мне: «Давай останемся просто друзьями». Ты же позволила мне признаться в любви, позволила поцеловать себя, и теперь ты моя девушка. Это чертовски потрясающе!

Я люблю тебя, Гермиона. Я любил тебя больше года, с тех пор как ты была окаменевшей, и буду любить тебя вечность.

По всему Большому залу Гермиона услышала вздохи девочек. На лице профессора Макгонагалл играла мягкая улыбка.

Джинни Уизли пробормотала:

— Никчемная девка, он мой!

Чемпионка Шармбатона заговорила, нарушив всеобщую тишину:

— Ма-аленький мальчик убьи-ил васьи-или-иска?

Вторник, 1 ноября 1994 года, время обеда

Поттер-мэнор

Гарри обедал, когда Серая Глина, главный эльф Поттер-мэнора, передал Гарри письмо, которое только что пришло из Гринготтса.

Уважаемый лорд Поттер,

Данное письмо информирует вас о результатах расследования Гринготтсом кражи вашей собственности, как внутри, так и за пределами ваших сейфов.

За прошедшие годы Гринготтс разработал 994 способа обнаружения краж и выявления воров. Поэтому Гринготтс уверен, что всё, что было у вас украдено, возвращено или заменено ценностями равной или большей стоимости.

Гринготтс наказывает за кражу двумя способами. Первый — обязательное назначение каторжных работ в наших золотых или железных шахтах. Независимо от того, насколько мелкой была кража, минимальный срок наказания составляет шесть месяцев работы в шахте. Второй способ, которым Гринготтс наказывает за кражу, заключается в воровстве у вора. Каждый кнат, который был украден у жертвы, возвращается ей, плюс десять процентов от стоимости украденного изымается из сейфа или имущества вора и передается жертве. Когда у вора не хватает монет, чтобы произвести 110-процентную реституцию жертве, Гринготтс передает жертве имущество или ценности, принадлежащие вору. При выборе ценностей для передачи Гринготтс в первую очередь руководствуется вопросом: "Утрата какого ценного предмета причинит вору наибольшие страдания?" Если передача жертве всех монет вора и всех его ценностей всё еще не обеспечивает достаточной стоимости для 110-процентной реституции, вора казнят тяжелым стальным топором.

Что касается Мэрион Гвиневеры Уизли, урожденной Прюэтт:

Возвращенное украденное имущество Гарри Поттера: не применимо.

Украдено 1 260 галлеонов x 110% = 1 386 галлеонов к взысканию.

Из личного сейфа Мэрион Гвиневеры Уизли, урожденной Прюэтт, было изъято 874 галлеона и переведено в фамильный сейф Поттеров. Личный сейф М.Г.У. был закрыт.

Из фамильного сейфа семьи Уизли было изъято 512 галлеонов и переведено в фамильный сейф Поттеров.

Недостаток средств: не применимо.

Ценности Мэрион Уизли, переданные в фамильный сейф Поттеров: не применимо.

Недостаток средств после передачи ценностей: нет. Вор не был казнен в качестве наказания.

Приговор: пять лет каторжных работ в железной шахте.

Что касается Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора:

Возвращённое украденное имущество Гарри Поттера: гримуар семьи Поттеров, семнадцать других книг и говорящий портрет Джеймса и Лили Поттер. Возвращённое имущество было помещено в фамильный сейф Поттеров. Для семейного гримуара мы повторно активировали шпионское проклятие, разрешающее доступ только Поттерам.

Украдено 646 836 галлеонов x 110% = 711 520 галлеонов к взысканию.

Из четырнадцати личных сейфов Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора было изъято 443 923 галлеона и переведено в фамильный сейф Поттеров. Четырнадцать личных сейфов АПВБД были закрыты.

Из фамильного сейфа семьи Дамблдор было изъято 47 галлеонов и переведено в фамильный сейф Поттеров.

Недостаток средств: 267 550 галлеонов.

Ценности Альбуса Дамблдора, переданные в фамильный сейф Поттеров: (1) купчая на неволшебный дом для отдыха в Сан-Хосе-Обреро, Ибица, Испания. Четыре спальни, одна ванная комната. Оценочная стоимость: 163 000 галлеонов. (2) купчая на наследный дом Дамблдоров недалеко от Лонсестона, Корнуолл, Англия, Великобритания. Пять спален, две ванные комнаты, лаборатория зельеварения, дуэльный зал, кузница, домовой эльф (по имени Пчеловод). Оценочная стоимость: 214 000 галлеонов.

ПРИМЕЧАНИЕ: Выбор ценностей, подлежащих передаче от вора к жертве кражи, остаётся на усмотрение Гринготтса. Гринготтс не даёт ни вору, ни жертве права голоса в вопросе о том, какие именно ценности вор уступает жертве. Жертва кражи не обязана возмещать вору излишек стоимости переданных ценностей.

Недостаток средств после передачи ценностей: нет. Вор не был казнен в качестве наказания.

Приговор: семьдесят пять лет каторжных работ в железной шахте.

С уважением,

Кровожад, управляющий счетами Поттеров

Гарри злобно усмехнулся. Нечасто ему везло, но это был как раз один из таких случаев. Мало того что всё имущество и большая часть денег, которые Дамблдор украл у него, были возвращены, так Гарри вдобавок остался в выигрыше.

Тогда Гарри почувствовал желание не только владеть на бумаге этими двумя домами, которые раньше принадлежали директору, но и действительно побывать в них. Хотя бы на несколько минут.

— Добби, — позвал Гарри. С хлопком появился улыбающийся Добби.

— Пчеловод, — позвал Гарри.

Хлопок. Появился домовой эльф, одетый в кухонное полотенце. Пчеловод в замешательстве посмотрел на Гарри:

— Молодой хозяин не Дамблдор, вы не из семьи Дамблдоров. Но вы — хозяин Пчеловода.

Добби взволнованно сказал Пчеловоду:

— Хозяин Пчеловода — Гарри Поттер. Ни один хозяин не может быть лучше для любого эльфа, чем Гарри Поттер!

Гарри протянул письмо своему новому домовому эльфу.

— Пчеловод, твой бывший хозяин обокрал меня, но гоблины поймали его на этом. Теперь Дом Дамблдора больше не принадлежит ни одному Дамблдору, он принадлежит мне.

Несколько секунд спустя, на острове Ибица в Средиземном море

Гарри приказал Пчеловоду перенести и его самого, и Добби в дом для отдыха, чтобы в будущем Добби знал дорогу в Сан-Хосе-Обреро.

Теперь же Гарри велел двум домовым эльфам, Добби и Пчеловоду, оставаться в доме для отдыха, пока сам он выйдет на улицу и осмотрится.

Выйдя за парадную дверь, Гарри первым делом обнаружил, что через дорогу от его дома находится отель. Затем заметил, что улица засажена пальмами. Когда Гарри обернулся и посмотрел на свой дом с улицы, то увидел, что тот полностью покрыт белой штукатуркой, за исключением черепичной крыши. А ещё в нём было много больших окон.

Гарри сообразил, что, если пойдёт туда, откуда слышны крики чаек, то сможет найти пляж. Через пять минут после выхода из дома его кроссовки уже утопали во влажном песке у кромки воды, а прямо перед ним накатывали волны.

Звук набегающих волн показался Гарри успокаивающим.

Гарри ухмылялся. Дурсли несколько раз ездили в Брайтон, но ни разу не брали Гарри с собой. Гарри никогда не видел ни Атлантического океана, ни Ла-Манша. Но сейчас Гарри находился менее чем в пяти футах от вод Средиземного моря, и он мог возвращаться сюда в любое время, когда захочет!

Гарри с запозданием обратил внимание на температуру. Он уже несколько минут находился на улице в одной рубашке с длинными рукавами. Лицу и рукам было немного прохладно, но в целом он чувствовал себя вполне комфортно. Удивительно для начала ноября! Постояв несколько минут на улице в Шотландии ноябрьским днём, Гарри уже нуждался бы в толстом свитере или даже пальто. Спасибо тебе, Дамблдор, за то, что ты меня обокрал, — с ухмылкой подумал он.

Тем временем, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Гермиону вызвали с урока чар в кабинет директрисы. Гермиона догадалась, что вызов как-то связан с Гарри.

Так и оказалось. Гермиону ждала не только директриса, но и Амелия Боунс, глава Департамента магического правопорядка.

Справа от главы ДМП в воздухе парил свиток с развёрнутым свободным концом. Над пергаментом зависло готовое писать перо.

После обмена любезностями мадам Боунс спросила Гермиону:

— Вы знаете, где мистер Поттер?

Гермиона ответила:

— Цитата: «В тёплом, сухом и безопасном месте», конец цитаты. Это из его последнего письма ко мне.

Мадам Боунс произнесла спокойным голосом:

— Это не помогает. Я спрашиваю снова: вы знаете, где мистер Поттер?

Гермиона ответила:

— Я готова поклясться, что не знаю, где Гарри. Но даже если бы и знала, я бы вам не сказала.

Профессор Макгонагалл выпалила:

— Мисс Грейнджер!

Гермиона сказала:

— Мадам Боунс, извините, если это вас оскорбляет. Но Волдеморт пытался убить Гарри уже трижды. И я думаю, то, что произошло вчера вечером, было началом попытки номер четыре. Но прошлой ночью Гарри сделал то, чего Волдеморт не планировал, поэтому Гарри в безопасности. Пока что. Но если бы я сказала вам: «Гарри находится там-то», а вы разболтали бы об этом в ДМП, то, думаю, к закату Гарри был бы мёртв.

А закат в Шотландии в начале ноября был уже не за горами.

Затем Гермиона посмотрела прямо в глаза мадам Боунс.

— Кроме того, мэм, вы — сотрудница министра Фаджа. Того самого министра Фаджа, который приказал дементору поцеловать Сириуса Блэка, даже не удосужившись выяснить, виновен ли Сириус хоть в чём-нибудь.

Мадам Боунс сказала:

— Поверьте, я сделаю всё возможное, чтобы не допустить, чтобы дементор поцеловал Сириуса Блэка без суда. Но давайте вернёмся к тому, что вы сказали ранее. Вы говорите о Вы-Знаете-Ком так, будто он жив.

— Он жив. Разве Сьюзен вам не рассказывала? Он вселился в профессора Квиррелла на первом курсе, пока Гарри случайно не убил его. На втором курсе призрак Волдеморта вселился в девочку, Джинни Уизли, пока Гарри не избавился от призрака. Но Риддл не остается мертвым. Иногда Гарри на несколько секунд удается заглянуть в мысли Волдеморта.

Мадам Боунс бросила на Гермиону растерянный взгляд.

— Подождите, вы говорили о Вы-Знаете-Ком, но кто такой этот «Риддл»? Маглорождённый?

Гермиона ответила:

— Настоящее имя Волдеморта — Риддл. Его отец был аристократом-маглом.

Профессор Макгонагалл ахнула.

— Вы-Знаете-Кто — это Том Марволо Риддл? Он был Старостой Школы на несколько курсов старше меня!

Гермиона спросила директрису:

— Как так вышло, что вы этого не знаете? Директор хотя бы упоминал, что Риддл поместил крестраж в свой дневник? Гарри сказал мне, что рассказал профессору Дамблдору всё.

Прим. пер.: понятия не имею, откуда Гермиона знает о крестражах на четвертом курсе.

Гермиона снова повернулась к мадам Боунс.

— И снова я спрашиваю, почему Сьюзен не рассказала вам о Волдеморте и профессоре Квиррелле?

Профессор Макгонагалл ответила:

— Мисс Боунс не знала о том, что Вы-Знаете-Кто вселился в профессора Квиррелла, потому что Альбус не рассказал об этом студентам. И я не знала о том, что Вы-Знаете-Кто — это Том Марволо Риддл, потому что Альбус мне не сказал.

Мадам Боунс спросила Гермиону:

— Относительно того, что произошло прошлой ночью: Гарри действительно имел в виду то, что сказал? Что он пожертвует своей магией, лишь бы не соревноваться? Мог ли он блефовать?

Гермиона сердито посмотрела на старшую ведьму.

— Вы ведь знаете, что я маглорождённая, верно? Прошлой ночью, после того как вытянули имя Гарри, мне хотелось закричать, когда все эти люди продолжали твердить: «Гарри, ты должен участвовать в Турнире, иначе потеряешь магию». Честно говоря, это их лучший аргумент? Подвергаться риску смерти не один, а три раза предпочтительнее, чем больше никогда не взмахнуть палочкой? Серьёзно? Смиритесь с этим. Если Гарри придётся навсегда отказаться от этого мира, он не проронит ни слезинки. Он даже не слышал о магии до своего одиннадцатилетия. Для него не составит труда уйти из магического мира.

Профессор Макгонагалл выглядела шокированной. Лицо мадам Боунс ничего не выражало.

Профессор Макгонагалл спросила:

— Сможет ли он жить в магловском мире? Сможет ли он выжить?

Гермиона ответила:

— До тех пор, пока его не заставляют жить с Дурслями, да. Если бы он мог быть юридически эмансипирован в магловском мире, еще лучше. Выживание Гарри среди маглов, если он совершеннолетний по закону, — это беспроигрышная ставка.

Мадам Боунс сказала:

— Особенно с учетом того, что деньги, которые два человека украли из его сейфов, были возвращены.

Профессору Макгонагалл стало дурно.

— Альбус украл деньги у Гарри? — Затем она пробормотала шотландское ругательство.

Мадам Боунс вздохнула.

— Будем надеяться, что всё не так плохо, и мистер Поттер не потеряет свою магию.

Гермиона покачала головой.

— Это может не иметь никакого значения. Даже если у Гарри всё ещё останется магия после того, как он откажется от Первого испытания. В своём последнем письме он написал: «Я всё равно могу так и не купить новую палочку. Я очень разочарован в магическом мире, Гермиона».

— Мерлин, — вздохнула профессор Макгонагалл.

Мадам Боунс посмотрела на Гермиону.

— Вы упомянули Сириуса Блэка. Что вы знаете о его предполагаемых преступлениях?

Допрос Гермионы продолжался ещё несколько минут и затронул ещё несколько тем. Когда Гермиона рассказывала мадам Боунс всё, что знала о жестоком обращении Дурслей с Гарри, то заметила, что лицо профессора Макгонагалл побледнело.

Тем временем Гарри продолжает исследовать свои новые дома

Из дома для отдыха в Сан-Хосе-Обреро на острове Ибица Пчеловод перенес Гарри и Добби обратно в Англию, прямо за пределы защитной стены Дома Дамблдора в Корнуолле. Гарри, используя палочку Гарольдуса Сайруса Поттера, заявил права собственности на Дом Дамблдора.

По сравнению с Поттер-мэнором или (о чем Гарри слышал) Малфой-мэнором, Дом Дамблдора был меньше и определенно не впечатлял. С другой стороны, по сравнению с домом номер 4 по Тисовой улице, Дом Дамблдора был большим. Гарри знал, что Вернон и Петуния позеленели бы от зависти, если бы каким-то образом смогли увидеть этот дом.

Через минуту Гарри вошёл в парадную дверь, а за ним последовали Добби и Пчеловод. Сразу за дверью пол фойе украшала квадратная инкрустация. В её правом верхнем углу был изображён улей с летающими вокруг пчёлами, а в центре красовалась гигантская буква «Д».

— Я приветствую вас, — произнес чей-то голос, обращаясь к Гарри. — Кто вы?

На дальней стороне фойе, прямо напротив парадной двери, находилась стена. На стене висел портрет мужчины, одетого в мантию старинного покроя и напудренный парик. Правая рука мужчины на портрете сжимала палочку, направленную вертикально вверх.

Человек на портрете продолжил:

— В вас ощущается магия Собственности, но я никогда прежде вас не видел. Кхм, простите меня. Я — Полоний Дамблдор, основатель Дома. Вы маглорождённый? Вы одеты как маглорождённый.

Гарри сказал:

— О Боже, как неловко. — Гарри вытащил из кармана письмо из Гринготтса. — Основатель Полоний Дамблдор, я — лорд Гарри Джеймс Поттер. Насколько мне известно, я не состою в родстве ни с кем из Дамблдоров. Если только Альбус не мой семнадцатиюродный брат или кто-то вроде того. Это письмо объясняет, что произошло.

Затем Гарри вслух зачитал соответствующую часть письма из Гринготтса.

Полоний поперхнулся:

— Альбус потерял Дом Дамблдора? Этот маменькин сынок, длиннобородый имбецил!

— А еще вор, поэтому теперь я владею вашим домом.

Полоний скорбно произнес:

— Это конец рода Дамблдоров. Ни у Альбуса, ни у Аберфорта нет детей. Ариана мертва. А теперь у семьи не осталось даже родового дома.

— Мне жаль, сэр.

— Каковы ваши планы на этот дом?

— Честно говоря, основатель Полоний, я ещё ничего не планировал. Что ж, я не в ссоре с Аберфортом Дамблдором. Поэтому собираюсь приказать Пчеловоду собрать гримуар семьи Дамблдоров и семейные портреты и передать их Аберфорту. Эм, сэр, вы хотели бы отправиться к Аберфорту вместе с другими портретами или остаться здесь, в своём доме? Даже несмотря на то, что это больше не ваш дом?

Полоний на портрете уставился на Гарри с удивленным видом, а затем произнес:

— Я бы хотел остаться здесь, если можно, молодой лорд Поттер. Кроме того, когда вы поручите Пчеловоду вынести отсюда семейные вещи для Аберфорта, могу ли я попросить вас отдать ему и коробку с палочками семьи Дамблдоров?

— Конечно, я могу это сделать.

(Гарри оказался даже более щедрым, чем просил Полоний Дамблдор. Он велел Пчеловоду передать Аберфорту, что в течение следующих двадцати четырёх часов тот может забрать из Дома Дамблдора всё, что угодно, и Гарри не станет этому препятствовать.)

Пока Пчеловод с помощью эльфийской магии снимал портреты со стен Дома Дамблдора, Гарри нашёл Книгу учёта защиты. В ней он вычеркнул имя Аберфорта Дамблдора одним росчерком, перечеркнул имя Альбуса Дамблдора тремя жирными линиями, а затем вписал Сириуса Блэка в раздел «Родственники».

В Книге учёта защиты Дамблдоров была дополнительная категория, которой не было в Книге Поттеров. Помимо «Родственников», «Друзей» и «Разовых посетителей», там имелся раздел «Домовые эльфы». Имя Пчеловода уже было в него вписано. Гарри добавил имена Добби и Серой Глины. Когда Гарри спросил Полония об этой дополнительной категории, тот ответил, что на Дом Дамблдора были наложены антиэльфийские чары, тогда как на Поттер-мэноре их, вероятно, не было.

Исследуя Дом Дамблдора, Гарри вскоре наткнулся на спальню, которая, как он быстро понял, принадлежала Альбусу. На виду лежали три пакетика с лимонными дольками и большая миска, наполненная магловскими шоколадными конфетами. Стены спальни были выкрашены в жёлтый и бирюзовый цвета, а пол покрывал ковёр такого же ярко-оранжевого оттенка, как форма «Пушек Педдл». Когда Гарри рискнул открыть дверцы шкафа, от расцветок увиденной внутри одежды у него заболели глаза.

В спальне Альбуса Дамблдора ощущался странный запах, который Гарри совсем не понравился.

Десять минут спустя, всё еще в Доме Дамблдора

Пчеловод с хлопком появился рядом с Гарри. Домовой эльф держал огромный портрет Альбуса Дамблдора в безвкусной рамке. Бывший директор был изображен в лавандовой мантии, сидящим на своем золотом троне. Альбус на портрете казался спящим.

Пчеловод сказал:

— Бывший хозяин Аберфорт не хочет портрет плохого брата. Бывший хозяин Аберфорт сказал вернуть портрет плохого брата хозяину Гарри!

Гарри усмехнулся, доставая палочку Гарольдуса Поттера. Спустя несколько секунд Гарри уничтожил портрет Альбуса.

Тем временем в кабинете директрисы, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Что-то в ящике стола директрисы источало зло.

Не великое зло, как от алтаря, который использовали исключительно для человеческих жертвоприношений, а слабое. Что-то в директорском столе имело налёт зла, и Макгонагалл его почувствовала.

Макгонагалл открывала ящики стола по одному и подносила правую руку близко к каждому предмету в каждом ящике, но не касалась их. Вскоре она нашла эту слабо-злую вещь.

Дневник, на обложке которого золотом было выведено «Т. М. Риддл». Обложка и края страниц были покрыты высохшими чёрными чернилами. На лицевой стороне зияла дыра — её с силой проткнули чем-то острым.

Макгонагалл вызвала хогвартского домового эльфа. Директриса велела эльфу ради безопасности надеть перчатки из драконьей кожи, а затем доставить дневник Риддла в Отдел тайн. Домовой эльф Ириска немедленно так и сделал.

Макгонагалл нахмурилась. О чем думал Альбус, храня сосуд с крестражем Вы-Знаете-Кого в школе, полной детей?

Примечание автора:

Я объяснял, что такое заявление о разводе, в четвёртой главе фанфика «Всё было определённо не в порядке». Вкратце, волшебник или ведьма может произнести такое заявление в любой момент брака. Но сразу после этого магия подавшего на развод блокируется на 75 процентов, все деньги из совместного сейфа переводятся в личный сейф другого супруга, вся совместно нажитая собственность становится его единоличной собственностью и он получает полную опеку над детьми. Отменить эти последствия может только Верховный Чародей Визенгамота и лишь на основании супружеской неверности или применения зелий. Тот факт, что ваша жена опозорила вас, обокрав одного из друзей вашего сына, была поймана и приговорена к работам в гоблинских шахтах, уважительной причиной для развода не считается.

Письмо из Гринготтса в начале этой главы ссылается на Текст Магической Сигнатуры Хаффлпафф (ТМСХ). ТМСХ, изобретённый тысячу лет назад Хельгой Хаффлпафф, использует десять букв алфавита для обозначения магической сигнатуры каждого волшебника или ведьмы. Поскольку магическая сигнатура каждого мага уникальна, уникален и его ТМСХ.

Вскоре после этого, по возвращении в Поттер-мэнор

Всё еще вторник, 1 ноября 1994 года, вторая половина дня

Вернувшись в Поттер-мэнор после знакомства со своими двумя новыми домами, Гарри обнаружил ещё одно письмо из Гринготтса. В нём подробно и без тайных умышлений одного старого манипулятора рассказывалось о защитных чарах, установленных в доме номер 4 по Тисовой улице:

• подавление пламени для дома, на случай, если дом загорится или его подожгут;

• защита от конкретного мага, которого чары идентифицировали с помощью Текста Магической Сигнатуры Хаффлпафф как MSUNRXZPFL;

• защита от всех магов со злыми намерениями;

• защита от аппарации внутрь защитного барьера;

• защита от использования порталов для перемещения внутрь защитного барьера;

• сигнал тревоги, оповещающий, что Гарри отсутствует в доме в 18:00, если в 6:00 утра он был в доме;

• сигнал тревоги на случай смерти Гарри.

Гарри прикинул, что «конкретный маг», от которого была установлена защита, — это Волдеморт. Так что присуждаем балл Дамблдору, который на этот раз сказал правду.

Затем Гарри прочитал конец письма из Гринготтса, в котором в точности описывалось, как подпитываются эти защитные чары в доме номер 4 по Тисовой улице.

Гарри мгновенно пришел в ярость.

— Добби! — закричал Гарри. — Мне нужно, чтобы ты перенес меня в Гринготтс, прямо сейчас!

Несколько минут спустя, в кабинете Кровожада

— Объясни мне последнюю часть письма, — прорычал Гарри, имея в виду перечень чар на доме Дурслей. — Мне кажется, этот длиннобородый мудак мне солгал. Опять.

Кровожад спокойно произнес:

— Есть четыре способа, с помощью которых главный защитный камень может получить достаточно магии для выполнения своих задач. Во-первых, если главный защитный камень находится достаточно близко к лей-линиям, он может брать энергию из лей-линий, и ни одному волшебнику или ведьме не нужно ничего для этого делать. Но рядом с домом, где живут ваши родственники, нет лей-линий. Иначе какой-нибудь лорд-маг построил бы там свой дом еще много столетий назад.

Гарри ответил:

— Понятно, это очевидно.

— Второй способ магической подпитки главного защитного камня работает, когда в здании находится много колдующих волшебников. Они излучают магию, а камень её впитывает. Домовые эльфы тоже получают силу из магии, которую излучают люди. Основатели Хогвартса сделали защитные камни замка огромными не только потому, что рядом проходили две лей-линии, но и потому, что сотни детей-магов постоянно излучали магию, за счёт которой камни подпитывали чары замка.

Гарри заметил:

— Такой тип защиты не сработал бы в доме моих родственников. Там бывает только один пользователь магии — я, а мне запрещено колдовать там до семнадцати лет.

Кровожад кивнул.

— Третий способ обеспечить главный защитный камень достаточным количеством магии заключается в том, чтобы маг время от времени вливал в него силу из своего магического ядра, пока почти полностью не истощится. Представьте, что защитный камень похож на кувшин: если вы хотите, чтобы из него можно было налить воды всякий раз, когда вас мучает жажда, кто-то должен постоянно его наполнять.

Гарри сказал:

— Да, и нам не нужно это письмо из Гринготтса, чтобы понять, что чары на Тисовой улице подзаряжаются не так. Потому что такой способ подзарядки заставил бы Дамблдора выделять время в своем плотном графике, чтобы подзаряжать защиту. И пока он по соседству, может быть, даже поговорить со мной и посмотреть, как у меня дела? Но чтобы мы с Дамблдором разговаривали, пока он стоит на коленях над защитным камнем — таких разговоров никогда не было!

Кровожад мрачно посмотрел на Гарри.

— Последний способ магической подпитки защитного камня — постоянно питать его от магического ядра определённого волшебника, которого идентифицируют по крови. Именно так обстоит дело с защитными чарами на доме ваших родственников. И наши эксперты определили, к чьей крови они привязаны: к вашей.

Гарри осторожно спросил:

— Но раз чары привязаны к моей крови, магическую силу из меня откачивают постоянно, верно? И не имеет значения, где я нахожусь? Мне не обязательно быть рядом с Тисовой улицей, чтобы подпитывать тамошние чары?

Кровожад подтвердил:

— Вы правы по всем пунктам.

— А моя мать, Лили Эванс Поттер, не имеет никакого отношения к той магии, которая поддерживает силу этих чар? Например, к поддержанию силы защиты от Волдеморта?

— Именно.

— Итак, еще раз, чтобы подвести итог: прямо сейчас, пока я сижу в этом кресле в Гринготтсе, мое магическое ядро подпитывает чары на Тисовой улице.

— Да.

— За счет части моей магической силы.

— Да.

— В том, как устроена защита, нет ничего нового, особенного или уникального.

— Совершенно верно.

Гарри сказал:

— Вот ведь лживый, манипулирующий, длиннобородый ублюдок!

Пять минут спустя

В кабинете Кровожада стояла гоблинская целительница. Не отводя твёрдого взгляда, она сообщила Гарри плохие новости.

Она подтвердила, что защитный камень на Тисовой улице был настроен на кровь Гарри и черпал магию именно из неё. Так что да, к магическому ядру Гарри подключились для подпитки защитных чар дома его родственников.

И да, кстати, на магической силе Гарри стоял блок для младенцев с 1981 года, который должны были снять, когда он впервые прибыл в Хогвартс, но так и не сняли. А еще, кстати, на магии Гарри стоял второй блок, установленный в 1991 году.

И да, к слову, в знаменитом шраме Гарри находился маленький осколок души Волдеморта.

— Достаньте его, — сказал Гарри, когда ему объяснили основы действия крестражей. — Мне плевать, сколько это стоит, вырежьте эту проклятую штуку из моего шрама!

Тем же вечером, перед ужином, в Школе чародейства и волшебства Хогвартс

Прежде чем отправиться в Большой зал на ужин, Гермиона пошла в совятню, чтобы послать Гарри письмо:

Я люблю тебя, Гарри. Прежде чем писать что-либо еще, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя.

У меня для тебя полно свежих новостей. Можешь называть меня Лавандой или Парвати! Во-первых, сегодня утром в Хогвартс прибыла Амелия Боунс, глава ДМП. По какой-то причине она отправила мадам Помфри в Святого Мунго — в качестве пациентки! Теперь временным целителем в больничном крыле стала Андромеда Тонкс, кузина Сириуса.

Амелия Боунс арестовала профессора Дамблдора неизвестно за что, но менее чем через час его отпустили. Как только директор вернулся в Хогвартс, он бросился в Гринготтс. Даже профессор Макгонагалл не знает почему. Но потом гоблины арестовали директора за что-то, судили его и приговорили к работам в гоблинских шахтах. Профессор Макгонагалл теперь директриса. Первым делом она трансфигурировала золотой трон, на котором всегда сидел профессор Дамблдор, во что-то гораздо более простое.

Как только директриса Макгонагалл объявила, что профессор Дамблдор теперь Заключённый Дамблдор и что она теперь директриса, профессор Снейп «немедленно» подал в отставку. О, ты бы слышал восторженные крики учеников Хогвартса! Все остальные профессора выглядели так, словно у них камень с души свалился.

Гермиона описала, как во время обеда Невилл защищал Гарри перед всеми учениками и даже организовал голосование поднятием рук, чтобы выяснить, кто считает, что Гарри сказал правду о Кубке. (Все ученики, кроме Рона, сообщила Гермиона.) Затем, как написала Гермиона, Невилл совершил смелый поступок: признался всем, что ему стыдно за то, что он не выбежал на улицу в знак поддержки после ухода Гарри, как это сделали Гермиона и Полумна.

Полумна Лавгуд рассказала мне интересный слух, который услышала в своей гостиной после обеда. Якобы Драко предложил каким-то семикурсникам Когтеврана кучу галлеонов за то, чтобы они сделали магические значки с надписью «Я поддерживаю Седрика Диггори», которая затем менялась бы на другую: «Поттер — трус». Полумна сказала мне, что когтевранцы отказались участвовать в травле Гарри. Драко повысил цену, но семикурсники всё равно не согласились.

Я упоминаю об этом из-за того, что произошло сегодня днём в коридоре у кабинета зельеварения перед уроком. Слизеринская половина класса вполголоса спорила между собой. А потом Блейз Забини ни с того ни с сего крикнул: «Драко, в этой школе трус не Поттер!»

Это привело к громкой ссоре между Драко, Блейзом и Дафной Гринграсс. Все мы, гриффиндорцы, рассмеялись, когда Дафна задрала нос так высоко, что превзошла в надменности самого Драко, и сказала: «Мой отец, Сайрус Гринграсс, — Лорд и Глава Дома. Так что берегись, дитя: если ты заставишь меня плакать, мой отец проклянёт тебя так, что ты окажешься в больнице». Трейси Дэвис, подруга Дафны, во время этого представления смеялась как ненормальная. Всё это время лицо Драко оставалось красным, как волосы Уизли.

Кстати, об Уизли: теперь с Роном не общается вся школа. Даже близнецы и Джинни разговаривают с ним лишь в случае крайней необходимости. Рона избегают прежде всего потому, что он до сих пор не хочет признать, что ошибался, когда утверждал, будто ты сам бросил своё имя. Все ученики Хогвартса считают Рона главной причиной твоего ухода, а гриффиндорцы вдобавок злятся на него, потому что лёгких побед на поле для квиддича у нас больше не будет.

Все хотят знать, что с тобой случилось. Я прочитала твоё письмо вслух в Большом зале, и все слушали: все четыре факультета, профессора, иностранные ученики и даже Драко!

Сегодня днём Амелия Боунс вернулась в Хогвартс, чтобы спросить меня, где ты. Я сказала ей, что не ответила бы, даже если бы знала. Мадам Боунс этот ответ устроил, но директриса Макгонагалл была шокирована тем, что Гермиона Грейнджер не прогнулась перед представителем власти. Я рассказала им, что Том Марволо Реддл стал лордом Волдемортом. Ни одна из ведьм не знала, что это один и тот же человек. Потом меня расспрашивали о твоей жизни дома. Думаю, мадам Боунс сегодня хотела изобрести пять новых проклятий специально для Дурслей.

Так что это все новости отсюда. Ты рассказал обо всем этом своему крестному? Что он думает о том, что ты сломал палочку и покинул Хогвартс?

Когда Гарри прочитал конец письма Гермионы, он хлопнул себя по лбу.

— Я забыл написать Сириусу! Завтра утром всё это будет на первых полосах «Ежедневного пророка», и Сириус будет рвать и метать, если я всё ему не объясню заранее.

Гарри добавил:

— А еще мне нужно написать Гермионе ответ.

Полчаса спустя, в пещере недалеко от Хогсмида

Сириус Блэк смеялся так, как не смеялся с октября 1981 года.

О нет, он смеялся не над той частью письма Гарри, где описывалось, как Дамблдор пытался заставить его участвовать в Турнире Трёх Волшебников: она напугала и разозлила Сириуса. Но в ответ на дамблдоровское фиглярство Гарри совершил поистине мужественный поступок — сломал собственную палочку и ушёл. Вскоре после этого Дамблдор, всегда считавший себя умнее всех, каким-то образом умудрился попасться гоблинам за воровство у Гарри, и теперь мальчик владел двумя домами бывшего директора. А уж описание спальни Дамблдора было уморительным! Сириус хихикнул.

Гарри также написал, что скоро будет жить в Поттер-мэноре, который нуждался в ремонте, но уже ремонтировался. В течение недели, как утверждал Гарри, и здание Поттер-мэнора, и его защитные чары будут восстановлены домовыми эльфами и гоблинами, после чего Гарри пригласил Сириуса переехать жить к нему.

Самыми дорогими воспоминаниями Сириуса были каникулы, проведённые в Поттер-мэноре в годы учёбы в Хогвартсе. Карлус и Дорея Поттер относились к подростку Сириусу с добротой и уважением, тогда как родные родители — с отвращением. Поэтому приглашение вернуться в Поттер-мэнор привело Сириуса в восторг!

Если бы Сириус смог снова сойтись со своей бывшей девушкой Эми, жизнь стала бы чертовски близка к идеалу.

Тем временем в Хогвартсе, в гостиной Гриффиндора

Хлопок. Хогвартский домовой эльф появился перед Джорджем (и Фредом) Уизли и сказал:

— Директриса Китти хочет, чтобы все четверо Уизликов пришли к ней в кабинет.

Джордж начал:

— Есть идеи, в чем...

— ...дело? — закончил Фред.

— Нет. Пойдемте скорее, директриса Китти ждет, — сказал домовой эльф, а затем с хлопком исчез.

Джордж попросил девушку-старосту позвать Джинни, которая была в своей спальне, и велел Рону закончить партию в шахматы. Когда все четверо учеников Уизли собрались в гостиной, они вышли через проём за портретом и направились к кабинету директрисы Макгонагалл.

По пути рыжеволосые хранили молчание, потому что беспокоились, что попали в беду. Хуже того, никто из них не мог догадаться, за что именно они вчетвером могли влипнуть.

В кабинете директрисы была Макгонагалл, как и ожидали дети Уизли, но, кроме неё, там находился и их отец, Артур.

Макгонагалл сказала:

— Артур, вы можете наложить чары заглушения, чтобы ни портреты, ни я не слышали, что вы и дети собираетесь сказать.

После того как Артур Уизли наложил чары заглушения, его лицо стало мрачным.

— Дети, ваша мать украла деньги из сейфа Гарри Поттера. Гоблины арестовали её и приговорили к пяти годам работ в своих шахтах.

Рон взорвался:

— Пять лет? После того как мама оказала Поттеру услугу и купила ему школьные принадлежности, чтобы ему не пришлось делать это самому?

Фред поднял руку, чтобы заставить Рона замолчать:

— Сколько денег, по словам гоблинов, мама украла у Гарри?

Артур достал из мантии пергамент и развернул его.

— Ваша мать украла 1 260 галлеонов. Часть она положила в сейф, о котором я не знал, а часть потратила. В прошлом и в этом году она часто ездила в Косой переулок и оплачивала покупки ключом от сейфа Гарри. Последнюю такую покупку она совершила 5 сентября.

Джордж присвистнул.

— Мама не может утверждать, что ключ был ей нужен только для покупки школьных принадлежностей Гарри, если она тратила его деньги на пятый день семестра.

Рон скрестил руки на груди.

— Поттер мог себе это позволить, а нашей семье всегда нужны деньги. Ничего страшного.

Артур посмотрел своим детям в глаза.

— Когда гоблины сунулись в личный сейф вашей матери, чтобы забрать украденные ею деньги, их оказалось недостаточно. Поэтому гоблины забрали 512 галлеонов из семейного сейфа. Это больше половины хранившихся там средств, так что с деньгами теперь туго, дети. То, что ваша мать воровала у Гарри Поттера и попалась, — не просто стыд и позор для нашей семьи, а катастрофа.

— Да, и это всё вина Поттера! — сказал Рон. — Если бы он не приказал гоблинам арестовать маму, у нас бы не было неприятностей.

Артур произнес:

— У меня нет причин полагать, что Гарри знал обо всём этом до того, как всё закончилось.

Уши Рона покраснели.

— Это не имеет значения. Поттер богат. Ему эти деньги нужны не так сильно, как нам!

Артур рявкнул:

— Уизли не воруют. Точка. И уж тем более мы не воруем у тех, кто нам доверял.

— Это больше не проблема, — сказал Джордж, ухмыляясь Рону.

Фред добавил:

— Я не уверен, доверяет ли Гарри остальным из нас...

— ...но он явно больше не доверяет Рону, — сказал Джордж.

Артур, выглядя озадаченным, спросил:

— Почему Гарри больше не доверяет Рону?

Джордж, Фред и Джинни рассказали всё о вчерашней катастрофе с жеребьёвкой Кубка Огня: как Рон несколько раз громко назвал Гарри обманщиком и лжецом, а затем Гарри отчитал Рона, сломал собственную палочку, крикнул: «Пошли вы все на хер!» — и ушёл.

Короче говоря, трое из четырёх детей Уизли сообщили отцу новости, которых он ещё не слышал, а Рон тем временем ныл, жаловался и клеветал на Гарри.

— Поттер как-то сжульничал, он заставил Кубок Огня выбрать его имя. Разве хороший человек так поступает? А потом он мне солгал и не захотел рассказывать, как он это сделал. Я его лучший друг, а он отказался рассказать мне, как он обманул Кубок. Я его лучший друг, я имею право знать!

— Этот придурок сказал всем: «Я люблю тебя, Гермиона». А потом они поцеловались. Как он смеет! Он знал, что мне нравится Гермиона. И кроме того, Поттер всего лишь полукровка.

— Поттер сказал всем, что я больше не его друг! Он не стал ждать моих извинений, он не просил моих извинений, он просто списал меня со счетов! Он публично унизил меня!

В конце концов Артур произнес:

— Помолчи, Рон. Я услышал достаточно.

Рон нахмурился.

— Но, пап...

— Я. Сказал. Помолчи!

Прошло несколько минут, и ни один из пяти рыжеволосых не проронил ни слова.

В конце концов Артур сказал:

— Молли — позор для семьи. Но по причинам, которые не имеют ничего общего с моими чувствами к вашей матери, я решил не подавать на нее заявление о разводе. В прошлые годы она пользовалась этим, как и моим покладистым характером. Обычно я не применяю силу. Результат? Теперь она пленница в гоблинской шахте, а моя семья переживает кризис.

— Рональд, ты такой же позор для семьи, как и твоя мать, и совершенно ясно, что свои ценности, а точнее их отсутствие, ты перенял от своей матери, а не от меня. Я убежден, что в будущем ты найдешь другие способы вести себя позорно. Серьезные способы. Которые семья Уизли больше не может себе позволить.

Джордж заметил, что уши Рона теперь были огненно-красными, а сам Рон хмурился. Удивительно, но Рон ничего не сказал.

Артур Уизли продолжил:

— Джиневра, у тебя тоже есть некоторые дурные наклонности твоего брата. Ты относишься к Гарри Поттеру как к кукле или, возможно, как к банку, а не как к волшебнику, который заслуживает почета и уважения. Я слышал, как ты за ужином объясняла, почему заслуживаешь выйти замуж за Гарри Поттера, который явно неравнодушен к мисс Грейнджер, но не испытывает никаких чувств к тебе. Но ты еще не потеряна, Джиневра, в то время как Рональд уже потерян. То, что я сейчас сделаю, моя дочь, я делаю для того, чтобы шокировать тебя и заставить задуматься.

Артур достал палочку и направил ее прямо вверх.

— Как Глава Дома Уизли, я призываю семейный суд над моим сыном Рональдом Билиусом Уизли. Я изгоняю его, я изгоняю его, я изгоняю его. Я отзываю его семейную магию Уизли и стираю его имя Уизли. Да будет так.

На мгновение и отец, и сын озарились ослепительно белым светом. Затем Рон закричал и упал на колени. Когда его голова оказалась ниже глаз Джорджа, тот сразу заметил кое-что необычное в волосах Рональда Билиуса Без-Имени:

Его волосы теперь стали каштановыми, немного темнее, чем у Гермионы, без всякой рыжины.

Затем Артур взмахнул палочкой, отменяя чары заглушения.

Убирая палочку обратно в кобуру на предплечье, Артур встретился взглядом с Джинни.

— Джиневра, извлеки из этого урок. Не давай мне повода когда-нибудь поступить так же и с тобой.

Поднявшись на ноги, Рон бросил свирепый взгляд на своего бывшего отца.

— Если тебе так приспичило кого-то наказать, тебе следовало бы наказать Поттера. Потому что он публично унизил меня прошлой ночью! — Рон оттолкнул Фреда и выскочил из кабинета директрисы.

Теперь Джордж обратил внимание на Макгонагалл. Она не слышала, о чем говорила семья Уизли из-за чар заглушения, но она могла видеть две яркие вспышки, когда Артур Уизли призвал семейную магию. Пока Рон поспешно выходил за дверь, директриса в шоке пялилась на его волосы.

20:00 в Гринготтсе

Ритуал по извлечению крестража со лба Гарри занял четыре часа. С Гарри взяли двадцать тысяч галлеонов — вдвое больше стоимости новой Молнии — и всё это время Гарри испытывал невыносимую боль. Но когда ритуал завершился, шрам Гарри в виде молнии остался лишь шрамом.

Снятие заклинания перенаправления совиной почты заняло десять минут и было проведено бесплатно, так как удаление этого заклинания было выгодно как Гринготтсу, так и Гарри.

Затем Гарри потратил еще две тысячи галлеонов и еще полчаса своей жизни, чтобы снять оба блока со своего магического ядра. Это вызвало новые мучения.

Тем не менее, когда Гарри покинул Гринготтс, кровные защитные чары на Тисовой улице по-прежнему были привязаны к крови Гарри. На завтра у Гарри был план, как это исправить. И не удивится ли мистер Блестящие Глазки!

Гарри написал короткую записку Гермионе (свою вторую за день), объяснив про крестражи и сообщив ей, что сегодня крестраж из шрама Гарри был удален. Гарри попросил Гермиону не читать эту записку вслух, чтобы шрам без крестража оставался их секретом.

В самом низу записки Гермионе Гарри приписал: «P. S. Я люблю тебя».