Ребис (гет)

Оглядевшись по сторонам, Малфой юркнул в Лютный переулок.

Кривая мрачная улочка ближе к ночи всегда оживала. К местным жителям присоединялись волшебники посолиднее, боящиеся скомпрометировать себя при дневном свете.

От выставленных на тротуар котлов валил пар. В закупоренных бутылках на витринах сидели болотные фонарники, подсвечивая зловещие товары.

Самый большой шум шёл со стороны паба, разместившегося в проходе между домами. С круглой деревянной вывески на посетителей глазела огромная белая виверна.

Драко ускорил шаг, увидев её издалека, быстро поднялся вверх по лестнице, прилегающей к салону Скаррса, и остановился перед дверью.

«Вход в мантии-невидимке запрещён!» — гласила табличка, прибитая к филёнке.

— Так и будешь стоять?! — сердито пробасил волшебник с крючковатым носом, перенёсшим пару-тройку переломов.

Пролёт ступеней был слишком узким, чтобы Драко отодвинулся, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как толкнуть дверь в паб. Навстречу тут же наплыл запах табака и волшебного алкоголя. Едва ли здесь подавали сливочное пиво и медовуху.

Драко внимательно осмотрел зал: от коллекции бутылок на столиках до раскрытой настежь двери кладовки для мётел. Некоторые пьянчуги покосились на него, попыхивая трубками. Среди посетителей были и женщины. Нарциссу хватил бы удар, встреть она им подобных на улице.

Драко ощущал себя частью сюрреалистической картины, так парадоксально он смотрелся среди остальных посетителей "Белой виверны". Вонь местного курева заволакивала сознание и притупляла ясность ума.

Бармен с головы до пят оглядел удивительного гостя и, что-то пробормотав себе под нос, качнул головой вправо.

Малфой торопливо обогнул стойку, вокруг которой столпилось большинство магов, и увидел дверь, о которой говорил Рабастан. Чёртова дверь, за которой его якобы ожидало чудо спасения.

Ладонь вспотела, или ручка оказалась такой скользкой, но Драко далеко не сразу справился с ней. Непостижимая невидимая сила не пускала его внутрь, и каждая секунда промедления почти физически давила на Малфоя.

Дверь открылась, и испытываемая им тревога усилилась. Бесконечный коридор с голыми стенами не внушал доверия и, представлялось, вёл в непроницаемую тьму.

— Всего лишь чары морока, — пробормотал Драко, заставив себя сделать первый шаг. — Оптический обман.

В самом деле, стоило ему немного пройти вперёд, и казавшийся нескончаемый туннель в одночасье остался за его спиной.

Малфой очутился в небольшой комнате, где всё будто плыло перед глазами в золотом сиянии палящих ламп. Первое, что он чётко разглядел, — огромная зубастая пасть.

Свет на мгновение вспыхнул ярче, успокаивая разыгравшееся воображение Малфоя.

Настоящих чудовищ здесь не было, но стол, за которым сидели волшебники, ожидавшие Драко, представлял собой готовящегося к прыжку зверя с оскалившейся пастью. Полурасправленные крылья деревянной виверны служили широкой столешницей.

Долохова Малфой узнал сразу, несмотря на уродливые шрамы на лице Антонина. Рядом с ним Драко увидел Лестрейнджа и Алекто Кэрроу. Ей удалось бежать во время битвы за Хогвартс в числе первых. А её брат, тупоголовый, упрямый и жадный, был растоптан горным троллем, ослеплённым Кингсли Шеклболтом. Последнего Алекто и винила в смерти Амикуса.

— Здравствуй, Драко, — произнёс Долохов. — Присаживайся. Мы давно тебя ждали.

Дружелюбные и предупредительные люди вызывали у Малфоя самые большие подозрения. Он повернулся к Долохову и пригладил ладонью волосы.

— Так это правда? Вы же знаете, почему я здесь. Мой отец... — не зная, как закончить, он замолчал.

— Разумеется, ты здесь за этим, — Долохов провёл палочкой над столешницей и на ней появились листы пергамента, испещрённые мелкими значками.

У Драко перехватило дыхание. Он потянулся к пергаменту пальцами, но на полпути взглянул на Долохова. Тот благодушно кивнул, позволяя Малфою дотронуться до страниц и рассмотреть записи лучше.

— Знак Даров Смерти, — проговорил Долохов, когда перед глазами Драко предстал замысловатый символ в виде треугольника с вписанной в него окружностью. — Гриндевальд стал использовать его в качестве подписи, присвоил себе. Так ему не терпелось заявить миру о себе. Тебе ведь известно о Дарах Смерти? — неожиданно спросил он.

— Сказки Бидля? — недоумённо произнёс Драко.

Долохов утвердительно кивнул, поглаживая рукоять своей палочки.

— Некоторые маги полагали, что Ребис и есть Воскрешающий камень из детских историй, и приписывали ему возможность возвращать мёртвых с того света. Геллерт всерьёз над этим раздумывал. Представляешь, Драко? Способ поднимать мертвецов из могил... Я не понимал его. Зачем? Если ему нужна была армия, то он мог бы одним движением палочки создать себе её, сотворив инферналов. Их создание отнимает силы и время, но безмозглые твари, как известно, хотя бы послушны. Я так и не узнал, — отведя взгляд от лица Драко, проговорил Антонин, — кого он так жаждал вернуть в этот мир и почему. Если кому-то и была известна эта тайна, то старому доброму директору Хогвартса...

— Шифр, — задумчиво сказал Малфой, снова опустив глаза на рукопись. — С чего начинать? То есть... как его вскрыть?

Долохов рассмеялся.

— Ты смышлёный мальчик, Драко. Разберёшься. Пока это полная бессмыслица, но я дам тебе ключ. В самом низу этой страницы написано, что Философский камень не имеет ничего общего с Воскрешающим.

— Этого и следовало ожидать, если учесть, что Дары Смерти, в отличие от творения Фламеля, — выдумка, — насмешливо сказал Рабастан.

— Как знать, — хмыкнул Долохов.

Малфой уставился на ряд замысловатых символов.

— Чтобы понять законы построения текста уйдёт уйма времени.

Долохов молча улыбнулся, зато Алекто живо откликнулась.

— Поэтому стоит поторопиться с решением, — сказала она, вскинув на Малфоя прищуренные глаза. — Люциус, как мы слышали, не относится к обладателям цветущего здоровья.

— Приятно, что вы интересовались его самочувствием, — процедил Драко.

— Не груби, Алекто, — предостерёг Долохов и снова обратился к Малфою. — Надеюсь, у тебя не осталось сомнений, что перед тобой именно то, что ты искал? — с этими словами он дотронулся до пергаментов кончиком палочки, и те исчезли. — А теперь я буду рад узнать, что готов предложить мне ты.

— Откуда же мне знать, что вы отдадите дневники мне? — сглотнув, пробормотал Драко. Он не собирался ходить вокруг да около, осознав, как прозвучали его слова. Сердце колотилось, руки дрожали. — Вы… вы дадите мне Непреложный обет?

— Наглец! — вспыхнула Кэрроу.

— Почему нет… — сказал Долохов, и на его губах появилась улыбка, от которой потянуло холодком. — Всё же вы, англичане, совсем не умеете торговаться. Я дам обет.

У Драко голова пошла кругом. Он не рассчитывал получить быстрое согласие и приготовился отстаивать своё любыми уговорами. Теперь все заготовленные реплики в одночасье позабылись. А Долохов уже протягивал ему руку.

Малфой напрягся, когда их ладони соединились.

Антонин вскинул брови, давая понять, что ждёт продолжения.

— Обещаете ли вы, что отдадите мне дневники Гриндевальда? — тихо произнёс Драко.

— Обещаю.

Здравый смысл подсказывал, что останавливаться нельзя. Гораздо увереннее Малфой произнёс:

— Обещаете, что не убьёте меня?

Рабастан поощрительно кивнул Драко.

— Обещаю, — сказал Долохов абсолютно серьёзно.

Ещё одна блестящая нить оплела их запястья. Малфой заметно расслабился и попытался разомкнуть рукопожатие, но Антонин стиснул его ладонь, неуловимым движением усилив хватку.

— Обещаешь ли ты в свою очередь, Драко Малфой, помочь мне заполучить зачарованный шар из Министерства Магии?

Драко рассеянно кивнул, стараясь осмыслить столь жестокий поворот судьбы.

— Да.

— И держать язык за зубами, — прошипела Алекто. — Как бы мальчишка не пошёл в своего отца. Люциус сдал нас всех после первого падения Лорда.

Драко был раздосадован и разозлён. Как хотелось выдернуть свою ладонь из цепких пальцев убийцы, разорвать волшебные путы и убраться отсюда, вернуться домой, отправить сову Гермионе или даже Поттеру. Нет, прямо сейчас дотронуться до кольца и мысленно вызвать их сюда с отрядом авроров! Все его планы и замыслы покатились книзлу под хвост.

Гермиона. Его потянуло к ней. Малфой подумал, что не может дождаться начала нового дня, чтобы увидеться с Грейнджер, одновременно страшась, что она всё поймёт, едва взглянув на него.

— Ну так что? — нетерпеливо буркнула Кэрроу.

— Да, обещаю, — объявил он, стараясь не показывать разочарование. — Я не сдам вас.

— Хорошо, — сказал Антонин. — С ритуалом покончено.

Драко вытащил из-за пазухи журнал, купленный несколько часов назад во «Флориш и Блотс». К одной из страниц «Придиры» с помощью чудо-скотча были приклеены смешные очки с разноцветными стёклами. Резким движением Малфой оторвал их от бумаги.

— Они помогут миновать завесу Порошка вечной тьмы. Сотрудники министерства используют подобные окуляры.

— Это какая-то шутка? — возмутилась Алекто.

— Ничуть, — покачал головой Драко и передал очки Долохову. Тот принялся внимательно рассматривать удивительный предмет. Это выглядело забавно, но Малфою было не до смеха.

— Теперь я могу получить записи?

Долохов передал очки Лестрейнджу.

— Я отдам тебе их, как мы договорились, когда шар будет у меня.

— Но я уже выполнил то, что от меня требовалось! — только и сумел выговорить Драко. Ему до сих пор не верилось в происходящее. Он бросил пытливый взгляд на Рабастана, ведь именно Лестрейндж его обнадёжил тогда — в парке мэнора. Пообещал спасение для отца. На Алекто Малфой вовсе не рассчитывал. Кэрроу — люди другого пошиба.

— Не понимаю твоего недовольства, — протянул Долохов с раздражением. — Разве ты не рад лишний раз насолить тем, кто так жестоко и несправедливо с тобой обошёлся? Этим высокоморальным защитникам магического общества, которые дозащищали его до такой степени, что чистокровного волшебника днём с огнём не сыщешь. В наших силах исправить это положение, пока не стало поздно.

— Исправить? Как вам вообще поможет уничтожение Статута о секретности? — вспыхнул Драко.

— Как минимум оно доставит властям множество хлопот, — сказал Рабастан, — отвлечёт их. Но время ещё не пришло. Пока довольно и того, что пока шар будет в наших руках, министерство пойдёт на любые уступки.

— Но потом...

— Потом? С помощью одного уникального предмета, который недавно сменил владельца и достался мне, я смогу сделать то, что не удалось ни Тёмному Лорду, ни Гриндевальду, — продолжил Долохов, поднявшись из-за стола. — Я не повторю их ошибки. Война с магглами неизбежна, да, но маги, в конце концов, одержат в ней победу. Даже Дамблдор соглашался с этим. Магглами должны управлять волшебники. Не подставные лидеры, похожие на кукол под Империусом, и не магглолюбы, которые по кирпичику будут разрушать уклад волшебного мира! Нет. Магглы должны знать своё место, знать, кто ими правит, кто их накажет в случае неповиновения.

— И вы, видимо, решили, что являетесь одним из тех, кто правит, — сухо произнёс Малфой.

— Единственным, — спокойно поправил его Антонин. — Геллерт был прав, «Общее благо» слишком сложно для понимания эгоистичной толпы. У каждого своё представление о том, что для него лучше. Уверен, даже ты, Драко, не во всём был согласен с Люциусом. Если два близких человека не могут прийти к общему заключению, что говорить о тысячах людей?

Драко помрачнел.

— Ну хорошо, — с расстановкой произнёс он, — с магглами будет покончено, они перестанут сопротивляться. Почему вы думаете, что волшебники Британии вас поддержат, пойдут за вами? Вы... вы даже не один из нас.

Долохов вздохнул.

— Конечно, самые инициативные и смелые погибнут ещё во время войны. Часть ведьм и колдунов до того возненавидит магглов, что будут не прочь указать им их место. Другие, конечно, попытаются мне помешать, но одолеть меня с некоторых пор не так-то просто...

Он повернулся к Лестрейнджу и сказал:

— Нам понадобятся ещё несколько, — и посмотрел на очки в руках Рабастана. — Драко тоже идёт с нами.