Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

Изолятор ДМП

16:30

Заключенный лежал на своем тюфяке, притворяясь спящим, когда дверь с лязгом открылась. Он открыл один глаз и улыбнулся. Этого разговора он ждал давно.

— Добрый день, Джеймс! — воскликнул Питер Петтигрю, эсквайр, Пожиратель смерти и предатель дома Поттеров. — Чем я могу быть полезен своему любимому клиенту?

Джеймс ничего не сказал пока не навесил на дверь несколько высокоуровневых чар приватности. После всего, что случилось за последние пару дней, он чувствовал, что ему нужен этот разговор, но слышать его кому-либо еще было незачем. Как только чары были активированы, он сотворил для себя кресло и сел.

— Почему? — наконец спросил он.

— Можешь поконкретнее, Сохатый? — ответил Петтигрю. — Мне, знаешь ли, задали много вопросов с тех пор, как я тут. Они как-то все уже слились воедино.

Джеймс прожег его взглядом.

— Выбери любой. Почему ты предал мою семью? Почему ты предал меня? Почему ты стал Пожирателем смерти?

Питер рассмеялся.

— Вот еще один: почему я должен отвечать на твои вопросы после того, как молчал во время допросов и подвергался пыткам все последние два дня?

— Потому… потому, что это, может быть, наш последний шанс поговорить об этом. Через пару часов тебя заберут на допрос невыразимцы. Я мало что знаю об их техниках, но из того, что я слышал, назад ты в своем уме можешь уже не вернуться. Поэтому сейчас я здесь не для того, чтобы собирать улики. Я здесь потому… потому, что я хочу понять. С тех пор, как Сириуса отправили в тюрьму… нет, с тех пор, как мы отправили Сириуса в тюрьму, я считал тебя своим лучшим другом. Все это была ложь? Мы вообще были друзьями?

Питер всмотрелся в лицо Джеймса и заметил кровоподтек на подбородке.

— А! Дай угадаю. Ты встретился с Бродягой и попытался извиниться за то, что отправил его в Азкабан. И он принял твои извинения со своим обычным великодушием!

Лицо Джеймса потемнело.

— Не думай об этом! Просто скажи мне! Что я такого сделал, что ты так меня возненавидел, что стал Пожирателем смерти?

Питер усмехнулся.

— Ничего, Джеймс. Ты ничего не сделал. И этого хватило. В Хогвартсе мы четверо были не разлей вода. И, если честно, я наивно полагал, что так будет всегда. А потом… мы выпустились, и ты тут же выкинул меня и Ремуса из своей жизни. Ты и наш дорогой Сириус отправились покорять Академию авроров, ты стал лордом Визенгамота в двадцать лет. Ремуса отправили в Европу в качестве одного из одноразовых агентов Дамблдора, а я… я остался один. Со дня твоей свадьбы и до того, как мы пошли в хранилище моего отца — почти полтора года — мы встречались меньше десяти раз. И ни разу ты не был инициатором.

— Питер, прости, если ты чувствовал себя… брошенным. Но Мерлина ради! Становиться из-за этого Пожирателем?!

Петтигрю сел и посмотрел на Джеймса.

— Ты знаешь мою родословную, верно?

Джеймс кивнул.

— Последний из Кляйнвухсов, а через них — последний наследник Эмерика Отъявленного. В этом дело? Ты чувствовал себя одиноко и, когда узнал, что у тебя за семья, решил просто… стать таким же?

— Джеймс, всего за один день я узнал, что происхожу из древнего рода темных волшебников. Также я узнал, что моя мать никогда на самом деле не была больна, а просто притворялась, чтобы манипулировать мной. Также я узнал, что моя мать убила моего отца и деда и намеренно растила меня так, чтобы я чувствовал себя ущербным. И наконец, я узнал, что Джеймс Поттер, которого я по глупости считал своим единственным оставшимся другом, на самом деле все это время смотрел на меня как на некую благотворительность и терпел меня из жалости! Что мой друг считал меня слабаком и подлизой, который таскается за ним, чтобы погреться в лучах его богатства! Приспешником, который теперь стал не нужен! Вот так. В тот день я решил: раз уж быть героем-гриффиндорцем — занятие для полных идиотов, то я стану гриффиндорцем-злодеем.

Он привалился спиной к стене камеры.

— И оказалось, что я был весьма неплох в этом… думаю, наш дорогой Бродяга с этим согласится.

— Черт побери, Питер, я… я сожалею, что мы отдалились после выпуска. Но я никогда не смотрел на тебя как на миньона или на слабака, клянусь. Я всегда видел в тебе друга.

Петтигрю рассмеялся.

— О, я уверен, ты и сам в это веришь, Сохатый, — почти с жалостью сказал он, — но твое понимание слова друг всегда было несколько однобоким. Твоим единственным настоящим другом был Сириус Блэк, хотя лично я бы описал ваши отношения как странную, слегка гомоэротическую смесь созависимости, в которой двое хулиганов привязываются друг к другу из-за того, что оба наслаждаются страданиями своих жертв.

— Что?! — в ярости воскликнул Джеймс.

Но Питер просто продолжал свою речь, которую готовил все последние годы.

— Джеймс Поттер, которого я знал в школе, делил весь мир на две группы. Первая группа включала в себя тех, кто по положению был выше тебя, тех, от кого тебе было что-то нужно, и тех, кто смотрел на тебя с открытым ртом и всегда был готов радостно кричать твое имя. Эта группа всегда одаривалась неповторимым очарованием и расположением наследника Поттеров. Другая же группа состояла из тех, кто не смотрел тебе в рот и от которых тебе ничего не было нужно. Ах да, и слизеринцы. Нельзя забывать про слизеринцев. И вот эти люди воспринимались как настоящие враги, которых надо раздавить пропитанными жестокостью пранками и оскорблениями. И после двух недель в школе я, разумеется, решил, что мой лучший шанс избежать семи лет кошмара — это просто примкнуть к первой группе как можно скорее, что я и сделал, подписавшись на роль Поттеровского миньона и главного мальчика для битья.

— Это неправда, — тихо сказал Джеймс. — Я знаю, что Мародёры значили для тебя больше, чем ты говоришь. И я знаю, что они все еще для тебя много значат, Питер. Даже когда ты готовился бежать, ты все равно забрал с собой фотографию Мародёров, которую мы сделали в школе. Я нашел ее в твоей сумке, когда ты был арестован.

Глаза Питера слегка расширились.

— Неужели? И где же она теперь? Наверное, Лили уже забрала ее, чтобы использовать в качестве мишени.

Джеймс покачал головой.

— Она в моем кабинете. Все остальное находится в хранилище улик ДМП, включая твою палочку. Которую, кстати говоря, проверили после твоего ареста и выяснили, что ты применял непростительные. Так что, признаешься ты или нет, ты все равно отправишься в Азкабан.

Пожиратель смерти отвел глаза, чтобы Поттер не заметил, как они блеснули.

— Видимо, так. Можешь оставить себе фотографию, если хочешь. Повесь ее в своем кабинете в качестве напоминания о невинности юности. Для меня она ничего не значит.

— Ладно, — наконец сказал Джеймс. — Значит, ты решил, что я воспринимал нашу дружбу как должное. Как же ты дошел от этого до того, чтобы стать Пожирателем смерти?

Питер пожал плечами.

— Портрет деда рассказал мне о… грешках Августуса Руквуда. Я с теплотой вспоминал его еще с школьных лет — он был первым учителем, кто разглядел во мне потенциал — что, если вдуматься, довольно иронично. Как бы то ни было, я связался с ним и в конце концов согласился шпионить для него за Орденом феникса.

Питер рассмеялся.

— А знаешь, что самое забавное? Первые полгода, что я работал на старину Гуса, я искренне думал, что работаю для невыразимцев. Я узнал, что он Пожиратель смерти, совершенно случайно, когда пробирался в его дом в виде крысы, чтобы доставить отчет о последнем собрании Ордена, и услышал, как он разговаривает с Беллатрисой Лестрейндж о налете. Позже я рассказал ему о том, что я все знаю, и мы пришли к взаимопониманию. Я продолжаю шпионить для него, а он будет учить меня темным искусствам. И с помощью этих занятий, а также книг, которые я нашел в хранилище деда, оказалось, что ученик я очень способный.

— Видимо, тогда Руквуд дал тебе образцы того зелья, которое ты использовал, чтобы стереть память мне и Лили, — холодно сказал Джим.

— Ага. Веришь или нет, но я не использовал никакой магии, чтобы убедить Сириуса уступить мне место Хранителя тайны. Решив, что ни от одного из вас мне все равно не дождаться уважения, я был вполне доволен тем, что при необходимости могу играть роль жалкого, хнычущего Хвоста. Я внушил ему мысль, что меня никто не заподозрит. А дальше он все сделал сам.

Он жестоко рассмеялся.

— Цитируя один из моих любимых маггловских фильмов: «Зло всегда побеждает… потому что добро — тупицы».⁽¹⁾

Лицо Джеймса ожесточилось.

— Твой триумф был коротким, Хвост. Теперь я все вспомнил, и тебе придется ответить за свои преступления!

Питер усмехнулся.

— Я бы не стал говорить, что тринадцать лет — это короткий срок, Сохатый. И что бы ни случилось, даже дементоры не смогут стащить у меня воспоминание, как я оставил всех вас в дураках.

Тут он заинтересованно наклонил голову.

— Кстати говоря, раз уж ты восстановил свои воспоминания о Хранителе тайны. Напоминалка не показала… еще чего-нибудь?

Джеймс недовольно на него посмотрел и вспомнил, как мерцала напоминалка уже после того, как его воспоминания о Фиделиусе были восстановлены.

— Показала, что у меня полно добровольных чар блокировки памяти. Видимо, это то время, что мы провели в Визжащей Хижине.

— Да, именно так. Ну, если уж на то пошло, я тоже ничего из этого не помню. Я знаю об этом только потому, что Руквуд рассказал мне, что невыразимцы наблюдали за нами все время в школе и что Дамблдор разрешил нам стать частью их экспериментов над Ремусом. Ради высшего блага и вся остальная чушь. И — раз уж напомнил — очевидно, Сириус не слишком хорошо отреагировал, когда увидел тебя снова. А с нашим дорогим Лунатиком ты уже говорил?

— Нет, — немного помедлив, сказал Джеймс. — Я знаю, что он в Хогвартсе. Фиделиус, защищающий его личность, пал.

— Он рассказал мне свой секрет много месяцев назад, — довольно сказал Питер, — и он решительно не хотел открываться тебе.

— И ты предал его доверие, пытаясь скормить ему моих сыновей! — резко сказал Джеймс.

— На самом деле, только Гарри. Я предложил Лили выбор, но я просто издевался над ней. Я бы никогда не позволил Ремусу тронуть моего крестника. А вот твой драгоценный наследник-слизеринец — другое дело.

— Ты отстал от жизни, — с презрением сказал Джеймс, — Гарри больше не мой наследник. Сегодня утром он выступил перед Визенгамотом и официально отказался от наследия Поттеров.

— А, ну хорошо. Я рад, что ты, наконец, получил то, что хотел. И сколько тебе пришлось ему заплатить?

— Это не твое дело, — ощерился Джеймс. — А вот то, что случилось дальше, было интересно. Питер, ты знал, что Лили в родстве с Уилкесами?

Удивление и шок на лице Питера были видны невооруженным глазом.

— Да ладно! Лили в родстве с мистером Игрушечником?! Руквуд как-то познакомил нас. Я решил, что он довольно любезен. Невероятно жесток, если в деле замешаны магглы и грязнокровки, а в остальном — очаровательный дядька с прекрасным чувством юмора.

Тут он осекся и вытаращил глаза.

— Погоди-ка минуту! Сегодня? Не может быть! Не говори мне, что твой мелкий ублюдок стал наследником Уилкесов?!

— … Лордом!

Петтигрю уставился на своего бывшего друга, а затем расхохотался.

— АХА-ХА-ХА-ХА! О, Мерлин, это умора! Я знал, что с Гарри что-то не так, но я и представить не мог, что он может быть настолько слизеринцем! Черт, да мне надо было пытаться склонить его на сторону Темного Лорда вместо того, чтобы пытаться прикончить его. Ты, должно быть, очень гордишься своим пацаном!

— ЗАТКНИСЬ! — заорал Джеймс, наконец потеряв самообладание. — Я НЕ ДЛЯ ТОГО СЮДА ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ ТОТ, КТО БОЛЬШЕ ДЕСЯТИ ЛЕТ ПРЕДАВАЛ МЕНЯ КАЖДЫЙ ДЕНЬ, ИЗДЕВАЛСЯ НАДО МНОЙ!

— Тогда зачем ты пришел сюда, Сохатый? — с ленцой спросил Питер. — В чем смысл этого разговора?

Джеймс потер лицо руками.

— Я… я не знаю. Но через пару дней ты отправишься в Азкабан. Я думаю… я думаю, у меня просто была надежда, что все это большая ошибка. Что я найду хоть какой-то знак, что ты был под Империусом. Но нет. Это… это все ты, верно? Таким ты выбрал быть.

— Да, Джеймс, — просто ответил Питер. — Все, что случилось между нами с восемьдесят первого, было моим выбором. И я не жалею. Ни о чем.

— Да будет так, — сказал Джеймс, вставая и убирая кресло. — Ты причинил мне боль, Питер. И мне, и Джиму. Но мы справимся. А ты больше никому и никогда не причинишь боли.

С этими словами Джеймс повернулся и коснулся палочкой двери, которая тут же открылась. Но тут Питер заговорил снова.

— О-о-ой, ну не знаю, Джеймс. Я думаю, кое-что в загашнике у меня осталось.

Джеймс повернулся к бывшему другу.

— И что это значит?

Питер улыбнулся, обнажив зубы.

— Просто между нами, Джеймс. Сколько ты заплатил Гарри за то, что он покинул дом Поттеров?

Джеймс прищурил глаза.

— Если тебе так нужно это знать — одиннадцать миллионов галеонов.

Питер рухнул назад на свой тюфяк и разразился хохотом.

— Что?! — резко спросил Джеймс. — Что в этом смешного? Я тебе однажды сказал, что я готов отдать все, лишь бы Гарри покинул семью!

— О, я помню это, Сохатый. Поэтому-то это и смешно!

Питер поднял на него взгляд, и в его глазах заплясали веселые искорки.

— И еще потому, что за все то время, что я был твоим сенешалем, ты ни разу не удосужился заглянуть в настоящие банковские выписки, а просто читал выжимки, которые я тебе подсовывал!

Кровь отхлынула от лица Джеймса.

— Ах ты сукин сын! — ошеломленно воскликнул он и сорвался с места.

Он почти выбежал из камеры и захлопнул за собой дверь. А в ушах его все еще гремел издевательский смех Питера.

 

Гринготтс

16:52

— Прошу прощения, — дрожащим голосом обратил Джеймс к гоблину-клерку. — Я знаю, что приемные часы завершены, и сегодня суббота, но я Джеймс Поттер, лорд древнего и благородного дома Поттеров, и мне нужно немедленно поговорить с моим управляющим. Это очень срочно.

Клерк посмотрел вниз из высокого окна на Джеймса. Выражение его лица говорило о том, что чрезвычайная ситуация Джеймса не обязательно должна означать беспокойство со стороны гоблинов.

— Имя вашего менеджера? — властно спросил гоблин.

Джеймс задумался над вопросом и замер. На его лице застыла маска ужаса. Что, действительно прошло уже восемь лет с тех пор, как он лично говорил с управляющим счетом Поттеров? Он действительно был настолько глуп, что так долго доверял Хвосту?

— Эм… это было довольно давно, — пролепетал он. — Я… насколько я помню, его имя как-то связано… с костями.

Гоблин-клерк усмехнулся.

— Это могут быть мистер Костерез, мистер Костелом или мистер Костедав. Или, возможно, мистер Мозговысасыватель⁽²⁾ — зависит от того, насколько широко мы трактуем выражение «как-то связано с костями». Если вы не можете уточнить, кто именно вам нужен, мне придется заглянуть в реестр. Пожалуйста, присядьте в зоне ожидания. Я позову вас, как только ваш управляющий будет… найден.

Джеймс понял, что разговор окончен, и направился к стоявшему неподалеку кожаному креслу. Спустя сорок пять минут к нему подошел банковский служащий и громко выкрикнул:

— Лорд Поттер!

Джеймс поднялся на ноги, весьма удивленный тем, что в слово «лорд» можно вложить столько презрения. К Джеймсу подошло крошечное существо, чьи звериные черты лица и зазубренные зубы странно контрастировали с безупречно сшитым костюмом в тонкую полоску.

— Да?

Гоблин даже не пытался скрыть свое раздражение тем, что Джеймс потратил его время.

— Мистер Ребролом примет вас.

Джеймс вздрогнул и последовал за существом в ближайший кабинет.

Внутри был другой гоблин, ожидающий его за своим столом. К счастью, этот был с бейджиком, на котором действительно было написано «Мистер Ребролом». Имени не было. Джеймс было задумался, есть ли вообще у гоблинов имена, и тут же ему стало стыдно, что все эти годы ему абсолютно не были интересны существа, которые контролировали экономику всей страны.

— Добрый вечер, лорд Поттер, — сказал Ребролом. — Чем я могу вам помочь? Учтите, что сейчас нерабочее время, поэтому за консультацию я буду брать оплату в полуторном размере.

Джеймс сглотнул.

— Эм, на самом деле, я хочу получить сводку о моем счете. Вы… вы слышали новости о моем сенешале, Питере Петтигрю?

Ребролом кивнул.

— Мы в Гринготтсе стараемся быть в курсе любых событий, которые могут отразиться на работе банка. Полагаю, вас беспокоит, что волшебник Петтигрю мог злоупотребить доверием, которые вы — довольно наивно — ему оказали?

— Ну, я бы сказал, не совсем так, но… да.

Гоблин одарил его взглядом, который Джеймс истолковал как уничтожающий — хотя с гоблинами поди разберись. В целом, казалось, что все они относились к волшебникам с едва скрываемым презрением. А порой даже и нескрываемым.

Ребролом полез в ящик стола и достал оттуда толстую папку.

Открыв ее, он достал оттуда документ.

— Прежде чем мы углубимся в текущее финансовое положение рода Поттеров, необходимо прояснить некоторые моменты для наших внутренних записей. Для начала: вы подтверждаете, что в нижней части этого документа стоит ваша подпись?

Джеймс взглянул на документ.

— Да, это моя… подпись, — его голос сорвался, когда он заметил название бумаги: Доверенность на представление интересов.

Ребролом достал следующий документ.

— А здесь?

Джеймс утвердительно кивнул. Во рту у него пересохло, а такие термины, как «созаемщик», «возмещение убытков» и «единовременный платеж в конце срока» словно выпрыгивали на него прямо со страницы.

— А здесь?

— Мистер Ребродав…

— Ребролом, лорд Поттер.

— Ребролом! Да! Простите! — Джеймс сделал паузу, чтобы прочистить горло. — Сколько… сколько документов вы хотите, чтобы я просмотрел?

Ребролом насмешливо поднял бровь.

— В деле Поттеров насчитывается более пятидесяти документов, датированных начиная с 1986 года. Похоже, все они подписаны вами без каких-либо признаков принуждения или недееспособности. И в них мистеру Петтигрю предоставляются полномочия распоряжаться денежными средствами и активами Поттеров от вашего имени. Сейчас вы должны будете посмотреть каждый из этих документов и подтвердить, что подписи принадлежат именно вам, а не являются подделкой.

— П-пятьдесят? — заикнувшись, переспросил Джеймс.

— Больше пятидесяти, лорд Поттер, — ответил Ребролом. — Разумеется, я уверен, мне не нужно напоминать вам, что любое заявление о том, будто документ с вашей подписью является подделкой, будет рассмотрено банком «Гринготтс», и, если выяснится, что ваше обвинение в подлоге безосновательно, вас ждут… серьезные последствия.

Джеймс открыл было рот, но не смог подобрать слова.

Ребролом же продолжил:

— Только после того как вы подтвердите, что все, относящиеся к делу документы действительно подписаны вами, как держателем счета, и не являются подделками, я смогу дать вам точную оценку текущего статуса вашего счета.

А затем гоблин на самом деле улыбнулся. А Джеймса начало подташнивать.

 

Изолятор ДМП

19:00

Питер прождал в одиночестве несколько часов, прежде чем дверь снова открылась. В этот раз это были старший аврор Кингсли Бруствер и младший аврор Майкл Праудфут.

— Поднимайся, Петтигрю, — сказал Бруствер, — Пора идти.

Когда Питер поднялся на ноги, аврор достал наручники со знакомыми рунами, вырезанными на них. Не удивившись, анимаг протянул руки, и Бруствер защелкнул на его кистях зачарованные браслеты, которые не дадут ему обратиться в крысу после того как он выйдет из антианимагической камеры.

Когда двое мужчин вели его по коридору от камеры, Петтигрю хранил молчание, пока не услышал из дальнего конца коридора какой-то звук. Как будто кто-то напевал усталым сломленным голосом.

— На… цыпочках… к окну. Под… окно, туда… где буду я… Пройди на цыпочках… через тюльпаны… со мной.

— А не Руквуд ли это напевает? — удивленно спросил Питер, внезапно остановившись.

Праудфут толкнул его в спину, заставляя продолжить ход.

— Не твое дело, Пожиратель смерти. Я лишь надеюсь, что по итогу ты останешься в своем уме, когда невыразимцы с тобой закончат!

Трое мужчин продолжили идти по коридору и дошли до стола регистрации, где Бруствер официально объявил охранникам, что он сопровождает заключенного за номером 994-329-А в Отдел тайн для специального допроса. Затем он коснулся палочкой планшета с записями, который ему протянул охранник, и в формуляре тут же появилась его магическая подпись.

После этого двое авроров и их пленник вышли из изолятора ДМП и прошли по главному коридору. Был вечер субботы, и большая часть кабинетов пустовала, но пара десятков волшебников и ведьм все же присутствовала — ночная смена. По пути они прошли несколько кабинетов с отделами ДМП. На пересечении коридоров рядом со штаб-квартирой аврората они встретили человека, которого Питер знал весьма хорошо, хотя друзьями их было назвать сложно — Руфус Скримджер шел по коридору, держа в руке тарелку, на которой лежало несколько огромных кусков шоколадного торта.

— А-а, Кингсли! — с улыбкой сказал бывший главный аврор. — Не знаю слышал ли ты, но у нас в переговорке на третьем этаже небольшой праздник — отмечаем орден Мерлина Пия. Я вот решил зайти в аврорат и принести Робардсу и его ребятам, которые сидят на вызовах, несколько кусочков. Жена Артура испекла, поэтому, неудивительно, что разлетаются они быстро.

— Я видел записку, Руфус, — ответил Бруствер, — Праудфут и я подойдем, как только отдадим Петтигрю невыразимцам.

— Отлично! — Руфус повернулся к Питеру с довольным выражением на лице. — Уверен, они о тебе хорошо позаботятся, Петтигрю. И я надеюсь, что удобства ДМП тебе пришлись по вкусу.

— О, совершенно по вкусу, Скримджер. Четыре звезды минимум, — Питер глянул на трость, на которую опирался бывший аврор и усмехнулся. — Кстати говоря, как поживает твоя нога?

Улыбка Руфуса тут же сменилась хмурым выражением, в то время как Праудфут грубо подтолкнул заключенного, заставляя его идти дальше по коридору. Вскоре они добрались до скоростного лифта, предназначенного для нужд авроров. Бруствер не стал нажимать кнопку вызова — вместо этого он коснулся ее палочкой и вслух произнес: «Кингсли Бруствер и Майкл Праудфут сопровождают заключенного Питера Петтигрю в Отдел тайн».

Древний лифт тут же начал подниматься откуда то из недр министерства. Через пару секунд раздался громкий звон, и двери открылись. Аврор Праудфут нахмурился, увидев, что в кабине никого нет.

— Где лифтер? — спросил он.

— Мы едем в Отдел тайн, Праудфут, — ответил Кингсли, заталкивая Петтигрю внутрь. — Когда лифт едет на девятый уровень, оператора никогда нет.

— Извините, — смущенно сказал молодой аврор. — Я никогда раньше не был на девятом уровне.

Питер усмехнулся.

— Насколько я помню, аврор Праудфут, вы на службе меньше года. Полагаю, вы много чего еще не делали.

— Тихо, заключенный, — резко одернул его молодой аврор.

— Спокойно, Праудфут, — сказал Кингсли, нажимая на кнопку с цифрой девять. — Он просто пытается залезть к тебе в голову.

По меркам магглов это, конечно, было странно, но уровни Министерства магии были пронумерованы в обратном порядке: первый уровень (кабинет министра и административный персонал) был ближе всех к поверхности (и, по иронии судьбы, лишь немного ниже, чем самый глубокий подвал Уайтхолла ⁽³⁾). Прямо под ним на уровне 2 заседал Департамент магического правопорядка и все подчиненные ему правоохранительные органы (включая авроров, несмотря на их независимый статус). Зал Визенгамота и связанные с ним помещения находились на уровне 10 — в самой нижней части комплекса. Отдел тайн располагался на уровне 9, однако доступ туда для посторонних был возможен только при наличии специального разрешения.

Лифт начал спускаться.

Уровень 3: Департамент магических происшествий и катастроф

— Мерлин, — сказал Праудфут громко принюхавшись. — Они так и не разобрались, чем воняет в здании, верно?

Внезапно раздалось несколько громких «пум», словно что-то упало на крышу кабины. Все трое мужчин посмотрели на потолок.

— И, видимо, они так и не нашли, что скребется в трубах здания все выходные! — добавил он.

Уровень 4: Департамент регулирования и контроля за магическими существами

— Здание старое, Праудфут, — легко сказал Бруствер. — Здесь всегда что-то сломано.

— Скажи-ка, Кингсли! — начал Питер.

Аврор тут же прожег его взглядом.

— Ты будешь обращаться ко мне как к аврору Брустверу, заключенный, или не будешь обращаться вовсе!

С крыши лифта снова раздалось несколько «пум», которые теперь стали громче.

Уровень 5: Департамент международного магического сотрудничества

— Разумеется, аврор Бруствер, сэр! — улыбнувшись ответил Питер. — Но у меня всего один маленький вопросик.

— Там что что-то двигается? — немного нервно спросил Праудфут, неотрывно глядя в потолок кабины.

— Ладно, Петтигрю, — сказал Бруствер, — что за вопрос?

Уровень 6: Департамент магического транспорта

Петтигрю поднял свои закованные в наручники руки.

— Ты знаешь, почему на мне эти специальные браслеты?

Стуков и грохота на крыше стало больше.

— Мы знаем, что ты незарегистрированный анимаг, Петтигрю, — резко ответил Бруствер. — Эти браслеты не дают тебе использовать твои силы.

— Да, — чуть громче сказал Праудфут, игнорируя разговор Кингсли и Питера. — Там точно что-то двигается!

Уровень 7: Департамент магических игр и спорта

Кингсли отвел глаза от Петтигрю и посмотрел на потолок, услышав слова Праудфута. На его лице появился первый намек на беспокойство. Но было уже слишком поздно.

Питер улыбнулся.

— Эти браслеты не дают мне обратиться. Но я все еще анимаг!

А затем Питер Петтигрю ЗАПИЩАЛ!

В ответ на его писк звуки копошения и лязганья с крыши вдруг стали гораздо громче. Настолько, что кабина лифта заходила ходуном. Так было всего секунду. А затем люк в потолке кабины слетел с петель и упал на пол.

И в кабину лифта хлынули крысы!

Уровень 8: Атриум

Некоторые крысы упали на пол, но тут же бросились в атаку на ноги авроров. Другие упали (или спрыгнули) из люка прямо им на головы и начали грызть и царапать их лица. Готовый к атаке Петтигрю прыгнул вперед и нажал кнопку «стоп». Лифт резко задрожал и остановился посередине между седьмым и восьмым уровнями так резко, что Праудфут не удержался на ногах и рухнул на пол. А затем он начал истерически кричать, когда десятки разъяренных крыс погребли его под собой. Бруствер тоже потерял равновесие, но ему удалось удержаться на ногах, ухватившись за стену кабины. Он быстро достал палочку, чтобы оглушить Пожирателя смерти.

— ОСТОЛБЕНЕЙ!

К досаде аврора, одна из крыс, все еще сидящая на крыше, прыгнула прямо в этот момент и приняла на себя заклятие. Словно так и было задумано. Красный луч ударил в крысу, которая упала без сознания на пол. Воспользовавшись возможностью, Петтигрю ринулся вперед и, схватив руку Бруствера, в которой была палочка, обеими руками изо всех сил впечатал ее в стену кабины. А затем с диким рыком он впился зубами в кисть мужчины!

Бруствер издал крик боли, вторя воплям ужаса, доносившимся от Праудфута, который все еще лежал на полу, почти погребенный под ковром из крыс, которые кусали и царапали его со всех сторон. К этому моменту в кабине лифта было уже не меньше сорока крыс: одна половина копошилась на Праудфуте, а другая со всех сторон атаковала Бруствера. В ярости старший аврор взмахнул свободной рукой и с такой силой ударил Петтигрю в челюсть, что он отлетел в сторону. Увы, хватка у анимага оказалась мертвой: кусок плоти из руки Бруствера так и остался во рту Петтигрю. Тот снова вскрикнул, и волшебная палочка выпала из его онемевших пальцев.

Он начал спешно осматривать пол, пытаясь найти глазами палочку, чтобы призвать ее обратно, но прежде, чем он смог найти ее, Петтигрю снова бросился на него с нечеловеческой яростью и кровью, капающей из его рта. Бруствер попытался вскинуть руки для защиты, не обращая внимания, что в этот момент черная крыса, взобравшись ему на спину, вцепилась ему в ухо, но Петтигрю был слишком быстр. Он умудрился схватить аврора за шею с обеих сторон так, что цепи его наручников туго натянулись и сдавили горло противника.

Петтигрю всей тяжестью навалился на Бруствера, и оба рухнули на пол. Пожиратель смерти оказался сверху. Бруствер издал хриплый крик — цепь от наручников перекрыла ему доступ воздуха. Он отчаянно вцепился одной рукой в цепь, а другой — безуспешно — пытался оттолкнуть Питера, тыча пальцами ему в лицо. Рядом еще пронзительнее закричал Праудфут — несколько крыс, забравшись ему в штанины, добрались до той части тела, которая была особенно уязвима для их крошечных, но необычайно острых зубов.

Когда из-за нехватки кислорода зрение Бруствера начало мутнеть, он наконец ударил Петтигрю ладонью по лицу, пытаясь ткнуть большим пальцем ему в глаз. Петтигрю взревел от боли, а затем издал пронзительный визг. В ответ на его призыв полдюжины крыс бросились на Бруствера, метя ему в лицо. Несмотря на многолетнюю подготовку и весь свой опыт, закаленный аврор на мгновение поддался панике — он вскинул обе руки, чтобы отогнать крыс от своих беззащитных глаз. А Петтигрю только это и было нужно.

Питер мгновенно сменил хватку, схватив горло аврора одной рукой, а другой за заднюю часть шеи. Затем, издав яростный рык, он резко крутанул. Раздался отчетливый хруст, и Кингсли Бруствер, обмякнув, затих.

— ХА! — ликующе взревел Питер. За те годы, что прошли с падения Темного Лорда, он убивал много раз. Но так — никогда. Как животное. Как дикий зверь. Несколько секунд он заливался восторженным смехом, пока его внимание не привлек тихий писк, доносящийся с пола. Это был упитанный крыс-альбинос с разными глазами (одним черным и одним красным), который держал в зубах палочку. Широко улыбнувшись, Питер взял палочку в руки.

— Спасибо большое! — вежливо сказал он.

Затем он повернулся к другому аврору, и с его губ слетело несколько писков. Повинуясь ему, крысы, что атаковали лицо и грудь Праудфута, бросились в стороны. Теперь ничто не мешало обзору, и глаза Праудфута рсширились, когда он увидел направленную ему в лицо волшебную палочку.

— Нет! Пожалуйста! Я умол…

— АВАДА КЕДАВРА!

Кабину лифта осветила ярко-зеленая вспышка, и Майкл Праудфут остался лежать мертвым. Петтигрю нахмурился. Убивающее проклятие, разумеется, было эффективным, но теперь он был абсолютно уверен, что ему больше нравится убивать руками. Он понадеялся, что сегодня ему еще представится такой случай.

 

Департамент раннего предупреждения

Отдел тайн

БОНГ

Неожиданный звук звонящего колокола в кабинете раннего предупреждения напугал невыразимца двадцать девять, заставив его почти подавиться своим сэндвичем с ветчиной и сыром.

«Черт подери! — зло подумал он про себя. — Почему это всегда происходит, когда я пытаюсь поесть!? »

Он быстро глотнул чая, чтобы прочистить горло, после чего, схватив свою палочку и сквозное зеркало, отправился в лабиринт висящих колоколов, которые заполняли все комнату. К облегчению Боуда это не был колокол номер четыре или любой другой из внушающих ужас колоколов. Однако, добравшись до последней части помещения и увидев, что именно звучит, он поморщился. Хотя это едва ли предвещало апокалипсис, хорошего было мало.

— Говорит Невыразимец двадцать девять. Пятьдесят третий колокол, говорящий о неавторизованном использовании непростительного заклятия внутри периметра Министерства магии, только что отзвучал. Конец сообщения.

Тридцать секунд спустя по всему уровню загремел голос через магическую систему оповещений.

— ВНИМАНИЕ ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ ОТДЕЛА. ПРОИЗОШЕЛ НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ КОД ПЯТЬДЕСЯТ ТРИ. ОТДЕЛ ТАЙН ПЕРЕХОДИТ НА РЕЖИМ ИЗОЛЯЦИИ ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ!

Стоящий в фойе перед скоростным лифтом Фил Диппет (также известный как Номер Девять) повернулся к двум оперативникам, которые пришли с ним, чтобы взять под конвой Питера Петтигрю.

— Ох, — пробормотал он, — не хорошо.

В лифте…

Петтигрю быстро обыскал труп Бруствера и нашел ключи от своих наручников. На всякий случай он также забрал палочку Праудфута. Ни одни из них не подходила ему, как его собственная, но раз уж он убил их прежних хозяев, они будут служить ему какое-то время. Поднявшись с пола, он рукавом вытер со своего лица часть крови Бруствера, а затем, отключив аварийную остановку, нажал на кнопку с цифрой 2. А заодно нажал на кнопки третьего, четвертого и пятого уровней.

Как только лифт начал подъем, Питер Петтигрю обратил внимание на покорных крыс, которые кишели у него под ногами. Поначалу медленно, а затем со все возрастающей скоростью он начал махать своей украденной палочкой над ними, выводя в воздухе ленивые круги, и шептал заклинание, которое, как ему порой казалось, он ждал возможности сотворить всю свою жизнь.

— Ратусемпра Джеминио. Ратусемпра Джеминио. Ратусемпра Джеминио. РАТУСЕМПРА ДЖЕМИНИО!

Петтигрю подгадал последнее заклинание как раз к моменту, когда лифт издал звон на уровне пять (департамент магического сотрудничества). Сверкнула вспышка, и двое министерских работников, которая стояли перед лифтом, отпрянули назад, когда двери открылись и они увидели Питера Петтигрю… и целое море крыс, которое доходило ему до пояса. Крысы немедленно бросились вперед по коридору и погребли под собой несчастных волшебников.

Питер радостно пропищал что-то, давая крысам инструкции. Дальше по коридору Петтигрю заметил волшебника и ведьму, которые вытащили палочки, готовясь атаковать ковер крыс, движущийся на них. Ни секунды не медля, Пожиратель наслал на них Экспеллиармус дуо, оставив их беззащитными перед приближающимся роем. Когда двери закрылись, Петтигрю услышал крики и звуки заклятий, донесшиеся откуда-то из глубины этажа. Он улыбнулся, а затем вновь начал творить свое заклятие умножения на тридцати или около того крысах, которые остались у его ног, а не убежали вслед за своими товарками.

— Ратусемпра Джеминио. Ратусемпра Джеминио. Ратусемпра Джеминио.

Когда Питер только начал творить заклинание, в кабине лифта было всего около сорока крыс. Когда двери лифта открылись на уровне пять, наружу выбежало больше сотни. А через десять минут на уровне пять было уже больше тысячи крыс, и их число постоянно росло.

Когда его применяли правильно, проклятие Джеминио было очень эффективным.

Через несколько минут, после того как Петтигрю доставил похожие посылки на уровни четыре и три, двери лифта открылись вновь на уровне два.

— РАТУСЕМПРА ДЖЕМИНИО!

Сверкнула еще одна вспышка, но в коридоре никого не было, чтобы увидеть ее или огромное море крыс, которое хлынуло из лифта в коридор. А когда крысы убежали, лифт оказался пуст, за исключением окровавленных трупов Кингсли Бруствера и Майкла Праудфута.

А среди бегущих магически размноженных крыс была одна норвежская… которая крысой не была вовсе.

* * *

Несколькими минутами ранее на уровне 3

Празднование в честь награждения Пия Толстоватого орденом Мерлина подходило к концу. Большинство гостей уже разошлись, но около двенадцати человек все еще сидели в конференц-зале на третьем уровне. Среди них были сам Толстоватый, младшие авроры Джон Долиш и Виктория Сэвидж, заместитель министра Долорес Амбридж, а также Томас и Виолетта Эджкомб. Томас возглавлял управление порталов (он дружил с Пием еще со времен учебы в Хогвартсе), а Виолетта работала в управлении сети летучего пороха. Остальные гости — по больше части волшебники ОВОНа были со своими спутниками. Понятное дело, Пий и сам когда-то служил в ОВОНе, и только впоследствии, пересдав несколько ЖАБА, сумел попасть в мракоборцы. Благодаря этому, он стал своего рода кумиром сотрудников департамента магического правопорядка еще задолго до того, как получил орден Мерлина.

Эджкомбы как раз позравляли Толстоватого, когда в коридоре раздались крики.

— Какого черта? — воскликнул Долиш и, открыв дверь, шагнул наружу. Следом за ним вышли еще несколько человек. Оказавшись в коридоре, он в ужасе вытаращил глаза. Прямо на них несся ковер, состоящий из крыс. Крики издавали волшебники и ведьмы, попавшие под этот поток грызунов. Их сбили с ног, и они тут же оказались растерзаны. Стоявшая рядом с Долишем Долорес Амбридж подавила крик ужаса.

— ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОСА! — выкрикнул Толстоватый, и окровавленное тело аврора Уильямсона (единственного из жертв крыс, который все еще был жив), поднялось над массой крыс, хотя несколько грызунов все-таки успели зацепиться за его тело, чтобы продолжить грызть его.

Позади Толстоватого Долиш описал своей палочкой широкую дугу.

— ДЕПУЛЬСО!

Волна силы ударила в приближающуюся волну грызунов, отбросив несколько десятков назад. Но тут, к шоку авроров, каждая крыса, которую затронуло заклятие Долиша, внезапно засветилась, а затем разделилась на две крысы!

— Мерлиновы кости! — воскликнул один из волшебников ОВОНа, стоящий в дверях. — Они могут множиться!

— Невозможно! — воскликнула Сэвидж, — Джеминио нельзя использовать на живых существах!

— Очевидно, кто-то нашел способ, — сказала Амбридж, прежде чем сделать глубокий вдох и, направив свою палочку на приближающийся рой, сотворить заклинание.

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Облако серебристого тумана вырвалось из ее палочки и потекло в сторону крыс.

Толстоватый покачал головой.

— Это не сработает, мадам Амбридж! Чары Патронуса не подействуют...

Он осекся от изумления. Серебристый туман сгустился, приняв форму сияющей серебристой кошки, которая сердито зашипела на крыс. К удивлению мракоборца, появление патронуса настолько напугало грызунов, что их продвижение на время остановилось.

— Ладно! Был неправ! — признал он.

— Твою мать, — пробормотал себе под нос Долиш, — я что, единственный, у кого нет патронуса?

— Да брось, ты Джонни! — воскликнул Пий. — Кошачий друг этой прекрасной дамы их замедляет, но не останавливает. Поставьте протего — перекрывающиеся щиты — в паре метров перед крысами!

Долиш и Сэвидж кивнули, и все трое авроров одновременно взмахнули палочками. Тут же возник мощный защитный барьер, преградивший путь грызунам, — впрочем, долго он простоять не мог. Тем временем, Долорес Амбридж, стоящая рядом с аврорами, сосредоточилась на своем патронусе, стараясь не обращать внимания на то, как у нее вспыхнули щеки, когда старший аврор назвал ее «прекрасной дамой».

 

Изолятор ДМП

В эту субботнюю ночную смену в следственном изоляторе департамента магического правопорядка дежурили всего двое охранников — сержанты Кеннет Малкин и Кордон Часли. Последний как раз возвращался после вечернего обхода. Малкин находился за стойкой, поэтому первым заметил полчища крыс, хлынувших в вестибюль. Он в растерянности вскочил и поднял палочку, готовясь подать сигнал тревоги, но не обратил внимания на то, что одна из крыс, в отличие от остальных, промчавшихся мимо, внезапно остановилась. Зато он сразу заметил Питера Петтигрю, который возник буквально из ниоткуда и направил волшебную палочку прямо в ошеломленное лицо Малкина.

— ИМПЕРИО!

Возвращавшийся из глубины следственного изолятора Чамли увидел море крыс и в смятении воскликнул:

— Кенни! Какого черта здесь творится?!

Вопрос Чамли оборвался, когда он завернул за угол и увидел Малкина, который смотрел на него с отсутствующим выражением на лице и палочкой, которая указывала прямо в грудь напарника.

— ПЕТРИФИКУС ТОТАЛУС!

Гордона Чамли мгновенно парализовало, а на его лице так и застыло выражение удивления от внезапного предательства. Затем он медленно опрокинулся назад и рухнул на пол. Крысы тут же облепили его парализованное тело.

— Бон аппети, — съязвил Петтигрю, после чего снова повернулся к Малкину: — Веди меня к Августусу Руквуду.

Пока порабощенный охранник невозмутимо шел впереди, ковер из крыс стремительно расступался, освобождая двум волшебникам путь. Когда они проходили мимо оцепеневшего Чамли, стали слышны жалобные приглушенные крики, вырывавшиеся из его груди, несмотря на его закрытый рот.

— Как закончите пировать, — произнес Питер (хотя лишь крысы могли разобрать его писк и фырканье), отправляйтесь прямиком в штаб-квартиру авроров. Убивайте всех, кто попадется вам на пути.

По знаку Петтигрю Малкин спокойно открыл дверь камеры Руквуда, а затем отступил в сторону, ожидая дальнейших приказов.

Их не последовало.

— АВАДА КЕДАВРА!

Когда тело Кеннета Малкина рухнуло на пол, Питер небрежным движением приманил к себе его палочку — достойное пополнение для коллекции. Он сделал шаг, готовясь войти внутрь, но тут же замер, потрясенный увиденным.

В глубине мрачной камеры, у дальней стены, стоял Августус Руквуд — бывший невыразимец и преподаватель Хогвартса. Он медленно покачивался из стороны в сторону. Его длинные, свалявшиеся волосы свисали прядями, а лицо почти целиком скрывала грязная борода, доросшая почти до пояса. Пожиратель смерти все еще был облачен в засаленную робу узника Азкабана, а его руки туго стянуты смирительной рубашкой. Голова была опущена, а глаза закрыты. Надломленным голосом он хрипло по кругу напевал одну и ту же песенку.

— На… цыпочках… к окну. Под… окно…

— О, Гус, — грустно прошептал Питер. — Что они с тобой сделали?

 

Штаб-квартира аврората

(Противоположный конец уровня 2)

— Повторяю, — произнес серебристый патронус в форме черепахи, парящий в воздухе, — мы заперты в главной переговорной на третьем уровне. Нас окружили тысячи невероятно агрессивных крыс. Похоже, на них наложено какое-то особое заклятие — вариация Джеминио: стоит убить одну крысу или даже просто попасть в нее заклинанием, как она тут же разделяется на две. Требуется подкрепление.

Гавейн Робардс с изумлением уставился на патронус Толстоватого. Стоявшие рядом стажеры-авроры — Аннабель Пенроуз и Тристан Браун — были потрясены не меньше, а Руфус Скримджер сердито нахмурился.

— Крысы, — мрачно произнес он. — А ведь у вас под стражей как раз находится анимаг-крыса. Не могу отделаться от мысли, что эти вещи связаны. Что скажешь, Гавейн?

— Согласен, — сказал Робардс, — ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Вспыхнул серебристый свет, и в воздухе перед Робардсом возник его патронус — сапсан.

— Найди Кингсли Бруствера. Передай ему, чтобы немедленно должил мне о состоянии своего заключенного.

Но патронус не исчез. Вместо этого он просто завис в воздухе и покачал головой. Лицо Робардса исказилось.

— О нет, — сокрушенно сказал он.

— Робардс! — крикнула Пентроуз, указывая на стеклянные двери у главного входа в штаб-квартиру авроров. По коридору к ним приближалась волна крыс.

Робардс тут же бросился навстречу, а следом за ним и остальные трое.

— На счет три, Вентус Максимус! — приказал он.

Трое авроров и Скримджер сотворили свои заклинания одновременно, и мощный поток воздуха отбросил приближающийся рой на три метра назад. К сожалению, из-за этого число крыс также резко возросло.

— Это не выход, Гавейн, — сердито бросил Руфус.

Робардс сосредоточенно прищурился.

— Продолжайте, но как только я дам сигнал — сразу же прекратите!

С этими словами старший аврор опустился на колени и, коснувшись палочкой пола, сосредоточился. Секунд через десять — за это время армия крыс разрослась до пугающих размеров — Робардс наконец крикнул: «Сейчас!» Руфус и двое стажеров прекратили поддерживать заклинания ветра, и крысы хлынули вперед.

Робардс оставался недвижим.

— Давай же, Гавейн, — с легким беспокойством произнес Руфус.

Робардс по прежнему не двигался, хотя на лбу его выступили бисерины пота — результат предельной концентрации.

— Гавейн?!

И вот, когда до крыс оставалось меньше трех метров, пол под ними начал искриться. Хотя перекрытия, как и большая часть конструкций Министерства, были выполнены из материалов, устойчивых к трансфигурации, декоративная плитка такой защитой не обладала. Как, впрочем, и клей, на который она была посажена. В тот самый момент, когда крысы были уже совсем близко, чары Робардса подействовали — каждая плитка превратилась в то самое вещество, на которое она была приклеена.

Иными словами, вся крысиная стая оказалась в ловушке — грызуны барахтались и задыхались в слое липкого промышленного клея толщиной в несколько сантиметров.

Робардс с облегчением выдохнул.

— Как я и предполагал. Магические атаки или грубая сила лишь запускают процесс размножения, но после трансфигурации клей становится обычным клеем. Теперь они намертво прилипли — ни пошевелиться, ни размножиться!

— Ловко, Гавейн, — заметил Скримджер. — Весьма ловко.

— Что будем делать дальше, сэр? — спросила Пенроуз.

— Направляемся в изолятор ДМП, — властно заявил Руфус, опередив Гавейна.

— Зачем? — переспросил Робардс. — С какой стати? Там выставлена охрана. Если за всем этим стоит Петтигрю, нам нужно искать его, пока он не выбрался из здания — не говоря уже о том, что Толстоватому требуется подкрепление.

Руфус покачал головой.

— Допустим — чисто для аргументации — что за этим стоит Петтигрю (а я уверен, что так оно и есть). В таком случае, он вовсе не пытается сбежать. Если ему удалось каким-то образом одолеть Кингсли, он мог бы просто превратиться в крысу и незаметно покинуть здание через любой туалет. Вместо этого он призвал целые полчища крыс, чтобы атаковать штаб-квартиру авроров и место проведения торжества, на котором собрались все сотрудники, кроме нас. Ему нужно, чтобы мы были отвлечены и заняты чем-то другим. Значит здесь, в Министерстве, у него есть некая цель, которую он хочет выполнить, прежде чем уйти. А судя по вспоминаниям о его разговоре с Лили Поттер, Петтигрю взял ее и двух ее сыновей в заложники именно ради того, чтобы освободить Августуса Руквуда.

— Да Руквуд же практически овощ! — резко бросил Робардс.

— Возможно. Впрочем, я не склонен доверять заявлением невыразимцев так же безоговорочно, как ты. Но я уверен — именно там мы найдем Петтигрю.

Старший аврор громко вздохнул. Он проработал со Скримджером не один десяток лет и знал: если старик рассуждает в таком ключе, он почти наверняка прав.

— Ладно, проверим это в первую очередь. Но ты, Руфус, остаешься здесь! Ты не в том состоянии, чтобы участвовать в бою. Да и за нами ты все равно не поспеешь.

Пока Руфус, возмущенный таким приказом, сердито пыхтел, Робардс повернулся к Брауну и Пенроуз и велел им принести три метлы из ближайшей кладовой для инвентаря. Затем он снова вызвал патронуса, чтобы передать еще одно сообщение.

 

Переговорная комната на третьем уровне

(Парой секунд позже)

Пий Толстоватый задумчиво нахмурился, глядя, как растворяется в воздухе патронус-сапсан.

— Обездвижить их? Не применяя магию непосредственно к ним самим? Есть у кого-нибудь идеи, как это провернуть?

Долиш, Сэвидж и приходящий в себя Уильямсон оказались в тупике, а трое боевых магов, присоединившихся к ним в коридоре, были настолько заняты поддержанием щита протего, что даже не слушали. К удивлению Пия, Амбридж подала голос.

— Руны пожарной системы на потолке! — радостно воскликнула она. — Магия лишь призывает воду, которую они разбрызгивают, но сама вода совершенно обычная!

Долиш фыркнул.

— Допустим. Но чем нам поможет то, что крысы вымокнут?!

— Вода замерзает, аврор Долиш, — язвительно отозвалась он.

Пий резко обернулся, и на его лице заиграла хищная улыбка.

— Мне нравится ход ваших мыслей, мадам Амбридж!

— Ну что вы, — кокетливо ответила она, — зовите меня Долорес.

Его улыбка стала еще шире.

— Пий, — просто ответил он.

Долиш закатил глаза.

— А я — Джон! Может, уже приступим, пока нас тут не смяли? Или вы двое хотите еще немного пофлиртовать?

Пий бросил на сослуживца сердитый взгляд, но отвечать не стал. Вместо этого он направил палочку на потолок, так, чтобы ни в кого не попасть, и произнес: «Инсендио». Через пару секунд в комнате завыла сирена, а затем с потолка полилась вода, заливая авроров, гостей и крыс.

— Отлично! — заорал Пий волшебникам ОВОНа. — Парни, на счет три снимайте щиты. Джонни, Вики, а вы начинайте творить Гласиус Максимум.

— Я тоже знаю это заклинание… Пий! — крикнула Долорес, пытаясь перекричать звук воды. Он повернулся к ней и снова улыбнулся.

— Ну тогда присоединяйся к нам, если хочешь! Но оставайся позади авроров. Готовы? Раз, два, ТРИ!

Щиты исчезли, и крысы бросились вперед… но только затем, чтобы наткнуться на поток ледяного арктического воздуха, вырвавшийся из четырех волшебных палочек. Студеная волна пронеслась по всему коридору, и, когда она схлынула, все крысы оказались наглухо скованы льдом.

Пий выдохнул.

— Что ж, одной проблемой меньше.

Затем он подозвал Виолетту Эджкомб к дверям переговорки.

— Мадам Эджкомб, где здесь ближайший камин, подключенный к сети?

Сотрудница управления сети летучего пороха, дрожа от холодной воды, на мгновение задумалась.

— Е-единственный на э-этом этаже — в самом дальнем конце здания! Если аварийная лестница свободна, то ближайший — этажом выше, в штаб-квартире авроров!

Толстоватый кивнул и, вытерев воду с глаз, обернулся к двум стоявшим неподалеку аврорам. Амбридж же тем временем наложила на подругу заклинание обогрева, чтобы она не простудилась, промокнув до нитки.

— Дженсен и Иглтон, сопроводите гражданских в штаб-квартиру авроров и проследите, чтобы они покинули здание через камин! Остальные — прочешем этаж, избавимся от крыс и поищем тех, кто мог здесь застрять! Всех, кого найдем, направим к вам!

Долорес шагнула вперед, собираясь что-то сказать, но Пий опередил ее.

— Это касается и вас, мадам! — произнес он, откидывая мокрые волосы со лба. — Вы — заместитель министра! Ваша работа слишком важна, чтобы подвергать вас опасности.

С этими словами Толстоватый повел группу через «минное поле» заледеневших крыс к лестнице в конце коридора.

 

Изолятор ДМП

— На цыпочках… к окну… Под… окно…

С тех пор, как Петтигрю пришел, Руквуд начал уже пятый раз петь свою раздражающую песенку, несмотря на все попытки анимага докричаться до него.

— Мистер Немо, — низким командным голосом сказал Питер. — Это мистер Норвегикус. Наш лорд зовет вас. Вы с нами?!

— Под… окно… туда где… буду я…

При виде того, в каком состоянии оказался его наставник, лицо Питера исказила гримаса скорби. В ярости он ударил рукой по прутьям тюремной решетки.

— ТВОЮ МАТЬ, ГУС, — наконец заорал он. — ЭТО Я! ПИТЕР! ДА ПРИДИ ЖЕ ТЫ В СЕБЯ! ТЫ МНЕ НУЖЕН!

Внезапно, и, видимо, в ответ на крики Питера Руквуд перестал раскачиваться и петь. А затем, не поднимая головы и не открывая глаз, он глубоко вздохнул и заговорил.

— Питер, — сказал он хриплым, но при этом странно раздраженным тоном. — Не мог бы ты хоть на минуту заткнуться? Я пытаюсь перестроить свою поврежденную ментальную архитектуру. Скоро буду.

Питер открыл было рот, чтобы ответить, но тут же резко его захлопнул, когда смысл ответа Руквуда дошел до него. Другой Пожиратель смерти тут же снова начал раскачиваться и напевать свою дебильную песенку.

— На… цыпочках… к окну. Под… окно, туда… где буду я… Пройди на цыпочках… через тюльпаны… со мной.

Затем Руквуд затих на несколько секунд, прежде чем медленно поднять голову и открыть глаза. Он закашлялся, прочищая горло, после чего заговорил уже абсолютно уверенно.

— Намного лучше, — сказал он, прежде чем всмотреться в своего спасителя.

Его голова дернулась, и он удивленно поднял брови.

— А ты похудел! — воскликнул он.

— …Ну да. Последние тринадцать лет были довольно активными.

Руквуд кивнул.

— Тринадцать… лет? Неужели так долго?

Питер поморщился.

— Боюсь, что так. Было… было ужасно? Провести все это время в Азкабане? Ты заставил меня пообещать даже не пытаться вытащить тебя оттуда!..

Питер осекся, увидев, как в глазах Руквуда заплясал смех.

— Было ли в Азкабане… ужасно, ты спрашиваешь?

Он смотрел на младшего волшебника несколько секунд, а затем расхохотался.

— В Азкабане было… прекрасно! Все так, как я и надеялся, когда меня туда посылали! — в голосе мужчины звучал восторг, почти ликование. — Тринадцать лет уединения в легендарной башне Экрисдиса, где я смог завершить мой шедевр — ментальный каменный мешок из сорока девяти сцепленных ментальных потоков! И что еще лучше, тринадцать лет постоянного воздействия дементоров, чтобы протестировать его!

Он снова рассмеялся.

— Мой разум теперь неприступен, Питер. Несокрушимая цитадель воли!

— … Ладно… Это… хорошо… наверное, — отозвался Питер, который, если честно, совершенно не понимал о чем толкует его старый приятель. Одним взмахом палочки он разрезал смирительную рубашку, которая кусками упала на пол. Руквуд шагнул пару раз и начал разминать руки, разгоняя кровь.

— Я тут прибрал к рукам несколько палочек на пути сюда… — начал было Питер, вытаскивая украденные палочки из кармана.

— Ни одни из них не подходит, — сказал Руквуд, даже не посмотрев на них. — Хотя я, скорее всего, смогу заставить работать вишневую.

Он протянул руку, и одна из палочек вылетела из рук Петтигрю прямо в его ждущую руку. Как только его рука сомкнулась на палочке, несколько слабых красных искорок выскочило из ее кончика.

— Хорошо, одной проблемой меньше, — сказал Питер, засовывая другие палочки себе в карман. — Теперь нам надо… ВОТ ЧЕРТ!

Питер мгновенно обернулся крысой — как раз вовремя — и в то самое место, где только что стоял человек, влетели несколько заклятий оцепенения. Крыса юркнула в камеру, испуганно попискивая.

Тем временем, в коридоре, не касаясь пола, зависли авроры Робардс, Браун и Пенроуз — они все еще были на метлах, на которых перелетели через участок, залитый промышленным клеем. Увидев, как Петтигрю превратился в крысу и скрылся в камере, Гавейн проклял себя за то, что оказался недостаточно быстрым — или, по крайней мере, недостаточно скрытым. Хуже того, перед тем, как проскользнуть в камеру Руквуда, крыса явно о чем-то разговаривала с заключенным. Робардс шепотом отдал приказы подчиненным, а затем направил свою метлу дальше по коридору, намереваясь зайти в камеру с другой стороны. Как он и надеялся, пока он пролетал мимо, заклятий, направленных в него, не было.

Старший аврор слез с метлы и прокрался назад к камере Руквуда, а Браун и Пенроуз сделали то же самое с другой стороны. Когда они уже были меньше чем в метре от двери, он поднял руку и жестами начал считать до трех. На счет три все трое авроров ворвались в комнату и одновременно сотворили оглушающие. Но даже когда с его палочки уже слетело заклинание, Робардс почувствовал ужас, увидев Августуса Руквуда, не закованного в цепи, вооруженного и, очевидно, пребывающего в здравом уме. Тот стоял, направив на них свою палочку.

Все трое волшебников хором крикнули:

— ОСТОЛБЕНЕЙ!

Заклятия достигли цели… но попали лишь в двойника Руквуда, который тут же растворился в воздухе. А в то же время в противоположном углу, дезиллюминационные чары Руквуда спали, открывая Пожирателя смерти, который направил палочку прямо на авроров.

— ИМПЕРИО ХОРРИБИЛИС!

Все трое авроров в последний момент были потрясены этими словами: никто их них даже не подозревал, что к заклятию «Империус» можно добавить модификатор «Хоррибилис». Тем не менее, как и большинство авроров, а тем более старшие авроры, Гавейн Робардс прошел серьезную подготовку по противостояние Империусу. Поэтому, едва Руквуд произнес заклинание, Робардс напряг всю свою волю, готовясь отразить знакомое ощущение — чувство, будто ты паришь в пустоте, где ничто не имеет значения, кроме дурманящего блаженства, полного неведения.

Но это было совсем не похоже на то, чему учили авроров.

Ощущение, обрушившееся на Робардса с силой тарана, не было блаженством. Это было чувство собственной абсолютной никчемности — абсолютная уверенность в том, что он — ничто по сравнению с человеком, стоящим теперь перед ним. Осознание собственной полной незначительности, при которой единственным возможным выходом является лишь капитуляция.

И все же, несмотря на этот натиск, Робардс оставался аврором — а на такой работе люди со слабой волей надолго не задерживаются. Опираясь на свои (пусть и ограниченные) навыки окклюменции — и, что гораздо важнее, на отчаянное желание выжить, — он медленно направил палочку на Руквуда. Теперь главное — вспомнить нужное заклинание. Что-то, что устранит угрозу, чего бы это ни стоило. Но перед лицом такой мощи, какой обладал Руквуд, даже просто мыслить — не говоря уже о том, чтобы что-то вспомнить — было запредельно трудно.

— АВАДА КЕДАВРА.

«Ну да, — подумал Робардс в последнюю миллисекунду своей жизни. — Это бы точно сработало».

Безжизненное тело Гавейна Робардса рухнуло на пол — прямо к ногам двух стажеров-авроров, которые только что убили его по приказу своего нового господина. Когда рука Робардса ударилась о пол, палочка выпала из его пальцев. Она подпрыгнула и покатилась по полу, остановившись у ног Руквуда. Пожиратель смерти посмотрел на нее, улыбнулся и призвал к себе в руку.

— Терновник, — произнес он, а из палочки вырвались яростные красные искры. — С сердечной жилой дракона. Гораздо лучше.

С этими словами Руквуд спокойно вышел из камеры, попутно небрежно перешагнув через труп аврора Робардса. Впечатленный Петтигрю принял человеческий облик и последовал за ним. Оказавшись в коридоре, Руквуд обратился к двум стажерам-аврорам, предварительно коснувшись палочкой их лбов:

— Я помещаю в ваши разумы сведения о комнате, что находится на шестом уровне. Внутри вы найдете центральную колонну, покрытую рунами. Отправляйтесь туда немедленно. Прорвитесь внутрь и уничтожьте колонну заклинаниями «Бомбарда Максима» с предельно близкого расстояния. Если вы переживете взрыв — и последовавший за ним магический откат, — пробирайтесь через здание Министерства, убивая всех, кто попадется вам на пути. Особое внимание на авроров, волшебников ОВОНа и высокопоставленных сотрудников Министерсва.

Браун и Пенроуз отдали Руквуду честь, словно старшему по званию, после чего, развернувшись, бросились к своим оставленным метлам и устремились выполнять срочное задание. Руквуд заметил, что Петтигрю смотрит на него с любопытством.

— Руны на колонне поддерживают внутренние защитные чары Министерства, блокирующие аппарацию и использование порталов, — пояснил он. — Не знаю, как именно ты планировал выбраться отсюда, да и вообще, свойственно ли вам, гриффиндорцам, хоть что-то планировать, но, полагаю, нам будет проще сделать ноги, если мы будем иметь возможность аппарировать прямо внутри здания или, при необходимости, за его пределами.

Питер закатил глаза.

— Выпендриваешься. Кстати, не знаешь, где находится хранилище улик ДМП? Мне нужно вернуть свою палочку. А потом заскочить в штаб-квартиру мракоборцев.

— Может, тебе еще куда надо? Чайку дерябнуть там с бутерами?

Анимаг-крыса поморщился и зашагал по коридору.

— Знаешь, что самое удивительное в сегодняшнем дне? — спросил он через плечо. — То, что тринадцать лет в Азкабане ничего не сделали с тем, какая ты заноза.

* * *

Десять минут спустя Питер Петтигрю в гораздо более приподнятом настроении вышел из хранилища улик ДМП. Через плечо у него висела его кожаная сумка, а в руке снова была его собственная палочка. Позади же него остались лежать трое сотрудников отдела, работавших в ночную смену. Вскоре его раздумья прервал тихий писк у самых его ног. Это был тот самый крыс-альбинос с глазами разного цвета — именно он передал Питеру палочку еще в лифте. Питер осторожно поднял зверька, и между ними состоялся короткий «разговор», состоящий из разной длины писков. Обернувшись, он увидел, что Руквуд смотрит на него во все глаза.

— Когда я сбежал, я использовал вариацию заклятия Джеминио, чтобы выпустить по всему зданию несколько полчищ крыс, — пояснил Питер. — К сожалению, авроры перебили всех остальных крыс на этом этаже — остался только Сократ. Он говорит, что сейчас в штаб-квартире авроров находится человек восемь, хотя, по его мнению, настоящих авроров там нет.

— …Сократ?

— Да, — немного смущенно кивнул Питер. — Я вырастил его сам. Он очень умный.

Руквуд продолжал изумленно смотреть на него, пока его лицо не озарилось восторженной улыбкой.

— Ты сделал это! — воскликнул он, и в его голосе зазвучали удивление и гордость. — Ты решил проблему морфического резонанса! Ты можешь взаимодействовать с крысами так же, как змееусты могут взаимодействовать со змеями!

Питер пожал плечами и осторожно положил Сократа к себе в карман пальто.

— Мой контроль — совсем не то же самое, как у змееустов. Я могу взаимодействовать только с живыми крысами, нарисованные и все такое — мимо. Да и вообще, мой дед сделал почти всю работу. Уверен, мой отец во всем разобрался бы кучу лет назад, если бы…

Он осекся. Руквуд протянул руку и ободряюще сжал его плечо.

— И Густав, и Мартин очень бы гордились тобой. Надеюсь, ты это понимаешь.

Питер почти застенчиво опустил голову.

— Спасибо. Но нам все еще нужно попасть в штаб-квартиру авроров. Есть какие-нибудь блестящие идеи?

Руквуд уже было открыл рот, чтобы ответить, но вдруг замер. Его взгляд на несколько секунд стал расфокусированным, а затем он часто заморгал, словно пытаясь прийти в себя.

— Гус? — обеспокоенно спросил Питер.

— Извини, извини, — отозвался Руквуд. — Просто.. те двое авроров, что я подчинил, освободились от моего контроля.

— Освободились? — тревожно переспросил второй Пожиратель смерти. — Как?

В этот момент пол под ними слегка содрогнулся, а на лице Руквуда появилась широкая улыбка.

— Посмертно! — сказал он. — Полагаю, теперь в здании снова можно аппарировать, о Король крыс! Как тебе такая блестящая идея?

---

1) Это крылатая фраза из пародийной комедии Мела Брукса «Космические яйца»

Вернуться к тексту

2) Я не знаю как еще перевести Marrow-Drinker — Тот, кто пьет костный мозг. В русском, кмк, не говорят — выпить костный мозг. Его обычно высасывают. Поэтому тут высасыватель. Если кто хочет предложить чего получше — feel free

Вернуться к тексту

3) Уайтхолл — знаменитая улица и административный центр в районе Вестминстер в центре Лондона

Вернуться к тексту