Золото к золоту (джен)

Между тем в ходе следствий по делам выживших сподвижников Волдеморта выявляются многочисленные случаи сотрудничества между Пожирателями и гоблинами. Разъяренные волшебники требуют, чтобы последних также отправили под суд, а Гринготтс со всеми сокровищами передали в общую собственность. Озлобленные толпы стоят под окнами и того гляди ринутся брать гоблинскую твердыню штурмом.

Рагнок, на удивление тяжело переживающий потерю младшего сына, ходит собственной тенью и ничего не предпринимает. Грипхук решается проявить инициативу.

* * *

— Когда вы попросили меня о помощи, вы получили ее. Теперь я прошу вас замолвить словечко за меня и за мой народ, — говорит он, пытливо всматриваясь в лицо национального героя.

— Получили вашу помощь? Да вы же выдали нас в самый последний момент...

Грипхук изображает грустную усмешку и покачивает головой.

— В самый последний момент я сделал то, что могло хоть как-то выиграть для вас время. Я провел вас в подземелья Гринготтса, рискуя... всем. Те ловушки, о которых я знал, как, надеюсь, вы помните, мы преодолели благополучно. Но было известно не всё, и я заранее предупреждал об этом. Все узнали о том, что в хранилище посторонние, в тот момент, когда водопад смыл чары, я никак не мог этого изменить. Но я был с вами и помогал. А когда ловушка почти захлопнулась, я открыл вам дверь, а сам бросился навстречу охране, чтобы отвлечь ее и задержать. Это дало вам шанс на спасение, который вы и использовали с максимальной пользой, в чем я со всем почтением отдаю вам должное. Полагаете, я мог бы помочь вам каким-нибудь лучшим способом?

Поттер неопределенно крутит головой. Очевидно, никаких вариантов "лучшего способа" у него нет.

— Хорошо, но это не отменяет того, что ваш банк сотрудничал с Пожирателями смерти.

— Гарри Поттер! — растягивая слова, обращается к волшебнику Грипхук. — Когда вы шли сражаться с Волдемортом, о чем вы думали? Кого вы хотели спасти?

Тот теряется и разводит руками:

— Друзей... Людей...

— Волшебников, — продолжает за него Грипхук. — А скажите честно, как часто вы думали о гоблинах, как о народе, который тоже нуждается в защите? — он выдерживает маленькую паузу, во время которой не забывает изображать скорбь. — Рискну предположить — ни разу. Может быть, кто-то другой защитил бы нас, когда вы были в бегах, если бы Волдеморт решил нас уничтожить?

— Орден Феникса...

— Уверены?

Волшебник молчит, и Грипхук продолжает:

— Нет. И я даже не буду обсуждать намерения — я говорю о возможностях. Орден никого не мог толком защитить. Наши старейшины понимали: мы можем рассчитывать только на самих себя. У волшебников есть палочки. У нас — только наши искусства и сбережения. Поэтому да, мы вели дела с Пожирателями, чтобы тем казалось, что нас выгоднее использовать, а не убивать. Но мы помогали Ордену всем, чем могли. И Министерству магии, пока оно не стало инструментом влияния Волдеморта. Есть договоры. Мы бы сожгли их в случае победы Волдеморта, хотя риск все равно был высоким, кто-нибудь мог проболтаться. Но к счастью, победили вы, и договоры я могу хоть сейчас предъявить. Кроме того, я не говорил этого ранее, но тогда в лесу мы с братом искали вас, чтобы помочь, и делали это по поручению главы Гринготтса — Рагнока. Тайному поручению, само собой.

— Почему же тогда?..

— Я устроил весь тот спектакль и требовал меч в уплату?

— Да.

— Чтобы обезопасить свой народ на случай провала. Даже Рагнок не знал, в чем именно вам потребовалась моя помощь. Это преступление?

— Нет.

— Я рад, что вы меня понимаете... И если уж открывать все тайны, я знал, что вы не собирались отдавать мне меч сразу. Хотели меня обхитрить, — веско замечает Грипхук и с удовольствием наблюдает, как народный герой краснеет. — Не буду скрывать, меня это обидело, но я не подал вида, ведь мы делали одно общее дело.

— Но откуда?

— У гоблинов тонкий слух.

— Значит, вы знали, для чего нам нужен меч, и все равно забрали его?

"Ошибка", — понимает Грипхук, но он неплохо импровизирует:

— Меч исчез из моих рук вскоре после того, как вы улетели верхом на драконе, — печально улыбается он. — И я знал, что так будет. Его пытались вернуть много раз, но он каждый раз оказывался в руках какого-нибудь гриффиндорца, когда был нужен. Так его зачаровал сам Годрик. Это тоже была часть игры, которая не могла помешать вам, но могла спасти гоблинов в роковую минуту.

Поттер доверчив. Он принимает откровения Грипхука за чистую монету и, уходя, обещает ходатайствовать за гоблинов перед новым министром Шеклболтом.

Тот гораздо более хладнокровен и прагматичен. Его не пронять жалостливыми словами о беззащитных гоблинах. А на заявление о тысячах галлеонов, полученных светлой стороне из хранилищ, он ехидно напоминает о том, что щедрость "верных союзников" отчего-то включала в себя совершенно грабительские проценты.

Скрепя сердце, Грипхук предлагает простить волшебникам существенную часть долга и выделить немалые средства часть безвозмездно, часть под мизерный процент на восстановление разрушенного Хогвартса и прочей инфраструктуры.

Шеклболт понимает, что если сейчас объявит войну гоблинам, то, конечно, победит. Но получит ли он в итоге доступ к их сокровищницам — большой вопрос. А страну нужно восстанавливать, а не разрушать еще больше. И для этого нужны деньги, которых у министерства нет. Зато красивая легенда о тайном сотрудничестве гоблинов с Орденом Феникса, подкрепленная словами легендарного Гарри Поттера, есть.

Взаимопонимание достигнуто. Гринготтс и все связанные с ним предприятия остаются собственностью гоблинов вместе с золотым источником и эксклюзивным правом чеканки денег. Сколько богатств хранится в подземельях Гринготтса, ни один волшебник никогда не узнает, а Грипхук уж точно не допустит, чтобы лояльность министра магии обошлась гоблинам слишком дорого.

Золото идет к золоту. Такова магия золотых галленов. Под их мелодичный звон даже соглашения о безвозмездной помощи превращаются в выгодные предприятия, а бескорыстно восстанавливаемые за счет гоблинов здания, дороги, каминные сети чудесным образом переходят в их собственность.

* * *

С Гарри Поттером Грипхук при встрече всегда раскланивается, как со старым хорошим другом. Он согласен с Рагноком в том, что идейные волшебники опасны, но на собственном опыте убедился, что при правильном подходе они весьма полезны.