Мальчик, который всё спланировал (гет)

Рано утром следующего дня

Среда, 2 ноября 1994 года

В сине-серебряной спальне, дом Дамблдора

Гарри проснулся в тихой, со вкусом оформленной спальне в доме Дамблдора — доме, который еще вчера принадлежал Альбусу Дамблдору.

В отличие от спальни четверокурсников Гриффиндора, Гарри не проснулся от храпа Рона и Симуса. В отличие от хозяйской спальни дома Дамблдора, в этой сине-серебряной спальне не стояло ужасного запаха, и ее интерьер не был оформлен в режущей глаз цветовой гамме.

В доме Дамблдора четыре из пяти спален делили одну ванную комнату. Сонный Гарри, спотыкаясь, вышел из сине-серебряной спальни, прошел по коридору и вошел в ванную. Гарри принял душ — то есть постоял в переоборудованной ванне на львиных лапах.

Моясь, Гарри фыркнул от иронии своего местонахождения. Через неделю в Поттер-мэноре починят крышу и стены, и восстановят защитные чары. Через неделю Гарри переедет в Поттер-мэнор и проведет там остаток своей жизни. Но прямо сейчас Гарри был уверен, что за ним охотятся — как минимум Амелия Боунс — и прямо сейчас Поттер-мэнор не мог предложить Гарри никакой защиты. С другой стороны, дом Дамблдора сегодня защищал Гарри не только с помощью стен и чар, но и предлагал уникальный вид защиты: никто — даже заключенный Дамблдор в гоблинских шахтах — не ожидал, что Гарри проведет хотя бы минуту в доме Дамблдора.

Побрившись и одевшись, Гарри спустился вниз на кухню, чтобы съесть полноценный завтрак, который приготовили для него Пчеловод и Добби.

Гарри съел почти весь завтрак, когда понял, что, в отличие от Хогвартса, его трапезу не прервала сотня влетевших сов с экземплярами «Ежедневного пророка».

Гарри с удивлением осознал, что в последний раз видел «Пророк» два дня назад, утром в Хэллоуин.

Гарри подумал: К этому времени газета уже сообщила, что я отказался от Турнира Трёх Волшебников и покинул Хогвартс. Может быть, на этот раз обо мне напишут правду? Не-а, вряд ли.

* * *

Тем временем, по всей Волшебной Британии

Этим утром тысячи волшебников и ведьм, выписывавших «Ежедневный пророк» или способных одолжить либо украсть экземпляр, обсуждали только одно: статью на первой полосе под трёхстрочным заголовком:

ПОТТЕР, 14 ЛЕТ, ВЫБРАН ДЛЯ ТТВ

СКАЗАЛ «НЕТ», СЛОМАЛ СВОЮ ПАЛОЧКУ, УШЁЛ

ПРИГРОЗИЛ УЙТИ К МАГЛАМ И ИСЧЕЗ

Единственным местом, где новости «Ежедневного пророка» о Гарри Поттере не обсуждались с пылом, был Большой зал Хогвартса: для его обитателей уход Гарри был новостью полуторадневной давности.

* * *

В Большом зале

Лаванда Браун хихикнула.

— Не могу поверить, что «Пророк» напечатал слова Гарри: «Пошли вы все на хер!»

Парвати постучала пальцем по абзацу на первой странице «Пророка» и прочитала Гермионе:

— «Директор ДМП Боунс сказала: „Мы рассматриваем тот факт, что Кубок Огня выбрал Гарри Поттера, как заговор с целью убийства. Наше расследование осложняется тем, что мы хотим лично допросить мистера Поттера, но не можем его найти“». — Затем Лаванда спросила Гермиону: — Что ты об этом думаешь?

Гермиона ответила:

— Я могу придумать один способ, как прямо сейчас найти Гарри...

— Какой? Расскажи, расскажи!

— ...но я ни за что не скажу это здесь, где Сьюзен Боунс может подслушать.

В двух столах от них Гермиона услышала голос Сьюзен Боунс:

— Спасибо, Грейнджер, подкинь ещё работы моей тёте, почему бы и нет?

Но говоря это, Сьюзен улыбалась.

* * *

Кстати об Амелии Боунс

Главу ДМП вызвали в кабинет Корнелиуса Фаджа. На его столе лежал свежий выпуск «Ежедневного пророка».

— Амелия, — произнес Фадж, выглядевший особенно напыщенно. — Я приказываю вам найти Гарри Поттера и вернуть его в Хогвартс.

Амелия спокойно спросила:

— Зачем?

— Он поставил под сомнение честность всего Турнира Трёх Волшебников! И ещё... э-э... — Фадж явно изо всех сил пытался придумать предлог. — Он покинул школу без разрешения.

— То, что он покинул школу без разрешения, — дело между ним и Хогвартсом. Я считаю, что кто-то в Хогвартсе спланировал убийство Гарри Поттера и что неизвестный преступник или преступники всё ещё находятся в школе. Вернув Поттера туда, я подвергла бы его смертельной опасности и нарушила бы свои Непреложные обеты.

— Как насчет того, чтобы выследить его и вежливо попросить вернуться в Хогвартс?

— Потому что никто не воспримет «вежливую просьбу» от ДМП иначе, чем «Сделай, как мы говорим, или мы упрячем твою задницу в Азкабан». Учитывая прошлое Гарри Поттера, он наверняка сочтёт такую просьбу скрытой угрозой.

— Мерлин, Амелия, просто найдите мальчишку и верните его в Хогвартс! Вы хоть представляете, что пишет о нас международная пресса?

Пришло время перейти на официальный тон. Амелия произнесла:

— Министр Фадж, я отказываюсь брать Гарри Джеймса Поттера под стражу и отказываюсь доставлять его в Хогвартс. Я отказываюсь использовать для поиска местонахождения Гарри Джеймса Поттера кого-либо из авроров, кроме себя самой, потому что я убеждена: если кто-то, кроме меня, в ДМП узнает, где находится Гарри Джеймс Поттер, он окажется в опасности. Кроме того, поиски Гарри Джеймса Поттера в магловской Британии были бы пустой тратой ресурсов департамента.

Фадж вздохнул:

— Значит, вы не собираетесь уступать в этом вопросе?

— Я скорее подам в отставку. Лучше потерять работу, чем потерять и магию, и жизнь.

— Вот черт, — выругался Фадж.

Корнелиус поиграл с мыслью уволить Амелию и поручить новому главе ДМП притащить Гарри Поттера обратно в Хогвартс. Но затем Корнелиус вспомнил, что...

Во-первых, сейчас Амелия пользовалась в Волшебной Британии лучшей репутацией, чем сам Корнелиус. При худшем развитии событий Визенгамот вынесет ему вотум недоверия.

Во-вторых, при приёме на работу и повышении в ДМП, как и в других департаментах Министерства, предпочтение отдавалось чистокровным, а полукровкам — перед маглорождёнными. Если Гарри Поттер действительно ушёл в мир маглов, даже сотня чистокровных авроров не имела бы ни малейшего понятия, как его искать.

Корнелиус поиграл с мыслью наложить Империус на нескольких магловских полицейских и приказать им выследить Гарри Поттера. Но потом вспомнил, что его, Фаджа, приговорят к пожизненному заключению в Азкабане, если это выплывет наружу.

Черт! — подумал Фадж.

* * *

В поместье Реддлов

Питер Петтигрю только что вслух зачитал уродливому гомункулу Волдеморта всё, что сегодняшний «Ежедневный пророк» написал о Гарри Поттере. В горле у крысочеловека пересохло: сегодня «Пророк» сообщил о Поттере очень много.

— Мальчишка — трус! — закричал Волдеморт пронзительным голосом гомункула.

— Определённо трус, — согласился Питер. Он не стал упоминать, что ему самому не следовало бы открывать рот: Питер оставался с уродливым младенцем — Тёмным Лордом лишь потому, что до смерти боялся последствий побега.

Волдеморт произнес:

— Гарри Поттер проявил себя как никчемный мальчишка, но в ритуале мы должны использовать именно кровь Гарри. Молокосос!

Питеру пришлось приложить немало усилий, чтобы не ухмыльнуться, услышав это ругательство из уст того, кто говорил голосом малыша.

Волдеморт продолжил:

— Хвост, немедленно отправляйся в Хогвартс, проникни туда в виде крысы, найди Барти и прикажи ему найти Гарри Поттера. А потом возвращайся, пока мне не понадобится сменить подгузник!

* * *

Снова в Большом зале, Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Гермиона сидела за гриффиндорским столом, уплетая яичницу и разговаривая с Невиллом и Парвати, когда услышала знакомый (и нежеланный) мужской голос позади себя:

— О боже, посмотрите, кто больше не рыжий.

Рон прорычал:

— Заткнись, Малфой. Мне не нужны твои комментарии.

Рон сидел между пятикурсниками и третьекурсниками Гриффиндора, но ни в каком ином смысле не был частью группы четверокурсников-гриффиндорцев. Скамейки по обе стороны от Рона и напротив него пустовали. Кроме того, гриффиндорцы исключили Рона из своих разговоров, за исключением Лаванды, которая грубо спросила Рона, как его изгнали из семьи Уизли. Так что Гермиона не удивилась тому, что Рон хмурился с первой же секунды, как она увидела его этим утром.

Гермиона сгорала от любопытства, почему Рон больше не Уизли. Но она позволила Лаванде Браун задать этот бестактный вопрос. Однако вопрос Лаванды ничего не дал: Джордж, Фред и Джинни молчали, как и больше-не-рыжий Рон.

Теперь, через несколько секунд после грубых слов Драко Малфоя, Гермиона оглянулась через плечо. Не было ничего удивительного в том, что по левую и правую руку от говорящего хорька стояли его телохранители — Крэбб и Гойл.

— Значит, — промурлыкал Драко, — даже твой собственный отец, предатель крови, понял, какой ты позор, Не-Уизли. «Пророк» пишет, что твою мать, «Орущую Молли», арестовали гоблины за воровство. Ты тоже воровал, но не попался?

— Закрой рот, скользкая змея!

— Бедный Рональд Без-Фамилии, — произнёс Драко, источая фальшивое сочувствие. — У тебя всё было спланировано: ты собирался стать богатым и знаменитым как «лучший друг» Поттера, не так ли? Каждую неделю новая фигуристая цыпочка, а к двадцати годам — ключ от толстого сейфа. Но потом Кубок выплюнул имя Поттера, и тебе просто необходимо было раскрыть рот. Прямо здесь, в Большом зале, на глазах у сотен людей, ты назвал его обманщиком и лжецом. Каким верным «лучшим другом» ты был, а? Но на этот раз Шрамоголовый поставил тебя на место. Назвал «ленивым, завистливым рыжим неряхой», верно? А затем сказал: «На случай, если ты ещё не понял, Уизли, ты мне больше не друг — ни „лучший“, ни какой-либо ещё». Твоё будущее теперь в полной заднице, и виноват только ты. Ты ведь знаешь это, Не-Уизли?

Гермиона заметила, что у Рона покраснели не только уши, но и лицо. И всё же, по какой-то причине, Рон молчал.

Вместо этого Рон положил вилку и опустил руки под стол, из-за чего правая рука Рона оказалась рядом с карманом его мантии.

Гермиона заставила себя заговорить спокойно:

— Рон, ты же понимаешь, что он пытается вывести тебя из себя? Сохраняй спокойствие.

Рон бросил на Гермиону взгляд, который ясно говорил: Зачем ты мне это говоришь? Думаешь, я тупой? Затем снова повернулся к Драко, по-прежнему рассерженный, но молчаливый.

Драко сказал:

— Когда-нибудь Грейнджер может стать известной писательницей... — Гермиона удивленно посмотрела на Драко. — ...а Лонгботтом — известным гербологом. Но какое будущее ждет тебя, Не-Уизли?

Драко сам же ответил на свой вопрос:

— Твоё будущее — подметать полы и опустошать мусорные корзины, вот и всё! Ты хотел профессионально играть в квиддич? Тебя даже не возьмут полировщиком бладжеров в «Пушки Педдл»! — Драко презрительно рассмеялся.

Пока Драко смеялся, Рон вскочил на ноги и направил палочку на Драко.

— Ты умрешь! Авада...

Три мужских голоса прозвучали одновременно:

— Редукто!

— Диффиндо!

— Кедавра!

Заклинание Крэбба пролетело мимо Рона. Заклинание Гойла не промахнулось: верхняя половина головы Рона была снесена. Драко молча рухнул на пол.

* * *

Секунду спустя

Гермиона вскочила и закричала:

— Никому не двигаться! Крэбб и Гойл, гриффиндорцы, никому не двигаться, не делайте глупостей!

Затем Гермиона повернулась к преподавательскому столу.

— Директриса, целитель Тонкс, вы обе нужны здесь.

Пока Макгонагалл и целитель Тонкс бежали к той части зала, где сидели четверокурсники-гриффиндорцы, Гермиона повернулась к столу Хаффлпаффа и отыскала глазами рыжеволосую четверокурсницу.

— Сьюзен, пожалуйста, скажи своей тете, что нам немедленно нужны авроры. Рон и Драко мертвы.

Сотни учеников ахнули.

Теперь Гермиона могла позволить себе оглядеться. Крэбб и Гойл выглядели обеспокоенными, тогда как большинство гриффиндорцев казались рассерженными. Джордж и Фред выглядели неуверенными, но у Джинни был убийственный вид. Две первокурсницы-гриффиндорки обнялись и рыдали. Гермиона посмотрела вниз на Драко, намереваясь лишь мельком взглянуть на труп, но то, что она увидела, поразило ее.

Когда Макгонагалл и целитель Тонкс собрались возле неподвижного Драко, Гермиона произнесла:

— Директриса, проверьте, где палочка Драко. Думаю, она всё ещё в его кармане.

Директор Макгонагалл присела на корточки и проверила карманы Драко. И действительно, она нашла палочку Драко в кармане его мантии.

— Что это значит? — удивилась директриса.

Гермиона глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, потому что знала, что произойдет дальше.

— Палочка Драко в его кармане означает, директриса, что Грегори Гойл защищал друга, когда убил Рона. Гойл не совершал убийства.

— Предательница! — огрызнулась Джинни.

За столом Слизерина Дафна Гринграсс встала и произнесла:

— Я правильно расслышала, Грейнджер? Змея убивает льва, а ты его защищаешь?

Гермиона повернулась лицом к Дафне, которая находилась на другой стороне зала.

— Да, я защищаю его. Из-за того, что только что видела. Рон начал произносить заклинание первым и проклял Драко Авадой Кедаврой. Драко не доставал палочку, а Крэбб и Гойл достали. Защита друга или члена семьи не считается убийством, если ты убиваешь нападавшего.

Тогда Джордж и Фред встали, и в Большом зале воцарилась тишина. Близнецы Уизли подошли туда, где стояли Гермиона, Крэбб, Гойл и Макгонагалл. (Целитель Тонкс теперь находилась по другую сторону гриффиндорского стола, осматривая разрубленную пополам голову Рона).

Близнецы спросили Гермиону:

— Кто из них...

— ...наложил смертельное заклинание?

Гермиона указала на Гойла:

— Он.

На этот раз близнецы не говорили в своей обычной манере. Вместо этого Фред положил руку на плечо Джорджа и торжественно посмотрел на Гойла, в то время как Джордж произнес:

— Нам здесь учиться еще два года. Мы разыгрываем людей, это то, что мы делаем, и мы любим разыгрывать слизеринцев. Так что вас разыграют; смиритесь с этим. Но... — тут Джордж сделал паузу, как бы подбирая слова, — мы не станем мстить вам за это. Гермиона говорит, что ты не сделал ничего плохого, и мы ей верим. Наш придурок-брат сам навлек это на себя.

Джинни, однако, свирепо посмотрела на Крэбба и Гойла и процедила:

— Близнецы говорят не за меня. Ждите от меня неприятностей.

Фред вздохнул:

— Джинни, Рон убил Драко из-за того, что тот сказал, будто Рону никогда не устроиться на работу в «Пушки».

Не сказав больше ни слова, близнецы Уизли вернулись на свои места.

Сразу после этого в Большой зал ворвались Амелия Боунс и шесть авроров.

* * *

Полчаса спустя, в доме Дамблдора

После завтрака Гарри поднялся по лестнице и подошел к входной двери спальни Альбуса. Гарри наколдовал прищепку, нацепил ее на нос, чтобы зажать ноздри, открыл дверь и вошел в бывшую спальню бывшего директора.

Гарри подошел к шкафу, открыл его и посмотрел на мантии волшебника, висевшие внутри. Впервые в жизни Гарри пожалел, что у него полноценное цветовое зрение.

* * *

Пятнадцать минут спустя, в железной шахте Гринготтса, Великобритания

Усиленный голос гоблина донесся из шахтного лифта:

— Заключенный Дамблдор, иди сюда.

Альбус Дамблдор отложил шахтерскую кирку и направился к лифту. Вернее, он заковылял к лифту. Кандалы, подавляющие магию, которые он носил, состояли из ножных браслетов на каждой ноге и пятнадцатидюймовой цепи. Так что ему оставалось выбирать: либо семенить по шахтному туннелю, либо ковылять вразвалочку. В любом случае, быстро передвигаться по туннелю он не мог.

У шахтного лифта освещение было чуть ярче, так что Альбус мог разглядеть, кто его ждёт. Вместо обычных двух гоблинов-охранников у лифта он увидел трёх гоблинов, двух волшебников и пухлую женщину в тюремной робе. Учитывая, как мало нас кормят гоблины, если она полная, значит, она такая же новая заключённая, как и я, — подумал Альбус.

Спустя секунды теория Альбуса подтвердилась, когда он увидел, что заключенная шахтерка — это Молли Уизли. Как раз в этот момент Альбус услышал, как гоблин сказал:

— Возвращайся к работе, заключенная Уизли.

До сих пор Альбус не обращал внимания на двух волшебников у лифта. Но после того как Молли вернулась в шахтный туннель, он ясно их разглядел. Одним был сердитый Билл Уизли с чем-то накинутым на плечо. Другим оказался молодой человек со смелым чувством стиля. Стоп, вторым волшебником был Гарри Поттер! Гарри Поттер в лимонно-жёлтой мантии с пушистыми, медленно плывущими облаками — точной копии той, которую когда-то с гордостью носил Альбус.

Альбус заметил, как и Гарри, и мистер Уизли с удивлением посмотрели на лицо Альбуса. Сразу после того, как гоблины приговорили Альбуса к работам в шахтах, они обрили его наголо и сбрили бороду.

Теперь же лысый и гладко выбритый Альбус, подходя к двум волшебникам, пока цепь его кандалов лязгала и звенела, натянул на лицо улыбку и произнес:

— Гарри, мой мальчик.

Гарри ответил:

— Вы забываетесь, вор.

Затем Гарри посмотрел на гоблина, стоявшего рядом с ним, и сказал:

— Боевой Клич, не мог бы ты что-нибудь сделать с его светом, который бьет мне в глаза? Он меня ослепляет.

Всякий раз, когда заключенные-шахтеры спускались в шахты на день, гоблины с помощью Приклеивающих чар крепили магический холодный фонарь ко лбу каждого заключенного. У Альбуса сейчас тоже был такой фонарь на лбу, и от его яркого света лицо Гарри светилось, а сам он щурился.

Гоблин по имени Боевой Клич небрежно взмахнул рукой, и свет на лбу Альбуса погас.

Тем временем Билл Уизли говорил Альбусу:

— Заключенный Дамблдор, у меня только что состоялся интересный разговор с матерью. Она использовала ключ Гарри и тратила деньги из его хранилища. И именно поэтому она оказалась здесь: натирает мозоли на руках, ходит грязная и вечно недоедает. Хотите знать кое-что? Я считаю, что она заслуживает этого, хоть она и моя мать, потому что она воровка, которая попалась. Но только что я спросил ее: как к ней попал ключ Гарри? Она получила его от вас. Так что я в долгу перед вами, заключенный Дамблдор, за то, что вы искусили мою мать.

Дамблдор проигнорировал Билла.

— Гарри, рад снова тебя видеть. Аплодирую твоему смелому выбору одежды.

Гарри усмехнулся:

— О, вы про мантию? Забавная штука: в семейном сейфе Поттеров оказались документы на два дома, и я, будучи любопытным парнем, осмотрел оба. Дом побольше достался мне в комплекте с усердным домовым эльфом и портретом предка по имени Полоний, который сейчас, кстати, зол на вас. А в хозяйской спальне есть шкаф со множеством потрясающих мантий. Что до второго дома — Ибица чудесна в это время года.

— Гарри, мой мальчик, я готов закрыть глаза на то, что стоимость моего золота, которое гоблины отдали тебе, плюс стоимость двух переданных домов значительно превышает сумму, которую я снял с твоего счёта.

Гарри резко ответил:

— Поразительно. Вы украли у меня, а теперь еще и пытаетесь намекнуть, что я в долгу перед вами из-за того, что гоблины наказали вас слишком сурово?

— Гарри, неужели ты пришел сюда, чтобы позлорадствовать по поводу того, что тебе достался дом Дамблдора? Я в тебе разочарован.

Гарри повернулся к мистеру Уизли:

— Слышал, Билл? Ой-ой, я разочаровал вора. Давай сделаем то, зачем пришли. Боевой Клич, не будешь ли ты так любезен?

Рядом с Гарри и мистером Уизли стоял гоблин, не входивший в число двух охранников. Именно он ранее выключил магический фонарь Альбуса. Теперь гоблин сделал жест в сторону Дамблдора, и Альбус потерял сознание.

* * *

Какое-то время спустя

Альбус лежал на грязном полу шахтного туннеля. Оказалось, стоять на ногах довольно сложно, когда на тебе кандалы, не позволяющие расставить ноги шире, чем на пятнадцать дюймов.

Гарри и мистер Уизли оба ухмылялись, глядя на Альбуса, словно знали какую-то тайну, неизвестную ему.

Альбус спросил:

— Что со мной произошло? Я чувствую себя как-то странно.

Четырнадцатилетний Гарри принял по-дедовски снисходительный вид и ответил:

— Альбус, мой мальчик, в твоей жизни узника-шахтера и так хватает страданий; я делаю тебе одолжение, избавляя тебя от знания неприятных фактов.

Что бы ни говорил Альбус, ни Гарри, ни мистер Уизли так и не согласились рассказать ему, что произошло, пока Альбус находился под воздействием гоблинского оглушающего заклинания.

Альбус заметил, что на плече мистера Уизли висит комплект кандалов узника-шахтера, похожих на те, что носил сам Альбус. Альбус задался вопросом, зачем мистеру Уизли эти кандалы, и как они связаны с тайной, которую от него скрывают.

Гарри пришёл в ярость, когда последнее письмо от Кровожада сообщило ему две вещи:

Во-первых, заявление Дамблдора о том, что для «подзарядки» защитных чар на Тисовой улице Гарри должен был жить с Дурслями определённое время каждый год, оказалось чёртовой ложью. Во-вторых, в письме говорилось, что чары были вампирическими и выкачивали часть магических сил Гарри.

Однако Гарри, как бы он ни ненавидел своих магловских родственников, не хотел, чтобы Дурслей пытали и убили злые волшебники. Поэтому просто разорвать связь между магическим ядром Гарри и защитными чарами Тисовой улицы было нельзя.

Вместо этого Гарри и Билл Уизли (находясь под Дезиллюминационными чарами) влили немного магической энергии в чары на Тисовой улице, а затем отправились в Гринготтс, чтобы навестить Дамблдора в гоблинских шахтах.

Как только Дамблдора оглушили гоблинской магией, Билл взял у него образец крови и порталом перенёсся обратно на Тисовую улицу. Там он разорвал связь между кровью Гарри на защитном камне и чарами дома, очистил камень заклинанием, капнул на него кровь Дамблдора и создал новую связь. После этого Билл порталом вернулся к Гарри в железную шахту. Боевой Клич снял с всё ещё оглушённого Дамблдора блокирующие магию кандалы и застегнул на нём новые. Билл небрежно положил старые кандалы себе на плечо. Когда всё было готово, Дамблдора привели в чувство гоблинским аналогом Энервейта.

Новые кандалы, которые теперь носил Дамблдор, по-прежнему имели гоблинские чары против отпирания и против исчезновения. Но на новых кандалах не было гоблинских чар подавления магии.

Никто из троих людей, которые сейчас смотрели в лицо Дамблдору, не сказал ему, что отныне именно его магическая сила, а не сила Гарри, питала защитные чары на Тисовой улице. Дамблдору также не сказали, что для чар на Тисовой улице использовалась не часть его магической силы, а забиралась абсолютно вся его магическая энергия.

С этого момента и до самой смерти Дамблдора защитный камень в доме номер 4 по Тисовой улице будет высасывать его магию досуха. Всё ради Общего Блага, разумеется.

Очнувшись, Дамблдор, очевидно, понял, что с ним что-то сделали, пока он находился в гоблинском оглушении. Затем он потратил несколько минут, пытаясь выведать тайну у Гарри.

Гарри проигнорировал вежливо сформулированное требование Дамблдора предоставить информацию. Вместо этого Гарри взглянул на Билла Уизли и сказал:

— Думаю, пора уходить. В конце концов, железная руда здесь сама себя не добудет.

Гарри, Билл и Боевой Клич не сделали и шага к лифту, когда Дамблдор крикнул:

— Гарри, подожди!

Гарри сделал еще один шаг к лифту.

— Гарри, Волдеморт жив и однажды вернётся. Только ты сможешь победить его, а для этого тебе нужно узнать мрачные тайны, которые могу раскрыть лишь я!

Гарри обернулся лишь наполовину; только его голова была повернута в сторону Дамблдора. Гарри скучающим голосом произнес:

— Вы забыли, что к закату 24-го числа я могу стать сквибом на всю оставшуюся жизнь? Если я стану сквибом, я не думаю, что даже Мерлин знал бы какие-либо скрытые знания, которые помогли бы мне победить Волдеморта.

— Гарри, тебе нужна моя помощь!

— Дайте угадаю, старик, что вы хотите взамен своей «помощи»: если я смогу заставить гоблинов освободить вас и буду проводить всё время вне школы у Дурслей, покорно принимая их издевательства, тогда вы уделите время тому, чтобы поделиться со мной своими обильными знаниями и мудростью...

— Да, Гарри, именно так...

— За вычетом, разумеется, того, что вы утаите от меня «ради моего же блага».

— Гарри, тебе всего четырнадцать, ты еще совсем юн, и...

Гарри рассмеялся.

— Я перехожу к Плану Б. — Гарри вытащил из кармана мантии письмо из Гринготтса. — В этом письме говорится, что если бы вы кутили на мои деньги так, что не смогли бы вернуть всё украденное, гоблины казнили бы вас немедленно. Но поскольку это не так, семидесятипятилетний срок означает, что гоблины рано или поздно загоняют вас до смерти, хоть это и не считается официальным смертным приговором. Пока улавливаете суть?

Сбитый с толку Дамблдор кивнул.

— Прежде чем спуститься сюда сегодня, я спросил Кровожада: «Насколько плохи шахты для приговорённых к работам заключённых?» Он ответил, что лишь 50 процентов узников выживают здесь в течение пяти лет и только 40 процентов — в течение шести.

Дамблдор сглотнул.

— Мерлин, — пробормотал Билл. — Значит, у мамы лишь пятьдесят на пятьдесят шансов выйти отсюда?

Гарри похлопал Билла по плечу:

— Сочувствую, Билл. — Затем Гарри снова повернулся к Дамблдору, и его голос заледенел. — Вот план «Б»: я говорю с гоблинами о вашем приговоре и прошу их сократить его с семидесяти пяти лет до шести. Но в него также включат условную отсрочку казни. Если в любой момент следующих шести лет я отправлю в Гринготтс записку со словами «Отрубите этому придурку голову», вы умрёте в тот же день.

Билл сказал:

— Звучит сложно. Зачем делать это именно так?

— Потому что иначе наш Альбус продолжит свои дерьмовые игры разума, решая, что, когда и в каком объёме мне сообщить, а также будет ли сказанное стопроцентной правдой. Я смогу получить от этого старого манипулятора полную информацию, которой можно доверять, лишь в том случае, если он будет знать, что, разозлив меня, потеряет всё.

Дамблдор сказал:

— Гарри, уже то, что ты способен представить, как просишь гоблинов казнить меня... Ты становишься Тёмным.

— Так вы говорите мне «нет»? Предпочитаете работать здесь, во тьме, до самой смерти, а если я навсегда убью Волдеморта, не получить ни капли славы? Отлично.

Гарри снова отвернулся, собираясь зайти в лифт.

Дамблдор торопливо произнес:

— Сократи мой срок до одного года, а не до шести.

Гарри рассмеялся:

— Вы думаете, что находитесь в положении, позволяющем торговаться, заключённый Дамблдор? Это моё предложение. Соглашайтесь или отказывайтесь.

— Хорошо, хорошо, я согласен! Шестилетний срок тюремного заключения с условной отсрочкой казни, если ты будешь навещать и слушать меня.

Дамблдор и Гарри договорились о встрече на 20:30 23 ноября, за вечер до Первого испытания. Гарри выслушает всё, что Дамблдор должен был ему рассказать, задаст вопросы, а в девять часов вечера уйдет. (Гарри подозревал, что полчаса, проведенные с Альбусом Дамблдором, окажутся пустой тратой времени).

* * *

Спустя секунды, в шахтном лифте

Билл, Гарри и Боевой Клич молча ехали в скрипящем лифте, поднимавшемся наверх. Внезапно Гарри вспомнил, что Дамблдор кричал несколько минут назад: «Гарри, Волдеморт жив и однажды вернётся».

К Гарри пришло осознание: Дамблдор ожидает, что Волдеморт и я будем сражаться снова и снова, пока либо я не убью Волдеморта навсегда, либо он не убьет меня. Но по какой-то причине Дамблдор хочет, чтобы умер я, а не Волдеморт.

Как только Гарри понял это, многие события его жизни, большинство из которых были дерьмовыми, внезапно обрели смысл: его отдали Дурслям; он встретил семью Уизли на вокзале Кингс-Кросс; его снова отправили к Дурслям; на первом курсе устроили фарс с коридором на третьем этаже; на втором его избегали как «Наследника Слизерина», и ни один профессор не заступился; невиновный Сириус Блэк так и не предстал перед судом; два дня назад Дамблдор ничего не сделал, чтобы уберечь Гарри от участия в Турнире Трёх Волшебников. И многое другое.

К тому времени, как Билл и Боевой Клич вышли из шахтного лифта на верхнем этаже, Гарри был зол настолько, что ему хотелось спуститься на лифте обратно, найти Дамблдора и заклятиями превратить этого манипулятивного старика в слизь.

Но Гарри не поддался этому порыву. Минуту спустя он вошел в вестибюль Гринготтса, намереваясь встать в очередь к кассиру.

Ожидая кассира, Гарри осознал ещё кое-что. Единственным хорошим событием в его жизни, которого Дамблдор не планировал, стала дружба с Гермионой. Благодаря ей Гарри больше не был одинок, обрёл счастье и стал сильнее. Неудивительно, что Дамблдор оставил Гермиону окаменевшей на несколько месяцев! — подумал он.

Гарри решил, что как только он вернется в дом Дамблдора, он напишет Гермионе любовное письмо.

Подойдя к окошку кассира, Гарри попросил о короткой встрече со своим управляющим счетами, Кровожадом.

Оказавшись лицом к лицу с Кровожадом, Гарри произнёс:

— Когда Дамблдор воровал из моего хранилища, ваши записи гласили, что он ежемесячно снимал со своего сейфа двести галлеонов, конвертировал эти деньги в тысячу фунтов банкнотами и отправлял эти деньги моему дяде, Вернону Дурслю. Мой вопрос: почему Гринготтс уверен, что эти деньги доходили до Вернона Дурсля?

Кровожад ответил:

— Позволь мне выяснить.

Пять минут Кровожад колдовал над пергаментами и просматривал их. Затем ответил:

— Выплаты производились из сейфа 1469 Альбуса Дамблдора, который в настоящее время закрыт. Магловские деньги отправлялись маглу в первый день каждого месяца, начиная с 1 ноября 1981 года. Деньги пересылались с помощью заклинания Нации «перенос денег», за что с сейфа 1469 каждый раз взималось два галлеона. В примечаниях к бухгалтерской книге указано имя предполагаемого получателя — Вернон Г. Дурсль — и координаты карты в формате Нации, куда были отправлены магловские деньги.

Гарри спросил:

— Не могли бы вы показать мне на карте Великобритании, куда уходили деньги, хотя я уверен, что и так знаю это?

Кровожад наколдовал парящую в воздухе карту Великобритании. Красная точка показывала, что наличные отправлялись в Литтл-Уингинг, графство Суррей.

Гарри попросил:

— Не могли бы вы увеличить масштаб, чтобы я мог увидеть, на какую улицу и в какой дом отправлялись деньги?

Карта Великобритании трансформировалась в карту Литтл-Уингинга. Красная точка накрыла — неудивительно — дом номер 4 по Тисовой улице.

Кровожад сказал:

— Я могу сказать, в какую именно комнату дома они попадали, если хочешь.

Кровожад наколдовал парящий план второго этажа дома над таким же планом первого. Пунктом назначения наличных оказалась гостевая спальня на первом этаже, смежная с гостиной. Ею пользовались лишь тогда, когда приезжала тётушка Мардж.

Гарри сказал Кровожаду:

— Дядя Вернон получал по тысяче фунтов в месяц на мое содержание, ни пенни из которых он не потратил на меня, и эти деньги шли из моего трастового сейфа. Но дядя Вернон не только обманывал меня, я уверен, что он никогда не сообщал Налоговому управлению — сборщикам налогов Ее Величества — о наличных деньгах, которые получал магическим путем.

Кровожад улыбнулся Гарри, продемонстрировав зубы:

— Если мистер Дурсль не сообщал Налоговому управлению о своих денежных выплатах, кто-то другой должен им об этом рассказать.

Гарри ответил Кровожаду такой же хищной улыбкой:

— А вы знаете в Налоговом управлении каких-нибудь маглорождённых или сквибов, которым нравится ловить налоговых мошенников так же сильно, как гоблинам нравится ловить воров?

* * *

Во время обеда, в Большом зале Хогвартса

Гермиона только что вошла и, как обычно, направилась к середине гриффиндорского стола.

— Грейнджер! Грейнджер! — позвал ее девичий голос, и не со стола Гриффиндора.

Гермиона огляделась. За столом Слизерина стояла Дафна Гринграсс и манила Гермиону рукой. Как только Гермиона и слизеринка встретились взглядами, Дафна сказала:

— Грейнджер, я приглашаю тебя пообедать с нами, слизеринцами.

Вся часть Большого зала, где сидели ученики Хогвартса, погрузилась в шокированную тишину; лишь гости из Шармбатона и Дурмстранга продолжали разговаривать.

Плаксивый голос Пэнси Паркинсон огрызнулся:

— Ты предательница крови, Гринграсс? Грейнджер — гр...

Дафна резко ответила:

— Она заступилась за Крэбба и Гойла, когда никто этого не ожидал. Откровенно говоря, я предпочту поговорить с Грейнджер, чем с такой вырожденной коровой, как ты.

Гермиона произнесла:

— Спасибо, мисс Гринграсс, я принимаю ваше приглашение.

Гермиона приготовилась к ожидаемой гневной тираде Рона о «скользких змеях»... но затем поняла, что никакой тирады не будет, потому что Рон мёртв.

Когда Гермиона приблизилась к столу Слизерина, Крэбб и Гойл встали и поклонились ей. Прежде чем снова сесть на скамейку, два крупных слизеринских парня раздвинулись, освободив место для Гермионы.

При этом бедра Крэбба врезались в плечо Пэнси. Когда Пэнси не поняла намека подвинуться по скамейке, Дафна прорычала:

— Ты воспитывалась в магловском сарае, Паркинсон? Освободи место для нашей гостьи, или я тебя прокляну!

Пэнси свирепо посмотрела на Гермиону, но отодвинулась, и Гермиона села — единственный человек в красной мантии среди целого стола зеленых мантий.

Гермиона вежливо произнесла:

— Спасибо за приглашение, мисс Гринграсс.

Дафна ответила:

— Пожалуйста, зови меня Дафна.

Гермиона улыбнулась Дафне, а затем сказала:

— Все вы, четверокурсники Слизерина, кроме мисс Паркинсон, можете называть меня Гермионой.

Пэнси пробормотала:

— Будто я хочу с тобой дружить.

Грегори Гойл обратился к Гермионе:

— Адвокат, которого нанял мой отец, сказал мне, что поскольку Уизли...

— Не-Уизли, — поправила Пэнси.

— ...поскольку Не-Уизли был чистокровным...

— Чистокровным предателем крови, — снова поправила Пэнси.

— Паркинсон, заткнись! — рявкнул Гойл. — В общем, Гермиона, адвокат сказал мне, что за убийство рыжего меня могли подвергнуть Поцелую. Но благодаря тому, что ты сказала, они позволили Крэббу и мне вернуться в Хогвартс меньше чем через час. Авроры сказали, что то, что я сделал, было просто... э-э... было просто...

— Оправданно? — подсказала Гермиона.

Гойл кивнул:

— Так что для меня и Крэбба никаких обвинений, никакого суда. Я рад. Суд в Визенгамоте, перед моим отцом, его друзьями и лордом Малфоем? Это было бы страшно!

Дафна спросила:

— Почему ты заступилась, Гермиона? Вот чего я не могу понять. Если бы Малфой убил Без-Фамилии, а затем, скажем, Лонгботтом и Финниган убили Малфоя сразу после этого...

Гермиона перебила:

— Этим утром не было никакого «сразу после». Рон начал накладывать Аваду Кедавру на Драко. Крэбб и Гойл прокляли его в тот самый момент, когда Рон закончил своё заклинание. Проклятие Крэбба промахнулось, а проклятие Гойла попало в цель. Рон и Драко умерли в одну и ту же секунду.

Миллисент Булстроуд произнесла:

— Спасибо, что объяснила это. С того места, где мы находились, мы ничего не могли разобрать.

Блейз Забини фыркнул:

— Но почему ты защитила двух слизеринцев? Двух слизеринцев, которые везде ходили за Малфоем?

Гермиона ответила:

— Честный ответ? Потому что я знала: если бы Гарри сидел на моем месте и видел то, что видела я, он бы заступился за Крэбба и Гойла. Даже если бы после этого все остальные в Гриффиндоре прокляли Гарри так сильно, что ему пришлось бы отправиться в Святого Мунго! Гарри всегда стремится поступать правильно, а не так, как проще. Как-нибудь мне нужно будет рассказать вам, как Гарри устранил опасность в Тайной комнате в конце второго курса. В любом случае, Гарри заступился бы за Крэбба и Гойла. Я люблю Гарри, я никогда не хочу его разочаровывать, поэтому я заступилась за Крэбба и Гойла.

Дафна спросила:

— Как Гарри остановил нападения «Наследника Слизерина» из «Тайной комнаты»? Профессора сказали лишь, что нападения прекратились, но не объяснили как.

Миллисент посмотрела вдоль стола на первокурсников и второкурсников Слизерина:

— Два года назад был страшный год! Люди превращались в каменные статуи, и никто не знал, как это происходит, когда случится снова и с кем. Никто не имел ни малейшего понятия, как предотвратить окаменение, — даже семикурсники чувствовали себя беспомощными. Поначалу остальные три факультета винили нас, потому что нападения совершал некто, называвший себя «Наследником Слизерина».

— Верно, — сказала Гермиона, — пока школа не узнала, что Гарри змееуст. И вуаля, именно Гарри все стали винить как Наследника Слизерина. К слову, я была одной из тех, кто окаменел.

Затем Гермиона рассказала историю смертельной схватки Гарри с шестидесятифутовым василиском в Тайной комнате. И всё это ради спасения «одного из одержимых Волдемортом учеников Хогвартса» — Гермиона отказалась назвать имя, — которого «Гарри едва знал».

Рассказывая слизеринцам героическую историю Гарри, Гермиона вскользь упомянула, что настоящее имя Волдеморта — Том Марволо Реддл, и с помощью огненных букв продемонстрировала фокус с анаграммой. Слизеринцы быстро заметили, что Реддл — не фамилия волшебной семьи. Гермиона молчала, пока ученики в зелёном осознавали, что Волдеморт не мог быть чистокровным.

Гермиона завершила свой рассказ так:

— Многие из вас явно мне не верят. Если кто-нибудь из вас когда-нибудь снова увидит Гарри, попросите его показать вам свою правую руку. Шрам, который клык василиска оставил на его руке, огромен, и Гарри жив лишь потому, что феникс Фоукс пролил слезы на укус.

За время трапезы Пэнси заговорила лишь единожды; Дафна, Миллисент и Блейз велели ей заткнуться. Вскоре Гермиона расслабилась настолько, что уже вовсю обсуждала Древние руны с Дафной и Блейзом.

Тогда Гермиона поняла, почему она могла есть за столом Слизерина и чувствовать себя расслабленно. Без Драко, провоцирующего гриффиндорцев и подстрекающего слизеринцев; без Рона, оскорбляющего слизеринцев и саму Гермиону; без издевательств Снейпа и его вопиющего фаворитизма; без ошибочного отказа директора Дамблдора наказывать хулиганов...

Впервые с тех пор, как Гермиона пришла на свой первый урок зельеварения, Хогвартс показался ей школой, а не зоной боевых действий.

Наконец обед закончился, и все четверокурсники за столом Слизерина встали, собираясь уходить. Гермиона улыбнулась Дафне и сказала:

— За сегодняшним ужином почему бы нам не поменяться ролями? На ужин я приглашаю вас поесть с нами, гриффиндорцами.

Дафна одарила Гермиону искренней улыбкой, совершенно не свойственной «Снежной Королеве»:

— Это было бы чудесно.

* * *

Пять часов спустя

В начале ужина, в Большом зале

Слизеринцы, входившие в Большой зал, обычно пользовались одними двустворчатыми дверями. Этим вечером у этих самых дверей, прямо внутри Большого зала, стояли близнецы Уизли.

Когда слизеринцы входили, близнецы улыбались им и кланялись, словно совершенно не подозревали о том, что Зеленый и Красный факультеты были злейшими врагами.

Так продолжалось несколько минут, пока не вошли Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис.

После того как близнецы улыбнулись и поклонились обеим девушкам, началась их фирменная болтовня:

— Мисс Гринграсс, мы здесь...

— ...чтобы сопроводить вас через опасный и неизведанный...

— ...Большой зал, дабы встретиться и поужинать с...

— ...прекрасной и очаровательной гениальной...

— ...мисс Гермионой Грейнджер из Нового Дома Грейнджер.

Близнецы встали по обе стороны от Дафны и предложили ей локти. Затем трое юных волшебников двинулись в путь.

Близнецы маршировали, высоко поднимая колени, а Джордж задавал темп. Повороты, которые совершали марширующие близнецы, были четкими, под прямым углом.

Ученики Дурмстранга начали хлопать в такт шагу, заданному Джорджем. Вскоре к ним присоединились гости из Шармбатона и ученики Хогвартса со всех четырёх факультетов.

Близнецы провели Дафну вдоль всего преподавательского стола. Она ухмыльнулась профессорам, и те ответили тем же. Через несколько секунд близнецы чётко повернули направо и повели Дафну между столами Гриффиндора и Когтеврана.

Когда троица поравнялась с Гермионой и свободным местом на скамейке рядом с ней, Джордж скомандовал:

— ОТРЯД, СТОЙ!

Близнецы остановились, дважды топнули, а затем шагнули в стороны от Дафны. Вместе они отсалютовали слизеринской красавице, широко улыбаясь. Пока Дафна садилась рядом с Гермионой, близнецы промаршировали обратно к шестикурсникам за столом Гриффиндора, и Джордж снова задавал темп.

Во время ужина четверокурсники Гриффиндора были идеальными хозяевами для Дафны. Ни Дафна, ни Гермиона ни на секунду не чувствовали себя неловко из-за других гриффиндорцев.

И на то была причина. Все в Гриффиндоре знали, что самые неприятные розыгрыши близнецов предназначались «слизеринским придуркам» и «гриффиндорским придуркам». Все также знали, что близнецы очень хорошо относятся к Гарри и Гермионе. Сейчас они ясно дали понять, что гостья Гермионы, Дафна, не относится к «слизеринским придуркам» и что любой «лев», который сегодня вечером заставит Гермиону нахмуриться, станет жертвой беспощадного розыгрыша. Поэтому все четверокурсники Гриффиндора вели себя прилично.

За ужином Гермиона получила два письма от Гарри. На одном конверте красным было написано: «Не читай это вслух». Пока Дафна ухмылялась, покрасневшая Гермиона сунула письмо в карман.

Другое письмо Гермиона зачитала вслух. Гарри описывал встречу с Дамблдором в гоблинской шахте: как бывший директор выглядел и как себя вёл. Гермиона заметила, что директриса Макгонагалл во время чтения поморщилась. Также Гарри не упомянул, где живёт и как добирался оттуда до Гринготтса в Косом переулке.

После того как Гермиона прочитала письмо Гарри, Дафна прокомментировала:

— «Лидер Света», как же, чёрт побери.

* * *

Тем временем в одном из домов в Литтл-Уингинге, графство Суррей

Нормальный англичанин Вернон Дурсль и его нормальная жена Петуния только сели ужинать, как вдруг...

Хлоп.

...рядом со стулом Вернона появилось трёхфутовое существо с огромными заострёнными ушами и глазами размером с бильярдный шар. Пока Петуния кричала, существо свирепо уставилось на Вернона.

— Великий Гарри Поттер написал вам письмо, — произнесло существо. Оно протянуло Вернону конверт.

Вернон прогремел:

— Что? Мне не интересно читать ничего из того, что мог написать этот урод. А теперь убирайся отсюда!

Вернон мощным ударом руки смахнул существо на пол кухни.

Существо не проронило ни слова и не сделало ни единого жеста. Но руки Вернона внезапно оказались скрещены перед ним. Затем появились цепи с навесными замками, обмотавшие эти руки. Теперь Вернон не только не мог снова проучить существо, но и не мог даже поужинать без помощи Петунии.

Убедившись, что Вернон больше не может ничего предпринять, существо подошло к нему и положило конверт на его жирные колени.

— Плохого вам вечера, — сказало существо.

Хлоп. Существо исчезло, как и цепи с замками, сковывавшие руки Вернона.

Вернон сполз со стула, сжимая в руке письмо племянника. Он намеревался выбросить его в мусорное ведро нераспечатанным.

— Вернон! — воскликнула Петуния. — Гарри никогда раньше не писал нам писем. Думаю... думаю, тебе стоит его прочесть.

Поскольку просьба исходила от Петунии, а не от ее ненормального племянника или уродливого существа этого племянника, Вернон вскрыл конверт и начал читать письмо.

О чем он вскоре пожалел.

Эй, морж!

Знаешь ту тысячу фунтов банкнотами, которую ты ожидал увидеть в гостевой спальне в начале месяца? Готов поспорить, ты гадаешь, почему она не появилась. Это потому, что Дамблдор теперь узник в гоблинских шахтах. Он воровал эти и многие другие деньги из моего хранилища, а когда я узнал об этом, то положил конец краже. Жаль, очень жаль, но полагаю, теперь тебе придётся довольствоваться только своей зарплатой в «Граннингс»!

Буду с тобой честен, жиртрест. Когда я узнал, что из моего сейфа в твой карман уходила тысяча фунтов в месяц, а ты никогда не тратил на меня ни единого фартинга из этих денег, в течение пяти минут я строил планы, как бы убить тебя с помощью магии.

Но я решил не убивать тебя. Разве я не добрый? Так что, кроме того, что в твой карман больше не будет поступать тысяча фунтов в месяц, тебе не о чем беспокоиться, верно?

А вот и нет. Сегодня я разговаривал с сотрудником Налогового управления по имени Иэн Макманус. Как моя мама и моя девушка, мистер Макманус родился у немагических родителей. У него есть и магическое образование — он отучился все семь лет в Хогвартсе, — и немагическое: диплом бухгалтера колледжа Святого Стефана. Суть в том, что он знает о магии, и я передал ему магически созданную документацию, подтверждающую, что тебе ежемесячно отправляли 1000 фунтов стерлингов. Затем я сказал мистеру Макманусу: «Я уверен, что мой дядя никогда не отчитывался об этих деньгах». Через десять минут он ответил: «Вы правы. Не отчитывался».

Так что, дядя, жди налоговой проверки — и от человека, который точно знает, что искать.

Прямо сейчас ты наверняка думаешь, что выберешь лёгкий путь: пригрозишь мистеру Макманусу разоблачить его как «ненормального», если он не прекратит расследование. Или, может быть, соберёшь вещи и сбежишь — в другое место на Британских островах, во Францию, Штаты, Канаду или Австралию.

Тебе не скрыться. Куда бы ты ни сбежал в этом мире, как только я начну тебя искать, я найду тебя. Более того, я найду тебя за считанные секунды.

Я упоминал, что решил не убивать тебя, но в моей власти добиться твоей смерти. Если бы я пошёл в Департамент магического правопорядка (ДМП) и рассказал, что ты, Вернон, морил меня голодом, избивал до переломов костей и порол ремнём, тебя арестовали бы магические констебли за жестокое обращение с ребёнком-волшебником. Затем я рассказал бы, что тётя Петуния ударила меня по голове сковородкой, и обо всех побоях, которые я получал от Дадли. Всех троих судили бы магическим судом и приговорили к Азкабану — магической тюрьме. На что он похож? Представь самую ужасную из тюрем Её Величества, но с дементорами. Это жуткие существа, невидимые немагическим людям, которые высасывают твою душу. Если им не удаётся это сделать, ты чувствуешь пронизывающий холод и безнадёжную, безрадостную клиническую депрессию всё время, пока дементоры рядом. А теперь представь, что годами без перерыва находишься рядом с десятками дементоров.

Если только приговор не окажется совсем мягким, жизнь в Азкабане настолько сурова, что каждый узник умирает там на годы раньше, чем умер бы на свободе. Вернон, обещаю: если вы трое предстанете перед магическим судом, я сделаю всё возможное, чтобы ваши приговоры не оказались лёгкими шлепками по запястьям.

Что я пытаюсь сказать? Если ты не попытаешься шантажировать мистера Макмануса и если не попытаешься сбежать с Тисовой улицы, ЕСЛИ ТЫ ПРИМЕШЬ СВОЕ НАКАЗАНИЕ, то я, в свою очередь, не стану обращаться в ДМП, и вас не арестуют магические констебли. Отправка в немагическую британскую тюрьму за нарушение налогового законодательства не будет для тебя приятной, Вернон, но, возможно, Налоговое управление не тронет Петунию, и я уверен, что Налоговое управление вообще не побеспокоит Дадли.

Но если ты проигнорируешь моё предупреждение и поступишь глупо, вы все трое умрёте в Азкабане не позднее чем через десять лет. Более того, вас похоронят среди волшебников-преступников — обожаю иронию.

Я бы сказал тебе: «Выбирай с умом», но, честно говоря, надеюсь, что ты этого не сделаешь. Потому что, жиртрест, ты действительно заслуживаешь смерти. И я не пророню ни слезинки, если моя тётя-мегера и кузен-кит тоже умрут.

И ещё кое-что: я не скажу, сколько у меня в денежных хранилищах, но я богаче тебя. Если бы вы с тётей Петунией были добры ко мне, пока я рос, я был бы щедр к вам обоим в годы вашей пенсии. Но вы двое обращались со мной настолько ужасно, что это было преступлением. И поэтому я твёрдо намерен проследить, чтобы всё хорошее, что когда-либо было в ваших жизнях, было разрушено.

* * *

На следующий день после полудня

Четверг, 3 ноября 1994 года

Во внутреннем дворе Школы чародейства и волшебства Хогвартс находилось небольшое кладбище для учеников и профессоров, умерших на территории школы и не имевших семьи. За тысячу лет там похоронили лишь пять человек.

Рональд Билиус Без-Фамилии стал шестым человеком, похороненным там в холодный серый день.

Директриса Макгонагалл трансфигурировала гроб для Рона, а затем провела короткую панихиду. После неё профессор Флитвик с помощью магии закопал гроб во дворе.

Единственными скорбящими на похоронах были несколько учеников Гриффиндора: трое детей Уизли, Симус Финнеган, Дин Томас и Гермиона Грейнджер. Никто не плакал. После того как профессор Флитвик засыпал гроб землёй и камнями, все вернулись в замок.