Гарри Поттер и Козни Пожирателей Смерти (джен)

Остров Азкабан впервые попал в поле зрения магической Британии в тысяча четыреста сорок третьем году, когда купцы не маги (слова «маггл» тогда ещё не существовало) доложили, что видели ранее не отмеченный на картах остров аккурат на полпути между Оркнейскими и Шетландскими островами. Но что ещё интереснее, купцы утверждали, что на этом острове уже построена могущественная крепость с башнями выше, чем самые грозные замки британских островов. И хотя не магические полномочные органы решили, что отчёт — просто плод отравленного алкоголем воображения, о нём стало известно волшебникам, поэтому заинтригованный и встревоженный Визенгамот отправил на остров экспедицию.

Где они нашли обитель кошмаров.

Остров, скорее всего, поднял из пучины ужасный Эмерик Отъявленный ещё в прошлом столетии и с какой-то, вероятно, зловещей целью выстроил на нем огромную башню. После падения Эмерика и его казни его последователь, тёмный волшебник Экрисдис, объявил остров и крепость своими и приспособил их для собственных нужд, укрыв их чарами невидимости и непреодолимыми чарами защиты. Он обитал в башне почти целый век, продолжая свои жестокие эксперименты с темнейшими искусствами (обычно используя в качестве подопытных моряков не-магов), пока не умер от старости. Чары, защищающие Азкабан, продержались ещё почти двадцать лет после его смерти, после чего схлопнулись, открывая остров для мира.

Большая часть ужасов, которые обитали на острове, была уничтожена экспедиционными силами Визенгамота, хоть это и стоило многих жизней. Но ещё больше жизней костлявая получила позже из-за многочисленных суицидов тех, кто был не в силах жить после того, что они видели на острове. И всё же величайший из ужасов Азкабана не мог быть уничтожен. В пещерах и тоннелях под башней находилось то, что было хуже кошмаров — гнездо дементоров, популяция которых насчитывала сотни этих существ. Дементоры давно были известны волшебникам Британии и Европы, но их число считалось ничтожным. Обычно люди сталкивались с одним дементором или, в самом худшем случае, с группой от трех до пяти особей. До момента открытия Азкабана большинство волшебников и вовсе думало, что общая популяция дементоров в мире не превышает пары сотен, что уж говорить об одном месте. Но глубокая бездна, лежащая под фундаментом Азкабана, кишела этими существами. Не в силах очистить остров от дементоров, Визенгамот отозвал экспедиционные силы и запечатал остров самыми могущественными охранными чарами и несчëтным количеством чар отвода глаз, надеясь, что глупое творенье Экрисдиса и Эмерика можно будет спокойно забыть.

И его забыли на почти три столетия, пока не был принят международный Статут о секретности и магический мир изменился навсегда. Среди непредвиденных сложностей, вскрытых Статутом, была проблема содержания магических преступников. Несмотря на все усилия авроров, побеги среди волшебных уголовников были обычным делом, поскольку очень малое число тюрем проектировалось так, чтобы иметь возможность противостоять тем, кто пришел вызволять своих товарищей из тюрьмы. У самих заключенных, понятное дело, палочки изымали. До принятия Статута такие побеги были головной болью местных властей, как магических, так и нет. Маги и не маги объединяли силы, чтобы выследить сбежавших. Впоследствии такой подход будет назван в британском законе posse commitatus.⁽¹⁾ Но после принятия Статута такие побеги могли привлечь внимание магглов (которых уже так называли, потому что основной их чертой было то, что их можно провести, заставив считать, что магии не было ⁽²⁾), и волшебным силам правопорядка было запрещено искать помощи у своих коллег-магглов, за исключением самых крайних случаев. Чтобы решить вопрос с такими побегами, Визенгамот поручил только что назначенному Министру магии придумать место для новой тюрьмы где-нибудь в отдалённом месте, откуда побег будет невозможен.

В это время британские острова страдали от нападений диких дементоров, которые, как в конце концов выяснилось, прилетали из Азкабана. Встревоженный опасностью, которые несли эти дементоры для населения и для Статута о секретности, Визенгамот поручил Дамоклу Роулу, Министру магии, разобраться и с этой напастью тоже. Решение его не понравилось буквально никому.

В тысяча семьсот восемнадцатом году Министр Роул отправился в Азкабан и как-то инициировал диалог с представителем популяции дементоров. Вместе они заключили Соглашение Азкабана. Конкретному тексту соглашения был присвоен максимальный уровень секретности, но общие условия были хорошо известны среди современных британских волшебников и ведьм. Крепость Азкабан становится новой британской тюрьмой. Дементоры берут на себя обязанности охранников и действуют согласно указаниям небольшой команды авроров и другого персонала ДМП. Дементорам будет позволено применять поцелуй к заключённым только в строго определенных случаях, но они будут вольны свободно питаться их отчаянием. Заключению будет подлежать каждый волшебник или ведьма, осуждённые за измену, убийство, изнасилование, покушение на члена Визенгамота или членов его семьи… а также за почти любое меньшее преступление, совершëнное во второй раз. К пожизненному заключению в Азкабане приговаривались преступники, совершившие попытку побега, не важно, успешную или нет, из любых изоляторов Министерства, где содержались преступники, осуждённые за мелкие преступления. Попытка же побега из Азкабана сразу же влекла за собой приговор к поцелую.

Хоть все эти условия и были широко известны британским магам, в соглашении было три дополнительных пункта, которые считались ещё более секретной информацией, чем само соглашение, и были скрыты от широкой публики. Первый пункт состоял в том, что если какому-либо заключённому удастся сбежать из Азкабана, дементоры имеют полное право преследовать его везде, куда он сможет убежать, чтобы осуществить поцелуй. Даже на сами британские острова. Вторым пунктом было то, что Министерство обязано было поддерживать тот минимум заключённых, которого было достаточно, чтобы дементоры могли питаться. И из-за этого Министерству время от времени приходилось приговаривать к Азкабану волшебников и ведьм за преступления, за которые обычно приговаривали к менее суровому наказанию. За те сто семьдесят пять лет, которые прошли с момента заключения соглашения, Министерство, когда заключённых становилось меньше положенного, обычно приговаривало к Азкабану волшебников без семей из низов общества, с множеством приводов, которых можно было обвинить в рецидивизме, не важно, каким незначительным был их текущий проступок. Если таковых под рукой не оказывалось, Министерство обычно полагалось на политических заключённых или, что реже, на волшебников, чьи враги были достаточно богаты и влиятельны, чтобы подкупить нужных людей. И, наконец, последним пунктом было то, что если Министерство не сможет обеспечить минимум заключённых определенное время — один год и один день — соглашение считалось аннулированным и дементоры больше не считались привязанными к Азкабану. Этим трем пунктам администрация Роула присвоила высочайший уровень секретности и за сто семьдесят пять лет о них узнало очень ограниченное количество людей.

И тех троих, что прибыли в Азкабан вечером тридцать первого июля тысяча девятьсот девяносто третьего года, среди этого меньшинства не было.

* * *

31 июля 1993

18:00

Платформа Ахерон⁽³⁾ была морской платформой, которую установили по приказу министра Роула, когда Азкабан стал выполнять функции тюрьмы. Назвали её так, потому что первые рабочие считали эту платформу не иначе как вратами в преисподнюю. Ахерон стояла сразу за границей антиаппарационных и антипортальных чар, которыми был покрыт остров Азкабан. И как и сам Азкабан, Ахерон редко кто посещал, за исключением «ежегодных» проверок, проводимых Министром магии и главным аврором. То, что главный аврор выбрал для внезапной проверки из всех дней в году именно этот, действительно было большим сюрпризом.

После того, как главный аврор Поттер, министр Фадж и их телохранитель, аврор Майкл Праудфут, с громким хлопком появились на аппарационной точке платформы Ахерон, им пришлось ждать несколько минут на холодном ветру Северного моря, прежде чем авроры, несущие здесь службу, появились, чтобы «поприветствовать» их. Некоторые из них бежали к ним, всё ещё натягивая на себя одежду, а один бедняга отчаянно пытался надеть ботинок, прыгая к ним на одной ноге. Те, кто первыми добрались до них, сначала направили на них палочки. Хотя никто из служащих Азкабана ни разу до этого дня не встречался с Джеймсом Поттером, его фотографии в газетах видели все, поэтому, увидев, кто перед ними, охрана палочки опустила, а один бедолага даже попытался отдать ему честь, в результате чего чуть не ткнул себя палочкой в глаз. Фаджа все это видимо позабавило, потому что он старательно прятал улыбку, Поттеру же было не до смеха, когда он взглянул на карманные часы.

— Три минуты и двенадцать секунд, прежде чем хотя бы один аврор отреагировал на неожиданную и несогласованную аппарацию, — презрительно сказал Поттер. — Не слишком впечатляет.

— Мы будем усерднее работать, чтобы оправдать ваши ожидания, главный аврор, — раздался голос из дверного проема ближайшего здания, и на свет вышел коренастый пожилой волшебник со свирепым выражением лица. Авроры тут же расступились, освобождая ему дорогу.

— Я — смотритель Старк, глава этого учреждения. Не думаю, что когда-либо имел возможность познакомиться с кем-либо из вас, уважаемые джентльмены, лично, хотя, разумеется, министр Фадж и главный аврор Поттер в представлении не нуждаются. Тем не менее, бумаги, пожалуйста.

Фадж сунул руку в карман, заставив всех собравшихся авроров напрячься и покрепче сжать палочки, и вытащил свиток пергамента, который протянул смотрителю.

— Мы здесь для ежегодной инспекции.

— Интересно, учитывая то, что наша последняя ежегодная инспекция была пять лет назад. Я уж было отчаялся дожить до ещё одной.

Смотритель внимательно прочитал бумагу, но всё было в порядке. А затем пугающе плавным движением он извлек палочку из ножен и направил её прямо в лицо Джеймсу Поттеру.

— Ваши палочки, джентльмены. Протоколы нужно соблюдать. И я заберу ваш кейс, министр Фадж.

Поттер зло сощурил глаза, но подчинился и отдал свою палочку. Фадж и Праудфут сделали так же, хотя последний уж очень сильно разнервничался.

Фаджа же, напротив, всё происходящее почти забавляло.

— Я был бы признателен, если бы вы не открывали мой кейс под дождем, добрый человек. У меня там бумаги, которые не должны промокнуть.

Аврор, забравший кейс, коротко кивнул.

— После всего того, что мы здесь увидели, я рад, что у вас есть протоколы, — немного презрительно сказал Поттер.

Смотритель усмехнулся.

— Разумеется, вам приятно думать, что вы поймали нас со спущенными штанами, главный аврор. Тем не менее, ситуация была полностью под контролем.

— Верится с трудом, — ответил Поттер.

— Это потому что вы ошиблись, посчитав нас стражниками Азкабана, а не наблюдателями. Пока мы здесь болтаем, за нами наблюдают офицеры, находящиеся на вершине башни, с которыми я нахожусь на связи. Стандартный протокол. Мне стоит сказать лишь слово или стоит вам сделать хоть что-нибудь, что можно было бы посчитать угрозой мне или моим людям, и через ровно двенадцать секунд появятся дементоры, чтобы продемонстрировать вам свои прекрасные лица, которые они всегда прячут под капюшонами. Что до моих людей, которых вы здесь внизу застали врасплох, что ж, они были не готовы только из-за того, что вы прибыли прямо посередине нашего ежегодного праздничного ужина, который мы устраиваем в честь дня рождения вашего сына, победившего Сами-Знаете-Кого. Тем не менее, если такая… фривольность задевает вас, я полагаю мы можем отменить эту традицию и оставить рождество единственным праздником, который мы здесь празднуем, — он сделал паузу и оскалился на Поттера, — если конечно, главный аврор, вы не хотите, чтобы рождество мы тоже отменили.

Не став дожидаться ответной реплики, Старк повернулся и направился внутрь здания. Фадж, Поттер и Праудфут последовали за ним вместе с аврорами, всё ещё держащими их на мушке. Внутри здания была круглая комната с решёткой вместо пола. Прибывшие встали в центре комнаты, а авроры, державшие их на мушке, медленно стали расходиться полукругом, держась спинами вплотную к стене. Старк выкрикнул команду, и на ничего не подозревающих гостей с потолка обрушился ледяной поток «Гибели воров», заставив их заорать от неожиданности. Через пять секунд поток прекратился, но авроры продолжали держать на мушке до нитки промокшее трио. Старк спокойно вынул из кармана часы и засëк время.

— Будьте любезны, джентльмены, стойте смирно еще двадцать секунд. Не хочу, чтобы кто-нибудь из моих людей испугался какого-нибудь неосторожного движения и отрезал вам голову. Мы не используем оглушающие в Азкабане.

Трое мужчин стояли по стойке смирно до тех пор, пока Старк, наконец, не убрал часы.

— Всё чисто. Ни империусов, ни иллюзий. Следов оборотного пока тоже не видно, — он издевательски кивнул Фаджу и Поттеру. — Имейте в виду, чтобы перестраховаться мы будем ждать целый час, прежде чем отправиться на территорию тюрьмы. Протокол, сами понимаете.

Он повернулся и направился к дверям.

— Высушите их и проводите в мой кабинет.

По его команде авроры сделали шаг вперед и начали творить высушивающие одежду чары, после чего протянули гостям перцовые зелья. Праудфут, который занервничал после слов смотрителя, громко проглотил своё зелье. Поттера и Фаджа же слова Старка, казалось, и вовсе не тронули. Несколько минут спустя все трое сидели в кабинете смотрителя, попивая едва тёплый чай с чёрствым печеньем.

— Прошу прощения за такое угощение, джентльмены. Один из побочных эффектов близости этого места к Азкабану — это то, что еда очень быстро теряет свои вкус и свежесть. Полагаю, что к тому моменту, как мы закончим, наш небольшой ужин в честь Джима Поттера будет практически несъедобным.

Поттер на это нахмурился, но заговорил Фадж.

— Со всем уважением, смотритель Старк, но ваше отношение к нам с момента нашего прибытия, ну, честно говоря, граничит с нарушением субординации.

Старк усмехнулся.

— Я не заигрываю с субординацией, министр. Я хватаю её за талию и целую так глубоко, что языком могу потрогать ей гланды, — он наклонился в своем кресле. — Я пятнадцать лет служу смотрителем Азкабана, Фадж. В три раза дольше, чем самый долгоживущий из моих предшественников. За те столетия, которые прошли с момента, как эта адская дыра была переоборудована в тюрьму, семь смотрителей сами расстались со своими жизнями. Первым моим делом здесь была уборка кровавых разводов, которые мне оставил мой предшественник. Если вы считаете, что я проявляю неуважение, когда говорю, что недоволен, что вы припёрлись со своей внезапной проверкой прямо посередине нашего дня Джима Поттера, то, чего уж, увольте меня… если сможете найти хоть кого-то, кто согласится на эту работу.

Поттер осторожно всмотрелся в Старка и вспомнил, что он о нём знал. Маттиас Старк был прекрасным аврором в конце семидесятых годов, но Пожиратели смерти вырезали всю его семью — жену, трёх детей (и их супругов), и семерых внуков — в течение двух месяцев. Целители в святом Мунго отказались выдавать ему заключение, которое бы позволило ему вернуться к службе, но после самоубийства последнего смотрителя никто, кроме Старка, на работу не согласился. И взялся он за неё с большим удовольствием. Поттер твёрдо встретил взгляд смотрителя, но даже если бы от этого зависела его собственная жизнь, он не знал, продолжал ли Старк работать в Азкабане из-за преданности Министерству и делу правосудия… или для собственного удовольствия, которое он получал, глядя на мучения осуждённых Пожирателей смерти. Но даже если последнее, был ли такой садизм результатом того, что его семья погибла от рук Пожирателей? Или это Азкабан его так изменил?

— Смотритель, — начал Поттер, — очевидно, мы начали не с того конца, за что я прошу прощения. Как вы знаете, в прошлом году мой сын и другие гости, присутствовавшие на его дне рождения, стали целью террористической атаки, для которой использовалось оружие, созданное Пожирателем смерти. В той же самой атаке был ранен мой предшественник на посту главного аврора. И сегодня — годовщина этой атаки.

— Я прекрасно осведомлен об этих событиях, главный аврор, — холодно сказал Старк. — Мы с Руфусом обсуждали это.

«А-а, — подумал Поттер, — Старк дружит с Руфусом Скримджером. Вот почему он так ко мне относится. Жаль, что сейчас уже слишком поздно становиться кем-то другим».

— Мы здесь сегодня, — продолжил Джеймс, — потому что за весь последний год мы так и не узнали, кто стоит за этой атакой и зачем она была нужна. Я надеялся, что под прикрытием «неожиданной проверки» мы можем допросить под веритасерумом бывших членов внутреннего круга Сами-Знаете-Кого и, возможно, получить хоть какую-нибудь полезную информацию, не вызывая паники и не привлекая внимания прессы.

Старк удивлённо откинулся в кресле.

— А вы не думаете, что пресса заметит, что вы ушли с дня рождения сына с целью посетить Азкабан, и начнет задавать вопросы?

— Пускай, — сказал Фадж, — если кто и заметит, то мы будем придерживаться версии, что Джеймс хотел провести внезапную проверку в день рождения сына, чтобы доказать, что его роль отца и защитника Джима никак не влияет на его способность выполнять обязанности главного аврора. Кроме того, как вы уже заметили, сегодня — один из самых любимых государственных праздников. Согласитесь, что в этот день неожиданная проверка имеет больше смысла, ибо праздник может притупить бдительность вас и ваших коллег. Но мы надеемся, что «Пророк» просто сфокусируется на других историях, связанных с сегодняшним праздником, и не заметит нашего отсутствия.

— Полагаю, в этом есть смысл, — кивнул Старк.

— Поэтому, — сказал Поттер, — мы бы хотели начать нашу «проверку безопасности» с крыла особого режима.

— Не проблема, — сказал смотритель, — но сначала мы обязаны проверить, что вы можете войти в это заведение. Нужно подождать ещё сорок минут, чтобы подтвердить, что вы не самозванцы под оборотным. Потом мы переместимся на вершину башни, где ещë раз окатим вас «Гибелью воров», — он ухмыльнулся, увидев их кислые лица, — Протоколы. Уверен, вы всё понимаете.

Они понимали, ибо изучали протоколы безопасности Азкабана большую часть лета. Их планы этого требовали.

* * *

23 июня 1993

Поместье Лонгботтомов

39 дней назад

После болтовни за завтраком (Джим заметил, что Августа и Гарри так и не спросили, как дела у его родителей) трое мальчиков отправились наверх, чтобы взять свои метлы. Гарри немного отстал и, прежде чем выйти из солярия, ⁽⁴⁾ повернулся к Августе.

— Сколько мне его занимать? — тихо спросил он.

Она посмотрела на часы на стене, показывающие четверть двенадцатого.

— До заката, если получится. Я пошлю домового эльфа с обедом около двух.

Гарри кивнул и пошёл наверх за метлой.

К половине двенадцатого три парня уже были на улице. Из окна гостиной Августа смотрела, как они играют, летая над их ухоженными садами. Затем она задëрнула шторы и подошла к камину, куда тут же бросила горсть летучего пороха.

— Поместье Малфоев, — сказала она.

Через несколько секунд в пламени появилась голова Люциуса Малфоя.

— Они ушли. Можете пройти через камин. Но напоминаю вам об условиях, которые вы поклялись соблюдать, пока вы в поместье Лонгботтомов, и о цене, которую вы будете обязаны заплатить, если их нарушите.

Люциус мрачно кивнул.

— Я всë помню.

С этими словами он вышел из камина, держа кожаный кейс в одной руке.

Августа села на ближайшее кресло, а Люциус уселся напротив, оставив между ними кофейный столик.

— Должна признать, лорд Малфой, что я была… удивлена срочностью, с которой вы просили о встрече со мной. Не говоря уж о строгости клятв, которые вы согласились принести, прежде чем я позволю вам прийти сюда. Давайте прямо, что за дело может быть между домами Лонгботтомов и Малфоев, которое так важно для вас?

— Честно говоря, леди Августа, это зависит от того, знакомы ли вы с этим предметом, — он открыл кейс и достал оттуда книгу, которую положил на кофейный столик.

Кодекс Анафемы

— А, — тихо сказала она, — понятно.

— Вы знакомы с этой книгой? — спросил он, слегка удивившись её спокойствию и самообладанию.

Люциус всегда считал, что Августу Крауч Лонгботтом распределили неправильно.

— У меня и Арчи не было секретов друг от друга, а вот между ним и Алжерноном, его братом… скажем так, были трудности с доверием. Кроме того, я была второй по старшинству в моем поколении Краучей, и политика этой семьи была такой, что по крайней мере два человека обязаны были знать о книге, не вдаваясь в содержимое. Так какое отношение к нашему делу имеет этот проклятый том, лорд Малфой?

Он сделал глубокий вдох.

— Миледи, не случалось ли вам читать параграф о… крестражах?

* * *

Азкабан

31 июля 1993

19:15

Фадж, Поттер и смотритель Старк провели следующие сорок минут, обсуждая волшебную политику и вероятность возрождения движения Пожирателей смерти, пока аврор Праудфут тихо сидел в сторонке, периодически кидая быстрые взгляды на часы, висящие на стене. Примерно за двадцать минут до конца времени ожидания в комнату вошёл аврор с кейсом Фаджа и доложил смотрителю, что в кейсе лежат несколько папок, пара перьев, чернильница и несколько флаконов с веритасерумом и перцовым зельем.

Фадж улыбнулся. Самый, по его мнению, опасный момент прошел.

— Перцовое для меня, — добродушно сказал он. — Не слишком жалую погоду Северного моря. Не хочу простудиться.

Причины держать в своем кейсе веритасерум министр объяснять не стал, и Старк отпустил аврора, не задав никаких вопросов.

Как только час прошёл, смотритель и трое его гостей спустились к лодочной станции, которая была на стороне платформы Ахерон, обращённой к острову Азкабан. Там их уже ждала маленькая лодка, для которой, казалось, пересечь неспокойные воды было невыполнимой миссией. Однако, к удивлению гостей, самоходная лодка проплыла всего около пяти-шести метров, после чего взлетела и понеслась вперед. Через пару минут летающее судно было уже у вершины мрачной башни и пристало к небольшому балкону.

Сойдя на «сушу», авроры снова окатили троих гостей «Гибелью воров», после чего поставили перед большим зеркалом, в котором их отражения предстали обнажёнными, за исключением любых металлических и деревянных предметов. Наконец, они прошли в главный командный пункт тюрьмы, где им вернули их палочки и кейс.

— Так, слушайте все, — обратился смотритель Старк к собравшимся аврорам, — наши гости здесь по делу, поэтому приступим.

Он повернулся и направился к центру комнаты, где в полу зияла круглая дыра приблизительно пяти метров в диаметре. Старк активировал чары Сонорус и начал говорить в дыру. Его голос, отражаясь от стен, загрохотал на всю тюрьму.

— ЭТО СМОТРИТЕЛЬ СТАРК. ДВОЕ СОТРУДНИКОВ И ТРОЕ ПРОВЕРЕННЫХ ГОСТЕЙ БУДУТ СОПРОВОЖДАТЬ МЕНЯ НА УРОВЕНЬ ДЕСЯТЬ. ДЕМЕНТОРЫ НЕ ДОЛЖНЫ ПОДНИМАТЬСЯ ВЫШЕ ТРЕТЬЕГО УРОВНЯ, ЕСЛИ НЕ ПРИКАЗАНО ОБРАТНОЕ ИЛИ ЕСЛИ НЕ ЗАФИКСИРОВАНО ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ПРОТОКОЛА УРОВНЯ ТРИ ИЛИ ВЫШЕ. КОД БЕЗОПАСНОСТИ АЛЬФА-ГИППОГРИФ-ДЕВЯТКА-ДВА-ФАРАМИР. ПОДТВЕРДИТЬ!

Заинтересовавшись, аврор Праудфут подошëл к дыре и, посмотрев вниз, тут же отпрянул назад, пытаясь побороть головокружение. Дыра оказалась колодцем, который проходил сквозь всю пятнадцатиэтажную башню, и от взгляда в глубину у него закружилась голова. Тем не менее, он наклонился, чтобы снова посмотреть, когда из глубин раздался ужасный хриплый голос.

— [Я\МЫ] К-о-О-о-Д Б-е-Е-з-З-О-п-А-а-с-С-Н-о-О-с-т-и-И п-р-и-И-н-я-т[НЕНАВИЖУ!]

— [Я\МЫ] И-И-н-с-Т-Р-у-У-у-к-Ц-И-и-И п-О-О-н-я-Я-т-Ы-Ы[ГРЯДЕТ ГОЛОДНЫЙ ПИР!]

— [Я\МЫ] Д-О-о-Л-Ж-н-Ы П-о-О-Д-Ч-и-И-и-н-И-т-ь-С-Я-я-я[ВСЕ ДУШИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПОГЛОЩЕНЫ!]

Сам голос, в котором в равных пропорциях были покорность и злоба, уже выбивал из колеи. Но тут Праудфут понял то, что сделало голос во сто крат ужасней. Он слышал голос дементора не ушами. Он гремел у него в голове. И звучал он точь-в-точь как голос его давно умершей, но от того не менее ненавидимой бабушки.

— Когда-нибудь уже встречался с дементором, парень? — тихо спросил Старк у Праудфута с гораздо большей теплотой.

— Нет, — ответил Праудфут, — но я могу вызвать патронуса.

— Ты не можешь этого знать, пока не встретился с дементором лицом к лицу. Никакая теория не сможет подготовить тебя к этому опыту. Но не переживай. Пока я и мои ребята рядом, ты в безопасности. И кроме того, дементоры будут подчиняться приказам. Тебе нечего бояться, пока ты не сделаешь чего-то, нарушающего протокол.

Праудфут на это кивнул, а смотритель повернулся к своим коллегам.

— Абернати, Браун. Со мной. Палочки наизготовку.

Он повëл собравшихся к ближайшему лифту, который открыл с помощью небольшого латунного прута, пристегнутого к его поясу цепью. А несколько секунд спустя шестеро мужчин уже спускались в недра тюрьмы Азкабан.

— Ну, главный аврор, — с улыбкой тихо сказал Фадж, — вы удовлетворены протоколами безопасности?

Поттер кивнул.

— Очень. Пока что все так, как и должно быть.

Позади них Праудфут нервно сглотнул от мысли, сколько этих протоколов он и его сообщники собираются нарушить.

* * *

Поместье Лонгботтомов

21 июля 1993

13:10

(10 дней назад)

— Это?! Это работа, о которой ты мне писал?! — в ярости орал Маркус. — Долбаный ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА?!

Гарри прикусил губу. До этого момента он надеялся, что ему удастся постепенно раскрыть Маркусу, в чем заключается их маленький заговор, но Люциус думал иначе и решил вместо этого просто вывалить всë, что у них было: что они планировали акт государственной измены, за который их, если их поймают, отправят гнить в Азкабан до конца жизни. И вероятность такого исхода значительно повышалась, если они не смогут завербовать хотя бы еще одного сообщника, который умеет творить чары патронуса.

Маркус сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем покачал головой.

— Я принес клятву секретности и связан ею. Но участвовать в безумии, которое вы придумали, я не стану, — он встретился глазами с Гарри, — и я надеюсь, что ты тоже передумаешь, Гарри. Ты… выше всего этого.

Он повернулся и направился к дверям, пока остальные заговорщики начали переглядываться, а «мистер Като» особенно выразительно посмотрел на Гарри. Маркус уже был у дверей, когда Поттер наконец заговорил:

— Волдеморт жив.

Маркус тут же замер. На секунду у него закружилась голова, и ему показалось, что его рука, которая сейчас была в нескольких сантиметрах от дверной ручки, на самом деле в нескольких километрах от неё.

— Ты лжешь, — громко прошептал он.

— В восемьдесят первом, — продолжил Гарри, — его физическое тело было уничтожено. Но его дух уцелел из-за того, что он создал проклятые предметы — они называются крестражами — в которые он спрятал части своей души. Два года назад он вселился в Квиринуса Квиррелла и использовал его, чтобы попытаться украсть из Хогвартса артефакт, который помог бы ему создать новое тело. Джим остановил его с моей помощью. В прошедшем году один из его крестражей попал в руки студента Хогвартса. И Волдеморт овладел им. На самом деле, это Волдеморт был ответственным за всё, что случилось в школе в прошлом году, включая нападения. Это он стоял за пранком над слизеринской командой по квиддичу, из-за которого мы чуть не замёрзли насмерть, и свалил всю вину на Джима Поттера. И снова Джим и я остановили его, но если бы мы опоздали на тридцать минут, Волдеморт бы возродился и, скорее всего, убил бы всех в школе.

— Ну, — прервал его Люциус, — не всех уж. Уверен, что он сперва поговорил бы с детьми своих бывших слуг, чтобы посмотреть, принесут ли они ему присягу.

Маркус в ярости обернулся.

— Я бы НИКОГДА!..— начал он, но слова застряли у него в горле. «А никогда ли? С учетом того, как меня растили, что бы я сказал, если бы Тёмный Лорд появился передо мной во плоти?!»

— Мы никогда не избавимся от него, — спокойно продолжил Гарри, — пока кто-нибудь не найдёт все его крестражи и не уничтожит их. И прямо сейчас, за исключением Волдеморта, единственные люди, которые могут знать о них хоть что-то, сидят в крыле особого режима в Азкабане.

— Но почему это ваша забота?! — практически выплюнул Маркус. Его уже ощутимо потряхивало. — Просто сообщите об этом в ДМП, и они достанут всю информацию законно!

— Мы не можем идти на такой риск, — сказал азиат. — Пожиратели смерти, которые избежали наказания в последнюю войну, сейчас занимают самые высокие должности в Министерстве, — он посмотрел на Малфоя. — Без обид.

— Без обид, — сухо сказал Люциус.

— Поэтому, — продолжил азиат, — если кто-нибудь из этих Пожирателей узнает о существовании крестражей и сможет найти хотя бы один из них прежде, чем мы их уничтожим…

— А вы кто такой?

— Я не скажу, пока ты не принесëшь ещё несколько клятв, мой мальчик, но когда я носил другое лицо, я был твоим учителем по ЗОТИ.

Маркус посмотрел на Като, как на сумасшедшего.

— Проехали. Это сумасшествие. Так… так поступили бы гриффиндорцы!

— Маркус, — спокойно сказал Гарри, — гриффиндорцы делают то, что правильно. Слизеринцы делают то, что необходимо. Ты нужен нам. Пожалуйста, помоги.

Флинт покачал головой и спрятал лицо в ладони.

«Тëмный Лорд! Жив! — подумал он. — Что бы сделал старый Айронсайд?»

— Какой план? — почти сломленно спросил он.

* * *

Азкабан

19:40

Лифт ехал долго, а из-за скрежета ржавого механизма, прерываемого криками и мольбами, доносившимися из-за дверей, казалось, что спуск длится целую вечность. Наконец, двери распахнулись, открывая взгляду огромную круглую комнату с дырой в потолке и полу. На этаже было двадцать камер, расположенных у внешней стены, и двенадцать из них было занято. Как только прибывшие вышли, их почти сбил с ног запах человеческих отходов и жалобные стоны заключенных. Ну, в основном, стоны. Поттер услышал один женский голос, который… пел? А затем ему стало не по себе. Он узнал этот голос.

— С кого хотите начать, главный аврор? — спросил Старк.

— Сириус Блэк, — напряжённо ответил Поттер.

Старк коротко хохотнул.

— Ну, разумеется. Глупо спрашивать.

Он отвел группу к камере, внутри которой на полу сидел человек в тёмной робе заключённого. Он был очень худ, волосы его были темны как смоль, а борода длинна и всклокочена. Стены его камеры были покрыты метками. Больше всех выделялись грубые рисунки оленя и, похоже, двух собак, которые были бережно выцарапаны на тёмной стене. Вокруг них были сотни и сотни маленьких царапин, скорее всего, означающих, сколько дней он провёл в этой камере. И, наконец, разбросанные тут и там, без конца повторялись три слова:

Прости меня, Гарри.

Услышав, что кто-то пришёл, Сириус Блэк поднял голову, и его глаза расширились.

— Я, — он закашлялся, — я знаю тебя, — сказал он, не сводя глаз с Джеймса Поттера. — Ты мой брат.

Дыхание Поттера замерло у него в глотке, а Старк покачал головой.

— Это главный аврор Поттер, Блэк. Ты должен проявить уважение.

Но Сириус словно не слышал смотрителя.

— Да, — снова кашель, — мой брат… во всем, кроме крови. Мой брат… который был мне больше братом… чем мой настоящий брат.

Тут Сириус внезапно бросился вперëд и изо всех сил вцепился в прутья решетки.

— Джеймс! Пожалуйста! Борись! Вспомни правду! Вспомни, что это Хвост предал тебя! Не я! ХВОСТ!

Джеймс повернулся к смотрителю с выражением любопытства на лице.

— Да, — сказал Старк, — он разглагольствует об этом Хвосте с тех пор, как тут оказался. Может, вы знаете, о ком он говорит?

Поттер покачал головой.

— Понятия не имею.

Услышав это, Сириус застонал и начал бить себя кулаками по голове. А затем подозрительно посмотрел на Поттера.

— Ты не Джеймс? Кто ты?!

Старк вздохнул.

— Боюсь, он сошёл с ума. Не думаю, что вам удастся вытянуть хоть что-то полезное из него. Или из них остальных.

— Это выстрел наугад, — согласился Фадж, — но пока у нас ничего лучше нет. Так, какой протокол для открытия камеры, чтобы мы могли дать ему веритасерум? Я что-то не вижу никаких замков.

— ДА! — закричал Сириус. — НАКОНЕЦ-ТО! ДАЙТЕ МНЕ ВЕРИТАСЕРУМ! СПРОСИТЕ МЕНЯ О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО В ТУ НОЧЬ!

Старк зло махнул палочкой, и Сириус отлетел к дальней стене.

— Ни слова больше, пока тебя не спросят, Блэк! Или я велю дементору провести ночь рядом с твоей камерой. Хочешь снова пройти через это, а?

Узник ничего не сказал, только сполз мешком на пол. Поттер злобно сощурил глаза, но тут же овладел собой и бесстрастно посмотрел на смотрителя. Старк ничего не заметил, потому что уже повернулся к Фаджу и демонстрировал ему штырь, которым активировал лифт.

— Мы открываем камеры этим, министр. Нужно прикоснуться этим к двери камеры, и она откроется.

— Один ключ для всех камер? — удивлëнно спросил министр. — Кажется, это немного неблагоразумно.

Старк улыбнулся.

— Ключ привязан к моей биомагической сигнатуре. Если кто-нибудь другой хотя бы дотронется до него, включится тревога, и тюрьма будет запечатана, — он шагнул к двери, держа в руках ключ. — Ну что, начнëм? Не хотелось бы торчать здесь всю ночь.

— Верно, смотритель Старк, — сказал Фадж и, кинув взгляд на Поттера и Праудфута, мгновенно достал палочку и направил её на спину смотрителя.

— ОСТОЛБЕНЕЙ!

Смотритель упал как камень. Его спутники последовали за ним. Сириус резко сел в своей камере, поражëнный увиденным, но тут Поттер наставил на него палочку.

— Прости, старик, — немного грустно сказал он, посылая в узника оглушающее, — но так будет лучше.

— Праудфут, охраняй дыру, — велел Поттер.

Затем он и Фадж кивнули друг другу и пошли по кругу, останавливаясь перед каждой камерой и оглушая заключенных. Кто-то просил о пощаде или свободе, другие кричали оскорбления или просто несли чушь. Кто-то не реагировал никак, но всех их постигла одна участь. Когда Поттер оказался у дверей лифта, он наложил на них сильнейший Коллопортус Тримендиус, прежде чем продолжить свой ход. Праудфут встал наготове у дыры. Внезапно оттуда донëсся страшный скрежещущий звук, источник которого находился примерно в десяти этажах под ними. Молодой аврор нервно перехватил палочку.

— Я… я думаю они идут, — треснутым голосом сказал он.

— Должно быть, почувствовали нашу магию, — сказал Поттер не отвлекаясь от оглушения заключенных, чтобы ни у кого не осталось никаких воспоминаний. — Нарушение протокола и всё такое. Но тревоги до сих пор нет, поэтому сверху к нам никто не должен прийти. Когда увидишь их, твори патронуса.

Наконец, Поттер и Фадж встретились на противоположной стороне комнаты, где их ждала единственная обитательница крыла особого режима. Беллатриса Блэк-Лестрейндж раскачивалась вперед-назад, безумно хихикая и распевая притворно детским голосом что-то, что звучало, как детская песенка.

Маггла труп, маггла труп болтается в петле,

Разложился и раздулся, хе-хе-хе.

Язык синий, серы лица,

Удобренья для теплицы!

АХАХАХАХАХАХАХАХАХАХА!

Поттер поражëнно уставился на безумную женщину.

— Так, это… напрягает, — наконец сказал он.

Фадж усмехнулся и послал в женщину оглушающее.

— У тебя просто дар преуменьшения, — кисло сказал он.

— Эм, они определенно идут! — воскликнул Праудфут полным ужаса голосом.

Откуда-то снизу донёсся звук разъярëнного шёпота.

— Я… простите… я не… я не думаю, что смогу…

Поттер быстро встал рядом с молодым человеком и положил руку ему на плечо. Затем, наклонившись, он зашептал.

— Всё в порядке, Маркус. Просто вспомни. Всё, что ты хочешь, будет твоим, если ты сможешь выдержать ещё один час.

Молодой человек прикусил губу и кивнул. Они оба направили палочки на дыру и сотворили заклинание вместе.

ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Из их палочек вырвались два облака серебряного тумана, которые зависли перед приближающимися дементорами, заставив их закричать от ярости и ужаса.

* * *

22 июля 1993

Дом Флинтов

Полдень

(9 дней назад)

Маркусу пришлось ждать до обеда, чтобы сказать своим родителям, что он нашел работу и переезжает в Хогсмид. Он так волновался, что почти не спал прошлую ночь. И хотя он планировал сообщить родителям всё за завтраком, Арис Флинт его пропустил, как он обычно делал в те дни, когда его похмелье было особенно сильным.

Мать Маркуса, Алисандра, восприняла новости хорошо и, насколько это было возможно, поздравила сына так, чтобы не вызвать гнев мужа. Но можно было не заморачиваться. Арис уже был в ярости.

— Это из-за той чуши с академией авроров, не так ли, мальчишка?! — прорычал Арис.

— Если я смогу, то смогу, — ответил Маркус, — если нет, займусь чем-нибудь ещё. В любом случае, у меня сейчас есть перспективы, и я, по крайней мере, не буду отъедать часть твоих денег, о чëм ты постоянно жаловался с самого моего детства.

Глаза Ариса расширились от гнева.

— Ты что, дерзишь мне, мальчишка?

— Совсем нет, па. Я ставлю тебя в известность о своих планах и даю понять, что я больше не твоя проблема. Думал, ты будешь рад это узнать.

Арис усмехнулся.

— Я рад, бесполезный ты бездарь. Со всеми своими книгами и значком префекта. Думаешь, что ты лучше нас?

— Я ничего такого не думаю, па, — и если Маркус и сделал ударение на слово «думаю», отец его этого не понял.

Несколько оскорблений спустя Маркусу это надоело. Он поднялся на ноги и, махнув палочкой, вызвал свой собранный чемодан и метлу.

— Я ухожу, — сказал он.

— Аврор! Как будто Академия когда-нибудь возьмет Флинта! И даже если ты туда попадешь, думаешь, тебе удастся спастись, когда Тёмный Лорд вернется?!

Маркус повернулся к своему разглагольствующему отцу со злобным выражением на лице.

— Тёмный Лорд никогда не вернется! А если у него каким-нибудь образом и получится, я буду горд бороться против него!

Он уже повернулся уходить… когда его отец грубо схватил его за плечо, развернул и ударил ему прямо в бровь. От неожиданности Маркус упал на пол, чем воспользовался Арис и несколько раз пнул его.

— Арис! Нет! — закричала Алисандра.

Арис заорал на жену, велев ей заткнуться, но, повернувшись к сыну, чтобы продолжить избиение, он застыл, увидев, что в глазах Маркуса плещется жажда убийства. А его палочка направлена прямо в лицо Ариса. Продолжая смотреть отцу в глаза, Маркус поднялся на ноги. А затем, убрав палочку, он сделал шаг вперёд и приблизил своё лицо к лицу Ариса.

На секунду у Маркуса возникло чувство неправильности. Он не был так физически близок к отцу уже очень долго, а в глаза ему не смотрел и того дольше.

«Когда это я успел стать выше него? — удивлённо подумал Маркус. — Он что, скукожился или что?»

Маркус быстро отбросил эти мысли.

— Ударь меня ещё раз, — сказал он низким голосом. — Ну же, па. Ударь меня. Рискни.

Но Арис не стал бить сына снова. Потому что в первый раз за всю жизнь сына Арис понял, что боится Маркуса. Не в силах сдерживать взгляд сына, Арис отвёл глаза, а лицо внезапно покраснело. Маркус подошёл к матери и поцеловал её в щеку, после чего подобрал чемодан.

— Я не вернусь, — наконец сказал Маркус и ушёл прочь из дома Флинтов навстречу своему будущему.

* * *

Азкабан

19:52

— Помни, никаких телесных патронусов. Нас не должны идентифицировать.

Праудфут снова кивнул и нахмурился, пытаясь сконцентрироваться. Поттер же заорал через плечо.

— Министр, мы долго не продержимся. Плюс мы собираемся пошуметь. Мы же не хотим, чтобы авроры просто влетели сюда на метлах, не так ли?

— Принято, — напряжëнно сказал Фадж.

Он взял в руки свой чемодан и достал оттуда чернильницу, которую тут же открыл и начал выливать из неё чернила себе в руку. Через секунду из пузырька выпало кое-что твёрдое — небольшой сферический объект, покрытый чёрными чернилами. Он отбросил теперь пустую чернильницу и очистил предмет и свои руки простыми чарами очистки. Через секунду в руке у министра осталась только блестящая чёрная жемчужина, которую Фадж бросил в дыру и тут же наложил на неё заклинание.

— ЭНГОРГИО МАКСИМУМ!

Сверкнула вспышка, и жемчужина увеличилась до огромных размеров, полностью закупорив дыры в потолке и полу. Поттер и Праудфут отступили в комнату.

— И эта штука сможет сдержать авроров и дементоров? — с сомнением спросил Праудфут.

— Это антиподная чёрная жемчужина. Она может выдержать драконье пламя. Если что-то и сможет её уничтожить, то в процессе оно уничтожит и всю башню. Легче будет пробить новую дыру в полу или стене, а они устойчивы к трансфигурации.

— Всё равно, надо спешить, — сказал Поттер, — что с зельями?

Фадж вытащил флакон с зельем из своей сумки и бросил его Поттеру. Это был один из тех флаконов, содержимое которых охранники морской базы Ахерон идентифицировали как веритасерум. Однако на самом деле в нем был напиток живой смерти. Истинную природу зелья скрывали очень дорогие и крайне незаконные флаконы, которые обычно использовали магические контрабандисты, чтобы запрещённые к перевозке зелья выглядели безобидными.

— Ключ может быть проблемой, — сказал Фадж. — Метаморфомагия может скопировать биомагическую сигнатуру?

— Нет, — ответил Поттер, — что означает, что теперь наше время совсем коротко.

Пока они говорили, он подошел к бесчувственному телу смотрителя Старка и забрал у него латунный ключ. Как только его руки коснулись ключа, на всю тюрьму заорала оглушительная сирена. Поттер проигнорировал звук и коснулся ключом двери в камеру Сириуса Блэка, заставив её исчезнуть. Он бросил ключ Фаджу и вошёл в камеру, где капнул пару капель напитка живой смерти на язык Сириуса, после чего сотворил диагностическое заклинание, чтобы проверить его состояние. Удовлетворившись, Поттер коснулся палочкой лба Сириуса и начал трансфигурацию.

В норме полная трансфигурация живого человека была невероятно сложной задачей, даже для мастеров искусства. Трансфигурация же мертвого, напротив, ничем не отличалась от обычной трансфигурации неживого предмета. И, к счастью, живой человек, помещённый под действие напитка живой смерти, был «достаточно мертв», чтобы трансфигурация работала как обычно. Десять секунд спустя Поттер вышел из камеры, держа небольшой красный кирпич, на котором было написано «С. Блэк», и положил его в кейс министра. В другой камере министр Фадж уже заканчивал трансфигурировать Рабастана Лестрейнджа в похожий кирпич.

Четыре минуты спустя кирпичи, которыми стали Сириус Блэк и все трое Лестрейнджей были уложены в кейс Фаджа. Тем не менее, было ясно, что время у них почти кончилось. Звуки разрывающихся заклинаний с другой стороны двери лифта и гигантской жемчужины ясно давали понять, что охрана тюрьмы близко, а холод, который крепчал с каждой секундой, не давал сомневаться, что под жемчужиной их ждет армия голодных дементоров. Фадж быстро вытащил из сумки три «перцовых зелья», которые на самом деле были успокоительными настоями, и передал их своим компаньонам, чтобы им всем было проще справиться с близостью дементоров.

Фадж и Поттер подошли к камере последнего на сегодня заключённого.

— Мы точно уверены, что он нам нужен? — спросил Фадж.

— Не хочется признавать, но, кроме Сириуса, он, скорее всего, нужен нам больше всех.

Фадж нахмурился, а затем жестом пригласил Поттера открыть дверь.

Когда он вошëл внутрь, он послал в оглушëнного человека ещё два оглушающих. Просто на всякий случай.

— Это было необходимо? — с тревогой спросил Праудфут.

— Да, — напряжённо сказал Фадж.

Он наклонился и капнул несколько капель напитка живой смерти в рот узника, после чего сотворил диагностическое заклинание. Увидев результат, он выпучил глаза, а затем, налив в рот заключённого ещё зелья, снова начал диагностику.

— Вот дерьмо!

— Что? — спросил Поттер.

— Оно не работает. Мозговая активность не прекращается, несмотря на напиток живой смерти.

— Это невозможно!

— Это Руквуд! — прошипел Фадж, а затем разочарованно вздохнул. — Мы не сможем трансфигурировать его. Портключ сможет выдержать дополнительный вес?

Поттер помедлил.

— Должен, но предел ошибки ощутимо снизится. Это экспериментальный портключ.

Фадж кивнул и замахал палочкой над бесчувственным Августусом Руквудом, заставив его тюремную робу превратиться в тяжелую металлическую смирительную рубашку, которая крепко связала его руки. Ещё один взмах — и поднос из-под еды, начал обматываться вокруг его головы, превращаясь в тяжёлую железную маску, которая полностью закрыла глаза и рот Руквуда, чтобы он ничего не мог увидеть или сказать.

— Он действительно так опасен? — нервно спросил Праудфут.

— За исключением Тёмного Лорда, — злобно зашипел Фадж, — он единственный живой человек, которого я боюсь. И тем не менее, я собираюсь освободить его из тюрьмы!

Тем временем, Поттер вытащил из кейса Фаджа пергамент и, положив его на пол, сотворил сильнейшее фините, на которое был способен. Пергамент тут же принял свою истинную форму — огромного ковра, покрытого вышитыми рунами, которые Джордж Уизли мгновенно узнал бы. Затем он положил кейс в центр ковра и трансфигурировал его в огромный чемодан, в который бесцеремонно закинул связанного Руквуда.

— Уходить будем здесь. Это дальше всего от лифта и с каждой стороны есть по пустой камере. Меньше шансов, что пострадает аврор или заключëнный.

— Какая трогательная забота об осуждённых убийцах, — сказал Фадж. — Мы точно уверены, что не хотим перебить других Пожирателей, пока у нас есть шанс? Лучше сейчас, чем потом встречаться с ними в бою.

— Эй, — воскликнул Праудфут, — я не подписывался на массовое убийство.

— Согласен, — наконец сказал Поттер после довольно долгой паузы.

— Хмф, — фыркнул Фадж, — жизнь в Австралии сделала тебя мягким, Поттер.

— Угу, — ответил ему Джеймс, — а жизнь с моей кузиной сделала тебя жестоким, Фадж. Теперь, давайте все на ковер. Праудфут, держи чемодан и не давай ему болтаться. Я… не совсем уверен, что портал сделает с ковром… и нами.

— Подождите, — перебил его министр, — мне нужно забрать жемчужину.

— Вы спятили?! — воскликнул Праудфут. — Авроры и дементоры ворвутся сюда, как только вы её уберëте!

— Если этот экспериментальный портал, на который мы поставили нашу свободу, репутацию и жизни, не сможет вытащить нас отсюда достаточно быстро, чтобы мы смогли избежать встречи с дементорами, то мы всё равно обречены. А жемчужина — не просто бесценное произведение искусства, за которое я заплатил двести тысяч галеонов. Если она попадёт в руки ДМП, они смогут связать еë со мной!

С этими словами Фадж почти одновременно сотворил фините и акцио. Жемчужина съëжилась до нормальных размеров и быстро оказалась в руках у Фаджа. Эффект был мгновенный: температура резко упала и орда разъярëнных дементоров ворвалась в комнату, как чёрное штормовое облако, полное ненависти и жестокости. Праудфут в ужасе закричал.

— ДАВАЙ! — заорал Фадж.

— РЕПЛИКА ДРАМАТИЧЕСКИЙ ПОБЕГ! — крикнул Поттер, активируя портал.

Ближайший дементор был уже меньше, чем в тридцати сантиметрах от них, когда комнату наполнили звуки электрических разрядов, сильно запахло серой и сверкнула ослепительная вспышка света. А на верхней палубе платформы Ахерон авроры, которые собирались отправиться на помощь, подскочили от неожиданности, когда башню Азкабана сотряс мощный взрыв, пробивший дыру во внешней стене на уровне этажа особого режима.

* * *

Из письма отправленного 24 июля 1993

(8 дней назад)

РАБ,

Как ты и говорил, модифицированное оборотное зелье дает примерно в три раза больше времени, чем обычное, и абсолютно устойчиво к «Гибели воров». Тем не менее, итоговое время действия эффекта трансформации непостоянно, и я не стал бы надеяться, что оно продлится больше ста пятидесяти минут. Что важнее — когда эффект действия зелья кончается, принявший его будет испытывать сильнейшую тошноту, которая продлится почти сутки. Первое время (примерно первые пятнадцать минут после окончания действия зелья) тошнота так сильна, что творить заклинания невозможно. Я однозначно не буду рисковать аппарировать в таком состоянии. К счастью, я знаю создателя порталов, который сможет предоставить нам обычные порталы и даже согласится на обливиацию, если цена будет правильной.

ЛМ

* * *

Поместье Лонгботтомов

21:30

— Миледи, — сказал домовой эльф Хоскинс с подобающей торжественностью, — ваши гости прибыли.

Минуту спустя в комнату, где ждали Гарри и Августа, ввалились трое уставших мужчин, двоим из которых явно было нехорошо. Дорога была трудной из-за понятной паранойи путешественников — они использовали в общей сложности три портала (в дополнение к экспериментальному, который унес их из Азкабана… и который позже вызвал небольшой пожар в лесу Гэллоуэй), чтобы сделать крюк вокруг британских островов, делая небольшую остановку после каждого, чтобы стереть все магические следы их присутствия. Они также сделали одну долгую остановку на почти пятнадцать минут, чтобы превратить свою одежду во что-то менее броское и дать «Фаджу» и «Праудфуту» немного прийти в себя из-за побочного эффекта модифицированного оборотного зелья, который включал в себя очень много рвоты.

— Успех, джентльмены? — спросила Августа, не поднимая взгляда от пасьянса.

Гарри был менее расслаблен, поэтому вскочил когда Регулус, Люциус Малфой и абсолютно зеленый Маркус Флинт ввалились в комнату, а за ними вплыл огромный чемодан. Флинт, в частности, выглядел так, словно от рвоты его удерживает только стоимость ковров Лонгботтомов.

— Полный успех, миледи, — сказал Люциус немного дрожащим, но полным достоинства голосом. — Руквуд… под контролем, но не так крепко, как все остальные. Насколько я помню, вы говорили, что у вас есть место, куда его можно поместить, если возникнут проблемы?

Она кивнула.

— Хоскинс, покажи нашим гостям и их… поклаже подземелья.

— Здесь есть… подземелья, леди Августа? — удивлëнно спросил Гарри.

Новое заточение Пожирателей не было частью плана.

— Поместье находится на месте крепости Лонгботтомов, которая была построена в седьмом веке. Первый лорд Лонгботтом был, ну, довольно кровожадным по нынешним меркам, хотя, я думаю, не более, чем остальные в первом волшебном совете. Думаю, что подземелья столько времени оставались нетронутыми, потому что его наследники хотели оставить напоминание о том, насколько цивилизованными они стали. Или, возможно, они волновались, что вся эта цивильность долго не продлится и просто готовились к будущему варварству.

Сидящий в кресле Маркус проглотил зелье от боли в животе, а затем осторожно прихлебнул из бокала с бренди, который ему налил Гарри.

— Я всё ещё не могу поверить, что ты втянул меня в это, — почти осуждающе сказал он Гарри.

— Всё было так плохо? — спросил Гарри.

— Я мог потрогать чёртовых дементоров из-за того, что лорд Малфой хотел забрать свою магическую жемчужину! — Маркус тряхнул головой. — Ох, леди Августа, хотел бы я, чтобы с нами там был Невилл. Его патронус был бы очень кстати.

— У меня было два железных условия, прежде чем я согласилась участвовать в этом безумии, — сказала Августа, продолжая раскладывать пасьянс. — Первым было то, что Невилл никак не будет в этом участвовать и даже не узнает о нашей роли во всём этом.

Маркус кивнул.

— А каким было второе? — с любопытством спросил он.

— Что никто из Лестрейнджей не выйдет отсюда живым, — просто сказала она, будто речь шла о погоде.

Маркус сглотнул и вернулся к своему бренди.

Через несколько минут Регулус и Люциус вернулись из подземелий.

— Руквуд заперт, — сказал Рег. — Он связан, скован по рукам и ногам, во рту кляп, на лице сплошная маска, а также накачен под завязку напитком живой смерти. Плюс, на случай, если он вдруг начнет воспринимать окружающий мир, его маска зачарована на повторе петь «На цыпочках через тюльпаны»⁽⁵⁾. Если этого не достаточно, чтобы от него не было проблем, мы можем уже сейчас сдаться.

— Тогда, пожалуй, — сказал Люциус, — я пойду домой. Драко в гостях у своего магглорожденного друга, но завтра обещал вернуться, — он сделал паузу и засмеялся. — Год назад я и представить не мог, что скажу такое.

— Так что дальше? — слабо спросил Маркус.

— Мы отдохнем пару дней, — ответил Регулус. — Убедимся, что побег не вызвал ничего катастрофического, что могло бы поменять наши планы. Затем мы встретимся с легилиментом, которого нашёл Гарри. Если он согласится с нами сотрудничать и принесёт необходимые клятвы, мы сможем начать допрос Пожирателей к концу недели.

— Ничего катастрофического не будет, — уверенно сказал Люциус. — Самое сложное уже позади. Дальше всё пойдёт гладко.

* * *

1 августа 1993

С первой полосы «Ежедневного Пророка»

ПОБЕГ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ ИЗ АЗКАБАНА!

СИРИУС БЛЭК! БЕЛЛАТРИСА ЛЕСТРЕЙНДЖ!

БРАТЬЯ ЛЕСТРЕЙНДЖИ! АВГУСТУС РУКВУД!

ВЕСЬ ВНУТРЕННИЙ КРУГ САМИ-ЗНАЕТЕ-КОГО!

КТО СПАСЁТ НАС ОТ КОЗНЕЙ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ?

* * *

3 августа 1993

С первой полосы «Ежедневного Пророка»

ВИЗЕНГАМОТ СОБИРАЕТСЯ НА ВНЕОЧЕРЕДНУЮ СЕССИЮ!

МИНИСТР ФАДЖ ТРЕБУЕТ ВОЗОБНОВЛЕНИЯ ДЕЙСТВИЯ ЗАКОНОВ О ПОЖИРАТЕЛЯХ СМЕРТИ!

НОВАЯ ВЛАСТЬ РЕАГИРУЕТ НА КОЗНИ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ!

* * *

5 августа 1993

С первой полосы «Ежедневного Пророка»

ДЕМЕНТОРЫ СПУЩЕНЫ С ПОВОДКА!

СПОРНЫЙ ПЛАН ФАДЖА!

ДЕМЕНТОРЫ БУДУТ ОХРАНЯТЬ ХОГВАРТС ОТ КОЗНЕЙ ПОЖИРАТЕЛЕЙ СМЕРТИ!

* * *

5 августа 1993

Поместье Малфоев

— Ну, в какой-то мере гладко, — вздохнул Люциус Малфой, прочитав газетные заголовки.

АЗ. Роль смотрителя Старка достается Брайану Коксу (полковник Уильям Страйкер из «Людей Икс 2»).

1) Posse commitatus — согласно Википедии, это окружной отряд, который призывался шерифом для пресечения противоправной деятельности. В русском языке, думаю, самым подходящим словосочетанием будет «народная дружина».

Вернуться к тексту

2) Непереводимо. В оригинале здесь сказано, что магглов можно провести или «mugged», как тогда говорили, чтобы они считали, что магии не существует.

Вернуться к тексту

3) Ахерон — в древнегреческой мифологии одна из рек, протекающих в подземном царстве. В десятой песне «Одиссеи» говорится, что через неё Харон перевозил души умерших в подземное царство. В другой версии он перевозил их через Стикс.

Вернуться к тексту

4) Здесь это используется в контексте комнаты, куда попадает большое количество солнечного света.

Вернуться к тексту

5) «На цыпочках через тюльпаны» (англ. Tiptoe through the tulips) — песня американского композитора Tiny Tim, который пел её фальцетом, аккомпанируя себе на укулеле. По моему, переводчика, мнению, это одна из самых ублюдских песен, которые я за свою жизнь слышал. Я не смог ее дослушать, потому что меня начало от злости корежить. Не знаю, в чем её секрет. И слушать её на повторе, ох черт, это пытка похлеще китайской пытки водой. Когда я послушал это песню, я решил, что Регулус та ещё скотина.

Вернуться к тексту