Пустые комнаты (джен)

Вечер неумолимо приближался, но Маркус был готов.

На его шее висел освященный в церкви крест. Один карман был доверху забит маленькими пакетиками с солью, а второй — мелкими бутылками со святой водой. В одной руке он сжал крест, а в карман толстовки спрятал Библию и несколько бумажек с аккуратно выписанными молитвами, которые он упорно называл заклинаниями и весь день заучивал наизусть.

Любой, кто увидел бы набор книг на его столе, несомненно отнес бы Маркуса к сатанистам — ну или как минимум к сектантам.

Он был готов к любым призракам, демонам, любой нечисти. Оставалось только наскрести немного храбрости.

Стрелка часов упрямо двигалась к цифре «десять», солнце, как и каждый день, полностью спряталась за горизонт, и наконец, Маркус услышал то, что и ожидал и чего боялся.

Легкий перезвон гитарных струн за стеной.

Маркусу нравилось представлять, как он уверенно выбивает дверь ногой, швыряет в мерзких призраков соль и святую воду, и эти порождения зла начинают шипеть и исчезают в адском пламени. Но в действительности он потратил минут пять только на то, чтобы открыть свою же дверь без скрипа.

Тьма коридора, казалось, особенно остро подчеркивала каждый звук.

Музыка становилась все быстрее и громче, и с каждым крошечным шажком Маркуса она словно продолжала нарастать. Замерев перед дверью, он прислушался — и отсутствие чего-то вроде рыка монстра его уже обрадовало.

Помимо музыки за стеной звучали голоса, и Маркус сумел разобрать в них и рокера, и священника.

— Сынок, все же стоит быть повежливее. У нас не каждый день появляется новый собеседник.

— Ради Бога, дьявола и Святой Марии, да отстань ты от меня с этим ребенком! — раздраженно огрызнулся рокер. — Хочешь себе новую игрушку? Пожалуйста, развлекайся, мне этого не надо.

Голос священника напротив, звучал мягко, почти по-отечески.

— Из нас двоих именно тебе это нужно больше всего. Ты же помнишь…

— Представляешь, помню. В нашей загробной жизни было не так много того, что можно было бы запомнить. И вообще, хочешь поболтать с новеньким? Так может, пригласишь его сюда? А то торчит за дверью, раздражает своим пыхтением.

Маркус замер, объятый ужасом. Его поймали! Надо бежать!

Однако тело почему-то среагировало иначе. То ли в нем проснулась горячая мексиканская кровь предков, то ли собственное отчаянное бесстрашие. Но вместо того, чтобы броситься вон со всей возможной скоростью, Маркус распахнул дверь.

— «Выйди, дух нечистый, из сего человека»! — заорав изо всех сил, Маркус швырнул вглубь комнаты сперва шарик с солью, а потом святую воду. Не давая врагам опомниться, он полез в карман за Библией, но почему-то в панике швырнул ее себе под ноги.

Пыль серой метелью взметнулась в воздух, и Маркус с ужасом понял, что сейчас чихнет. Как можно чихать и читать заклинания одновременно?

Вскинув руку с крестом перед собой, он согнулся в чихе, потом второй раз, третий. И после этого воцарилась тишина.

Маркус очень медленно поднял взгляд и заметил, что призраки… никуда, в общем-то, не делись. Как будто даже особого дискомфорта не испытали.

Рокер полулежа расположился на кровати, удерживая гитару на скрещенных ногах. Священник же сидел на стуле напротив криво стоявшего письменного стола.

Оба призрака синхронно посмотрели на «снаряды» — бутылочка со святой водой разбилась о стену напротив, и теперь ее осколки блестели в аккурат между кроватью и стулом. А соль так и осталась в бумажном шарике, даже не рассыпавшись.

Призрачные взгляды переместились на крестик в руках Маркуса, а потом — на раскрытую у его ног Библию. И тут лицо священника осветила улыбка, и он поднялся и сделал шаг в сторону Маркуса.

— Сын мой, ты пришел ко мне изучать слово Божие? Я так рад, так рад! В этом бездуховном мире каждый, ищущий истину — агнец на болях милостивого Бога!

— Слово Божие? Да он изгнать тебя пришел, старый ты черт!

Рокер расхохотался так сильно, что гитара выскользнула из его пальцев и растворилась в воздухе. Священник же продолжал приближаться к Маркусу который физический ощущал, как прямо сейчас его сердце рвется на маленькие кусочки от ужаса.

Ничего не сработало. Теперь они просто его убьют. Да о чем он вообще думал?

— Изгнать, не изгнать, но он попытался сделать это как истинный христианин, — возразил священник, замерев прямо перед Маркусом. — Так и еще и мою Библию нашел. Спасибо, мальчик мой!

— Ва… шу… — голос Маркуса сорвался на фальцет, и он немедленно откашлялся. Позориться не хотелось даже перед призраками. — Вашу Библию?

— Верно, — священник наклонился и коснулся страниц книги, и с как будто огромным усилием перевернул ее. Маркусу показалось, что ее перевернули не призрачные пальцы, а порыв ветра.

— Так это вы делали? Вы были в моей комнате?

— Прости, это было невежливо, — священник тут же отпрянул. — Но не мог удержаться. Я так давно не видел свою книгу! И тут ты находишь ее в первый же день. Ты ведь Маркус, верно?

С трудом сглотнув слюну, Маркус кивнул.

— Приятно познакомиться, Маркус. Я — отец Филипп, а этот оригинальный молодой человек — Юджин.

— И мне прият… так, стоп, — Маркус закрыл лицо руками и начал его тереть. — Стоп. Какой, к черту, Юджин? Вы кто такие?

— Так старик, вроде, только что нас представил, — не сдержал смешок Юджин, вновь извлекая из воздуха гитару. — Проблемы со слухом или памятью?

— Проблемы с принятием недоказанного и жуткого, — зло огрызнулся Маркус и тут же об этом пожалел.

Да, эти двое не выглядят, как демоны, умеют логично разговаривать, и вроде как не спешат высосать из меня душу. Но где гарантии, что они не займутся этим, если им испортить настроение?

— Недоказанного? Это ты сейчас про нас говоришь? — вежливая улыбка все не сходила с губ священника, и Маркус понял, насколько глупо это прозвучало. Какие еще ему нужны доказательства?

— А зачем… Как… Почему вы тут? — наконец сформировал он свою мысль. — Почему именно тут?

Юджин на мгновение исчез — и появился в воздухе буквально в паре сантиметров от лица Маркуса:

— Потому что нас тут прирезали, кудряшка.

Маркус заорал и отпрыгнул назад, очутившись в коридоре. Он был уже готов броситься прочь, как вдруг священник грозно налетел на Юджина.

— Немедленно прекрати его пугать! Что, много собеседников за последнее время? — тут же повернувшись к Маркусу, он заговорил прежним, крайне учтивым тоном. — Прости его. Полагаю, что у него и при жизни был такой сложный характер, а сейчас так совсем катастрофа. И с каждым десятилетием он все хуже.

Маркус физически заставлял себя слушать.

— А сколько лет вы уже здесь?

— Отличный вопрос, — задумался отец Филипп. — Напомни, какой сейчас год?

— Две тысячи первый…

Воцарилась тишина. Не просто молчание между собеседниками — даже в этом всегда есть какие-то звуки, выдохи, заламывания пальцев. В этой же тишине единственное, что слышал Маркус — это громкий стук собственного сердца.

Призраки замерли, словно кадр из кинофильма поставили на паузу. Маркус не смел нарушить это могильное молчание, и поэтому тоже задержал дыхание.

Первым в себя пришел Юджин. Он несколько раз моргнул, и наконец поднял на Маркуса тяжелый взгляд.

— Ну ничего себе. Рубеж тысячелетий. Не буду врать — я не планировал до него дожить, ни в каком виде.

— А до какого года ты дожил?

Юджин расхохотался — горько, зло, и Маркусу захотелось дать себе пощечину.

— Тебе стоит написать «Руководство по общению с призраками», это будет бестселлер, — от сарказма, которым сочился его голос, неприятно скручивало желудок. — Но, если тебе интересно, я умер вот в этой самой комнате в тысяча девятьсот шестьдесят третьем. Используй математику. А святошу Филиппа прикончили… В каком году, ты говорил? В двадцатом?

— В двадцать восьмом, — грустно улыбнулся священник. — Не думал, что это было настолько давно. Для нас время течет по-другому.

— Оно для нас вообще никак не течет, старик, — Юджин вновь сыграл дрожащими пальцами пару аккордов. — Хэй, как там тебя… Кудрявый?

— Меня зовут Маркус.

— Возьмусь за труд запомнить, — небрежно махнул тот рукой. — Некоторое время тут вообще людей не было. Сколько лет прошло с тех пор, как этот отель принадлежал последнему хозяину?

— Я не знаю.

— Не знаешь? — оба призрака как будто удивились, и Филипп сразу спросил. — Ты такой любознательный юноша, и ни разу не задумался о том, кто раньше владел отелем?

— Ну извините, — внезапно раздраженно огрызнулся Маркус. Чем дольше шла эта беседа, тем меньший страх он испытывал. — Меня больше беспокоил тот факт, что в этом чертовом отеле живет парочка незарегистрированных привидений, не было времени изучать историю.

— А ты попробуй, маленький экзорцист, может чего интересного найдешь.

Юджин вновь растворился в воздухе и материализовался обратно на кровать, угрюмо перебирая струны. Филипп же вновь мягко улыбнулся.

— Тебе стоит отдохнуть, сынок. Мы постараемся больше не шуметь. Захочешь поговорить — мы будем или здесь, или в столовой. Либо просто позови нас.

— Только не заходите в мою комнату, — строго заявил Маркус. — Я больше не хочу ночевать в машине, но мне неприятно думать, что кто-то из вас может в любой момент подойти ко мне, пока я сплю.

Отец Филипп вновь виновато вскинул руки:

— Да, конечно! Прости меня еще раз. Я не удержался.

Маркус, кивнув мужчине, собирался уже уходить, как вдруг у него вырвалось:

— Может… оставить вам книжку на столе? Сможете ее листать?

— Это было бы чудесно! — лицо Филиппа как будто немного засветилось изнутри от радости.

Маркус мелкими шажочками вернулся в пыльный номер. Юджин внимательно смотрел за каждым его движением из-под упавших на лицо волос. Подняв книгу, Маркус по широкой дуге обошел кровать, чем вызвал очередной язвительный смешок.

Рокер все еще внушал Маркусу страх своей непредсказуемостью.

Парень смахнул рукой пыль со стола и положил туда Библию. Потом задумался на секунду и открыл ее на первой странице.

— Я тебе крайне признателен, Маркус, — отец Филлип появился за спиной совершенно незаметно, но в этот раз Маркус почти не вздрогнул.

Пробормотав слова прощания, он наконец бросился вон из комнаты и вернулся в свой номер. И только закрыв за собой дверь, он сполз на пол, ощущая, как каждая мышца тела напряжена до предела.

Призрак. Два призрака. Прямо за стенкой.

— Боже, я никогда в жизни больше не сомкну глаз в этом отеле, — тихо простонал Маркус.

Потом, прямо в пыльной одежде, упал на кровать и мгновенно провалился в сон.