Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: эта глава содержит, возможно, самую жестокую сцену, которую написал автор с момента ситуации с Роном и пауками. Вы предупреждены.

Снейп воспользовался моментом, чтобы залечить свою ногу, ожидая своего «спасителя». Адвокат дьявола вышел из леса несколько секунд спустя. Её рыжие волосы пламенели, ловя блики всё ещё горевшего дерева. А когда она подошла ближе, её глаза засверкали зеленью убивающего проклятия. Снейп прикрыл глаза.

«Прекрасно, — подумал он. — Двадцать секунд, а она уже зла на меня».

— Сколько лет, Нюниус, — с холодной усмешкой сказала Лили Эванс. — Будь любезен, расскажи, во что ты втянул меня на этот раз?

Несмотря на показное презрение, это воплощение Лили было не лишено милосердия. Подойдя к лежащему Снейпу, Лили протянула ему руку и помогла подняться на ноги. Он осторожно посмотрел на неё. Судя по внешнему виду, её воплощение основывалось на его воспоминании о ней в тот день, когда он всё испортил, назвав её грязнокровкой в присутствии Поттера и его лакеев. Через пару месяцев после того дня он запечатал адвоката дьявола в глубинах своего подсознания, решив, что их дружба разрушена навсегда. Но несмотря на свою молодость, глаза этой Лили светились проницательностью и гораздо более расчëтливым интеллектом, чем у неё был в шестнадцать лет. Другими словами, это воплощение его старой подруги вполне могло сойти за слизеринца.

— Полагаю, ты прекрасно знаешь, во что тебя втянули. В конце концов, ты знаешь о нашей ситуации всё, что знаю я, пусть ты и пропускаешь всё через линзу личности Лили. Или, точнее, через линзу её личности, которую смог создать я.

— Сомневаюсь, что знаю всë, Снейп. Ты, видимо, забыл, как ты любишь болтать и выпендриваться своим умом. Полагаю, ты скрыл часть деталей, чтобы потом самодовольно рассказать мне о них, как какой-нибудь детектив из маггловского романа, — она усмехнулась с легким презрением, — Разумеется, я знаю основное. Ты принимал неверные решения в течение первых тридцати четырёх лет твоей жизни, но, наконец, решил поступить правильно, пусть и самым сложным путём из возможных. Ну серьёзно, мы бы не вели этот разговор в глухом лесу в разуме сошедшей с ума Пожирательницы смерти с множеством личностей, если бы у тебя хватило ума рассказать о крестражах Дамблдору, верно ведь?

— Возможно, нет, — процедил он, — но в этом случае ты бы не смогла испытать ограниченную форму существования, которую тебе даёт моя окклюменция.

Она прищурила глаза.

— Хорош болтать, Снейп. Я здесь, потому что нужна тебе. Полностью независимая вторая персональ — твой единственный шанс выстоять против двух независимых копий Беллатрисы. И, откровенно говоря, учитывая всë, что между нами произошло, я бы лучше оставалась в небытии. Это явно лучше, чем торчать тут с тобой.

— Хватит, Лили, — резко сказал он. — Ты знаешь, что на кону. Мы должны найти способ проникнуть в дворец памяти Беллатрисы и узнать, где она спрятала крестраж, который Тёмный Лорд доверил ей. И мы должны сделать это вместе, если хотим, чтобы у нас появился шанс преуспеть.

— Эванс, — холодно поправила она его. — Ты не можешь называть грязнокровку по имени, Снейп. Мальсибер и Розье этого не одобрят.

На лице Снейпа на мгновение промелькнуло страдание, прежде чем оно снова стало бесстрастным.

— Хорошо. Но мне любопытно почему ты хочешь, чтобы я называл тебя Эванс, а не Поттер.

Она усмехнулась.

— Потому что у тебя мозг взорвётся от ярости, если ты будешь обращаться к своему адвокату так. Тем более, это всё произойдет в моём будущем. Ты понятия не имеешь, почему я стала встречаться с Поттером, поэтому, разумеется, я тоже этого не знаю. Возможно, он, наконец, повзрослел.

— Я почему-то сомневаюсь, что причина была в этом, Ли… Эванс.

— Плевать, Снейп. Давай уже закончим с этим, — сказала она, направляясь ко входу в пещеру, который Снейп заприметил ранее. — Кстати говоря, я всё ещё наслаждаюсь тем фактом, что после всех этих лет, ты, наконец, понял, что я была права насчёт тех будущих Пожирателей, чьё одобрение для тебя значило больше, чем наша дружба.

— А мы можем об этом не говорить сейчас? — процедил Снейп сквозь зубы, направляясь за ней. — Мы крепко застряли в раздробленной психике Беллатрисы Лестрейндж и собираемся войти в её дворец памяти, где всё станет только хуже. Я уверен, что её окклюменционная защита уже адаптировалась к твоему присутствию и прямо сейчас разрабатывает новые стратегии, чтобы уничтожить нас. Едва ли тебе поможет то, что ты так зациклилась на своём гневе, и уж точно тебе не поможет, если ты будешь продолжать вести себя, как… — он не закончил предложение, и Лили тут же вскинулась.

— Как грязнокровка? — гневно спросила она.

Он поморщился.

— Я хотел сказать «как полная сука». Так лучше или хуже?

Лили прожгла его взглядом, но тут же рассмеялась.

— Да Мерлина ради, Снейп! Я поверить не могу, что мне нужно напоминать тебе о такой важной детали! Но, похоже, ты напрочь о ней забыл!

— Что? — выдохнул он, разозлившись на завуалированный выпад на его хитрость и память. — Что такого важного я забыл?

Она шагнула вперед и посмотрела ему в глаза с теплотой, особенно контрастирующей с её прошлой враждебностью.

— То, что я не Лили Эванс, тупица! Я твой адвокат дьявола, которого ты решил построить на понимании характера Лили! Поэтому, если я веду себя, «как сука», то это может означать только две вещи. Первая: ты ожидаешь, что настоящая Лили будет «вести себя, как сука», если попадёт в такие обстоятельства. И вторая, она важнее: я веду себя так, потому что подсознательно ты считаешь, что заслуживаешь того, чтобы Лили относилась к тебе с таким презрением. Теперь, пожалуйста, давай закончим с твоим нелепым чувством вины за всё, что ты сделал, чтобы заслужить такое отношение и займёмся, наконец, делом?

Северус недовольно посмотрел на своего адвоката, а затем направился ко входу в пещеру, сопровождаемый развеселившейся Лили. Как только они вошли под землю, стены пещеры осветили два невербальных люмоса. Складывалось ощущение, что пещера была высечена в сплошной скале, но спустя примерно двадцать метров Северус и Лили начали удивлëнно оглядываться, ибо грубо высеченный проход сменился коридором с вымощенными мрамором стенами и полом. Ещё больше они удивились, когда увидели первую картину, висящую на стене. Лили тихо ахнула. Это был движущийся портрет Алисы Лонгботтом, извивающейся на полу в агонии. Рядом с картиной висела латунная табличка.

Алиса Лонгботтом

Ноябрь 1981

Экстремальное воздействие Круциатусом

Пока Лили смотрела на портрет подруги, извивающейся на полу под пыткой, Северус прошёл дальше по коридору ко второму портрету. На нём был изображён Фрэнк Лонгботтом. В тех же обстоятельствах. Следом висело изображение бледного трупа волшебника, которого Снейп не знал. Видимо, убивающее проклятие. Кинув взгляд дальше по коридору, они увидели, что все стены увешаны десятками — если не сотнями — портретов, уходящими в даль.

— Её жертвы? — спросила Лили.

Снейп кивнул.

— Непонятно только, зачем они здесь. Это трофеи? Или напоминание ей, что искупление невозможно? В любом случае, боюсь, нам предстоит долгая прогулка.

Сказав это, он осторожно пошёл по зловещему коридору, и Лили последовала за ним.

— Что ты имел в виду, говоря, что искупление для неё невозможно? — спросила она. Снейп ответил не сразу.

— Это… я не думаю, что Лили бы это поняла. Поэтому не думаю, что поймёшь и ты. Каждое умышленное убийство повреждает душу и способствует разложению души убийцы. Но убивающее проклятие делает это более конкретным образом. Большинство образованных волшебников знают, что для того, чтобы сотворить убивающее проклятие, нужно удовлетворить его эзотерические требования — творящий его должен ярко представлять кого-то, кого он достаточно ненавидит, чтобы убить. Но эффект его применения мало кому известен.

— Что? Смерть? Думаю, большинство людей понимают это.

Снейп немного скривил губу от легкомыслия бывшей подруги.

— Я имел в виду последствия для творящего заклинание. Успешное применение убивающего проклятия или, на самом деле, любого непростительного, поселяет в мозгу человека идею. От неё невозможно избавиться никак. Помочь может только тончайшая ментальная хирургия. И эта идея крепнет с каждым успешно сотворëнным непростительным.

— Что за идея? — с некоторым страхом поинтересовалась Лили.

— Эти проклятия названы непростительными не просто так. Они поселяют в мозгу мысль, что заклинатель сделал то, за что его никогда не смогут простить. Что-то, что делает его неисправимым. Я всегда подозревал, что причина, по которой Тёмный Лорд требовал от своих Пожирателей использовать непростительные, как часть обряда инициации, и поощрял их использовать непростительные налево и направо, когда они были на заданиях, была в том, чтобы вселить в них чувство безнадёжной неисправимости. Чтобы заставить их поверить, что после того, как они присоединились к нему, им больше нет места в цивилизованном обществе и, таким образом, только среди Пожирателей они смогут найти истинных друзей. Другими словами, после какого-то момента люди типа Беллатрисы Лестрейндж просто принимали факт, что назад дороги нет. Поэтому больше их ничего не останавливало, и они начинали совершать всё более жестокие преступления просто потому, что наказания хуже уже просто быть не могло.

Лили долго молчала, прежде чем спросить.

— Сколько непростительных сотворил ты в свою бытность Пожирателем? — тихо спросила она.

— Ты не знаешь? Ты же часть меня.

— Нет, не знаю. Возможно, это что-то, что ты бы не хотел, чтобы знала настоящая Лили. Поэтому не знаю и я.

— Тогда, я думаю, лучше будет, если ты не будешь знать. Твоё мнение обо мне хотя бы не упадёт ещё ниже.

— Ты думаешь, что для тебя… нет пути назад?

Снейп усмехнулся.

— Твой прототип уж точно так думает.

— Не будь так уверен… Северус.

Он остановился и удивлëнно посмотрел на неё.

— Что ты имеешь ввиду?

Адвокат неожиданно улыбнулась ему.

— Есть вещи, которые я не знаю, потому что ты не хочешь верить, что настоящая Лили знает их. Но также есть вещи, которые я знаю или подозреваю, но которые не знаешь ты, потому что не хочешь позволить себе даже обдумывать их возможность.

— Например?

— Ну, как, без сомнения, ты помнишь, Фрэнк Лонгботтом сразу догадался, что ты назвал Лили грязнокровкой, чтобы получить одобрение Мальсибера и Розье, потому что ты устал слышать от них, что ты — предатель крови. Но, серьёзно, тебе никогда не приходило в голову, что Лили тоже могла до этого додуматься? Что она перестала с тобой общаться не только из-за того, что ты обидел её, а, в основном, из-за того, что она, наконец, поняла, каким шатким и даже опасным было твое положение на факультете всё то время, пока вы были друзьями?

Снейп уставился на неё.

— Ты думаешь, что Лили перестала со мной общаться… чтобы защитить меня от моих собственных однокашников?

— Соберись, Северус. Я не знаю, поскольку я не Лили. Я просто рассуждаю о вероятном объяснении того, почему она так к тебе относилась в последние два года в Хогвартсе. Ведь если подумать, ваши с ней враждебные отношения действительно помогли тебе улучшить своё социальное положение в Слизерине. Ведь тебя начали рассматривать в Пожиратели смерти только после того, как вы разругались. И если всё подбить, разве не именно это она сделала с Гарри? Разве она не полностью разорвала все связи между ним и семьёй Поттеров, потому что, как она тогда думала, это был лучший из способов его защиты? Ну же, Сев. Несмотря на все её достоинства, ты сам знаешь её наименее привлекательную черту — стремление быть мученицей.

Снейп прищурил глаза.

— Даже если это и… вариант, как так получилось, что ты о нём подумала, а я нет?

Адвокат рассмеялась.

— Ой, ну не знаю. Может, потому, что тебе больше нравилось предаваться меланхолии о том, что тебя отвергли, вместо того, чтобы подумать, почему это было сделано! А, и ещё потому, что мысль о том, что Лили будет ненавидеть тебя до конца жизни из-за единственного оскорбления хорошо укладывалась в твой романтично-готичный образ, который ты любовно пестовал с тех пор, как перестал ходить под стол пешком.

— Ничего я не пес…!

— Когда ты впервые встретил Лили, ты буквально вышел к ней из дупла дерева. Как Ариэль из шекспировской Бури, за исключением того, что ты был бледным, как смерть, и на тебе была чёрная старомодная одежда. Перси и Мэри Шелли⁽¹⁾ написали бы о тебе по новелле, если бы увидели это.

Северус презрительно усмехнулся, но ничего не сказал. Несколько минут они шли в молчании. Потерявшись в своих мыслях, Снейп едва воспринимал десятки портретов жертв Беллатрисы. Он мог позволить себе передышку — Лили внимательно (как всегда) изучала каждую картину, поэтому, со временем, он тоже их вспомнит. Наконец, пройдя, наверное, сотню портретов замученных и убитых жертв, они пришли к массивной железной двери без замка и ручки.

Именно в этот момент Северус совершил, как он позже понял, очень серьезную ошибку: он задал своему адвокату дьявола вопрос.

— Если Лили, на самом деле, не ненавидела меня в школе, а только притворялась, следуя своему глупому желанию защитить меня, почему она продолжила ненавидеть меня после? Даже после того как Тёмный Лорд пал, и я продолжил служить Дамблдору?

Адвокат помедлила, а потом грустно посмотрела на Снейпа.

— Потому что, Северус, к тому моменту она знала, что ты на самом деле стал Пожирателем смерти. Она знала, что ты рассказал Волдеморту о пророчестве, чтобы заслужить себе место в его внутреннем круге. И она знала, что, сделав это, ты нарисовал мишень на всей её семье. У неё появилась реальная причина ненавидеть тебя.

Снейп от этих слов лишился дара речи, а адвокат могла только смотреть, какую боль ему причинили её слова. А затем, как один, они поняли свою ошибку — Снейп непреднамеренно отвлёк адвоката, а это значило, что никто из них пристально не следил за окружающим их пространством. И это позволило ему начать меняться. Им едва хватило времени, чтобы понять, что они угодили в ловушку, когда пол под ними исчез, и они рухнули в бездну.

Как один (что, в сущности, было правдой), Северус и Лили направили палочки друг на друга и сотворили «АРЕСТО МОМЕНТУМ!» Их падение замедлилось до скорости падения листа в безветренный день, и через несколько секунд они увидели под собой пол. Подождав ещё пару секунд, они одновременно завершили свои заклинания, чтобы быстро оказаться на земле и уйти из-под удара возможной засады.

Однако, атаки не последовало. Оглянувшись, они увидели, что оказались в квадратной комнате десять на десять метров с очень высоким потолком. Из комнаты вела только одна массивная железная дверь, идентичная той, что они видели наверху. На самом деле, подумал Снейп, скорее всего, это та же самая дверь, существующая одновременно в двух локациях, ибо именно так работала разметка мысленного пространства. Окружение менялось, но ориентиры оставались. Эта дверь отмечала границу между уровнями разума Беллатрисы, поэтому, где бы сквозь неё ни проходили, она оставалась неизменной.

Хоть комната и была обставлена скудно, совсем пустой она не была. У противоположной от двери стены была небольшая платформа, слегка поднятая над полом. По левую сторону от платформы был стол, на котором стоял пустой подсвечник и лежало что-то похожее на длинную хлопковую нить. А по правую сторону располагался точно такой же стол, на котором была бутылка вина и лежала небольшая книга. Из того, как стояли столы, было понятно, что между ними должно что-то находиться — по всей видимости, какое-то кресло. А позади платформы обнаружились три больших котла.

А затем сверху они услышали скрежет: люк, через который они упали, закрылся. А через секунду раздался громкий лязг, и из потолка, который начал медленно опускаться, выдвинулись огромные металлические шипы.

— Серьëзно? — воскликнула Лили, словно оскорблëнная природой ловушки. — Кажется, это самая клишированная вещь, которую я видела за всю свою жизнь. Удивительно, что тут нет железнодорожных путей, чтобы Беллатриса могла нас к ним привязать.

— Нет, — ответил Снейп, — всё довольно тревожно. Как раз факт того, что это клише, даёт этой ловушке преимущество. Быстро! Дверь!

Северус и Лили послали в дверь свои самые сильные отпирающие чары, но железная дверь даже не шелохнулась. Раздражëнно поморщившись, Северус быстро начал изучать другие объекты в комнате, но так и не смог понять, в чём их предназначение. Он даже быстро пролистал книгу, лежащую на столе, но её страницы были пусты.

— Думай! Эти предметы здесь не просто так. Есть какая-то подсказка, которая поможет нам выбраться.

— Почему? — спросила Лили, безуспешно пытаясь трансфигурировать дыру в стене, которая, по всей видимости, была устойчива к такой магии. — Ты ещё в самом начале понял, что Беллатриса не будет давать тебе подсказки. И, что важнее, то, что выглядит, как подсказка, скорее всего, является ловушкой. Почему сейчас по-другому?

— Потому что это суть этого сценария. Он заставляет нас принять реальность смертельной ловушки, которая, как ты заметила, является клишированной ситуацией с пиками на потолке, который медленно опускается на нас. Настолько медленно, что у нас есть время обсудить наши варианты. Здесь должна быть подсказка, какой-то секретный способ спастись, который мы можем отыскать только благодаря смекалке и изобретательности. Вся эта ловушка работает на силе нарратива: способ спастись — единственный, а все другие стратегии обречены на провал. Если бы она пыталась нас обмануть, дав нам ложную подсказку, нарратив бы схлопнулся, и наши алохоморы сработали бы. Но где подсказка?

И словно в ответ на его вопрос откуда-то сверху раздался визгливо-девчачий голос безумной Беллатрисы.

— О-о-о! Сладусенький медвежонок-Севи хочет подсказку? Ахахахахаха!

— Да бога ради, — пробормотала себе под нос Лили.

— Посмотрим, чем тебе она поможет:

Чтоб дверь отпереть и дальше пройти

Туда, куда ты думаешь, тебе надо идти,

Выпей с Любовью, сядь же с ней.

И читай ей при свете Любви своей.

— Снова загадки, — саркастично сказала Лили. — Как… очаровательно. Есть идеи, что эта чушь значит?

Стоя спиной к Лили, Северус даже не шелохнулся, не обращая внимания на медленно опускающийся потолок. Наконец, он очень тихо спросил.

— Ты… как ты думаешь, это возможно… чтобы Лили и я снова стали друзьями?

Адвокат вытаращила глаза.

— Серьёзно? Думаешь, сейчас подходящее время это обсуждать?

Он повернулся к ней и посмотрел ей в глаза.

— Возможно, другого шанса у нас не будет.

Лили гневно фыркнула.

— Ладно. По мнению твоего адвоката, дело не в том, чтобы заслужить от неё прощение твоих грехов. Вам обоим нужно понять, принять и простить ошибки друг друга. Лили была и до сих пор вполне по делу зла на тебя за то, что ты примкнул к Волдеморту и что ты своей импульсивностью, безрассудством и жаждой власти подверг опасности жизни её детей и её мужа. А ты, тоже вполне заслуженно, злился и злишься на неё за то, что она порвала с тобой все связи и, тем самым, практически толкнула в руки Волдеморта. И, что ещё хуже, позже она сделала то же самое с Гарри. И в обоих случаях это было из-за того, что она решила, что, для тех, кем она дорожит, так будет лучше, из-за своего комплекса мученицы!

Тут она задумчиво сморщила нос.

— И я полагаю, что ты всё ещё зол на неё за то, что она вышла замуж за человека, которого ты презираешь с жаром тысячи солнц. Сможешь ли ты когда-нибудь простить её за это, Северус? И, на самом деле, думаешь, ты бы смог продолжать дружить с ней, несмотря на то, что Джеймс — её муж? Едва ли леди Поттер стала бы мириться с тем, что ты оскорбляешь её мужа при каждом удобном случае. И это уже не говоря о другом Поттере, которого ты продолжаешь называть именно так. Учитывая всё это, ты сам вообще хочешь мириться с Лили?

Снейп молча стоял, не обращая внимания на приближающиеся пики.

— Не знаю, — наконец, тихо сказал он.

— Ну тогда, может, нам пока отложить этот вопрос и заняться решением головоломки?

Снейп закрыл глаза и сделал два глубоких вдоха.

— Я уже решил её. Я всё понял, как только Беллатриса закончила говорить.

Лили изогнула бровь.

— Что? И каков ответ? Подожди. Другой вопрос. Как это возможно, что ты знаешь ответ, а я не знаю?

Он открыл глаза и долго смотрел в лицо подруги, словно запоминая его. Единственное, что осталось от счастливых давно минувших дней.

— Ты не знаешь ответ, потому что это жестокая загадка, и, думаю, мое сердце было бы разбито, если бы Лили была здесь и быстро смогла её решить.

Нахмурившись, она тряхнула головой.

— Я не понимаю. Что?..

— СЕКТУМСЕМПРА! — полным страдания голосом крикнул он, не давая ей договорить.

Заклятие ударило точно в цель, и тело Лили рухнуло на землю, а отрезанная голова скатилась с её плеч.

Он тут же отвернулся и прижал руки ко рту, пытаясь восстановить самообладание.

«Это не она. Это не она. Это не она».

Он шептал эти слова снова и снова, пока не смог взять под контроль свои эмоции. Затем он быстро направился к телу и отрезанной голове с палочкой наизготовку. В один момент одежда Лили исчезла, а её голова и голое тело полетели к котлам. Затем настал черёд заклинаний, которые знал каждый хороший зельевар, но которые предназначались для приготовления ингредиентов из туш животных, а не человеческих трупов (если зельевар был порядочен). Он начал колдовать под звук опускающегося потолка.

Одно заклинание — и от её головы остался только череп, который он отлевитировал на стол с бутылкой вина. Второе заклинание произвело обвалку и разделку трупа. Кости полетели в один котёл, жир в другой, а всё остальное бесцеремонно было сброшено в третий. Третье заклинание мгновенно растопило жир, после чего он призвал хлопковую нить со стола с подсвечником. Повинуясь взмаху его палочки, часть жира потекла по веревке и, затвердев, образовала свечу.

Наконец, по его команде кости Лили вылетели из среднего котла и полетели к платформе, где собрались в форму уродливого и неудобного даже на вид стула, после чего Снейп склеил их заклинанием. К этому моменту потолок был уже всего в трёх метрах над ним. Собравшись с духом, Снейп сел на стул (сядь же с ней), налил себе вина в череп Лили (выпей с любовью), после чего поднëс его к губам и выпил. Вино немного жгло, но отравлено не было. Эта ловушка действовала иначе. Наконец, он поместил свечу в подсвечник и, засветив её, он открыл книгу снова. При свете свечи (читай ей при свете любви своей), в книге появились слова, которые он прочитал вслух.

— Откройся, дверь, чтобы дальше пройти мне туда, где ждёт мой рок.

Северус оскалился банальности пароля, несмотря на то, что дверь открылась. Пики были уже в сантиметрах от него, когда он вышел из комнаты, даже не взглянув на останки Лили.

За дверью лежал ещё один темный коридор, и, несмотря на Люмос, тишина стала давящей. Через пару минут ходьбы он удивлëнно остановился перед дверью гринготтского хранилища. Он сфокусировался на своих ментальных силах и сотворил сильнейшие из отпирающих чар, которые знал. Дверь медленно открылась, что, по мнению Снейпа, было плохим знаком. То, что дверь хранилища была восприимчива к любым чарам, означало, что истинная опасность таится внутри, и его заманивают в ловушку. Он осторожно вошёл в хранилище.

Внутри хранилище оказалось огромной пещерой, до отказа забитой золотыми монетами, ценным антиквариатом и таинственными объектами всех цветов и размеров. То тут, то там виднелись шкуры странных животных (некоторых из которых Снейп даже не знал), встречались огромные шкафы, забитые зельями в драгоценных флаконах, а почти в центре пещеры на огромной куче золота лежал череп с надетой на него короной. Никакой системы или порядка заметно не было — просто огромные горы золотых монет и ценных вещей сваленные в кучи высотой в два, а то и в три человеческих роста. Единственным в этом хранилище, что пока видел Снейп, и что не было, в каком-то смысле, бесценной реликвией, но что отлично подходило для безумного разума, который он сейчас исследовал, была богато украшенная «железная дева»⁽²⁾ с лицом Беллатрисы Лестрейндж, скованная тяжелыми цепями.

Он едва успел сделать пару шагов к «железной деве», как ему пришлось уворачиваться — визгливый голос позади него крикнул «КРУЦИО!»

Проклятие прошло у него над головой, и из-за гигантской кучи золота выбежала Беллатриса Лестрейндж. В этот же момент из-за другой кучи появилась мисс Поведение и тоже открыла огонь. Он пригнулся и ушёл из-под удара, творя свои собственные заклинания. Воктнув свою палочку в кучу золотых монет, он трансфигурировал их в огромное облако золотой пыли, которую он послал в Беллатрису (такой же трюк он использовал несколько месяцев назад, когда ему пришлось поучаствовать в потасовке в поместье Лонгботтомов и уничтожить любимый леди Августой стол от Хэпплуайта). Пока Лестрейндж занималась золотым облаком, он повернулся к мисс Поведение и бешено начал посылать в неё заклятия, пытаясь найти себе нормальное укрытие. Тем не менее, их дуэль продлилась всего пару секунд, ибо Лестрейндж развеяла облако пыли и запустила в него режущим проклятием, которое ударило его в бок.

* * *

А в подземельях поместья Лонгботтомов Регулус и Люциус подпрыгнули, когда на боку Снейпа открылась огромная рана, из которой хлынула кровь. Регулус тот же занялся лечением, но к этому моменту Снейп уже был бледным, как смерть, из-за потери крови, а скормить ему кровевосстанавливающее зелье было невозможно, пока он не завершит допрос. Регулус и Люциус могли только надеяться, что Снейп скоро закончит. Иначе с такими ранами он просто умрёт, несмотря на все их усилия.

* * *

Когда режущее врезалось в него, Снейп закричал и упал на одно колено. Ему удалось послать в мисс Поведение ещё одно взрывное заклятие, но она легко уклонилась. Но, к сожалению для неё, он целился вовсе не в мисс Поведение, а в огромную кучу золотых монет за ней, которая от взрыва затряслась и обрушилась прямо на неё. Она попыталась отпрыгнуть в сторону, но монеты всё равно приземлились на неё и погребли нижнюю часть её тела под кучей золота. Но эта маленькая победа ему не помогла — следующей же атакой Лестрейндж обезоружила его и связала. Он мельком удивился, что её инкарцеро вызвало не толстые веревки, а колючую проволоку, которая впилась ему в кожу (и вызвала эффект стигмат на его физическом теле, к ужасу Люциуса и Регулуса), но затем он вспомнил, с кем имеет дело, и решил, что это удивительно в её стиле.

— Глупый Севи, глупый Севи! — захихикала Лестрейндж своим визгливым голосом. — Подрезала тебе крылышки, ага, ага! Совсем не трудно, когда рядом больше нет твоей вонючей грязнокровки! Что скажет наш лорд, если узнает, что ты стал вонючим предателем крови?!

С другого конца комнаты послышался крик мисс Поведение, которая закричала на Лестрейндж, пытаясь откопать себя из кучи золотых монет.

— Думаю, он скажет: «Перестать тратить время и УБЕЙ предателя вместо того, чтобы выпендриваться!» Или: «Освободи мисс Поведение и дай ей убить Снейпа, если ты не можешь!»

— ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ! — в истерике закричала Лестрейндж. — НЕ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! ОСОБЕННО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ ПРЯТАЛАСЬ В КАТАКОМБАХ МОЕГО РАЗУМА ВСЕ ЭТИ ГОДЫ!

Пока две части разума Беллатрисы орали друг на друга, Снейп обдумывал варианты действий. Их было мало, особенно в свете того, что, как он был уверен, его физическое тело скоро должно было истечь кровью, если он не сможет завершить эту битву быстро. Он мог, конечно, освободить себя, если будет двигаться быстро и незаметно, но всё равно, он был один против двоих, и уравнять шансы вариантов не было.

— ... или были? — подумал он, когда его внезапно осенило.

Незаметным жестом он призвал палочку себе в руку, а затем, вместо того, чтобы развеять свои путы, он осторожно повернулся так, чтобы палочка указывала на «железную деву». Собравшись с духом, он сфокусировал все свои ментальные силы в одно (и довольно неожиданное) заклинание.

— АЛОХОМОРА!

Это привлекло их внимание. Мисс Поведение и Лестрейндж синхронно повернулись на звук падения цепей и закричали от ярости. Устройство распахнулось, и оттуда выскочила гибкая истощëнная женщина. Её пошатнуло, но она всё-таки смогла устоять на ногах… И тут она поняла, где она, и кто стоит перед ней. А затем лицо восемнадцатилетней Беллатрисы Блэк исказилось от ярости.

— ФУЛМИНАТА! — крикнула она, наставив неведомо откуда взявшуюся палочку на Лестрейндж. Снейп быстро зажмурил глаза и сжался, когда мимо него пролетела огромная молния. В последний момент Лестрейндж аппарировала на вершину кучи золота в другом конце комнаты, но взрыв потряс всё хранилище, заставив кучу под ней пошатнуться. Она потеряла равновесие и упала, погребая под собой ещё и мисс Поведение.

К этому моменту Снейп уже успел освободить себя и похромал к молодой Беллатрисе, придерживая свой всё ещё кровоточащий бок. Она мгновенно наставила на него палочку.

— Я тебя знаю? — подозрительно спросила она.

— Я… не знаю, — ответил он. — Это, на удивление, сложный вопрос, особенно от тебя. Но это я освободил тебя из «девы».

По её лицу пробежала тень.

— Это ненадолго. Они слишком сильны. Когда они вернутся, они снова запрут меня там, а тебя убьют.

Она окинула Снейпа взглядом.

— Почему ты здесь?

Но прежде чем он успел ответить, девушка грязно выругалась и несколько раз махнула палочкой. Один взмах подхватил Снейпа и дёрнул его в её сторону, а другой заставил огромную кучу золота взмыть в воздух и сплавиться в один кусок, образуя щит, в который тут же врезалось убивающее проклятие, посланное в них мисс Поведение. Снейп зашипел от боли и снова схватился за бок.

— У тебя не так много времени, герой! — прокричала молодая Беллатриса. — Отвечай или выбирайся отсюда!

— Я Северус Снейп. Ты не знаешь меня, но твои другие «я» знают и считают меня врагом. Я ищу информацию о золотой чаше, которую Тёмный Лорд дал одной из твоих ипостастей.

Пока он говорил, Снейп тоже начал махать палочкой, и вдвоем они едва смогли удержать щит против заклятий, которые теперь посылали в них мисс Поведение и Лестрейндж.

— Что? Ты вот про эту чашу? — она указала на чашу, стоявшую на самом верху самой высокой кучи золота и артефактов в хранилище, которая действительно походила на чашу Пуффендуй.

Снейп усмехнулся.

— Ну, это было на удивление просто.

— Что такого важного в этой чаше? Это не артефакт Блэков!

— Все, что я могу сказать, это то, что эта чаша необходима для полного уничтожения Тёмного Лорда Волдеморта!

Молодая Беллатриса в шоке на него уставилась.

— Тогда чего ты ждешь? Если это мой… еë дворец памяти, то очевидно, что настоящая чаша лежит в моëм хранилище в Гринготтсе! Ты узнал, что хотел. Выбирайся отсюда!

Снейп медлил.

— Нет, я могу помочь…

— Да Моргановы же титьки! — воскликнула Блэк и впечатала свой кулак в челюсть Снейпа.

* * *

От удара Снейп не только в мгновение ока снова оказался в камере Беллатрисы в подземельях поместья Лонгботтомов, но и свалился с кресла, на котором сидел. В ту же самую секунду парализующее проклятие пало, и бешеная ведьма, заорав, бросилась на трёх волшебников с растопыренными, как когти, пальцами. К счастью для них, после четырнадцати лет в Азкабане внушающая ужас Беллатриса Лестрейндж в реальности уже не была такой смертоносной, какой была в своём разуме. Люциус спокойно оглушил её, после чего сотворил на ней смирительную рубашку и кляп.

— Мерлиновы кости, Северус! — воскликнул Регулус, осторожно помогая Снейпу подняться с пола. — Ты на смерть похож. Что, чёрт возьми, там такого случилось?!

— Я… я буду счастлив посвятить… кха-кха... тебя в курс дела, как… как только мы окажемся подальше от этого клятого подземелья, и меня подлечат.

Снейп удивлëнно осмотрел себя.

— Где мои рубашка и пальто?

Регулус слегка покраснел.

— Я, эм, мне пришлось испарить их. Они все были в крови.

Снейп кивнул.

— Тогда в список вещей, что я хочу сейчас, к медицинской помощи добавим ещё горячую ванну и новую одежду.

Трое мужчин покинули камеру Беллатрисы и крепко её закрыли, оставляя связанную и оглушëнную женщину на полу. Несколькими секундами позже они уже были на первом этаже поместья. Люциус левитировал то и дело теряющего сознание Снейпа, а Регулус шёл впереди. Снейп же, в свою очередь, думал о том, что ему потребуется медицинская помощь и всё остальное до того, как ему надо будет возвращаться в Хогвартс, потому что, если он заявится в школу в таком состоянии, неизбежно возникнут вопросы. И всё же он выжил и смог добыть бесценные сведения и, по крайней мере на сегодня, его страдания закончены. Естественно, он ошибался.

— НЮНИУС! — в ярости заорал Сириус Блэк.

Несмотря на затуманенное от потери крови зрение, Снейп смог разглядеть лицо своего самого ненавистного врага и увидеть, как тот направляет на него палочку.

«Ну разумеется, — вяло подумал Снейп, — не будет конца моим страданиям, пока рядом ошивается Мародëр, который всегда готов добавить новых».

АЗ1. Ужасная загадка взята из четвёртого выпуска комикса «Книги Магии», написанного Нилом Гейманом. Для тех, кто с данным произведением не знаком, «Книга Магии» — это серия комиксов о британском мальчике по имени Тимоти Хантер, у которого чёрные волосы, очки, и которому предстоит стать самым могущественным колдуном века. А, и ещё у него есть сова. Комиксы вышли в 1990 году.

1) Перси Биш Шелли — английский писатель, поэт, эссеист. Один из классиков британского романтизма. Сонет “Озимандия”, “Ода западному ветру” и поэма “К жаворонку” — одни из наиболее известных его работ.

Мэри Шелли (урождённая Годвин) — английская писательница. Жена Перси Шелли, дочь философа Уильяма Годвина. Один из наиболее известных ее романов — готический роман “Франкенштейн или современный Прометей” считается прародителем жанра научной фантастики.

Вернуться к тексту

2) Железная Дева — устройство, якобы средневековое орудие пыток, представлявшее собой сделанный из железа шкаф, внутренняя сторона которого усажена длинными острыми гвоздями.

Вернуться к тексту